Стэлла Соколова.

Сборник «3 бестселлера. Юмористическое фэнтези»



скачать книгу бесплатно

– Да? – студент вежливо склонил голову набок и отчего-то покраснел.

– Увы, – сухо поджала губки старушка. – И ты, наверное, уже догадываешься, в чем.

– Э-э-э… – неуверенно протянул Агафон, – Не очень?

Фея с усталой укоризной взглянула на него из-за толстых круглых стекол очков, вздохнула обреченно, и сказала:

– А дело в том, мой милый сообразительный мальчик, что если бы ты внимательно слушал лекции по теории крестного фейства, то знал бы, что мы покровительствуем исключительно девочкам.

– Да?!.. – поразился гость до такой степени, что отставил чашку, отложил недоеденный пирожок в сторону[7]7
  На экзаменационную ведомость факультета.


[Закрыть]
и привстал на стуле. – Но это несправедливо! Это же швах… шоу… швы… Шива…

– Шовинизм? Может быть, – рассеянно повела круглым плечиком Фейримом, – но так работает магия, связующая нас с подопечными. Крестная фея – женщина, и оказывать магическое покровительство она может только существу своего пола.

– Но как же тогда тот парень?..

– Норна Дюшале смогла установить над ним опекунство, потому что в таком юном возрасте магия еще не делает различий между мальчиком и девочкой. Но теперь мальчик вырос, как ты понимаешь. Вскоре после принятия под свое крыло Лесли мадам Дюшале умерла от почтенных лет, и мы, естественно, сразу передали ее волшебную палочку девушке, готовой к выполнению обязанностей феи-крестной, в том числе, взятых на себя нашей несравненной оригиналкой… Но не тут-то было! Палочка не желала принимать новую хозяйку, и никто не мог уразуметь, почему… пока мне не пришло в голову навестить ее единственную подопечную. Оказавшуюся к тому времени, совершенно естественно, здоровым подростком четырнадцати лет.

Фея сделала из магически наполнившейся горячим чаем чашечки несколько мелких глоточков, утерла салфеткой губы, и продолжила:

– Для того чтобы решиться на неслыханное и попросить ректора Уллокрафта предоставить нам для обучения юношу, совету нашего факультета понадобилось еще два с половиной года дебатов и сомнений. И, хорошо ли, плохо ли, ты обучение закончил. Сегодня у тебя ведь был последний экзамен? И как результат?

– Карета получилась ошеломительная, – честно признался студент.

– Иного от тебя я и не ожидала, – усмехнулась Фейримом и продолжила: – И теперь нам осталось лишь провести ритуал вручения тебе палочки бедной Норны и отправить к месту проживания твоего подопечного. Которому, кстати, на днях исполняется семнадцать. А это означает, если ты помнишь, что он получает право воспользоваться услугами крестной… или крестного, в нашем случае… для устройства своего будущего.

Фарфоровая чашка выпала из разогнувшихся пальцев Агафона и, щедро орошая его остатками чая, покатилась по коленям на ковер.

– Так это была не просто давняя история?!

– Нет, дорогуша, – старушка неодобрительно покачал головой: – Я потратила полчаса своего драгоценного времени не для того, чтобы замутить тебе и без того не слишком ясную голову старыми байками.

Завтра утром ты приступаешь к своим прямым обязанностям. Они же – твоя летняя практика. И если к ее окончанию объект не будет женен на принцессе, то по возвращению в Школу тебя на пороге будут ждать твои собранные вещи.

– Так значит… я… на самом деле буду… первым… феем? – сипло выдавил потрясенный развернувшимися пред ним перспективами Агафон.

– И, надеюсь, последним, – сухо поджала губки старушка. – А теперь – до завтра, молодой человек. Мне еще надо ознакомиться с протоколами сегодняшних экзаменов. Встречаемся завтра в восемь утра на заднем дворе.

В глубине души Агафон опасался, что провожать его в дальний путь придет весь факультет. Утро показало, что страхи его были абсолютно беспочвенны.

Провожать последнего фея на задание пришла вся Школа.

Дальние углы, где можно было пристроиться, не мозоля глаза преподавателям, глухой забор, на котором можно было расположиться словно на насесте, ветки деревьев, балконы, крыши, водосточные трубы, карнизы, окна, выходящие на сроду не знавший такого внимания задний двор, и даже воздушное пространство[8]8
  Оккупированное студентами, освоившими левитацию или хотя бы поднятие в воздух хоть чего-нибудь, на что можно было усесться и глазеть вниз.


[Закрыть]
над ними были забиты студентами всех курсов и факультетов ВыШиМыШи.



Вдоль досок ограды изобретательные однокурсники протянули наспех намалеванные транспаранты вроде: «Да здравствует первый человек среди фей!», «Агафон: фея сегодня, завтра – русалка!» и «Не боимся феминистского звона – назначим Снегурочкой Агафона!». Над их головами выписывали цветным дымом инициалы «А» и «М» двое старшекурсников, гордо реющих на столовских самоварах.

Едва Агафон распахнул дверь, ведущую на двор, как сводный хор факультетов вразнобой, но с шальным энтузиазмом грянул марш «Прощание шантоньки», переиначенный ехидными школьными пиитами за ночь в честь первого и последнего фея:

 
В ВыШиМыШи становится скучно,
Уезжает от нас Агафон.
Все студенты рыдают беззвучно,
А из прачечной слышится стон.
Не печалься, Жюли!
Он вернется добрым феем,
Слезы высушит он,
Словно феном, Агафон.
Фейский сан заслужи, не филоня,
Практикуйся и ночью и днем.
А потом к нам вернись, Агафоня,
Новый Год без тебя не начнем.
Ректор и деканат,
Водяные, домовые
С нетерпением ждут
Фейерверк и салют…
 

– К-кабуча!!!.. – пискнул студиозус, развернулся на сто восемьдесят градусов, рванулся назад… и столкнулся с плотной стеной фей, торжественно шествовавших в арьергарде.

– Что случилось? – недоуменно подняла брови мадам Фейримом.

– Там… – пунцовая как свекла физиономия чародея страдальчески скривилась. – Там… э-э-э… дождик начинается. Давайте проведем инициацию… у вас в кабинете, например?

– Дождик? После моих-то получасовых усилий по регулировке погоды? – вытянулось лицо главной феи, и она, решительно отодвинув с дороги потерянно заметавшегося школяра, шагнула через порог. – Ах, дождик…

Фейримом скрыла улыбку под стремительно потемневшей вуалью, обвела глазами праздничное убранство, прислушалась к перешедшему в стадию вокализа[9]9
  Больше напоминающего кошачий концерт.


[Закрыть]
песнопению, и снова усмехнулась, чувствуя себя и своих коллег почти отмщенными за месяцы, проведенные в обществе юного дарования.

– Милостивые господа будущие волшебники и феи! – обратилась она к азартно пустившейся во все тяжкие группе поддержки. – Прошу всех успокоиться, разойтись и вернуться к своим комнатам и занятиям!

Гомон, смех и нестройное пение смолкли, но ни расходиться, ни возвращаться никто не изъявил ни малейшего желания.

– Те, кого я увижу здесь через двадцать секунд, на каждом грядущем экзамене и зачете получат по три дополнительных теоретических вопроса и столько же практических, – мягким бархатным контральто добродушно продолжила фея, достала из ридикюльчика волшебную палочку с секундомером, и со звонким щелчком нажала на полукруглый выступ в ручке. – Время пошло.

Такого количества спонтанной телепортации не знал еще ни один магический вуз Белого Света.[10]10
  Позже «метод Фейримом» стал основной методикой ВыШиМыШи в обучении этому искусству.


[Закрыть]

– Ну, теперь тебя всё устраивает? – с усмешкой вопросила декан, кивнув взгляд в сторону опустевших трибун.

– Это вопрос риторический или экзистенциальный? – угрюмо пробормотал его премудрие и, не дожидаясь ответа, бросил походный мешок у стены, вышел на середину двора, как предписывал ритуал, и застыл в позе приговоренного к пяти годам расстрела.

Позорище… посмешище… всей Школы… Ну почему у меня всё не как у людей?! Половина курса на практике побывает на окраинах Веселого леса, будет учиться разбирать следы редких чудовищ, их голоса, сравнивать повадки и погадки, а самым отличившимся обещали показать охоту на настоящего семирука… Кабу-у-у-уча!.. Да хоть бы не охотиться, хоть бы одним глазком на него поглядеть, на настоящего!.. Другая половина отправится по западным деревням выслеживать сглазников и порчушников… Может, им даже разрешат поучаствовать в захвате… и товарищеском суде Линча… если и впрямь кого выследят… А я… «То ли лошадь, то ли бык, то ли баба, то ль мужик…». Фея… прости, Господи… Тьфу, гадость!

– Готов ли ты к обряду посвящения, Агафон Мельников сын? – мягким воркующим голоском – словно рукавичка на дубине – вопросила мадам Фейримом.

– Нет, – сумрачно буркнул студиозус.

– Извини, я не расслышала, – сдвинув бровки, склонила вопросительно голову набок председатель комиссии.

– Готов, говорю, – неохотно возвысил голос его премудрие, а потише добавил с отвращением: – как гусь в каше…

– Замечательно! – постановили феи непререкаемым хором.

Сеньора Вапороне, почти оправившаяся от вчерашнего потрясения, выступила вперед и несколькими взмахами волшебной палочки начертила радужными лучами на мостовой вокруг юного чародея окружность, снабдив ее семью двухметровыми каплеобразными лепестками.

– Цветочек… – уныло прокомментировал Агафон.

– Септограмма, – сухо уточнила моложавая фея рядом с деканом, становясь в вершину одного из лепестков. – Основа ритуала посвящения в феи-крестные, если ты помнишь.

Еще шесть профессоров последовали ее примеру, палочки наголо.

– Да, конечно помню, – не особо убедительно соврал школяр, настороженно покосился на окружившие его превосходящие силы преподавателей, и нервно передернул плечами. – Я… пошутил.

Мадам Фейримом, оставшаяся за пределами цветика-семицветика, распахнула сиреневый футляр длиной сантиметров сорок, и ошалелому, растерянно мечущемуся взгляду студента предстало во всей красе орудие его будущего труда.

Агафон закрыл глаза и тихо застонал.

Если бы целый факультет юных феечек получил в свое распоряжение десять коробок пайеток, блесток, бисера, бусин, ведерко розовой краски и задание украсить одну волшебную палочку, вряд ли результаты их усилий могли бы посоперничать с артефактом, достающимся Агафону в наследство от покойной мадам Дюшале.

– А у вас нет чего-нибудь такого же, только без блестяшек и цвета хаки? – безнадежно поднял он глаза на декана.

Мадам Фейримом осуждающе поджала губки, но не сказала ничего, лишь кивнула сухо головой профессорам начинать. Школяр обреченно втянул голову в плечи, вздохнул, и покорился судьбе.

Ритуал, несмотря на дурные предчувствия чародея, занял относительно немного времени и не потребовал от него ни подтверждения полученных[11]11
  Или, скорее, недополученных и просто не полученных.


[Закрыть]
знаний, ни долгих повторений помпезных клятв,[12]12
  Обошлись короткими.


[Закрыть]
ни хоть сколько-нибудь искренних заверений в бескорыстной готовности положить жизнь на алтарь служения счастью и процветанию подопечных. И когда студиозус уже начинал подумывать, что с таким же эффектом всё могло свестись к собеседованию в кабинете декана тет-на-тет, все семь участвововавших фей неожиданно закрыли глаза и затянули высокими голосами нечто мелодичное и без слов. Слегка ошалелые от непонятности и нелогичности церемонии очи Агафона встретились с загадочно прищуренным взглядом мадам Фейримом. Она подмигнула и едва заметно и – как показалось школяру – вопросительно – кивнула головой.

«Я должен угадать мелодию?!» – панически взметнулась первая и единственная мысль в мозгу студента, убаюканном скучноватой монотонностью церемонии. – «Но я не знаю! Я не слышал! Мы не проходили! Нам не задавали!..»

Вдруг, дойдя до самой высокой ноты, вокализ оборвался, а феи, как по команде, открыли глаза и наставили на него палочки.

«Не узнал… сейчас прикончат…» – тоскливо сжалось сердце чародея.

Он дернулся было бежать, но покачнулся и чуть не повалился на четвереньки: ноги намертво приросли к переливающемуся всеми цветами радуги булыжнику.

«Я пересдам осенью!.. Чесслово!..» – хотел выкрикнуть он, но не успел. Крестные резко вскинули свои палочки вверх, и над головой ошарашенного студента вспыхнул переливчатыми золотыми искрами высокий свод. А из сиреневого футляра, удерживаемого деканом последние пятнадцать минут на вытянутых руках, показалась палочка мадам Дюшале.

Немного повисев над нежно-кремовым бархатным ложем, покоившим его на протяжении четырех лет, бывшее еще минуту назад бесхозным орудие труда не одного поколения крестных фей медленно поднялось в воздух. Неторопливо, подобно акуле, разглядывающей задремавшую камбалу, принялось оно кружить вокруг нежно позванивающего невидимыми серебряными колокольчиками купола.

– Смотрите! Не может быть! Она принимает его! – прокатился волной быстрый шепоток за пределами септограммы.

– Невероятно…

– Палочка Норны принимает это ходячее недоразумение?..

– Старейшая палочка факультета…

– Мельникова…

– Бред…

– Если бы сейчас выяснилось, что палочки, как люди, могут выживать из ума, я бы не удивилась!

– Я думала, что всё закончится фарсом…

– Пшиком…

– Скорее, бзиком.

– У меня – точно. Еще неделя в его обществе – и я бы за себя не отвечала… уже никогда.

– Аналогично, коллега.

– Значит, сегодня мы его отправляем – и всё?..

– И всё!

– Даже не верится…

– Да… бывает еще в жизни счастье…

– Ох, и надерусь я сегодня вечером!

– Фи…

– Бесстыдница…

– Эгоистка…

– Единоличница…

– Ну, хорошо, давайте надеремся все вместе!

– Давайте!

– Девочки, после ужина встречаемся в «Дрянной козе», я закажу на вечер стол, три бутылки безалкогольного шантоньского и семьдесят пирожных!..

– Куда столько?!

– Ну, хорошо, хорошо… Две бутылки.

– Ты была права, Бриджит… – пробормотала на ухо мадам Фейримом сеньора Вапороне. – Она действительно принимает его…

– Что и требовалось доказать, – с неописуемой гаммой чувств, ни одно из которых не было торжеством, вздохнула декан.

– Не отчаивайся, дорогая, в конце концов, у нас же не факультет боевой магии, и ошибки не фатальны…

– Если бы я не знала, что ты так пытаешься меня успокоить, Жюли, я бы уволила тебя сейчас же и без выходного пособия, – не переставая ласково улыбаться в сторону Агафона, сквозь зубы ответила фея подруге.

– Что сделано, то сделано, Бриджит, – развела руками председатель экзаменационной комиссии. – И давай лучше будем надеяться, что сей достойный[13]13
  Чего-нибудь другого, нежели обучения на нашем факультете, имела в виду фея.


[Закрыть]
молодой человек вынес с наших занятий не только искристый порошок для пуганья первокурсников.

– Так это он?!..

– Не отвлекайся, дорогая, – прошипела фея и ткнула острым локтем декана в плотный шелковый бок. – Вот оно, начинается…



И точно: палочка, словно, наконец, определившись с решением, вдруг устремилась прямо в руки оцепеневшему Агафону. Ей пришлось несколько раз постучать рукояткой по костяшкам сведенных будто судорогой пальцев чародея, прежде чем тот догадался разжать их, и наборная полированная рукоятка плавно вложила себя в его потную ладонь с четырьмя багровыми полумесяцами – следами впившихся ногтей. Едва пальцы его сомкнулись на символе новой профессии, как серебряный купол исчез, а семицветик под ногами взорвался многокрасочным фейерверком из искр, цветов и конфетти, щедро осыпая нелепо застывшую в его середине растерянную фигуру. Феи вокруг одобрительно закивали.

– От всего сердца мы поздравляем нашу новую… нашего нового… коллега… – спотыкаясь и запинаясь едва ли не на каждом слове, глава факультета стала произносить традиционную приветственную речь. – Добро пожаловать, фея… Агафон… в нашу теплую и дружную семью крестных фей… Желаю тебе успехов и удачи на твоем нелегком поприще…

– Вернее, не столько тебе, сколько тем, кто окажется на твоем пути, – вполголоса договорила за подругу записная оптимистка – сеньора Вапороне.

– …и да не оставит тебя упорство, терпение и мудрость.

– С-спасибо… – отчаянно подыскивая нужные слова как на экзамене, выдавил студент, до последней секунды надеявшийся в глубине души, что палочка признает его кандидатурой абсолютно неподходящей.[14]14
  Как это уже сделали все двести сорок семь магистров, учеников и работников ВыШиМыШи. Включая самого Агафона.


[Закрыть]
– Я… оправдаю… попробую…

– Попробуй только не оправдай, – ласково улыбнулась ему декан.

Школяр нервно сглотнул.

– А теперь, дорогие мои коллеги, – повернулась старушка к затихшим профессорам, – наша новая… новый… Агафон… принимает поздравления и пожелания от всех.

Феи переглянулись, хихикнули, и стали одна за другой подходить к потерянно озирающемуся студиозусу и касаться его правого плеча своими палочками.

– Поздравляю, поздравляю!

– Как это чудесно!

– Как я рада, что палочка Норны выбрала тебя!

– В истории нашего факультета никогда такого еще не было!

– И, надеюсь, не будет…

– Конечно, теперь тебе придется не отступать от имиджа…

– Соблюдать соответствующую цветовую гамму одеяния…

– Подбирать к ней по стилю аксессуары…

– Следить за осанкой…

– А при чем тут моя осанка?

– Агафон, голубчик, на сутулой спине крылья смотрятся очень невыигрышно.

– ЧТО-О-О-О?!?!?!..

– Крылья, мальчик мой, крылья, – сладким голоском пропела рыжеватая фея средних лет, сотворила из пролетавшей мимо бабочки зеркало размером с блюдо и услужливо направила его на новоявленного фея.

Из отполированной серебряной поверхности на потрясенного студента глянула осунувшаяся испуганная физиономия смутно знакомой личности неопределенного пола, одетой в розовую со стразами и кружевами мантию и островерхий колпак ей в тон. За спиной сомнительного типа из зазеркалья трепетали небольшие полупрозрачные крылья, похожие на стрекозиные.

– К-кабуча… – выдавили синхронно чародей и его визави в зеркале, и так же дружно побелели. – Это кто? Я?..



Не дожидаясь, пока чудо в зеркале что-то предпримет, Агафон выронил палочку, изогнулся, как акробат, и панически зашлепал себя ладонью между лопатками.

Ничего.

Вторая попытка, третья, другой рукой еще два раза…

Ничего?..

– Крылья и парадное одеяние появляются только тогда, когда у феи в руках палочка, и она… или он… готов к волшебству, – укоризненно промолвил у него под ухом голос сеньоры Вапороне. – «Введение в основы мастерства крестных фей», глава первая.

– Кхм… я помню… естественно… – Агафон поспешно засунул палочку в карман и смущенно закусил губу.

– Ну конечно, конечно, – дружелюбно улыбнулась ему пожилая фея в салатовом костюме. – От волнения еще и не то забыть можно! Вот я, помню, когда в первый раз ощутила за спиной крылья, от восторга порхала не хуже мотылька по всему двору полдня! Даже обед пропустила!

– Даже представить себе не могу, как ты, наверное, счастлив! – умильно вздохнула старушка в сиреневом парике, увитом фиалками.

– Ты счастлив? – заботливо заглянула ему в лицо сеньора Вапороне.

– Практически порхаю, – загробным голосом отозвался студент.

– Я так и думала! – просияла сиреневая бабушка.

– И, кстати, об обеде, – сурово вступила в круг поздравляющих мадам Фейримом. – Если в этакой суматохе еще хоть кто-нибудь помнит, то до обеда у нас по плану педсовет и проверка годовых контрольных первокурсниц. Поэтому, уважаемые коллеги, прошу поторопиться.

Феи захихикали и снова окружили ничего не понимающего школяра. Кто-то сунул ему в руку мешок с пожитками, а в карман – какие-то скомканные бумажки. Кто-то растроганно чмокнул в щечку, похлопал по руке, потрепал по макушке… И не успел он вымолвить ни слова, как феи, будто по сигналу, наставили на него палочки, и розово-желтый кокон из бабочек и цветов плотно окутал оторопело разинувшего рот студиозуса. Через несколько секунд, когда многоцветное наваждение рассеялось, и пятачок, на котором стоял Агафон, оказался пустым.

– Не забудь: если Лесли не женится на принцессе, в Школу можешь не возвращаться! – произнесла несколько запоздалую напутственную речь мадам Фейримом, вздохнула, пожала плечами и, подав знак взмахом руки возбужденно гомонящим феям следовать за ней, с чувством выполненного долга направилась на кафедру.

Тресь, хрусь, хруп, хряп, шмяк, хлоп!

– Кабуча!!!..

Агафон споткнулся о какие-то палки, покачнулся, взмахнул руками, теряя равновесие, ухватился за тонкие ломкие ветки, и растянулся плашмя на земле, круша и выдирая остатки куста, не в добрый час оказавшегося на месте его приземления.

– …какой идиот насадил тут… – продолжил он с гневным апломбом, вскакивая и воровато оглядываясь, не стал ли кто свидетелем его конфуза… И осекся.

– Это что, лес?!

– …Не забудь: если Лесли не женится на принцессе, в Школу можешь не возвращаться!.. – призрачным эхом прозвучал у него над головой до боли знакомый голос, и его премудрие сморщился как моченое яблоко, живо представляя строгую, вечно недовольную[15]15
  Отчего-то только в его присутствии.


[Закрыть]
физиономию мадам Фейримом.

– Да помню я, помню… не склероз, чай… – пробурчал он и задрал голову туда, откуда донесся трубный глас. – Только сейчас-то вы меня куда выбросили? И, самое главное, зачем? Принцессы-то ведь в лесу не водятся, это даже я знаю! Или это еще один экзамен? По ориентированию? Так я же не на юного следопыта учился, а на фею! Нет этого в программе!

Но ответов ни на один из вопросов и обвинений из-под крон, шумно вздыхающих под верховым ветерком, не последовало. А через пару секунд ощущение присутствия декана растаяло и пропало, как утреннее облачко на жаре, и студиозус немного расслабился.

Повторный придирчивый осмотр пейзажа подтвердил самые худшие его опасения: лес был самый настоящий, если даже и насаженный каким-нибудь идиотом много лет назад, с вековыми деревьями, кустарником и буреломом, и ничуть не напоминал привычную, как старые тапочки, лесопарковую зону, окружавшую ВыШиМыШи полукругом с запада.

– Это что, они меня отправили… вот так… без предупреждения и обеда… ко всем лешим? – пробормотал студент, растерянно озираясь и отряхивая ладонями школьный балахон, моментально обросший паутиной, сухими веточками, травинками, прошлогодними листьями и свежими муравьями. – И где я теперь ихнюю принцессу искать стану? Не говоря уже про крестничка?

И тут до его сознания дошло, что всё это время в лесу, оказывается, раздавался топор дровосека.

Радостно встрепенувшись, Агафон снова азартно закрутил головой, на сей раз стараясь определить направление звука. Справа?.. Слева?.. Впереди?.. Звук метался между обступившими его бесчисленными деревьями подобно белке на антидепрессантах, и определить его источник не было никакой возможности. «Дурацкие деревяшки… И почему их обязательно тут должно быть столько много?! Лесорубов на вас нет!»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7