Стивен Эриксон.

Полночный прилив



скачать книгу бесплатно

– Мы живем в разных мирах.

– Я бы выбрал ваш, – сказал Халл Беддикт.

Бинадас взглянул на него насмешливо.

– В самом деле, брат?

Что-то в тоне хирота было такое, что у Сэрен Педак волосы на загривке стали дыбом.

Халл нахмурился – ему тоже послышался в вопросе подвох.

Больше не было сказано ни слова; Сэрен Педак отошла в сторону, предоставив Халлу и Бинадасу возглавить караван. Она смотрела, как они шагают рядом в ногу. Молча.

Халл был явно растерян. Он хотел сделать тисте эдур орудием своей мести и был готов втянуть их в войну, если потребуется. Но разрушение приводит только к раздорам. Его мечта обрести душевный покой в крови и пепле вызывала у Сэрен жалость. Однако нельзя допустить, чтобы жалость заслонила опасность, которую он представляет.

Сэрен Педак не испытывала любви к своему народу. Ненасытная алчность и неспособность смотреть на мир иначе как с точки зрения выгоды приводили к кровавым столкновениям с любой чужой державой. Когда-нибудь они столкнутся с ровней. Фургоны разобьются о стену, более прочную, чем встречались раньше. Тисте эдур? Вряд ли. Они обладают грозным чародейством, и у летери не было таких яростных соперников, но все вместе племена насчитывают меньше четверти миллиона. В одной только столице короля Дисканара жителей более ста тысяч, а есть еще полдюжины городов почти таких же крупных. С протекторатами – за Драконийским морем и на востоке – метрополия может собрать и выставить шестьсот тысяч солдат, а то и больше. При каждом легионе будет мастер-чародей, обученный самим седой, Куру Кваном. Эдур будут разбиты. Уничтожены.

А Халл Беддикт…

Она заставила себя не думать о нем. В конце концов, пусть делает выбор. Да и вряд ли он захочет слушать ее предупреждения.

Сэрен Педак и сама ощущала неопределенность и смущение. Будет ли она бороться за мир любой ценой? Какова цена капитуляции? Доступ летери к ресурсам, которые считают своими эдур. Дары моря. И черное дерево…

Разумеется. Нам отчаянно нужно это живое дерево, материал для кораблей, которые чинят сами себя, которые режут волны быстрее наших самых лучших галер, которые противостоят насылаемой магии. Вот что главное.

Но король Дисканар не дурак – он не из тех, кто мог бы лелеять такие устремления. Куру Кван позаботился бы об этом. Нет, план замыслила королева. Какое самомнение – считать, что летери смогут справиться с живым деревом. Что эдур так просто выдадут свои секреты, свое скрытое искусство уговаривать черное дерево, подчинять себе его волю.

Кража тюленей – ложный выпад. Денежные потери – часть более сложного плана, вложение в надежде на политические дивиденды, которые затем покроют затраты стократно. И только кто-то, столь же богатый, как королева или канцлер Трибан Гнол, мог бы позволить себе такие потери. Корабли с экипажами из должников, которым обещано, что долги простятся в случае смерти. Жизни, отданные во имя детей и внуков. Набрать экипаж несложно.

Кровь и золото…

Сэрен сомневалась в своих подозрениях, но все было похоже на правду; и столь же неприятно для нее, как и, видимо, для Бурука Бледного. Тисте эдур не отдадут черного дерева. Вывод очевиден. Будет война. И Халл Беддикт – ее самый горячий сторонник. Невольный пособник королевы. Неудивительно, что Бурук терпит его присутствие.

А какая роль уготована ей? Я всего лишь сопровождаю это многоходовое безумие. Держись в стороне, Сэрен Педак.

Она – аквитор. Она делает то, для чего ее наняли. Провожает Бурука Бледного.

И выбирать нечего. Нам – нечего. Все решится на Большой Встрече.

Только эта мысль не утешала.

Впереди, шагах в двадцати, лес поглотил Халла Беддикта и Бинадаса Сэнгара. Тьма и тени становились ближе с каждым шагом.


Любой преступник, который переплывет канал с притороченным на спину мешком денег, получит свободу. Количество монет зависит от тяжести правонарушения. Кража, похищение, невыплата долга, нанесение ущерба собственности и убийство наказываются максимальным штрафом в пятьсот доксов. Штраф за растрату, немотивированное нападение, публичное сквернословие с оскорблением Пустого трона, короля или королевы составляет триста доксов. Самый маленький штраф, сотня доксов, налагается за праздношатание, публичное мочеиспускание или проявление неуважения.

Эти штрафы назначались мужчинам. Для женщин сумма уменьшалась вдвое.

Тот, кто мог, выплачивал штраф и удалялся из криминального списка.

Канал ждал тех, кто не мог заплатить.

Утопалки были не просто публичным зрелищем, они являлись главным среди событий, во время которых в Летерасе ставились на кон целые состояния. Поскольку мало кто из нагруженных преступников ухитрялся переплыть канал, ставки делались на дистанцию и число гребков. А также на выныривание, барахтание и «бульки».

К преступнику привязывали веревку, чтобы вытащить монеты, когда подтвердится факт утопления. А тело сбрасывали обратно в реку. Предавали илу.

Брис Беддикт нашел финадда Геруна Эберикта на Втором ярусе, выходящем на канал, в толпе таких же привилегированных зрителей на утренних Утопалках. Букмекеры раздавали плитки с котировками и принимали ставки. Гудели возбужденные голоса. Неподалеку взвизгнула женщина, потом засмеялась.

– Финадд.

Покрытое шрамами лицо, известное, пожалуй, каждому горожанину, повернулось к Брису, тонкие брови поднялись в приветствии.

– Королевский поборник! Вы вовремя. Ублала Панг сейчас поплывет. Я поставил на ублюдка восемьсот доксов.

Брис Беддикт склонился над перилами, рассматривая охрану и служителей на пристани внизу.

– Это имя я слышал, но не помню, в чем его преступление. Ублала – вон тот?

Он показал на возвышающуюся над всеми фигуру в плаще.

– Да. Тартенал-полукровка. Так что ему добавили двести доксов к штрафу.

– И что же он сделал?

– Лучше спросить – чего не сделал? Три убийства, уничтожение имущества, нападение, похищение, сквернословие, мошенничество, невыплата долга и публичное мочеиспускание. И все за один вечер.

– Скандал в ссудной кассе Урума?

Преступник сбросил плащ и остался в одной набедренной повязке. Его гладкая кожа была исполосована кнутом. Мышцы казались огромными.

– Именно так.

– И сколько же на него повесят?

– Четыре тысячи триста.

Брис увидел, как на спину мужчине вешают громадный прочный мешок.

– Странник спаси, он же ни гребка не сделает!

– Никто и не спорит, – сказал Герун. – Ставят на бульки, барахтанье и исчезновение. Ни гребков, ни выныриваний.

– А выплаты?

– Семьдесят к одному.

Брис нахмурился. Это может означать только одно.

– Вы уверены, что ему удастся!

На его восклицание начали оборачиваться, шум разговоров усиливался.

Герун склонился над перилами и шумно выдохнул сквозь зубы – вышел печально известный присвист.

– Обычно полукровки тартеналов наследуют худшие качества, – тихо пробормотал он с улыбкой. – Но не Ублала Панг.

Над толпой, забившей мостки и ярусы, и с другого берега взвился рев. Охранники повели преступника по пристани. Ублала горбился, сгибаясь под тяжестью мешка. У самой воды он отпихнул стражников и повернулся.

Стянул набедренную повязку. И выпустил высокую струю мочи.

Где-то запричитала женщина.

– Это тело не пропадет, – благоговейно сказал один торговец, – подберут на Водоворотах. Я слышал, есть хирурги, которые могут…

– Ну, уж ты бы точно и пикс заплатил, Инчерс! – хмыкнул его спутник.

– Мне не требуется, Хулбат, за собой следи! Я просто сказал

– А десять тысяч женщин просто мечтают!

Внезапно наступила тишина – Ублала Панг повернулся к каналу.

И вошел в воду. По бедра. По грудь. По плечи.

Через миг его голова исчезла в мутной воде.

Он не барахтался, не молотил руками. Те, кто ставил на исчезновение, заулюлюкали. Толпа расступилась, игроки наседали на букмекеров.

– Брис Беддикт, какова тут ширина?

– Сотня шагов.

Собеседники стояли, опираясь на перила. Через мгновение Брис вопросительно посмотрел на финадда. Герун кивком указал на пристань.

– Следите за веревкой, приятель.

У страховочной веревки царило непонятное оживление, и Брис увидел – как и все остальные, судя по шуму голосов, – что веревка еще движется.

– Он идет по дну!

Брис не мог отвести глаза от веревки, которая продолжала раскручиваться. Дюжина ударов сердца. Две дюжины. Полсотни. А веревка все скользила в воду.

Шум поднялся оглушительный. Голуби испуганно взвились в воздух с окрестных крыш. Игроки боролись с букмекерами из-за плиток с котировками. Кто-то упал с третьего яруса и, к несчастью, не долетел до канала пару шагов. Бедняга ударился о землю и замер; вокруг него начали собираться зеваки.

– Вот и все, – выдохнул Герун Эберикт.

У пристани на том берегу появилась фигура. С нее стекала грязь.

– Две пары легких, приятель.

Восемьсот доксов. И семьдесят к одному.

– Вы богатый человек, финадд, и только что стали еще богаче.

– А Ублала Панг свободен. Между прочим, я видел вашего брата. Тегола. На том берегу канала. На нем юбка.


– Не стой ко мне близко… Да нет же, Шанд, ближе, чтобы слышать, но не слишком. Как будто мы незнакомы.

– Ты с ума сошел?

– Неважно. Видишь того человека?

– Какого?

– Преступника, конечно.

– У тартеналов две пары легких.

– У него тоже. Я так понимаю, ты не делала ставку?

– Ненавижу игры.

– Очень смешно, подруга.

– Так что с ним?

– Найми его.

– С удовольствием.

– И купи ему какую-нибудь одежду.

– Обязательно?

– Он ценен не физическими кондициями – во всяком случае, не теми. Вам нужен телохранитель.

– Мое тело он может хранить в любое время.

– Все, Шанд, на сегодня я закончил разговоры с тобой.

– Вот и нет, Тегол. Вечером. В мастерской. И приведи Бугга.

– Все идет по плану. Нет никакой необходимости…

– Приходи.


Четыре года назад финадд Герун Эберикт в одиночку предотвратил покушение на короля Дисканара. Возвращаясь однажды ночью во дворец, он обнаружил у дверей покоев короля тела двух стражников. Чародейская атака наполнила их легкие песком, и они задохнулись. Тела были еще теплые.

Дворцовый финадд выхватил меч и, ворвавшись в королевскую опочивальню, обнаружил три фигуры, склонившиеся над спящим Эзгарой Дисканаром. Маг и двое убийц. Первым Герун убил чародея, ударом меча по шее перерубив позвоночник. Парировав атаку ближайшего убийцы, он погрузил острие меча в грудь противника под левой ключицей. Рана оказалась смертельной. Второй убийца ударил финадда кинжалом в лицо. Вероятно, он метил в глаз, но Герун отклонил голову, и острие кинжала попало в рот, порезав обе губы и воткнувшись между передними зубами, раздвинув их и застряв.

Меч Геруна опустился и отсек протянутую руку с кинжалом. Еще три жестоких удара – и убийца скончался.

За последней схваткой наблюдал широко распахнутыми глазами король.

Через две недели финадд Герун Эберикт (теперь он дышал с присвистом из-за новой щели в передних зубах) преклонил колено перед Эзгарой Дисканаром в тронном зале и в присутствии многочисленных зрителей получил звание королевского Вольника. На всю оставшуюся солдатскую жизнь он был освобожден от уголовного преследования. Короче говоря, он теперь мог делать что угодно и с кем угодно, исключая родственников короля.

Кто затевал покушение, так и осталось неизвестным.

С тех пор Герун Эберикт начал свой личный крестовый поход. Было известно, что он собственными руками убил тридцать одного горожанина, включая двух состоятельных, весьма уважаемых и влиятельных торговцев; и еще ему обычно приписывали с десяток загадочных смертей. В общем, он стал самым страшным человеком в Летерасе.

И богатым.

При всем этом он оставался финаддом королевской гвардии и выполнял обычные обязанности. Брис Беддикт подозревал, что решение послать Геруна Эберикта с делегацией было продиктовано и желанием ослабить напряжение от его присутствия в городе, а не только велением королевы и принца. И еще Брису было интересно: не жалеет ли уже король о своем решении.

Два дворцовых гвардейца прошли рядом по мосту Сулан в район Казначеев. Стояла жаркая погода, по белесому небу плыли тонкие легкие облака. Гвардейцы зашли в ресторан к Рильду; тот славился рыбной кухней и алкогольным напитком, который готовили на шкурках апельсинов, меде и сперме тюленей. И уселись во дворе за личный столик Геруна.

Заказав выпивку и обед, Герун Эберикт откинулся на стуле и с любопытством посмотрел на Бриса.

– У меня в гостях сегодня королевский поборник?

– В каком-то роде, – согласился Брис. – Мой брат Халл сопровождает Бурука Бледного. Считается, что Бурук останется у эдур до Большой Встречи. И по поводу Халла есть некоторое беспокойство.

– Какого рода беспокойство?

– Ну, когда-то вы его знали…

– Да, знал, и довольно близко. Он был моим финаддом. Когда меня повысили, мы устроили шумную попойку в заведении Порула и, кажется, оплодотворили по дюжине цветочных танцовщиц заезжей труппы из Трейта. Во всяком случае, ансамбль вскоре распался – так мы слышали.

– Ага, понятно. Но он уже не тот.

– Правда?

Принесли выпивку – янтарное вино для Бриса и «моржовое молочко» для Геруна.

– Правда, – ответил Брис на вопрос финадда. – Я так считаю.

– Халл верит в одно – в верность. Его жестоко обманули, и в результате в голове вашего брата появился новый список – из предателей. – Герун допил стакан и махнул, чтобы принесли еще. – Единственная разница между ним и мной в том, что я способен вычеркивать имена из моего списка.

– А если, – тихо спросил Брис, – в списке Халла есть имя короля?

Герун смотрел пустыми глазами.

– Я уже сказал, что только я вычеркиваю имена.

– Тогда почему Халл с Буруком Бледным?

– Бурук – не человек короля, Брис. Даже совсем наоборот. Не дождусь встречи с ним.

Холодок пробежал по коже Бриса.

– В любом случае, – продолжал Герун, – меня интересует другой ваш брат.

– Тегол? Только не говорите, что он в вашем списке.

Герун улыбнулся, чуть приоткрыв зубы.

– А если есть?.. Успокойтесь, его нет. Во всяком случае, пока. Но он что-то затевает.

– Верится с трудом. Тегол давным-давно перестал что-либо затевать.

– Вы так считаете?

– У меня нет оснований думать иначе. А у вас есть?

Геруну подали второй напиток.

– Вы знаете, – спросил финадд, опустив палец в густую, вязкую жидкость, – что у Тегола по-прежнему множество интересов – в недвижимости, лицензиях, коммерческих инвестициях и перевозках? Он умело скрывает свое участие в деле.

– Выходит, не так уж умело.

Герун пожал плечами.

– Во многом Тегол прошел дорогой королевского Вольника задолго до меня – и без официального разрешения.

– Тегол никого не убивал…

Улыбка Геруна поблекла.

– В день, когда рухнула биржа, Брис, ровно двенадцать финансистов покончили с собой. Обрушение целиком и полностью дело рук Тегола. Идеальный расчет. У него был свой список, только он не резал ножом горло; он всех взял в деловые партнеры. И со всеми покончил…

– Он и сам разорился.

– Но не покончил с собой, правда? Это говорит о чем-нибудь? По-моему, да.

– Только о том, что ему все равно.

– Именно. Брис, скажите, кто восхищается Теголом больше всех?

– Вы?

– Нет. То есть я, конечно, впечатлен. Достаточно, чтобы заподозрить, что он, во имя Странника, опять что-то мутит. Нет, восхищаюсь не я. Кое-кто другой.

Брис отвел глаза. Он пытался решить, насколько ему приятен человек, сидящий напротив. Достаточно ли, чтобы продолжать беседу? Тема разговора ему не нравилась совершенно.

Подали обед.

Герун Эберикт занялся принесенной жареной рыбой на серебряной тарелке – заказав третью порцию «моржового молочка».

– Я не общаюсь с Теголом, – сказал наконец Брис, не отрывая глаз от собственной тарелки, где неторопливо отделял белое мясо от хребта.

– Вы презираете то, что он сделал?

Брис нахмурился, потом покачал головой.

– Нет. Только то, что он делал потом.

– А именно?

– Ничего.

– Муть должна была осесть. Чтобы оглядеться и понять, что осталось.

– Вы подозреваете в нем демонический ум, Герун.

– Подозреваю. У Тегола есть то, чего не хватает Халлу. Одних знаний недостаточно. Требуется еще умение применять знания. Применять идеально. Точно рассчитывать время. С разрушительными последствиями. Вот что есть у Тегола. А у Халла, спаси его Странник, нет.

Брис поднял глаза и встретился с холодным взглядом финадда.

– Вы полагаете, что Халл – главный поклонник Тегола?

– Тегол его вдохновляет. Именно поэтому он сейчас с Буруком Бледным.

– Вы намерены помешать ему на Большой Встрече?

– Возможно, там будет уже поздно, Брис. Это если я намерен.

– А нет?..

– Пока не решил.

– Вы хотите войны?

– Прилив взбаламучивает ил. В такой мути человек целеустремленный может сделать многое. А потом муть оседает.

– И смотришь, – Брис не мог скрыть горечи, – а мир изменился.

– Возможно.

– Война как средство…

– Достижения мира…

– Который вас устроит?

Герун отодвинул тарелку и откинулся на стуле.

– Зачем нужна жизнь без устремлений?

Брис поднялся, оставив размазанную по тарелке еду.

– Тегол ответил бы лучше меня, финадд.

Герун улыбнулся.

– Сообщите Нифадасу и Куру Квану, что мимо меня не прошли сложности, связанные с приближающейся Большой Встречей. Кроме того, я понимаю необходимость удалиться на время из города. Конечно, компенсацией моего отсутствия станет триумфальное возвращение.

– Я передам ваши слова, финадд.

– Очень жаль, что вы потеряли аппетит, Брис. Рыба просто великолепна. Нам с вами непременно надо еще как-нибудь поболтать. Примите мое уважение и восхищение, поборник.

– Ага, значит, меня нет в вашем списке.

– Пока нет. Шучу, Брис! – поспешил он добавить, увидев выражение лица поборника. – Кроме того, вы бы покромсали меня на куски. Как же мне не восхищаться? По-моему, историю этого десятилетия, что касается нашего родного Летераса, можно коротко изложить, рассказав правду о трех братьях Беддикт. И рассказ, разумеется, еще не завершен.

Хорошо бы.

– Благодарю вас, финадд, за компанию и угощение.

Герун наклонился вперед и взял тарелку поборника.

– Идите, пожалуйста, через черный выход. – Он протянул тарелку Брису. – Там в переулке живет голодный бродяга. Только пусть вернет серебро – объясните ему доходчиво. Скажите, что были моим гостем.

– Хорошо, финадд.


– Примерьте.

Тегол уставился на шерстяные штаны, потом протянул руку.

– Скажи, Бугг, есть ли смысл продолжать?

– Вы про штаны или про мое бессмысленное существование?

– Ты набрал команду? – Тегол сбросил юбку и принялся натягивать штаны.

– Двадцать самых жалких недовольных, каких смог найти.

– Обиженные?

– Все как один, и уверен, что все по закону. Некоторых точно нужно было гнать из профессии.

– Обычно сертификата лишают по идейным соображениям. Главное, убедись, что среди них нет неумех. Важно хранить секрет, а тут лучшая мотивация – ненависть к гильдии.

– Я не совсем уверен. Кроме того, мы получили несколько предупреждений от гильдии.

– Персонально?

– Письма приходят. Пока. Ваше левое колено будет в тепле.

– В тепле? Тут жарища, Бугг, что бы ни говорил твой ревматизм.

– Значит, штаны на все времена года.

– Да ну? Объясни гильдиям, что мы не собираемся сбивать цену, совсем наоборот. И команде переплачивать не будем. Никаких премий…

– Не считая доли в предприятии.

– Об этом не говори, Бугг. Посмотри – волосы у меня на правом бедре встали дыбом.

– Они не любят контраста.

– Гильдии?

– Нет, ваши волосы. Гильдии просто хотят знать, откуда я, во имя Странника, взялся. И как осмелился зарегистрировать компанию.

– Не беспокойся, Бугг. Как только они узнают, на что ты замахиваешься, они решат, что тебя ждет провал, и перестанут замечать. Разумеется, пока ты не добьешься успеха.

– Что-то я сомневаюсь.

– В чем дело?

– Наденьте лучше юбку.

– Пожалуй, ты прав. Найди еще шерсти. Хорошо бы того же цвета, хотя, пожалуй, не обязательно. В любом случае у нас вечером свидание с тремя милашками.

– Рискованно.

– Мы будем осмотрительны.

– Во всех отношениях. Я украл эту шерсть.

Тегол снова обернул простыню вокруг талии.

– Приберись тут, ладно?

– Если будет время.

Тегол полез по лестнице на крышу.

Спускаясь к горизонту, солнце заливало окрестные здания теплым свечением. Два художника поставили мольберты на третьем ярусе, соревнуясь, кто лучше увековечит Тегола и его постель. Он помахал художникам рукой, чем вызвал, похоже, громкий спор, и, улегшись на прогретый солнцем матрац, стал смотреть в темнеющее небо.

Он видел своего брата Бриса на Утопалках. На другом берегу канала тот беседовал с Геруном Эбериктом. Ходили слухи, что Герун будет сопровождать делегацию к тисте эдур. Ничего удивительного. Король хочет убрать этого зверя из города.

С золотом главная проблема в том, как оно проползает – туда, куда ничто больше не протиснется. Оно просачивается из тайников, расцветает в безжизненных, казалось бы, трещинах. Красуется, когда должно бы таиться. Нахально лезет, как сорняк между булыжниками, и, если захотеть, можно отследить его до самых корней. Внезапные траты родственников мертвого наемника, и за ними быстрая – хотя и недостаточно быстрая – необъяснимая смерть. Странная бойня, после которой королевским следователям некого допрашивать, не у кого выпытывать имя главного заговорщика. Покушение – не шутка, особенно если мишенью выбран сам король. Потрясающая, почти невероятная удача – проникнуть в опочивальню Десканара и склониться над жертвой за мгновение до смерти. Тот чародей прежде не демонстрировал высоких умений в своем искусстве. А забить песком легкие двух человек – высшее чародейство.

Теголом двигали естественное любопытство и возможные выгоды, и он соображал быстрее королевских следователей. Он понял, что на заговор потрачено целое состояние, которое нужно было копить всю жизнь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16