Эжен Сю.

Морской разбойник. Плик и Плок (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Берег! Впереди!

– Уже? – сказал Бенуа, выходя на палубу. – Я не полагал, что мы так близко находимся к берегу. К счастью, он мне знаком. Рулевой! Смотри, правь на эту гору, на которой ты видишь несколько пальмовых деревьев, до тех пор, пока мы не придем к устью Красной реки. Ну, насилу мы прибыли! – сказал капитан. – И если только дядя Ван Гоп доставит мне возможность починить корабль и поставить новую мачту… Я не говорю уже о неграх, это самый искусный торговец и маклер по этой части на всем африканском берегу. Этому плуту известны все теплые местечки! Но проклятый, верно, обдерет меня… Ах, если бы мой бедный Симон был по крайней мере здесь со мной! Но нет, этому никогда более не бывать! Никогда! Боже мой! Какая тоска!

И добрый шкипер омочил слезами свой третий носовой платок, помеченный его милой Катериной буквами К. и Б.

Глава III
Торговец неграми

Торговля! Ах, милостивый государь! Торговля – это узы, соединяющие народы, братский союз великого семейства, рода человеческого! Провидение бедного, спокойствие богатого! Ах, милостивый государь, торговля!


Восходящее солнце озарило яркими лучами своими поверхность океана как бы для утешения ее за бурю прошедшей ночи, и глухой шум волн, вздымаемых еще слабеющим ветром, был похож на последнее ворчание сердитой собаки, которая перестает лаять при появлении своего хозяина.

Корабль «Катерина» вошел в Рыбью реку, находящуюся на южном конце западного берега Африки, и, влекомый своей шлюпкой, начал подниматься вверх по течению е небольшому заливу.

Река эта тихо текла посреди величественного леса, и зеркальная поверхность вод ее отражала в себе лазурное небо, деревья, покрытые множеством птиц и плодами всех цветов. Тут росла мимоза с тонкими и зубчатыми листьями, там черное дерево со своими красивыми желтыми цветами.

Когда корабль достиг места, у которого должно было ему встать на якорь, то маленькая лодочка отделилась от него и поплыла вверх по реке, направляясь на запад. Скоро она подошла к той части берега, которая казалась несколько очищенной от леса.

– Навались! Навались, братцы! – воскликнул Бенуа, став на заднюю лавку лодки, которая в это время причаливала. – Брось якорь тут, Кайо, – сказал он потом своему помощнику. – Если я не вернусь через час, то отправляйся на корабль и приезжай за мной завтра утром.

Потом господин Бенуа сошел по сходням на берег и пошел по тропинке, извилины которой были, по-видимому, чрезвычайно знакомы ему.

«Лишь бы только, – думал этот достойный человек, обмахиваясь своей широкополой соломенной шляпой, – этот проклятый Ван Гоп был дома… Однако же ему известно время, в которое я обыкновенно прибываю сюда… двумя неделями ранее или позже. Право, чудак этот Ван Гоп, он живет здесь в лесу, как будто у себя в городе. Он нисколько не переменил своих привычек, это так бывало заставляло смеяться бедного Симона… Ах, вечная ему память!»

В это время раздался лай собаки.

– А, – сказал Бенуа, – я узнаю голос Трезора, хозяин, верно, дома.

Лай собаки все более и более приближался, и наконец послышался громкий пронзительный голос, который говорил с досадой:

– Сюда, Трезор, неужели ты принял человека за льва?

Тропинка, по которой шел в это время Бенуа, образовала тут весьма крутой поворот, а потому он вдруг увидел перед собой дом, построенный из красноватого камня и покрытый кирпичом.

Толстые железные решетки предохраняли окна, а высокий палисад, которым было обнесено это жилище, защищал вход в него.

– А, здравствуйте! Здравствуйте, дядя Ван Гоп! – воскликнул Бенуа, дружески протягивая руку хозяину дома.

Но сей последний не только не отвечал ему, но с досадой попятился назад, как бы для того, чтобы загородить вход.

Представьте себе малорослого человека, сухощавого, тонкого, одним словом, похожего на хорька, но опрятного, чисто и старательно одетого. Когда он снял свою шляпу, лоснившуюся от ветхости, то на голове его заметен был белокурый парик, старательно завитый. На нем был долгополый серый сюртук, коричневый жилет с металлическими пуговицами, плисовые панталоны и гусарские сапоги. Весьма чистое белье и множество часовых печаток довершали его наряд.

Он стоял в воротах своего дома спокойно и без всякого опасения, уверенно, держа в руке отличное английское двуствольное ружье, которым он играл, взводя курок и щелкая замком. Потом он свистнул свою собаку, остановившуюся против Бенуа.

– Как? – сказал сей последний. – Как, дядя Ван Гоп, неужели вы не узнаете меня? Это я, Бенуа! Друг ваш Бенуа! Эх, черт возьми, разве вы ослепли? Наденьте свои очки.

Что и действительно сделал благоразумный старик, после чего он воскликнул по-французски с заметным голландским произношением:

– А, это вы, кум Бенуа? Вы не опоздали, вас нельзя упрекнуть в этом, и я очень рад увидеть вас. Но по какому случаю?

– Ну, по случаю… По случаю северо-западной бури, которая лишила меня большой мачты и пригнала к вам так скоро, как будто бы сам черт дул в мои паруса.

– Очень сожалею, любезнейший капитан! Но не жарьтесь понапрасну на солнце, прошу вас, пожалуйте в дом ко мне. Войдите и перехватите чего-нибудь, например, жареной слоновой ноги, котлетку из мяса жирафа… Эй, вы! Жан! Штроп! Вставайте скорее, ленивцы, собирайте нам на стол.

Два мулата, спавшие во дворе на рогоже, нехотя поднялись и поплелись исполнять приказания своего господина. После нескольких церемоний, например: «Извольте идти вперед. – Нет, вы! – Сделайте милость. – Я здесь хозяин, вы гость, прошу вас!» и прочих, Ван Гоп и Бенуа вошли в весьма опрятный и по-европейски убранный дом.

Два старых друга уселись за стол красного дерева, старательно натертый лаком и уставленный кушаньями и напитками, и начали разговаривать между собой.

– Итак, вы говорите, капитан Бенуа, что ваша большая мачта…

– Я ее лишился, дядя Ван Гоп, лишился. Но потеря, которая для меня чувствительнее разрушения всех моих мачт, есть потеря бедного моего Симона, которого вы знаете…

– Итак, этот человек, которого вы называете бедным Симоном?

– Погиб в море… Но погиб как храбрый моряк, спасая корабль! Ах!

Тут дядя Ван Гоп испустил некоторого рода глухое и невнятное восклицание, которое можно было выразить так: «Гм!» – но изображало совершенное равнодушие. Он обыкновенно употреблял его, слушая рассказ или вопрос недостойный, по его мнению, ни внимания, ни ответа.

– Гм! – сказал Ван Гоп. – За недостатком одного человека корабль не останавливается в пути, но за неимением большой мачты может произойти большая остановка. А потому, не имея возможности заменить вам вашего Симона, я могу, по крайней мере, доставить вам хорошую новую мачту… Посмотрим-ка… – И он вынул из шкафа толстую прошнурованную книгу, которую перелистывал долгое время и потом, положив свой худощавый палец на одну из страниц, продолжал: – Да, я хочу услужить вам, любезный капитан, у меня есть нижняя мачта одного разбившегося английского корабля, которую выбросило ко мне на берег. Она хранится у меня в магазине… Ну, положим за нее тысячу франков! Гм! Не правда ли?

– Черт возьми! Тысяча франков за бревно!

– Гм! – отвечал Ван Гоп. – Что делать, где же взять ее в другом месте?

– Правда. Ну так и быть, по рукам. Но послушайте, дядя Ван Гоп, починив свой корабль, мне нужно подумать и о грузе!

При этих словах маленькие серые глаза старика заблестели от удовольствия. Он поспешил взять другую прошнурованную книгу с надписью: «Дела по торгу неграми № 2» и, просмотрев ее с минуту, сказал, улыбаясь:

– У меня есть то, что вам нужно, капитан, но я не хотел сказывать вам этого, не справившись наперед с книгой, ибо я уже обещал такой груз господину Драку, одному английскому капитану, который прибудет ко мне недели через две, а я хочу свято исполнять мои условия со всеми… Знаете ли вы господина Драка, капитан?

– Нет.

– Это славный малый. Правда, он рыжий и косой, но, несмотря на это, прекраснейший человек и не любит много спорить. Он богат и занимается торговлей неграми так, по охоте… Потому что нужно же чем-нибудь заниматься…

– Нужно сперва заплатить долг своему отечеству, – прибавил Бенуа, – но возвратимся к нашему грузу.

– Итак, достойный капитан, груз этот – самая лучшая и самая благоприятная для вас оказия на свете. Вот уже три месяца, как большие и малые намаки ведут между собой беспрерывную войну, и король больших намаков – мой сосед, которому я говорил о вас и который очень желает покороче познакомиться с вами, капитан, – сказал Ван Гоп и, привстав, поклонился Бенуа.

– Покорнейше благодарю вас, – отвечал ему Бенуа, отдавая поклон.

– Итак, у вождя Тароо имеется отличная партия негров из племени малых Намаков с берегов Красной реки, которых он уступит вам по самой сходной цене. Это все молодые негры… Однако не так чтобы уж слишком молодые… Ну, от двадцати до тридцати лет. Если бы вы видели, какой это широкоплечий и здоровый народ! К тому же эти негры хорошо откормлены, что редко случается, а какие смирные! Боже мой! Боятся простой плети! Настоящие бараны! Одним словом, это будет для вас золотая сделка! Что, годится вам, не правда ли?

– А небось верно, мне придется еще заплатить вам и за комиссию, как в прошлый раз?

– Гм, разумеется, – отвечал торговец, – без этого нельзя. Ожидая вас ежеминутно, я ездил в деревню царя Тароо и уговорил его для общей нашей пользы поберечь пленников и обходиться с ними как можно лучше. Я посещал их и осматривал недавно. Они славно поправились и потолстели. Я советовал царю Тароо кормить их кашей из тыквы, это очень здорово освежает и придает глянец коже.

– Посадить негров на тыквенную кашу точно не худо, дядя Ван Гоп. Но, по моему мнению, лучше кормить их фигами, а поить чистой водой. Также недурно бы сводить их в баню, чтобы они попотели порядком – это очищает от излишнего жира. Вы знаете, что слишком толстые негры худо идут с рук.

– Может быть, капитан, может быть, каждый стрижет свою собаку как знает… – отвечал Ван Гоп с заметной досадой.

– О, дядя Ван Гоп! Не думайте, чтобы я осуждал ваше мнение. Напротив, я признаюсь, что вы знаете толк в этом, и очень знаете. Вы большой плут.

– Гм! Что делать, капитан! Английский губернатор мыса Доброй Надежды выгнал меня из города за пустяки. Осужденный удалиться от него на расстояние пятьдесят миль, я поселился в этом жилище, которое купил у одного колониста, боявшегося жить в соседстве со здешними дикарями. А я, напротив, посредством нескольких подарков совершенно подружился с соседними ордами. У них нет причин делать мне зло, потому что я помогаю им сбывать их пленников и делаю добро всем этим дикарям. Прежде они пожирали своих пленников, как дикие звери, и намаки Красной реки до сих пор продолжают выкидывать эти штуки, не имея никаких источников для сбыта.

«Хорошо, – подумал Бенуа. – Мне очень хочется побывать в этих местах. Это обетованная земля, и я достану там негров почти даром».

Потом он продолжал громко:

– Как, они едят друг друга? Неужели? Брр, это ужасно!

– Точно так! Зато и большие намаки дерутся на войне как отчаянные и скорее решатся убить себя, нежели отдаться в плен.

– Однако будем надеяться, что малые намаки также наконец просветятся, – справедливо заметил Бенуа, – и будут продавать своих пленников.

– Разумеется! По крайней мере, это выгодно для кого-нибудь.

– Это-то самое и я стараюсь всячески растолковать им. Ведь европейцы не покупали бы их, если бы они добровольно не продавали себя. Не правда ли?

– Послушайте-ка, капитан, право, ваши европейцы поступают иногда не лучше негров. Но бросим это… А какой товар привезли вы мне в обмен?

– Обыкновенный, железный лом и мелочь: стеклянные бусы, порох, ружья, свинец, железо в полосах и водку.

– Очень хорошо, друг мой. Итак, сперва мы займемся починкой вашего корабля, между тем я съезжу к царю Тароо и скажу ему, чтобы он пригнал сюда своих черных людей. Не правда ли, вы у меня останетесь ужинать и ночевать? Завтра рано утром вы отправитесь на свой корабль, а я поеду в крааль. Дело кончено… вы знаете, что я не люблю проволочки.

Двое негоциантов долго еще разговаривали между собой, плотно поужинали, порядком выпили и полупьяные легли спать.

Глава IV
Купля и продажа

– Клянусь Богом, кум, что бык и корова мне самому стоили пятьдесят талеров.

– Бери сорок.

– Нет пятьдесят.

– Сорок.

– Никак нельзя… пятьдесят.

– Сорок пять…

– Ну послушай, давай сорок восемь, да литки твои… Пойдем в трактир да разопьем бутылку вина.

– Ну так и быть, по рукам, давай с полы!

Через два дня после свидания капитана Бенуа с почтенным Ван Гопом корабль «Катерина», совершенно уже исправленный, качался на тихих водах Рыбьей реки.

Было около полудня, и шкипер, легко одетый, занимался приведением в порядок своей каюты, поглядывая на портрет Катерины и Томаса.

К несчастью, караульный матрос отвлек его от этих трогательных и скромных домашних занятий, объявив, что к кораблю подошла лодка.

Это был один из служителей Ван Гопа, который, поклонившись Бенуа, сказал ему:

– Хозяин дожидается вас, капитан.

– A, наконец… Насилу-то возвратился этот старый черт! А я уж и надежду потерял увидеть его.

– Капитан, он только что приехал из деревни вместе со множеством негров и царем Тароо, сопровождающим их. Дело стало только за вами, капитан, и за товарами.

– Кайо, – сказал шкипер своему помощнику, высокому и здоровому малому, заменившему ему Симона, – вели приготовить шлюпку, посади туда девять человек матросов и нагрузи на нее ящики и тюки, которые ты найдешь под палубой.

– Все готово! – доложил Кайо через полчаса.

– Послушай-ка, товарищ! – сказал капитан. – Я оставлю тебя хозяйничать на корабле без меня. Проветри хорошенько под палубой и приготовь ручные и ножные кандалы. Смотри, чтобы все это было чисто и прилично. Одним словом, чтобы гости наши были бы здесь как дома.

– Не беспокойтесь, капитан. Все будет прилажено, я прикажу почище вымести пол под палубой, чтобы нашим гостям было помягче спать.

– Именно так, друг мой. Помни, что прежде всего нужно быть человеколюбивым. Ибо, как бы то ни было, а ведь негры такие же люди, как и мы, а добрые дела рано или поздно всегда получают свою награду, – прибавил Бенуа с самым искренним убеждением.

Когда товары были погружены на шлюпку и несколько матросов поместились в ней, господин Бенуа спустился с корабля в свою лодочку и, опередив шлюпку, скоро прибыл к жилищу Ван Гопа, который дожидался его у ворот.

– Ну же, капитан, скорее! Мы дожидаемся вас.

– Скажите лучше, что я вас дожидался, дядя Ван Гоп. Где вы это пропадали целых два дня?

– Если вы думаете, что с этими чертями легко поладить, то очень ошибаетесь. Они не так глупы, как думают, черт их возьми! Но наконец я уломал царя Тароо! Вы сейчас увидите его и сговоритесь с ним… А товары ваши?

– Их везут сюда на шлюпке. Они сейчас прибудут сюда, будьте спокойны.

– Хорошо, очень хорошо… Теперь позвольте мне представить вас царю.

– Но позвольте, почтеннейший, мне кажется, что я слишком просто одет для того, чтобы явиться к царю. Я не брился две недели… и притом в куртке…

– Пустяки! Уж не хотите ли вы щеголять перед ним? Ступайте смело, – сказал, усмехнувшись, торговец, толкая Бенуа в двери.

Царь Тароо, величественно рассевшись на столе, к большому неудовольствию Ван Гопа, поджав ноги как портной, курил табак из длинной трубки.

Это был чрезвычайно безобразный негр лет сорока, наряженный самым странным образом в старую треугольную шляпу с медными бляхами и перьями и державший в руке большую трость с серебряным набалдашником. Прочая же одежда его состояла из куска красной кожи, закрывавшей в виде передника нижнюю часть тела. Так как маклер Ван Гоп говорил очень хорошо по-намакски, то и служил им переводчиком. После продолжительного и горячего спора шкипер и король согласились принять посредничество Ван Гопа, которому и поручено было составить письменный договор купли и продажи, или продажный акт. Тогда маклер вынул из шкафа чернильницу, старательно очинил перо, попробовал его несколько раз, поправил и поскоблил и, наконец, к величайшему удовольствию Бенуа, начинавшему уже выходить из терпения, начал писать следующий продажный акт, который медленно и внятно прочитал капитану Бенуа, а потом перевел и объяснил царю Тароо:

– «Продажный акт. Сего тысяча восемьсот… года… месяца… числа. Я, нижеподписавшийся Павел Ван Гоп, по доверенности царя Тароо, начальника и владельца деревни Конти-Опов, племени больших намаков, продал от имени вышеупомянутого царя Тароо господину Бенуа (Клоду Борромею Марциалу), шкиперу и хозяину корабля „Катерина“, нижеследующее.

Тридцать две души негров мужского пола из племени малых намаков, здоровых, крепких и без малейшего изъяна, от двадцати до тридцати лет от роду имеющих (тридцать два негра), девятнадцать душ негров женского пола почти такого же возраста, из коих две беременные, а у одной двухмесячный ребенок, которого продавец великодушно дает покупателю безвозмездно (девятнадцать негритянок) и двенадцать штук негров мальчиков и девочек от девяти– до двенадцатилетнего возраста (двенадцать штук). Итого: тридцать два негра, девятнадцать негритянок, двенадцать ребят…»

Маклер читал эти цифры так же равнодушно, как будто бы это было: «продал кофе тридцать два пуда, девятнадцать фунтов и двенадцать золотников».

– «…которые и отдаются им, Тароо, вышепоименованному господину Бенуа (Клоду Борромею Марциалу) в вечное и потомственное владение за условную цену с уплатой ему, Тароо, нижеследующими товарами…»

Тут шкипер прервал маклера:

– Любезнейший господин Ван Гоп, – сказал Бенуа, – потрудитесь прибавить еще: «И госпоже Катерине-Бригитте Лупо, супруге его, как нераздельно с ним владеющей движимым и недвижимым его имуществом…»

– Право, напрасно, господин Бенуа.

– О нет! Я обязан оказать эту учтивость моей бедной супруге.

– Как вам угодно… извольте.

Царь Тароо заставил Ван Гопа объяснить себе причину этого разговора, но не понял из него ничего и выпил две рюмки рому.

Маклер продолжал:

– «С уплатой ему, Тароо, нижеследующими товарами: ружей французских со штыками двадцать три штуки, пороху лучшего мушкетного английского пять пудов, железа полосового шведского лучшего двадцать пудов, свинца английского лучшего в слитках пятнадцать пудов, стеклянного товара, бус, ожерелий, медных, латунных и проволочных вещиц и украшений и всякого лома шесть ящиков, водки французской лучшей двенадцать анкерков. Данные товары вышеупомянутый шкипер Бенуа и обязывается сдать все вполне на руки мне, Полу Ван Гопу, поверенному царя Тароо. За издержки же, хлопоты и комиссию вышеупомянутый господин Бенуа обязывается, кроме того, уплатить мне, Ван Гопу, не позже как через сутки, считая с вышеописанного числа, сумму тысяча франков ходячей звонкой монетой, не полагая оную сумму в счет той, которую я уже получил от него за доставление ему мачты и материалов, необходимых для починки корабля. Оных негров продал и деньги и товары получил все сполна. Подпись: такой-то. Оных негров получил всех сполна. Подпись: такой-то. Сей продажный акт составлен в двух экземплярах за собственноручной нашей подписью».

Когда чтение продажного акта было кончено, то царь Тароо качнул головой, махнул рукой в знак согласия и ущипнул за нос супруга Катерины, отвечавшего на эту царскую милость низким поклоном.

– Теперь возьмите-ка перо, капитан, – сказал Ван Гоп, – да подпишите, и дело в шляпе.

– Все это прекрасно, но прежде чем подписать, мне хотелось бы посмотреть ваш товарец.

– Вы правду говорите, капитан, я не люблю обманывать никого… Пожалуйте сюда. Смотрите их, как вам угодно. Нельзя продавать поросят в мешке.

Они вошли тогда в загородку, в которую загнали на это время черных людей.

Мужчины, женщины и дети лежали на земле со связанными сзади руками.

Бенуа начал осматривать негров как искусный знаток.

Он гнул им руки и ноги, чтобы удостовериться в гибкости членов, приказывал открывать рот, осматривал у них зубы, десны и небо.

Открывал глаза, чтобы узнать, не слепы ли они. Глядел, нет ли у них какой-нибудь болезни на ногах, вередов, чирьев, ран, щупал живот и грудь.

Одним словом, этот достойный человек осматривал негров, как барышники и цыгане смотрят лошадей на конной ярмарке, чтобы открыть, нет ли в них какого-нибудь порока.

В продолжение этого долгого и подробного осмотра капитан Бенуа иногда улыбался от удовольствия, даже два раза при виде сильных и здоровых людей он испустил легкий одобрительный свист. Напротив, в другой раз он нахмурился, сделал недовольную гримасу и значительно покачал головой, заметив товар с изъяном.

Однако после некоторых размышлений, вероятно насчет барыша, он сказал Ван Гопу:

– По рукам, кум! Дело кончено! Я беру товар, да и вам не будет худо!

– Гм! Но, капитан, прежде чем уйти, потрудитесь взглянуть вот на этого молодца, которого царь Тароо дал мне за труды на водку. Это один из самых лучших негров на свете. Посмотрите на него, он силен как бык и высок как дуб. Но зато ужасно как упрям, так упрям, что царь Тароо, напрасно колотив его палками, чтобы заставить подняться на ноги и идти, вынужден был велеть принести сюда связанного, как борова… Вот он, смотрите.

И он указал ему на негра, высокого и здорового, лежавшего на земле со связанными руками и ногами.

– Это, я думаю, – продолжал Ван Гоп, – начальник неприятельского племени малых намаков. Он очень упрям, но пусть поживет недельки две на корабле и в колониях, так сделается тих как ягненок.

Царь Тароо, который последовал за ними, напившись порядочно водки, подошел в это время к ним, и так как вид его неприятеля возбудил в нем гнев и ненависть, то он начал жестоко ругать малого намака и грозить ему. Но сей последний переносил все это с удивительным равнодушием, закрыв глаза и отвечая на его ругательства тихим и печальным пением.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное