Аркадий и Борис Стругацкие.

Возвращение



скачать книгу бесплатно

Проект был закончен через три часа после опубликования призыва Мирового Совета и представлен на рассмотрение экипажа.

План «Октябрь» поражал краткостью и насыщенностью информацией:

1) за четыре декады изучить производственно-технические данные стандартных атмосферогенных агрегатов;

2) по истечении указанного срока ранним утром – чтобы не беспокоить дежурного по школе – покинуть школу и добраться до Аньюдинской ракетной станции, где в неизбежной сумятице при посадке проникнуть в грузовой трюм какого-нибудь корабля возлеземных сообщений и затаиться до финиша;

3) там видно будет.

План был встречен возгласами «Виу-вирулли!» и одобрен тремя голосами при одном воздержавшемся. Воздержавшимся был благородный Атос-Сидоров. Глядя на далекий горизонт, он с необыкновенным презрением отозвался о «поганых агрегатах» и о «бредовой затее» и сказал, что только чувства товарищества и взаимопомощи удерживают его от резкой критики плана. Однако он гогов не возражать и даже берется обдумать некоторые аспекты ухода, что никак, впрочем, не следует понимать как согласие на отказ от Д-принципа ради каких-то зловонных дистилляторов. Капитан промолчал и отдал приказ приниматься за дело. Экипаж принялся за дело.

В 18-й комнате Аньюдинской школы шел урок географии. В экране учебного стереовизора полыхала молниями палящая туча над Парикутином, мелькали свистящие лапилли, и из кратера высовывался красный язык лавового потока, похожий на наконечник стрелы. Речь шла о науке вулканологии, о вулканах вообще и непокоренных вулканах в частности. Среди серых нагромождений застывшей неведомо когда магмы белели аккуратные купола вулканологической станции Чипо-Чипо.

Перед стереовизором сидел Сашка Лин и, не сводя глаз с экрана, лихорадочно объедал ногти на правой и на левой руке попеременно. Он опоздал. Утро и половину дня он провел на спортплощадке, проверяя высказанное вчера учителем предположение, что максимальная высота прыжка должна относиться к максимальной длине прыжка приблизительно как единица к четырем. Лин прыгал и в длину и в высоту до тех пор, пока не потемнело в глазах. Тогда он вынудил заняться этим делом нескольких малышей и загонял их совершенно, но полученный материал показывал, что предположение учителя близко к истине. Теперь Лин наверстывал упущенное и смотрел те уроки, которые экипаж уже выучил утром.

Генка Капитан за своим столом у передней прозрачной стены комнаты сосредоточенно копировал чертеж двухфазной кислородной установки средней мощности. Либер Полли лежал на своей кровати (что делать днем не рекомендовалось), притворяясь, что читает пухлую книгу в унылой обложке: «Введение в эксплуатацию атмосферогенных агрегатов». Штурман Атос-Сидоров стоял у своего стола и думал. Это было его любимое занятие. Одновременно он с брезгливым интересом наблюдал за действиями Лина, поглощенного географией.

За прозрачной стеной под ласковым солнцем желтел песок и шумели стройные сосны. Над озером торчала сверкающая вышка для прыжков с длинным гибким трамплином.

Голос преподавателя принялся рассказывать, как был погашен вулкан Стромболи, и Сашка Лин забылся совершенно.

Теперь он объедал ногти на обеих руках одновременно. Благородные нервы Атоса не выдержали.

– Лин, – сказал он, – перестань глодать.

Лин, не оборачиваясь, досадливо передернул плечами.

– Он голоден! – оживившись, заявил Поль.

Он поднялся на кровати, чтобы развить тему, но тут Капитан медленно повернул лобастую голову и посмотрел на него.

– Ну чего, чего… – сказал Поль. – Я же читаю. «Производительность АГК-П составляет шестнадцать кубометров озонированного кислорода в час. Метод страти-фи-кации позволяет…»

– Про себя! – посоветовал Атос,

– Вот уж тебе он, по-моему, не мешает, – сказал Капитан железным голосом.

– По-твоему – нет, по-моему – да, – сказал Атос-Сидоров.

Взгляды их скрестились. Поль с наслаждением наблюдал за развитием инцидента. «Введение в…» надоело ему до последней степени.

– Как хочешь, – сказал Капитан. – Только я не собираюсь один за всех вас работать. А ты, Атос, вообще ничего не делаешь. И вообще пользы от тебя, как от козла.

Штурман презрительно усмехнулся и не счел необходимым отвечать. В этот момент экран погас, и Лин повернулся, затрещав стулом.

– Ребята! – сказал он. – Виу, ребята! Поехали туда.

– Поехали! – вскричал Поль и вскочил.

– Куда – туда? – спросил Капитан зловеще.

– На Парикутин! На Мон-Пеле! На…

– Хватит! – заорал Капитан. – Все вы подлые предатели! Мне с вами надоело возиться! Я ухожу один, а вы убирайтесь, куда вам охота. Понятно?

– Фи, Капитан! – произнес Атос с большим изяществом.

– Сам ты фи, понял? Одобряли план, вопили «виу виу», а теперь кто куда? А мне с вами вообще надоело возиться. Я уж лучше договорюсь с Наташкой или с этим болваном Вальтером, понятно? А вы все катитесь колбаской. Чихал я на вас, и все!..

Капитан повернулся спиной и стал яростно копировать чертеж. Наступило тяжелое молчание. Полли тихонько улегся и принялся старательно изучать «Введение в…». Атос поджал губы, а тяжеловесный Лин поднялся и сунув руки в карманы, прошелся по комнате.

– Генка, – сказал он нерешительно. – Капитан, ты… это… Брось, чего ты?

– Отправляйтесь на свой Мон-Пеле, – пробормотал Капитан. – На свой Парикутин. Обойдемся…

– Капитан… Как же это?… Вальтеру нельзя рассказывать, Генка!

– Очень даже можно… И скажу. Пусть он болван, да хоть не предатель…

Не вынимая рук из карманов, Лин пробежался по комнате.

– Ну чего ты, Капитан? Ну, вот Полли уже зубрит!

– «Полли, Полли»! Хвастун твой Полли. А на Атоса я вообще чихал. Подумаешь, штурман «Галактиона»! Трепло.

Лин обратился к Атосу:

– Ты правда, Атос, чего-то… Нехорошо, знаешь… Мы все стараемся…

Атос изучал лесистый горизонт.

– Что вы все раскудахтались? – вежливо осведомился он. – Если я сказал – иду, значит, я иду. Я, по-моему, еще никогда не врал. И еще никого не предавал.

– Это ты брось, – грозно сказал Лин. – Капитан говорит верно. Ты бездельничаешь, и это, знаешь, свинство…

Атос повернулся и прищурился.

– А ну-ка, ты, деляга, – сказал он. – Почему «Зубр» хуже АГК-7 в условиях азотистого избытка?

– А? – растерянно сказал Лин и посмотрел на Капитана.

Капитан чуть поднял голову.

– А какие есть девять пунктов про эксплуатацию «Айрон Три»? – спрашивал Атос. – А кто первый изобрел окситан? Не знаешь, трудяга! А в каком году? А?

Это был Атос – великий человек, несмотря на многочисленные свои недостатки. В комнате стояла благоговейная тишина, только Поль Гнедых яростно листал страницы «Введения».

– Мало ли кто чего изобрел первый, – неубедительно пробормотал Лин и беспомощно уставился на Капитана.

Капитан встал. Капитан подошел к Атосу и ткнул его кулаком в живот,

– Молодчага, Атос, – заявил он. – Я, дурак, думал, что ты бездельничаешь.

– Бездельничаешь!.. – сказал Атос и ткнул Капитана в бок. Он принимал извинение.

– Виу, ребята! – провозгласил Капитан. – Держать курс на Атоса! Фидеры на цикл, звездолетчики! Бойтесь легенных ускорений. Берегите отражатель. Пыль сносит влево. Виу!

– Виу-вирулли! – взревел экипаж «Галактиоиа». Капитан повернулся к Лину.

– Бортинженер Лин, – сказал он, – какие есть вопросы по географии?

– Нету, – отрапортовал бортинженер.

– Что у нас еще сегодня?

– Алгебра и труд, – сказал Атос.

– Вер-рно! Поэтому начнем с борьбы. Первая пара будет: Атос – Лин. А ты, Полли, иди приседай, у тебя йоги слабые.

Атос приеялся готовиться к борьбе.

– Не забыть бы спрятать материалы, – сказал он. – Пораскидали всё, учитель увидит.

– Ладно, все равно завтра уходим. Поль сел на кровати и отложил книжку.

– А тут не написано, кто изобрел окситан.

– Эл Дженкинс, – сказал Капитан не задумываясь. – В семьдесят втором.

Учитель Тения пришел в 18-ю, как всегда, в четыре часа дня. В комнате никого не было, но в душевой обильно лилась вода, слышалось фырканье, шлепанье и ликующие возгласы: «Виу, виу-вирулли!» Экипаж «Галактиона» мылся после занятий в мастерских.

Учитель прошелся по комнате. Многое было здесь знакомым и привычным. Лин, как всегда, раскидал одежду по всей комнате. Одна его тапочка стояла на столе Атоса и изображала несомненно яхту. Мачта была сделана из карандаша, парус – из носка. Это, конечно, работа Поля. По этому поводу Лин будет сердито бурчать: «Не воображай, что это очень остроумно, Полли…» Система прозрачности стен и потолка расстроена, и сделал это Атос. Клавиша поставлена у него в изголовье, и, ложась спать, он с ней играет. Он лежит и нажимает ее, и в комнате то становится совсем темно, то появляется ночное небо и луна над парком. Обычно клавиша портится, если Атоса никто не остановит. Судьба Атоса сегодня – чинить систему прозрачности.

На столе у Лина бедлам. На столе у Лина всегда бедлам, и тут ничего не поделать. Это именно тот случай, когда бессильны и выдумки учителя, и весь мощный аппарат детской психологии.

Как правило, все новое в комнате связано с Капитаном. Сегодня у него на столе чертежи, которых раньше не было. Это что-то новое, значит, об этом надо подумать. Учитель Тенин очень любил новое. Он присел к столу Капитана и принялся рассматривать чертежи.

Из душевой доносилось:

– А ну подбавь холодненькой, Полли!

– Не надо! Холодно! Простужусь!

– Держи его, Лин, пусть закаляется!

– Атос, дай терку…

– Где мыло, ребята?

Кто-то с грохотом валится на пол. Вопль:

– Какой дурак кинул мыло под ноги?! Хохот, крики «виу».

– Страшно остроумно! Как вот врежу!..

– Но-но! Втяни манипуляторы, ты!..

Учитель просмотрел чертежи и положил их на место. Увлечение продолжается, подумал он. Теперь кислородный обогатитель. Мальчики здорово увлеклись Венерой. Он встал и заглянул под подушку Поля. Там лежало «Введение в…» «Введение» было основательно зачитано. Учитель задумчиво перелистал страницы и положил книгу на место. Даже Поль, подумал он. Странно.

Теперь он видел, что на столе Лина нет боксерских перчаток, которые валялись там регулярно и непременно изо дня в день в течение двух последних лет. Над кроватью Капитана не было фотографии Горбовского в вакуум-скафандре, а стол Поля был пуст.

Учитель Тенин понял все. Он понял, что они хотят удрать, и он понял, куда они хотят удрать. Он понял даже, когда они хотят удрать. Фотографии нет – значит, она в рюкзаке Капитана. Значит, рюкзак уже собран. Значит, они уходят завтра утром, пораньше. Потому что Капитан любит делать все обстоятельно и никогда не откладывает на завтра то, что можно сделать сегодня. Кстати, рюкзак Поля наверняка еще не готов: Поль предпочитает все делать послезавтра. Значит, они уходят завтра и уходят через окно, чтобы не беспокоить дежурного. Они очень не любят беспокоить дежурного.

Учитель заглянул под кровати. Рюкзак Капитана был упакован с завидной аккуратностью. Под кроватью Поля валялся рюкзак Поля. Из рюкзака торчала любимая рубашка Поля – без ворота, в красную полоску. В стенном шкафу покоится с величайшей тщательностью сплетенная из простынь лестница – несомненно, творение Атоса.

Так… Значит, надо думать. Учитель Тенин помрачнел и повеселел одновременно.

Из душевой выкатился Поль в одних трусах, увидел учителя и прошелся колесом.

– Неплохо, Поль! – воскликнул учитель. – Но не гни ноги, мальчик!

– Виу! – завопил Поль и прошелся колесом в обратную сторону. – Учитель, космолетчики! Учитель пришел!

Он всегда забывал поздороваться.

Экипаж «Галактиона» ринулся в комнату и застрял в дверях. Учитель Тенин смотрел на иих и думал… ничего ие думал. Он очень любил их. Он всегда любил их. Всех. Всех, кого вырастил и выпустил в Большой Мир. Их было много, и лучше всех были эти. Потому что они были сейчас. Они стояли руки по швам и смотрели на него так, как ему хотелось. Почти так.

– Ка те те у эс те ха де, – просигналил учитель. Это означало: «Экипажу „Галактиона“. Вижу вас хорошо. Нет ли пыли по курсу?»

– Те те ку у зе це, – вразноголосицу ответил экипаж. Они тоже видели хорошо, и пыли по курсу почти не было.

– Облачиться! – скомандовал учитель и уставился на свой хронометр.

Экипаж с треском кинулся облачаться.

– Где мой носок?! – заорал Лин и увидел яхту. – Не воображай, что это остроумно, Полли… – проворчал он.

Облачение длилось 39 секунд с десятыми, последним облачился Лин.

– Свинство, Полли, – ворчал он. – Остроумец!.. Потом все сели кто куда, и учитель сказал:

– Литература, география, алгебра, труд. Так?

– И еще немножко физкультуры, – добавил Атос.

– Несомненно, – сказал учитель. – Это видно по твоему опухшему носу. Кстати, Поль до сих пор сгибает ноги. Саша, ты должен показать ему.

– Ладно, – сказал Лин с удовольствием. – Но он туповат, учитель.

Поль ответил немедленно:

– Лучше быть туповатым в колене, чем тупым, как полено!..

– Три с плюсом, – учитель покачал головой. – Не слишком грамотно, но идея ясна. Годам к тридцати ты, может быть, и научишься острить, Поль, но и тогда не злоупотребляй этим.

– Постараюсь, – скромно сказал Поль.

Три с плюсом не так уж плохо, а Лин сидит красный и надутый. К вечеру он придумает ответ.

– Поговорим о литературе, – предложил учитель Тенин. – Капитан Комов, как поживает твое сочинение?

– Я написал про Горбовского, – сказал Капитан и полез в свой стол.

– Чудесная тема, мальчик! – сказал учитель. – Будет очень хорошо, если ты справился с ней.

– Ничего он с ней не справился, – заявил Атос. – Он считает, что в Горбовском главное – умение.

– А ты что считаешь?

– А я считаю, что в Горбовском главное – смелость, отвага.

– Полагаю, ты неправ, штурман, – сказал учитель. – Смелых людей очень много. Среди космолетчиков вообще нет трусливых. Трусы просто вымирают. Но десантников, особенно таких, как Горбовский, – единицы. Прошу мне верить, потому что я-то знаю, а ты пока нет. Но и ты узнаешь, штурман. А что написал ты?

– Я написал про доктора Мбога, – сказал Атос.

– Откуда ты узнал о нем?

– Я дал ему книжку про летающих пиявок, – объяснил Поль.

– Отлично, мальчики! Все прочли эту книгу?

– Все, – сказал Лин.

– Кому она не понравилась?

– Всем понравилась, – сказал Поль с гордостью. – Я выкопал ее в библиотеке.

Он, конечно, забыл, чго рекомендовал ему эту книгу учитель. Он всегда забывал такие мелочи, он очень любил «открывать» книги. И он любил, чтобы все об этом знали. Он любил гласность.

– Молодец, Поль! – сказал учитель. – И ты, конечно, тоже написал о докторе Мбога?

– Я написал стихи!

– Ого, Поль! И тебе не страшно?

– А чего бояться? – сказал Поль небрежно. – Я читал их Атосу. Он ругал только по мелочам. Так… чуть-чуть.

Учитель с сомнением посмотрел на Атоса:

– Гм! Насколько я знаю штурмана Сидорова, он редко отвлекается на мелочи. Посмотрим, посмотрим… А ты, Саша?

Лин молча сунул учителю толстую тетрадь. На обложке растопырилась чудовищная клякса.

– Званцев, – объяснил он. – Океанолог.

– Это кто? – спросил Поль ревниво.

Лин посмотрел на него с ужасающим презрением и промолчал. Поль был сражен. Это было невыносимо. Более того: это было ужасно. Он представления не имел о Званцеве, океанологе.

– Ну, славно, – сказал учитель и сложил тетради вместе. – Я прочту и подумаю. Поговорим об этом завтра…

Он сразу пожалел, что сказал это. Капитана так и перекосило при слове «завтра». Мальчику очень противно лгать и притворяться. Не надо их мучить, следует быть осторожнее в выражениях. Мучить их не за что, они же не задумали ничего плохого. Им даже ничего не грозит: их не пустят дальше Аньюдина. Но им придется вернуться, а вот это по-настоящему неприятно. Вся школа будет смеяться над ними. Ребятишки иногда бывают злы, особенно в таких вот случаях, когда их товарищи вообразят, что могут что-то, чего не могут все. Он подумал о великих насмешниках из 20-й и 72-й и о веселящихся мальках, которые прыгают с гиком вокруг плененного экипажа «Галактиона» и разят насмерть…

– Кстати, об алгебре, – сказал он. (Экипаж улыбнулся. Экипаж очень любил это «кстати». Оно казалось им восхитительно нелогичным.) – В мое время лекции по истории математики читал один очень забавный преподаватель. Он становился у доски, – учитель стал показывать, и начинал: «Еще древние греки знали, что (а + b)2 равно а2 плюс 2ab плюс… – учитель заглянул в воображаемые записи, – плюс… э-э-э… b2…»

Экипаж залился смехом. Матёрые космолетчики самозабвенно глядели на учителя и восторгались Этот человек казался им великим и простым, как мир.

– А теперь смотрите, какие любопытнейшие вещи происходят иногда с (а + b)2, – сказал учитель и сел, и все столпились вокруг него.

Начиналось то, без чего экипаж жить уже не мог, а учитель не захотел бы, – приключения чисел в Пространстве и Времени. Ошибка в коэффициенте сбивала корабль с курса и кидала его в черную бездну, откуда нет возврата человеку, поставившему плюс вместо минуса перед радикалом; громоздкий, ужасающего вида полином разлагался на изумительно простые множители, и Лин огорченно вопил: «Где были мои глаза? Как просто-то!»; звучали странные торжественно-смешные строфы Кардано, описавшего в стихах свой способ решения кубических уравнений; изумительно таинственная вставала из глубины веков загадочная история Великой Теоремы Ферма…

Потом учитель сказал:

– Хорошо, мальчики. Теперь я вижу: если вы сведете все ваши жизненные проблемы к полиномам, они будут решены. Хотя бы приближенно…

– Хотел бы я свести их к полиномам, – вырвалось у Поля, который вдруг вспомнил, что завтра его здесь не будет и с учителем придется расстаться, может быть, навсегда.

– Я тебя понимаю, товарищ ВМ-оператор, – ласково сказал учитель. – Самое трудное – правильно поставить вопрос. Остальное сделают за вас шесть веков развития математики… А иногда можно обойтись и без математики. – Он помолчал. – А что, мальчики, не сразиться ли нам в «четыре-один»?

– Виу! – взвыл экипаж и кинулся вон из комнаты, потому что для сражения в «четыре-один» нужен был простор и мягкая почва под ногами.

«Четыре-один» игра тонкая, требующая большого ума и отличного знания старинных приемов самбо. Экипаж вспотел, а учитель разорвал куртку и здорово поцарапался. Потом все сели под сосной на песок и принялись отдыхать.

– Такая вот царапина, – сообщил учитель, рассматривая ладонь, – на Пандоре вызвала бы аварийный сигнал. Меня бы изолировали в медотсеке и утопили бы в вирусофобах.

– А если бы вас кусанул за руку ракопаук? – сладко замирая, спросил Поль.

Учитель посмотрел на него.

– Ракопаук кусает не так, – сказал он. – Ему руку в пасть ие клади. Между прочим, сейчас профессор Карпенко работает над интереснейшей вещью, по сравнению с которой все вирусофобы – детская игра. Вы слыхали про биоблокаду?

– Расскажите! – экипаж навострил уши.

Учитель стал рассказывать про биоблокаду. Экипаж слушал так, что Тенииу было жалко, что мир слишком велик и нельзя рассказать им сейчас же обо всем, что известно и что неизвестно. Они слушали не шевелясь и глядели ему в рот. И все было бы очень хорошо, но он помнил, что лестница из простыни ждет в шкафу, и знал, что Капитан – Капитан уж во всяком случае! – тоже помнит это. «Как их остановить? – думал Тенин. – Как?» Есть много путей, но все они нехороши, потому что надо не просто остановить, надо заставить понять, что нельзя не остановиться. И один хороший путь был. По крайней мере, один. Но для этого нужна была ночь, и несколько книг по регенерации атмосфер, и полный проект «Венера», и две таблетки спорамина, чтобы выдержать эту ночь… Нужно, чтобы мальчики не ушли сегодня ночью. Даже не ночью – вечером, потому что Капитан умен и многое видит: видит, что учитель кое-что понял, а может быть, понял все. Пусть не ночь, думал учитель. Пусть только четыре-пять часов. Задержать их и занять на это время. Как?

– Кстати, о любви к ближнему, – сказал он, и экипаж снова порадовался этому «кстати». – Как называется человек, который обижает слабого?

– Тунеядец, – быстро сказал Лин. Он не мог выразиться резче.

– Трусить, лгать и нападать, – проговорил Атос. – Почему вы спрашиваете, учитель? С нами этого не бывало и не будет.

– Да. Но в школе это случается… иногда.

– Кто? – Поль подскочил. – Скажите, кто?

Учитель колебался. То, что он собирался сделать, было, в общем, дурно. Вмешивать мальчишек в такое дело – значит многим рисковать. Они слишком горячи и могут все испортить. И учитель Шайн будет вправе сказать что-нибудь малоприятное в адрес учителя Тенина, Но их надо остановить и…

– Вальтер Саронян, – сказал учитель медленно. – Я слыхал об этом краем уха, мальчики. Это все надо тщательно проверить.

Он смотрел на них. Бедный Вальтер! У Капитана бродили желваки на щеках. Лин был страшен.

– Мы проверим, – сказал Поль, недобро щурясь. – Мы будем очень тщательны…

Атос переглядывался с Капитаном. Бедный Вальтер!..

– Поговорим о вулканах, – предложил учитель,

И подумал: «Трудновато будет говорить о вулканах. Но это, кажется, единственное, чем можно задержать их до темноты. Бедный Вальтер! Да, они проверят все очень тщательно, потому что Капитан очень не любит ошибаться. Потом они будут искать Вальтера. Все это потребует много времени. Трудно найти четырнадцатилетнего паренька после ужина в парке, занимающем четыреста гектаров. Они не уйдут до вечера. Я выиграл свои пять часов, и… о бедная моя голова! Как вместишь ты четыре книги и проект в шестьсот страниц!..»

И учитель Тенин принялся рассказывать, как в восемьдесят втором году ему случилось принять участие в замирении вулкана Стромболи.

Вальтер Саронян был настигнут в парке у пруда. Это было в одном из самых дальних уголков парка, куда рискнет забраться не всякий малек, и поэтому о существовании пруда знали немногие. Пруд был проточный, с темной глубокой водой, где между длинными зелеными плетями кувшинок, тянувшимися со дна, стояли, шевеля плавниками, большие желтые рыбы. Местные охотники называли их «блямбами» и расстреливали из самодельных ружей для подводной охоты.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6