Степан Лукиянчук.

Манькин хлеб. Рассказы



скачать книгу бесплатно

© Степан Лукиянчук, 2018


ISBN 978-5-4490-2275-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Раздел 1. Море в Штормовом

Конфетки-то заморские

Помню в далёком детстве – коммунистические времена тогда ещё были – родители мои где-то по блату в какой-то организации раздобыли килограмм или два конфет шоколадных в бело-синих хрустящих фантиках (советские были упакованы в бумажно-картонных обёртках – серые, блёклые, будничные). Так как я в семейном кругу славился вороватым характером и любил «сунуть нос» туда, куда не следует, мне сразу официально объявили: «Под страхом смертной казни!..» Конфетки-то были заморские: «Из Прибалтики!» – сказали, что надо приберечь на Новый год, на стол. И всё бы ничего, только совершили большую ошибку: снизошли к моим слабостям и как самому маленькому выдали одну штучку – «на раскус!»

Конфетка оказалась такой потрясающе вкусной, так ласково она плавала у меня за щекой, что после этого я не одну неделю к ряду выслеживал тайник-схрон, куда от меня запрятали эти чудные конфетки. Ну, всё облазил: все шкафы, серванты, тумбочки, перерыл-перещупал всё бельё в комодах, все шубы, плащи, пиджаки – нет нигде! И вот однажды (на беду мою) неловко перевернул одну из коробок на кухне (со специями, макаронами, крупами). И вывалилось оттуда моё греховное счастье!

Ой, Стёпка, Стёпка, знал ведь ты зараза, что бить больно будут за конфетки эти заморские… Но подумал, что одной меньше, одной больше – не заметят! Стянул. Проглотил. О-о! На следующий день не выдержал и стянул ещё одну. Через день ещё две… И пошло – поехало! Когда уже дело далеко зашло и поздно было останавливаться, подумал: «Пропадай, моя душа!»

Вандала Стёпку… можно было уже не останавливать. На Новый год уже всё равно не хватило бы. Раскрыли меня банально, как в плохой детективной истории: выпала однажды из кармана цветастая заморская обёрточка. Время в тот миг для меня как будто остановилось: так медленно и завораживающе падала эта порхающая бело-синяя обёрточка. И у всех на глазах. Обомлели все: где взял?! Само собой – разве настоящий шпион «расколется»? Догадались, кинулись в кухню к коробочкам, а там несколько конфеток только «фигушки кажуть».

Ох, и устроили же мне Новый год посреди лета!.. Долго во мне «аукался» этот «праздник». Особенно, когда садился на стул.

Море в Штормовом

Штормовое? Это небольшое местечко в Крыму, недалеко от Евпатории – конечная цель нашего, моего путешествия. Я, мои родители, дядя с тётей, и двоюродная сестра Галя проделали невероятный путь из г. Апостолово, что на Днепропетровщине, сюда, в Крым, в тесной неудобной «Нивушке» по пыльной дороге, жаре снаружи, духоте внутри салона машины…

Как только раскалённый автомобиль притормозил на краю базы отдыха, я, выдавив коленками дверцу багажника «Нивы» (тесноте салона я предпочёл сравнительно просторное багажное отделение), легко перепрыгнув через крепление прицепа, понесся к манящей прохладою и свежестью бездне синевы.

Я нёсся по пляжу, размахивая так и не обутыми сандалиями, оставляя за собой облачко пыли, брызги белоснежного песка, и орал во всю свою четырнадцатилетнюю юношескую глотку: «Ур-ра, море… море!!!»

Толстые загорелые мужики-мажоры, стройные, прекрасные, полуобнаженные женщины, девушки стоящие, сидящие, лежащие по всему периметру пляжа, из-под зонтиков, навесов, шляпок, панамок испуганно-недоуменно-рассерженно по причине сильного шума, крика, поднятой пыли, оборачивались на меня, крикливого и суматошного, и провожали растерянными взглядами. Эффект от зрелища усиливался тем, что за мною следом летела моя сестра Галюня, которая в последние дни подражала мне буквально во всём. Успела ли она заметить очаровывающую синеву моря, широкой полосой разрезающую голубое безоблачное небо и ослепительную песочную белизну земли? Она летела вслед за мной, усмиряя рукой непокорный воздушный подол платья: «Стёпа, Стёпа, подожди меня!»

Юноша-мальчик и красивая с черной, как смоль, косой девушка-подросток неслись по запруженному людскими телами пляжу, внося сумятицу и переполох в это разомлевшее от жары, ленивое, полуподвижное царство млеющей праздности.

На ходу бросив сандалии, я влетел в освежающую солоноватую массу. Не нырнул, а прямо врезался со всего разбега в чернильную синеву – в панаме, футболке и шортах. Подводный мир ласково принял меня в свои объятья и накрыл с головой. Под водой, ощутив потрясающую эйфорию, я развел руки и ноги в стороны, будто бы не море меня поглотило, а я сам хотел невероятным образом впитать его в себя, выпить всё до дна. И уж было раскрыл рот… – я ведь привык к пресным водоёмам – кошмарная солёная горечь заполнила его полость. Поперхнувшись, инстинктивно выдохнул воздух из лёгких и, толкнув дно ногами, вынырнул на поверхность. Волны неспешно накатывали на меня одна за другой, раскачивая моё тело, как поплавок. Они то поднимали меня, то опускали так, что мои ноги касались дна. Я было пустился вплавь, но на поверхности из-за волн плавать было не очень удобно. Мне показалось менее утомительным преодолевать сопротивление моря нырками под волну.

Я заплыл уже далеко. Чайки кричали над моей головой, расправив свои ломаные углом крылья. Небо, чайки и синяя колышущаяся твердь: возможно, таким однажды увидел древний Ной лицо Земли, выглядывая из своего корабля-ковчега. Обернувшись лицом к берегу, среди множества копошащихся людей я с трудом отыскал фигурку моей сестрёнки, исчезающую из моего поля зрения и появляющуюся вновь, как только очередная волна возносила меня на свой гребень. «Трусиха» – она так и не решилась последовать за мной в воду! Приподняв подол платья, Галя одиноко прогуливалась по кромке воды. Почувствовав, что я смотрю на неё, она отчаянно замахала руками, призывая меня скорее на берег. Долго упрашивать себя я не заставил: море утомило меня и с непривычки от солености воды меня начало подташнивать. Обратный путь оказался быстрее и легче. В последний раз нырнув под воду, я был подхвачен настигающей волной и бережно поднесён к ногам моей сестрицы.

Подавая мне сандалии, Галя с укоризною, – как всегда нежною, доброю, – обиженно произнесла:

– Как тебе не стыдно: ты уплыл в море, оставив меня здесь совсем одну!

Мокрый и счастливый, улыбающийся, я приобнял сестру и прошептал ей на ушко:

– Ах, Галюня… ты меня просто не понимаешь сейчас!

Комар-обманщик

С комариками я давно общий язык нашёл. Помню, в детстве ходили с дедом на покос, сенокосили. Рано утром ещё ничего: жары нет, косить хорошо! Ближе к 10—11 часам солнце начинает припекать. Ну, и раздеваешься, конечно, по пояс, потому что невмоготу становится. Оборачиваешься на деда – даже жалко его становится: весь замотанный с ног до головы белыми тряпками, как мумия, одни очки с большими линзами из-под одежды выставляются. «Де-ед! – кричу ему. – Де-да! Разматывайся, упреешь ведь!» Он отчаянно мотает головой, косит дальше.

Ближе к полудню идём в тенёчек под березку обедать, потом отдыхать. Я налегке, голый по пояс, без головного убора. Ветер освежает, ласково обнимает меня со всех сторон. Иду, мне весело и легко, устал, но усталость радостная такая! Дед сзади еле плетётся, пыхтит тяжело в тряпки свои. Садится под берёзку в тенёчке, начинает разматываться. Комарьё и паутьё и здесь от него не отстаёт. На деда смотреть и жалко, и смешно: замотанный, как Абдулла, в надежде спастись от насекомых, он разматывает свою «чалму», которая, несмотря на предосторожности, вся в кровяных точках. Его лицо краснющее-прекраснющее уже заметно опухло от укусов. Дед сквозь очки рассматривает размотанное бельё и удивляется: «Ты посмотри, даже через тряпицу прокусили! Хоть перед смертушкой крови дедовой вдоволь вкусили… Эй-эх!» – шлёпает по шее, размазывая ещё одного кровопийцу. «Вкусный что ли я? Погляди, меня всего облепили, а к тебе, Стёпик, хоть бы один подлетел!» – он видит, что мне весело, и, я смеюсь, глядя на его опухшее лицо, начинает улыбаться сам.

Пообедали. Деду надо отдохнуть, поспать час-два. К вечеру жара спадёт, станет прохладнее. Дед намазывается «Комарином», накидывает на себя тряпки: «И ты бы, Стёпик, отдохнул!» Ага, отдохнёшь! Пока отдыхает дед, его всего искусают, он опухнет, глаза не разлепит потом. Бабушка опять ругаться будет на него! Дед улёгся, засопел. Я нарвал веник из берёзовых веток, обмахиваю от комаров дедушку.

Комарьё-ворьё как будто со всего покоса к нам слетелось, они пищат да лезут на деда, берут количеством. «Вы чего, говорю, одурелые, на дедушку моего набросились, уже всего искусали?! Меня почему не кусаете?» Комары пищат-говорят: «Твоя кровь невкусная, примесь в ней украинская есть – она для нас как отрава. На Украине комаров нету, не приспособлены мы к твоей крови, за версту комариную её чуем и шарахаемся. А вот у дедушки твоего кровушка чисто русская, не разбавленная. Она для нас, кровососов, как парное молочко будет! Вот мы и кусаем твоего деда, а тебя не трогаем!»

Вижу, не справляется мой берёзовый веничек с их оголтелой оравой. Дедушка сквозь сон постанывает, когда в очередной раз какой-нибудь комар-гусар впивается в его кожу. Думаю: надо что-то сделать, дедушку выручать. Со злости хватаю прямо на лету самого наглого гусарчика в ладошку, попримял его немного. Разжал пальцы, смотрю, контузило малость комарика-то: свалился на бочок, лапками задрыгал.

«Ну, говорю, Комар Комарыч, молись скорее своему богу комариному, смертушка твоя настаёт!»

Возопил тут комарик некомариным писком: «О великий и непобедимый Блейд! (Это из фильма про вампиров. Фильм так и называется «Блейд» – он воевал против вампиров и побеждал их). «О великий и непобедимый Блейд! Не казни меня, пощади! За жизнь свою я раскрою тебе наш комариный секрет, как с нами бороться!» – О великий непобедимый Блейд, прошу тебя, пощади! Дома у меня в комарином логове осталась красавица-комариха и совсем маленькие комарики. Если ты меня сейчас раздавишь, кто будет добывать им пищу? Они погибнут! – в истерике пищал уже бывший гусар Комар Комарыч.

– Если твои комарихи со своими комариками питаются кровью моего дедушки, то если они умрут с голоду, мне нет до этого никакого дела. – Стёпик ткнул соломинкой в раздувшееся красное пузо комара так, что на хоботке вампира-пискуна выступила капелька крови.

– Ой-ей-ей! – заверещал комар, обливаясь холодным потом. – не делай этого, пожалуйста! Если тебе не жалко оставить вдовой мою прекрасную комариху и осиротить моих детёнышей, то, как пишет Наполеон Хилл в своей книге «Думай и богатей!»: «Я раскрою тебе СЕКРЕТ!» – последние слова комар как-то таинственно-зловеще прошипел.

Стёпик несколько секунд тупо с недоумением смотрел на комара, а затем вдруг загоготал во всё горло:

– Прикольно, я и не знал, что комары умеют шипеть! А ну, давай ещё, ать-ать-ать! – Стёпик принялся снова тыкать соломинкой в комариное брюхо.

– Ой, что ты делаешь? Щекотно!.. Хи-хи-хи! Не могу больше, перестань! – Комар Комарыч извивался на ладошке у мальчика, уморительно дрыгал ножками. – Перестань, говорю, а то ты меня заморишь, и я не успею тебе рассказать секрет!

Стёпик вспомнил о мучающемся дедушке и о том, что он вот-вот может превратиться в большого комара-кровососуна. «Да, как-то не по сценарию мы с комариком тут забавляемся», – подумал Стёпик. – «А что если дедушка действительно превратится в кровососуна? Где мы тогда с бабушкой достанем столько крови? Придётся каждый день водить дедушку к колхозному стаду коров… А лучше мы бы по ночам лазили с дедом к Гришке-драчуну в хлев. Дедушка бы выпил у егошней коровки всю кровь, и она перестала бы давать молока. Гришка станет дохленьким без молока, и я бы его победил!» – замечтался мальчик.

– Нет, деда надо спасать! Как-то сложно всё получается, – Стёпик насупил брови и угрожающе поднёс к комару указательный палец. – Ну, говори, а то…

– Постой, постой, Гулливер, мы так и ни о чём не договорились. Ты обещаешь, что отпустишь меня к семье невредимым? Обещаешь?!

– Да. Говори свой секрет. – Стёпик придвинул ближе к комару своё ухо…

– Единственное, чего боятся все кровососущие на земле, – таинственно шептал Комар Комарыч. – Это Большую Жабу-Кваку. Даже всемогущий комариный король Писк XIV-ый, господин несметных комариных полчищ, побаивается её.

– Кто это Большая Жаба-Квака?

– О! Это царица всех земноводных. Она управляет всем! Все жабы, лягушки и даже тритоны признают её своей непререкаемой повелительницей. Её могучий «квак!» – абсолютный закон. Комариный король Писк XIV люто ненавидит Большую Жабу-Кваку, потому что все земноводные во множестве уничтожают насекомых, особенно редеют комариные полчища!

– Почему же тогда насекомые не объявят войну земноводным? Насекомых на земле столько много!

– Насекомые не могут объединиться – и в этом вся причина… Король Писк XIV считает, что кровососущие – особая каста в среде насекомых. Не только кровососущие, но и все насекомые должны поклониться ему и признать его единственным Королём королей насекомых!

– Круто берёт ваш король.

– Да, гордыни ему не занимать, и из-за этого страдают мои собратья…

– Я, конечно, сочувствую тебе, комар, и твоим собратьям-пискунам, но как всё то, о чём ты мне рассказал здесь, относится ко мне и к моему дедушке? – Стёпик грозно взглянул на комара. – Неужели ты думаешь, что я действительно такой лопух и за этот твой дурацкий секрет отпущу тебя? Ты разочаровал меня, комар!

– О человек, я и не догадывался, что насколько ты огромен, настолько же и глуп!

– Эй, полегче «газуй», «без пяти минут мокрое место»!..

– Я не хотел тебя обидеть, Блейд! Решение твоей проблемы я тебе уже подсказал: попроси помощи у Большой Жабы-Кваки, и комариные полчища оставят в покое твоего дедушку!

Тут комар неожиданно для Стёпика вскочил на ножки и, пискнув, улетел.

– Я оклемался, Блейд, мои ноги окрепли и крылья успели отдохнуть и налиться силой, – запищал Комар Комарович. – Знаешь, я ведь до конца не открыл тебе наш комариный СЕКРЕТ. Ты не узнал от меня самого главного. Это главное сделало бы тебя могущественным Блейдом, и могло бы поставить под угрозу нашу комариную популяцию. Хоть ты мне нравишься, человек, но я не могу раскрыть тебе нашу самую главную тайну. Я помог тебе, подсказав способ, как избавить твоего дедушку от укусов, чтобы он смог спокойно отдохнуть. Это всё, что я могу для тебя сделать. Прощай!

– Постой, комар! – закричал вслед улетающему комару Стёпик. – Ты мне не сказал, как найти мне эту самую Большую Жабу-Кваку!

– Там, в конце луга на опушке леса, в болоте. Там её царство!.. – донёс ветер последние слова комара.

Последние дни августа

Я проснулся очень рано, когда солнце ещё не взошло. В окна пробивался неясный сумеречный свет увядающей ночи. Я лежал в постели, и у меня появилось желание выйти на улицу и посидеть в беседке в саду.

Этим ранним утром, как, впрочем, и в предыдущие дни, выпал сильный туман. Уже по опыту я предчувствовал безоблачный, солнечный тёплый день. Я полуприлёг на скамье в беседке и стал глубоко вдыхать освежающий воздух клонящегося уже к закату августа.

Светало быстро. Солнце ещё не взошло, но его лучи уже скоро собирались разлиться по дремлющей земле жёлтой рекой.

Сегодня туман был очень богатый. Он был настолько густой, что утренние лучи восходящего солнца совсем не могли протиснуться сквозь его пелену. Восход угадывался лишь потому, что лёгкий сумрак утра рассеивался и гуща тумана, осветляясь, становилась ещё плотнее.

Стояла тишина, и даже птицы в округе не смели нарушать её глубокого покоя. В паре десятков метров от меня было совершенно невозможно чего-либо разглядеть. Трава, близстоящие деревья сада, темнеющая стена дома – очертания окружающих меня предметов растворялись в белоснежной вате.

Пронзительно вглядываясь в туман, я сделал для себя потрясающее открытие: оказывается туман – тот же самый дождь, только мелкий! Если всматриваться в туман внимательнее, то можно различить почти невидимые, почти невесомые капельки, которые как всколыхнутая пыль хаотично мятутся в воздухе. Эти микроскопические капельки влаги были настолько мелки и невесомы, что, носясь в воздухе то вверх, то вниз, никак не могли приземлиться на землю. Вокруг меня их носилось невообразимое количество, миллиарды миллиардов, поэтому и создавалось впечатление, что туман – это облако, спустившееся с небес на землю.

Всё же со временем туман начал потихоньку рассеиваться. То ли мелкие капельки, соединяясь друг с другом и отяжелевая, выпадали в обильную росу, то ли солнечные лучи, согревая, растапливали молочную гущу. Очертания предметов становились всё чётче и яснее, появлялись цвета, природа как будто пробуждалась от сна. Близлежащий лес заливался птичьим пением. Я поднялся, вышел из беседки, снял тапочки и голыми ногами пошёл по мокрой прохладной траве. Это необыкновенно освежало, вливало в тело бодрости и силы. Меня охватил неописуемый восторг!

Ослепительно яркое солнце оторвалось от кромки леса и, будто бы оттолкнувшись, неторопливо поплыло по кристально чистой голубизне неба. Где-то в вышине, медленно кружа, парили над землёй два острозорких ястреба.

Лёгкий ветерок нежно шевелил листья садовых деревьев. В траве стрекотали тысячи кузнечиков. День начинался великолепно!

Последние дни… это были блаженные, райские, восхитительные последние деньки уходящего за горизонт августа…

Вожделенный «порт!»

В нашем посёлке сотовая связь появилась примерно где-то в начале 2005 года. И первый телефон, который я освоил, был телефон жены (я даже марку его помню: «Simens60»). Он был синего цвета с корпусом, немного сужающимся книзу. Телефон был один, а нас двое. И в этом была определенная проблема. Эти побрякушки для нашей местности были в новинку. И ей, и мне хотелось поиграть. По большому счёту, звонить-то ещё было некуда и некому, поэтому мы забавлялись встроенными в телефон играми, осваивали разные опции и донимали оператора по всякой ерунде. Потом начали переписываться SMS-ками с родственниками, «обрастали» телефонами своих знакомых (посёлок охватывал настоящий мобильный бум!).

Открывались мелкие торговые точки подержанных телефонов. Потом и платежи стали принимать прямо в посёлке. До этого приходилось ездить в город. В конце концов я решил прекратить монополию жены, которую она иногда использовала в качестве метода лоббирования своих интересов, и купил себе новый телефон «Моторолу С350» за 3500 рублей. Деньги, заплаченные за телефон, были сопоставимы с моей месячной зарплатой на заводе, но и телефон тогда считался новой моделью.

С постепенным познанием мира мобильных телефонов я, досконально исследовавший и внешности и «внутренности» (имею в виду программное обеспечение) своего и женина телефона, долго не обращал внимания на красную деталь, вмонтированную сбоку в корпус телефона жены. Я думал, что это простая деталь телефонного интерьера. Каковы же были мои удивление, радость и восторг, когда я узнал, что это за деталь и какие бонусы она нам сулит!

Однажды рассматривая телефон своего приятеля, я наткнулся на его телефоне на точно такую же красноватую детальку интерьера, но только другой конфигурации. Так, между делом я спросил его о ней. Он также буднично ответил мне, что это инфракрасный порт. Я поинтересовался подробнее, для чего нужен этот самый инфракрасный порт. И просто ошалел от непредумышленного игнорирования тех возможностей, от колоссальной экономии денежных средств, которые открывал нам этот замечательный «портик»!

Тут же стрелой помчался домой, не обращая внимания на женины вопросы и активные протесты, экспроприировал её телефон (в моём-то инфракрасного порта не было) и в мгновение ока явился опять «коньком-горбунком» или «сивкой-буркой» – кому как интереснее – пред лицом своего приятеля. Короче говоря, при помощи инфракрасного порта я под завязку нагрузил телефон жены (сколько памяти хватило) играми, музыкой, заставками и прочей виртуальной мишурой. То, за что мы раньше платили деньги и на что мы тратили уйму нервов и времени, теперь доставалось нам неограниченно, в считанные минуты, а главное, совершенно бесплатно! При помощи той самой неприметной красноватой части телефона – инфракрасного порта!

Единственное, что нас ограничивало и ежедневно составляло предмет нашего расстройства – конечный объём памяти телефона. Среди моих знакомых росло число тех, у кого был телефон с инфракрасным портом – мои знакомые знакомили меня со своими знакомыми – время от времени мы перезванивались, встречались, обменивались новинками. Это было очень удобное и выгодное союзничество: платил один, а пользовались все!

Как я уже успел обмолвиться, на моей «Мотороле» не было инфракрасного порта, хотя я считал, что мой телефон был хотя бы на мизинчик получше телефона жены (скорее всего это так и было). Поэтому меня очень огорчало необъяснимое отсутствие подобного инфракрасного порта на моём телефоне. Тогда я ещё не знал, что в моей «Мотороле» всё-таки был порт, но не инфракрасный, а USB. Впрочем, знание об этом не сделало бы меня существеннее счастливым: среди моих знакомых не было владельцев телефонов с USB-портом, а для того, чтобы что-либо перекачивать из компьютера, в нём (в компе) должна была быть установлена специальная программа для переформатирования. К тому же в скором времени мне пришлось продать свою «Моторолу», в которой, помимо прочих достоинств того времени, был хороший фотоаппарат с возможностью наложений различных эффектов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное