Степан Матросов.

Сейги. Ассимиляция



скачать книгу бесплатно

И оно пришло. Вместе с глубоким голосом наставника, доносившимся откуда-то сверху. Конечно же, находящиеся в зале воины знали, что эти звуковые волны создаются закрепленными под самым потолком динамиками, однако ощущение того, что с ними разговаривает кто-то свыше, от этого не исчезало. Воплощение некой божественности в поведении и речи их наставника существовало всегда, и в моменты тренировок оно было очень уж заметным. Да и вживую владельца и создателя данного тренировочного центра они видели довольно редко – всего пару раз с тех пор, как начали обучаться здесь.

– Ваша сегодняшняя тренировка будет отличаться от того, чем мы занимались прежде. Вам предстоит вспомнить то, что изучается младшими группами ближе к первому их серьезному тесту.

– Не томите уже! – крикнул Дрейк, закатив глаза. – Или сегодня день бесконечных загадок?! Вы не первый, кто сообщает нам о нестандартной тренировке, поверьте!

Ньют молчаливо покосился на своего напарника. Несмотря на то, что ему и самому было довольно интересно, что ожидает их обоих в ближайший час, он никогда бы не смог взять и перебить своего учителя. Дрейк, однако, в этом плане был несколько более раскрепощенным, позволяя себе и не особо приемлемое с некоторой точки зрения поведение, и – порой – даже фамильярность. Все это сходило ему с рук, что, в принципе, могло бы привлечь внимание любого, общающегося с наставником Сейгов, воина или работника персонала, но не Ньюта. Возможно, виновато в этом было воспитание, возможно, и нечто иное.

Если обладателя голоса, отражавшегося от стен зала, и удивило известие о том, что сообщаемая им информация уже достигла своих адресатов не из первых уст, то на самом произношении это не отразилось никоим образом. Мужчина смог умело скрыть свою реакцию.

– Бой друг против друга. Спарринг. То, что позволит вам лучше узнать слабые места друг друга.

Известие несколько поразило Сейгов. Если постоянные сражения с различного рода иллюзиями трейтов имели смысл, то в спарринге смысла для них попросту не было. Оба воина и так хорошо знали слабые места друг друга, будучи закаленными в различных совместных боях. И если придумывание новых тактик совместного боя могло оказаться полезным для них, то бой друг против друга… честно говоря, был довольно странным решением.

Это чувствовал не только Дрейк, привыкший оценивать свои ощущения несколько поверхностно, не вдаваясь при этом в подробности. Это понимал и Ньют, который обычно не выказывал желания возразить в том или ином вопросе своему наставнику. Возможно, сие просто было знаком интуиции – постоянное согласие с учителем могло спровоцировать того совершать ошибки, полагаясь на собственные неопровержимые знания, а быть может, просто секундным просветлением. Как бы то ни было, оба парня хорошо понимали, что принято такое решение было неспроста. Под этим должна была иметься хорошо подкрепленная чем-то серьезным подоплека.

– Могу я задать вопрос, наставник? – не услышав продолжения от мужчины, спросил, оправившись от удивления, Дрейк.

Ответ, полученный им, несколько не оправдал ожиданий.

– Сразу же, как только сможешь дослушать меня, Дрейк.

– Но вы…

– Сражаться вы будете в костюмах Сейгов, – по тембру голоса мужчины становилось заметным, что излишняя непокорность активного представителя дуэта воинов начинала выводить его из себя.

Даже слова о том, что сегодня им предстоит спарринг, не удивили воинов настолько, сколько ошарашила их последняя фраза.

Дело было в том, что их тренировочные занятия никогда – и это стоило подчеркнуть – не проходили в боевых костюмах, предназначенных для внешних операций. Для тренировок существовала специальная форма, которая в данный момент и облекала тела двух воинов. Их мощности было достаточно, чтобы смягчить удары голографических противников и защитить от чего-то не особо серьезного. Это было намного лучше, чем устроить полномасштабное сражение в боевом облачении, которое могло подвергнуть опасности не только обе участвующих в бою стороны, но и весь тренировочный центр в целом. Мощности костюмов хватило бы, чтобы при должном умении не оставить и камня на камне от внешне прочного здания – и кому, как не разработчику этой технологии было не знать об этом?

– А-Арч… – на мгновение запнулся лояльный к нему Ньют, не желая верить собственному слуху и оттого, видимо, перенимая у напарника заразную привычку фамильярничать, – вы уверены, что хотите…

Голос наставника чуть дрогнул – так всегда бывало во время серьезных разговоров между ним и Ньютом, однако тут же вновь стал строгим.

– Я всегда уверен в собственных решениях. Призывайте броню, солдаты!

Парни медленно коснулись спрятанных под тканью формы браслетов, расположенных на правой руке каждого из них. Собственно говоря, эти устройства сложно было назвать браслетами в чистом виде. Это слово подразумевает нечто не особо большое, нечто, находящееся на запястье и с него снимающееся, верно? А браслет Сейг был иным. Он занимал около двадцати сантиметров на их руке, покрывая кожу и защищая ее порой от неожиданных ударов – несмотря на его внешнюю хрупкость, сломать подобный агрегат было довольно тяжело.

Представлял он собой некое устройство, снабженное дисплеем-индикатором его работы, окруженным литым корпусом с находящимися под ним многочисленными плоскими кнопками снаружи и чрезвычайно умным искусственным интеллектом внутри. Чем-то это напоминало так называемые смарт-часы, распространенные по всему миру за несколько десятилетий до свершившегося катаклизма. Постепенно их использование сошло на нет в виду того, что появились более продвинутые «девайсы». Конечно, браслет Сейгов по своим функциональным возможностям не шел с вышеупомянутыми часами ни в какое сравнение. По-другому, собственно, и быть не могло – устройства, благодаря которым обычные юноши могли облачаться в могучих воинов, просто не могли быть технически слабо оснащенными.

Все еще не до конца осознавая, что им предстоит сделать, Ньют медленно коснулся кнопки, находящейся в центре браслета, и осторожно надавил на нее.

«ПОЛНАЯ ГОТОВНОСТЬ!»

В его сознании тотчас прозвучал чуждый ему, но довольно знакомый голос. Чем-то он был похож на голос их наставника, Арча.

Тело Ньюта, а несколькими секундами спустя и Дрейка, начало покрываться мелкими, похожими на муравьев, чешуйками нейрокостюма, ползущими по всей живой и не очень поверхности, и покрывая ее особым защитным полем. Это было необходимо, так как нагрузку брони Сейгов человеческое тело выдерживать могло с трудом, но при наличии подобной «прослойки» воин мог ощущать лишь слабый дискомфорт, похожий на неудобство при надевании зимней одежды после продолжительной и теплой осени.

«Вы уверены, что хотите стать Сейгом?»

Этот вопрос не просто прозвучал, нет – он зажегся яркими буквами в сознаниях молодых людей, являясь – несмотря на свою важность – лишь формальностью, которая начинает надоедать при более-менее частом использовании костюма.

«А у меня есть выбор?..»

Непонятно, почему, но Ньюту неожиданно захотелось подискутировать со встроенным в оснащение боевого костюма искусственным интеллектом. Обычное подчинение уставу казалось уже слишком скучным, а подобная, пусть и несколько глупая по своей сути инициатива – чем-то новым и доселе неизведанным.

«Выбор есть всегда…»

Нестандартный ответ удивил обретающего броню Сейга, однако тот не успел даже отреагировать на столь неожиданную фразу – искусственный интеллект тотчас повел себя как истинное детище их наставника.

«…но не в данном случае».

Чувствуя, как его нейрокостюм покрывается пластинами стальной брони, на ярком свету переливающейся оттенками серебристого цвета, Дрейк недовольно цокнул. По включенной внутренней связи между костюмами он слышал, какой вопрос был задан Ньютом разумному куску металла. Нет, конечно же, его не удивило неожиданно непокорное поведение Ньюта – люди вообще очень редко отмечают подобное им – его повеселило другое. Если бы он не знал того, как устроены Сейги, он мог бы подумать, что их учитель ухитрился сделать себя частью костюма. Иначе как объяснить то, что ирония, существовавшая в речи ИИ, была так похожа на ироничные замечания Арча? Обычный искусственный интеллект был слабо способен на проявление каких-либо эмоций.

Прошло несколько секунд – и они повернулись друг к другу лицом. Два воина, до этого момента привыкших работать сообща. Вечные напарники, которым предстояло сразиться друг с другом.

– Готов? – разминая мышцы, поинтересовался Дрейк. Не то, чтобы в разминке была особая необходимость – всего лишь привычка, тянущаяся еще с тех незапамятных времен, когда они не были Сейгами, а опытом его драк были уличные стычки с надоедавшими ему соперниками.

Его оппонент не ответил. Вытянув перед собой руки, он с необычайной тщательностью рассматривал их, переводя взгляд на стоявшего напротив него парня и обратно. Затем согнул руки в локтях, принял боевую стойку и коротко кивнул, ознаменовав тем самым начало поединка.

Никакого сигнала, который следовало бы ожидать, будь это поединком между двумя мальчишками младшей группы, находящимися под строгим надзором своего наставника, не последовало. Тело Ньюта, казалось, само рванулось в бой, выставив вперед кулаки как единственное средство нападения – и защиты, ведь лучшая защита, как известно, сокрыта в грамотном построении нападения – на зеркально метнувшегося навстречу противника. Никаких видов оружия, которые мог бы создать из пустоты костюм Сейгов, не применялось. Это было столкновение силы и ловкости, а не умения пользоваться холодным или предназначенным для стрельбы оружием.

Столкнувшись со своим малоэмоциональным оппонентом и блокировав его удар, Дрейк отпрянул, параллельно скосив взгляд на ноги. Ему было известно одно из слабых мест напарника – нелюбовь к резким передвижениям. Если в случае Дрейка скорость была частью его повседневной жизни, отражаясь и в боях, то коньком Ньюта были медленные, словно вкрадчивые передвижения, завораживающие противника и сбивающие его с толку. Сейчас же, в условиях строго ограниченного и пустого пространства, как и того, что противник был лишь один, парню приходилось избирать новую тактику, своей непривычностью вставлявшую палки в колеса почти всем его передвижениям.

Проведя серию не особо удачных ударов, способных лишь запугать противника, но никоим образом не нанести ему сколь бы то ни было значимый урон, Дрейк метнулся к стене и, мысленно благословив себя на опрометчивый поступок, в прыжке оттолкнулся от нее ногами, перевернутым зрением видя, как резко двинулся напарник, стремясь нанести удар, пока его поле зрения ограничено. Не тут-то было! Ахиллесова пята парня дала о себе знать – стремясь воспользоваться преимуществом перед соперником, он ухитрился не рассчитать скорость собственного передвижения и в один прекрасный момент пошатнулся, предоставив Дрейку мгновение для нанесения удара.

И скоростной Сейг поспешил им воспользоваться – завершая свой кувырок скольжением по половому покрытию, прикосновение костюма к которому вызвало сноп ярких искр, он схватил противника за лодыжку и с силой потянул на себя, заставив того опрокинуться. Точнее, так должно было получиться в идеале.

Однако реальность, как правило, далека от идеала и то, что представляется правильным в теории, встретит тысячу и одно исключение на практике. Так случилось и на этот раз – чувствуя, как почва уходит у него из-под ног, Ньют мгновенно расслабился и, вовремя переместив центр тяжести в область рук, оттолкнулся ими от пола, секундой спустя вновь оказавшись на ногах перед поднимающимся с пола соперником.

– Неплохо, – ответил Дрейк, делая вид, что с самого начала ожидал подобного исхода, – вот только скорость, пожалуй, маловата.

– А я за ней и не гонюсь…

Резкие, непривычные передвижения Ньюта сменились медленными вкрадчивыми. Непонятно, на что он мог надеяться в подобной ситуации, когда каждое его передвижение было видимым и противник мог просчитать вероятность любого его действия, но, судя по всему, какой-то план у него был. И его напарник, кажется, отлично это понимал.

– Что же ты…

Договорить Дрейк не успел. Отвлекшись на медленные движения ног напарника, становящиеся все более и более завораживающими, он не заметил того, что в настоящем бою, пожалуй, стоило бы ему жизни. В левой руке Ньюта появился маленький металлический шип, который тот тут же, без особого замаха, метнул в своего оппонента, пробивая его защитное поле. Таким, увы, было свойство нейрокостюма-прослойки – создаваемое им защитное поле было неуязвимо для воздействий любой природы… кроме той же самой, благодаря которой оно создавалось. И Сейг, воспользовавшийся данной особенностью, прекрасно об этом знал.

Всю хитрость подобного приема Дрейк ощутил мгновенно – сразу же, как только на его мышцы навалилась тяжесть надетой на него брони. Даже маленького огреха в окружающем его тело защитном поле было достаточно для того, чтобы организм тут же почувствовал не особо комфортное давление. Конечно, защитное поле восстанавливалось, но на это требовались драгоценные секунды, на протяжении которых приходилось испытывать ощущения, весьма далекие от сказочных.

Признавая свое поражение в поединке, он медленно опустился на одно колено, послав мысленный приказ на дематериализацию брони. Результат проявился с некоторой задержкой – достаточной для того, чтобы воин мог в полной мере ощутить радость от того, что трейты пока не прознали о подобном способе выведения своих противников из строя. Иначе Сейгов могли бы ожидать довольно серьезные неприятности.

Заставив свою броню исчезнуть, Ньют подошел к напарнику и подал ему руку, помогая подняться. Тот озабоченно потирал свое тело, словно надеясь поскорее избавиться от неприятного ощущения.

– Молодчина, – перевел он взгляд на друга, продолжая растирать руки, – и давно ты о таком оружии знаешь?

Несмотря на внешнюю простоту вопроса, тот на мгновение замялся. На самом деле он и не знал, как появилась в его мозгу мысль поступить именно так. Казалось, знание о подобной особенности защитного поля и грамотном ее использовании было с ним… всегда?

– Я…

Договорить он не успел. Прервал его голос наставника, все это время внимательно наблюдавшего за их сражением.

– Отлично потрудились. Вы оба. Ньют, великолепное использование собственной брони как оружия. Знаешь, наверное, стоит изучить свойства нейрокостюма более подробно…

Сейги застыли от изумления. Нет, их поразила не похвала со стороны учителя – в конце концов, он всегда относился к ним с добротой и благосклонностью. Нет. Поразило их другое. Голос мужчины шел не из прикрепленных под потолком тренировочного зала динамиков. Он звучал совсем близко.

Двери зала медленно открылись, впуская человека возрастом около сорока лет.

2

Жизнь человеческая, если приглядеться, вещь весьма удивительная. Она, как и время, с которым жизнь держит нерушимую связь, способна растягиваться на долгие десятилетия или заканчиваться почти сразу, едва перескочив первый десяток и не дав человеку вкусить все прелести существования в этом мире. Впрочем, ему бы все равно предстояло забыть о своем детстве, едва он вступит во взрослую жизнь. Таково еще одно ее свойство – становясь взрослым, начинаешь забывать о том, что происходило раньше, отпечатывая в памяти лишь избранные и греющие душу моменты. Остальные же воспоминания уходят в глубины сознания и лишь иногда появляются на поверхности, потревоженные неожиданной встречей с кем-то из той, предыдущей, детской жизни.

Почему так происходит? Ответ, как ни странно, прост – вступая во взрослую жизнь, человек познает груз других, куда чаще и сильнее тревожащих его повседневных забот. Не остается времени мечтать, вспоминать, жить так, как раньше – лишь единицы могут сохранить частицу той, иной жизни в себе. Остальным же приходится довольствоваться тем, что есть – памятью о том, что происходит вокруг в данный момент. Памятью, которая, в отличие от детской, не пропадает с течением времени.

Человек по имени Арч Штейн, если говорить честно и без прикрас, никогда и не помнил себя ребенком. Если бы наука однажды смогла доказать, – возможно, даже с его помощью, – что он появился на свет таким, каким он был сейчас, он с радостью ухватился бы за это объяснение. Действительно, первые 10—20 лет его жизни словно испарились из его воспоминаний, а вот последующие года так хорошо врезались в память, что порой мешали спать по ночам.

Обычно физическая боль очень редко бывает спутницей боли душевной, внутренней, однако в случае Арча все было иначе. И пережитое им в не самые лучшие периоды его жизни отражалось даже на его лице, казавшемся вполне нормальным для человека его возраста… Кто сказал, что одни лишь шрамы могут быть воплощением пережитых человеком страданий? Кто сказал, что осколки разбитой дружбы не могут ранить столь же сильно, сколь и осколки стекла?

В очередной раз, привычным ему движением головы отбросив назад предательски сползшую на лоб прядь темных волос, ученый поправил свои очки и ускорил шаг. Сопровождавшие его в зал двое бойцов были молчаливы, и за это он их любил – за долгие годы своей жизни он уже успел наслушаться кучу солдатских баек, и не хотел пополнять свою внутреннюю коллекцию очередной «смешной» историей. Что до наступления Глобальной Катастрофы, во времена расцвета (или упадка – смотря с какой стороны посмотреть) Общей эры, что после… Каждое поколение стремилось рассказать какую-то смешную историю, мораль которой всегда была такова – главный герой мнил себя выше других. Лучше других. Совершеннее. Люди не менялись. Они вообще практически никогда, видимо, не изменялись, и это было одной из черт человечества, которую Арч не особо любил.

Подойдя к раздвижным дверям, ведущим в тренировочный зал, он помедлил. Лишь спустя несколько секунд, услышав голос своего воспитанника, решился зайти. С чем было связано подобное поведение, совсем не присущее создателю тренировочного центра, брони Сейгов и вообще всего, что сейчас было воздвигнуто вокруг него в радиусе нескольких километров?

– Наставник? – удивленно спросил Ньют, смотря, как закрываются двери за вошедшим в зал ученым. Сам Арч уже стоял в паре-тройке метров от него и внимательно смотрел на юношу. Казалось, пытался загасить чувство некой тоски, на миг мелькнувшее в глубине его глаз. – Но что вы здесь?..

Договорить воспитанник не успел – его наставник, никогда особо не следовавший правилам этикета еще при едином государстве, перебил его с той легкостью, с которой перебивают друг друга маленькие пятилетние дети, в пылу спора забывая о том, что мнение оппонента тоже стоит уважать. Хотя о каком уважении может идти речь, если в подобном возрасте тебе кажутся правильными лишь два мнения, – твое и мнение родителей – и ты по-настоящему счастлив, если эти мнения совпадают.

– Здравствуй, Ньют, здравствуй, Дрейк, – фактически процитировав слова Эйри, сказанные ей часом ранее, поприветствовал ученый своих воспитанников. После чего устало усмехнулся, заметив их удивленные взгляды. – Парни, что с вами? То, что я решил поговорить с вами лично, вызывает у вас такое изумление?

– Но ведь…

Дрейк попытался что-то сказать, но его фразу постигла та же участь, что мгновениями ранее постигла и вопрос его напарника.

– Не думаю, что из моего появления стоит делать событие, молодые люди. Или создатель Сейгов не может взглянуть на дело рук своих?

Лицо Арча так искренне выражало приветливость (во всяком случае, настолько, насколько это было возможно для изнуренного ученого), что воины улыбнулись ему в ответ и расслабились. Последнее, однако, было слишком опрометчивым решением.

– Что ж, раз вы больше не считаете это проблемой, перейдем к нашему дальнейшему разговору.

Щелкнув пальцами, ученый активировал установленные в полу слева от входа в тренировочный зал сенсоры, заставив появиться отверстия, секундой спустя явившие две стоящие друг напротив друга скамьи. Он показал Сейгам рукой на них и, не дожидаясь своих воспитанников, сел сам. Бойцы, охранявшие его, остались стоять у двери, не смея двигаться без дальнейших указаний.

– Итак, – подождав, пока Ньют с Дрейком усядутся на соседнюю скамью, продолжил Арч, – что вы смогли вынести из сегодняшней тренировки?

Видя, что напарник несколько задумался над вопросом, не-умеющий-сидеть-на-месте-больше-двух-минут-а-уж-если-надо-еще-и-молчать-то-это-вообще-караул Сейг поспешил с собственным ответом.

– Ее ненужность?

– Прости? – сделав вид, что неправильно расслышал слова Дрейка, переспросил мужчина.

– Этот спарринг, сражение между двумя Сейгами… зачем оно нам? Трейты пользуются абсолютно иной тактикой боя, они не имеют наших возможностей, они не имеют, наконец, наших технологий? Зачем устраивать бессмысленное сражение друг против друга, если оно не принесет нам никакой пользы? Пустая разминка для мышц, не более. Трейтам никогда не применить даже того приема, которым меня сегодня Ньют одолел.

Услышав имя воспитанника, Арч на мгновение покосился на сидящего рядом с Дрейком юношу. Его лицо не выражало почти никаких эмоций, и это было очень заметно рядом с его начинавшим активно жестикулировать напарником.

– Разве не правильней было бы продумать новое оружие, новый стиль ведения поединка, новые способы борьбы с ними? Для чего все это было?

Штейн вздохнул. Несмотря на то, что в битвах Дрейк был фактически незаменим, умея постоянно импровизировать и доставляя тем самым головную боль порой не только противникам, но и оберегающим его союзникам, его рассуждения порой отличались завидной недальновидностью. Для человека, не могущего ни секунды усидеть на месте и постоянно жаждавшего новых ощущений, он был слишком прямолинеен. Есть трейты – значит, необходимо сражаться с ними, придумывать новые пути, ведущие к победе над ними. Мыслить шире он мог, но отчего-то хотел этого очень и очень редко.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7