Стефан Петручо.

Человек-Паук. Вечная юность



скачать книгу бесплатно

Обычно Киттлинг был прав – однако не всегда. Опасаясь дьявола, который вполне мог скрываться в деталях, Питер не спешил обещать ему полную поддержку.

– Ну, не знаю. Может, если отремонтировать старое здание, это принесет лишних денег на финансовую помощь. Вот и убьем двух зайцев одним выстрелом, разве нет?

– С раздумьями покончено, дружище. Настало время действовать.

«Тьфу ты! Он, конечно, хороший парень, но последний разговор с ним едва не привел меня на надувную лодку, гоняться за протекающими нефтеналивными танкерами. Я обеими руками за окружающую среду, но должен же кто-то и с суперзлодеями драться».

– Все это очень интересно, Джош, но я опаздываю.

– Да уж. Уверен, это куда важнее, чем помешать корпоративной культуре уничтожать наше образование.

На этот раз толпа шикала на Питера, пока не подал голос Рэнди:

– Легче, легче. Ты ведь не знаешь, куда и зачем он идет.

Но Киттлинг лишь с вызывающим ярость снисхождением покачал головой.

– С меня довольно того, что он отказывается отстаивать общие интересы.

Питеру, книжному червю, вдоволь натерпевшемуся нападок и притеснений в школьные годы, до смерти захотелось рассказать всем, что он отстаивает в качестве Человека-Паука, но это было невозможно. Стараясь не обращать внимания на возмущенные «бу-у!», он скрипнул зубами и пошел прочь.

Но как ни крепко были стиснуты его челюсти, когда он покидал площадь, он невольно разинул рот, едва завидев Гвен Стейси. Прислонившись к витрине кафе «Кофейное Зерно», она прижимала к груди стопку книг. Увидев, как прояснилось ее лицо при его появлении, Питер вдруг обнаружил, что погода на редкость хороша.

– Эй, милый! – окликнула она Питера.

Рысцой он подбежал к ней. Она выставила вперед щеку – для поцелуя, который он с радостью и обеспечил.

– Видал этот бурный протест?

– Ага, – пробурчал он. – Не хочешь составить им компанию? К тому времени, как мы вернемся из Квинса, Джош с остальными, вполне вероятно, успеют захватить Манхэттен, Бронкс и Стейтен-Айленд в придачу.

– И остаться без твоих цитат из старых песен? Ни за что! Кроме этого, я уже подписала их петицию и написала нашему декану.

– Они составили петицию? У нас есть декан?

Хлопнув Питера по плечу, Стейси потянула его к метро.

– И даже лекции. Я расскажу о них по пути к твоей тете.

Стремительный бег поезда был слишком громок, чтобы беседовать, и Питер довольствовался тем, что разглядывал Гвен. Он был влюблен навсегда – даже если забыть о ее платиновых светлых волосах, оленьих глазах и миловидной фигуре. Дочь капитана полиции, она унаследовала от отца твердые нравственные принципы и не менее твердый, когда дело доходило до отстаивания собственных убеждений, характер. В отношениях с ней Питера беспокоил только один вопрос: что она только, черт возьми, нашла в таком, как он?

Конечно, их отношения не были обычным танцем парня и девушки. Ему приходилось скрывать от нее оборотную сторону своей жизни, и суперзлодеи вторгались в их отношения на каждом шагу.

То Метеор, то Носорог, то Расплавленный Человек, то Стервятник, то Зеленый Гоблин, то Шокер, то Ящер, то тот, то этот… Рано или поздно он столкнется с каким-нибудь проходимцем, который назовется просто «То».

Первую лекцию в ГУЭ он, отвлеченный паучьими делами, просидел, ссутулившись, с отсутствующим видом, и все решили, что он – сноб. Но та, что сидела рядом, прижавшись к нему плечом, оставила без внимания ухаживания Флэша Томпсона и первой подошла к Питу. Отчего? Может, унаследовала от отца и нюх на тайны? Однако, когда он «таинственно» сбежал от опасности, она вместе с остальными сочла его трусом и отвернулась от него…

На половине пути двери вагона со свистом разъехались. Пользуясь недолгим затишьем, Гвен наклонилась к его уху и что-то шепнула.

– Что ты говоришь?

– Говорю, что очень рада быть с тобой.

Он еще крепче прижал ее к себе.

– Ага, я и в первый раз слышал. Просто хотел услышать еще раз.

Когда Эм-Джей начала намекать, что Гвен питает к нему нечто большее, чем дружеские чувства, это просто не укладывалось в голове. И даже когда Гвен сама сказала, что «запала на одного застенчивого шатенистого байкера», он решил, что она шутит.

Толчок в плечо вернул его из прошлого в настоящее.

– Приехали, прекрасная мечтательница!

– А?!

– Думала, ты любишь старые песни[1]1
  ?«Прекрасная мечтательница» (англ. Beautiful Dreamer) – популярная песня, написанная Стивеном Фостером в 1864 г. и входившая в репертуар многих исполнителей, в т. ч. Бинга Кросби, Роя Орбисона, Джерри Ли Льюиса и др. (Здесь и далее – примеч. переводч.).


[Закрыть]

– А, да. Верно.

Они вышли на высокую платформу станции Форест-Хиллс в разгар обеденного времени. Питер вспомнил о галантности и постарался расчистить для Гвен путь.

Впрочем, хорошим кавалером он не был никогда. На их первом свидании он умудрился забыть даже о том, что Стейси – его коллега и сокурсница. Однако после того как Питер внезапно исчез, чтобы схватиться с Доктором Осьминогом, она не назвала его трусом – она крепко обняла его, искренне волнуясь, не ранен ли он.

Это заставило Питера призадуматься.

Вернее, это, наоборот, заставило выкинуть лишние мысли из головы.

Идя под руку с Гвен вдоль зеленых улиц своего детства, Питер думал, отчего до сих пор не рассказал ей обо всем. Они могли болтать на любые другие темы, какие только можно вообразить, но о другой, тайной стороне своей жизни он неизменно молчал. Дистанция, которую он вынужден был соблюдать в отношениях со всеми вокруг, сильно омрачала и его отношения с Гвен.

Конечно, и она чувствовала это. Отрицание очевидного стало его личным «пунктиком».

– Пенни за твои мысли?

– Прогадаешь, Гвен.

Конечно, он мог бы сказать, что беспокоится о тете Мэй. В общем, это было правдой. Когда Питер поселился в Вилледж, у Гарри, к вырастившей его женщине переехала Анна Уотсон, тетка Мэри Джейн. Несколько дней назад она сообщила, что тетя Мэй плохо себя чувствует, а возможность навестить ее появилась только сегодня.

Но его мысли были заняты не только этим, а рассказать Гвен лишь половину правды было все равно, что оскорбить ее.

– И отчего мне так везет на молчунов?

– А?

– Нет, ничего.

Стоило им подойти к крыльцу скромного двухэтажного домика, «больная» тетушка Питера распахнула дверь прежде, чем он успел постучать.

– Питер!

Лицо ее, несмотря на множество морщин, лучилось жизнью и весельем, улыбка сияла. Питер поцеловал ее в щеку.

– Кто-то уже надел бальные туфельки? А миссис Уотсон сказала, тебе нездоровится.

– Вздор, не слушай ее! Я сильна, как лев – особенно когда меня навещает племянник! – она перевела взгляд на Гвен. – Боже мой, да вы – чудесная пара!

Войдя в дом, Гвен обняла ее.

– Надеюсь, вы не будете возражать, миссис Паркер.

Тетя Мэй прижала ладонь к губам.

– Возражать? Похоже, ты серьезнее, чем мне кажется. Скажу одно: ты очень и очень порадовала глупую сентиментальную старуху!

Тут к ним присоединилась и странно сдержанная Анна Уотсон, и на несколько часов Питер выкинул из головы все свои тайны. За чаем с печеньем он вовсю наслаждался редким чувством – он был не сам по себе, он был членом семьи. А еще частью их семьи была и Гвен, и это было просто прекрасно.

Едва они вновь оказались на улице, Гвен взяла его под руку.

– Взгляд этой женщины чист, как у новорожденного. Если тебя вырастила она, неудивительно, что ты слегка не такой, как все.

* * *

КАК ТОЛЬКО единственная оставшаяся в живых родственница Питера закрыла за ним дверь, Анна Уотсон бросилась к ней, подхватила, не позволив упасть, довела до тахты и помогла лечь.

Устроив подругу поудобнее, Анна сердито заговорила:

– Мэй Паркер! Почему ты не сказала ему о результатах обследования? Нельзя же оберегать его всю жизнь – он уже взрослый. Он имеет право знать.

Мэй устало отмахнулась:

– Знаю, Анна, знаю, – она повернулась лицом к послеполуденному солнцу, сиявшему за окном. В ярком свете в белках ее глаз отчетливо проступила желтизна. – Но Питер еще в детстве достаточно настрадался, и с этой девушкой ему было так хорошо… Мне не хватило духу испортить ему настроение.

Анна Уотсон неодобрительно прищелкнула языком, но промолчала.

Глава третья

СОВЛАДАВ с кипучей смесью ярости, страха и чувства вины, омрачавшего его любовь к Ванессе, Кингпин заставил себя сосредоточиться на новостях.

– …и в данный момент их уже больше тысячи. По непроверенным слухам, студенты могут решиться на захват Выставочного зала. Захваты учебных зданий вошли в традицию студенческих акций протеста еще в шестидесятые, но…

Несмотря на всю наивность своих идеалов, демонстранты были восхитительно организованы. Постоянно поддерживая связь с единомышленниками, наподобие Американского союза защиты гражданских свобод, они за какую-то пару часов сумели привлечь к себе нешуточное внимание СМИ. Служба охраны кампуса, не ожидавшая такого размаха событий, уже едва справлялась с собравшейся толпой – а она увеличивалась с каждой минутой.

Как будто сами небеса расступились перед ним! События развивались так быстро, что вряд ли у охранного агентства «Тек-Уолт», служившего ширмой для Маггии, было время (не говоря о желании) усилить охрану Выставочного зала. В конце концов, эти детишки, несмотря на их численность, не представляли собой реальной угрозы для текущего положения вещей – тем более для древней скрижали.

А вот он, Уилсон Фиск…

Вынув из кармана атласный носовой платок, он стер с костяшек пальцев кровь Томми Татла и обратился к Уэсли:

– Все складывается даже слишком хорошо. Пришло время нанести удар. Собирай лучших из наших и приготовь мою машину.

Уэсли изумленно вытаращил глаза.

– Сэр, вы собираетесь пойти лично?

– Конечно, собираюсь. Сам знаешь, как размышляет Манфреди. Ему уже десятки лет назад следовало отойти от дел, но он до сих пор ходит на дело сам. Если нам нужно произвести впечатление на Маггию, я должен быть там лично.

* * *

НЕСМОТРЯ на все недавние тревоги и заботы, Питер ухитрился сберечь ощущение домашнего уюта даже после того, как Гвен вышла из вагона на несколько остановок раньше, чтобы успеть на вечерние лекции. Забылись и денежные затруднения, и акция протеста…

«Отчего бы не заглянуть в Выставочный зал? – подумал он. – Сделаю несколько фото этой скрижали для „Бьюгл“, а может, и с Киттлингом удастся поговорить по-хорошему».

Выходя из метро в Гринвич-Виллидж, он еще чувствовал плечом тепло щеки Гвен, будто свитер с одной стороны нагрелся у камина. Только свернув за угол и увидев толпу, он почувствовал, что к вечеру стало прохладнее.

Центральная площадь ГУЭ была полна народу. Охрана кампуса, оттесненная к ее краям, с трудом сдерживала собравшихся, не позволяя толпе выплеснуться на улицу и перекрыть движение. Микроавтобусы крупнейших информационных агентств со спутниковыми антеннами на крышах образовали линию, отгородив зону для прессы. Отряды сдерживания из полицейского управления Нью-Йорка только начали разворачиваться, но Питер не понимал, как они рассчитывают справиться с ситуацией.

Питер любил Большое Яблоко, но при виде густой толпы его охватил приступ клаустрофобии. Отряды сдерживания поблизости явно имели при себе слезоточивый газ. А среди студентов не было той организованности, которую он видел на других акциях протеста, наподобие «Захвати Уолл-Стрит». Все это было больше похоже на толпу зрителей на концерте, где в давке могут и затоптать.

Толпа была сосредоточена, если это можно было так назвать, вокруг небольшой группы, раздававшей плакаты и листовки неподалеку от входа в Выставочный зал. Воспользовавшись пресс-картой, чтобы добраться до площади, и студенческим билетом, чтобы проникнуть за пределы огороженной зоны для прессы, Питер протиснулся поближе.

«Пожалуй, от двойной жизни бывает и польза!» – подумал он.

Первым же знакомым, которого ему удалось разглядеть, оказался, конечно, Джош Киттлинг. Он – в буквальном смысле – стоял на ящике из-под мыла с мегафоном в руке. Вторым был Рэнди Робертсон. В выражении его лица странным образом смешались любопытство и недоумение.

При виде Питера лицо его прояснилось.

– Ты с нами, захватывать Выставочный зал?

«Захватывать?»

Прежде, чем Питер успел ответить, Киттлинг развернул в его сторону мегафон.

– Наконец-то набрался храбрости, Паркер?

– Джош, я полностью согласен насчет финансовой помощи. Я бы и через миллион лет не смог позволить себе учиться здесь, если бы не стипендия…

– Именно, вундеркинд! За эту стипендию тебя купили и продали, а остальные, кто жил впроголодь и копил, чтобы попасть сюда, вынуждены бросать учебу на полпути.

– Да, ты прав, но по пути сюда меня едва не затоптали. Если захватывать здание такой огромной толпой, начнется давка и может возникнуть паника. Люди могут пострадать. Ты хотя бы дал администрации время обдумать ответ?

– Время? Шутишь? Сейчас на нас смотрит весь мир. Если мы упустим гребень этой волны, к утру пресса рассосется, и с ней исчезнет главная из причин, способных заставить администрацию пойти навстречу нашим требованиям.

– Оглянись вокруг, Джош. Стоит ли рисковать?

– Мой ответ – да! А что скажешь ты? Ты – с нами? Или спрячешься за чужими спинами, как последний трус?

Питер понимал, что Киттлинг говорит все это скорее для демонстрантов, чем для него. Тем не менее его колкость здорово зацепила – особенно когда все вокруг, кроме смущенного Рэнди, разразились громкими «бу-у!».

Питер стиснул кулаки. Решив убраться подальше, пока его вспыльчивость не натворила бед, он протолкался сквозь плотную толпу и, точно пробка из бутылки, выскочил на свободное пространство за линией барьеров, ограждавших ступени, ведущие к входу в Выставочный зал.

У дверей стояли двое охранников из частного агентства в полном защитном снаряжении. Увидев Питера, один из них поднял руку:

– Назад. Студенты внутрь не допускаются.

Но Питер еще кипел от злости.

– Да ну? А я-то думал, это здание построено именно для студентов!

Охранник шагнул к нему. Питер выхватил из кармана пресс-карту и взмахнул ею перед его носом.

– Послушайте, я здесь только затем, чтобы сделать несколько снимков древней скрижали.

Хрюкнув, точно горилла, охранник отступил в сторону.

Видя это, часть студентов двинулась вперед, сквозь ограждения. Охваченные паникой, охранники прикрылись щитами и подняли дубинки. Питер напружинился, но тут Киттлинг заорал в мегафон:

– Назад! Назад! Рано! Идем внутрь небольшими группами, вместе, организованно!

«Уф! Может, он все же прислушался к моим словам насчет толпы. Но, в любом случае, захват вскоре начнется. Что же мне делать? Что я могу сделать?»

Не находя ответа, Питер просто вошел внутрь, прошел по длинному коридору и вошел в главный зал.

«Что ж, хоть посмотрю, из-за чего весь этот шум».

Единственным экспонатом в исполинском мраморном зале была скрижаль, окруженная еще четырьмя охранниками. Она оказалась неожиданно маленькой – может, фут в длину. Даже пояснительные таблички вокруг витрины превосходили ее в размерах. Питер скользнул по ним взглядом и прочел несколько предложений. Легенды о происхождении скрижали вызвали кое-какой интерес, но, в «-надцатый» раз наткнувшись на слово «неизвестно», он остановился.

«Конечно, того, о чем ничего не знаешь, в двух словах не описать».

Что до самой скрижали, письмена на ней выглядели весьма затейливо – как раз во вкусе тех, кому нравятся иероглифы. Тот факт, что она существовала не одну тысячу лет, внушал мимолетное ощущение чуда. Но в конце концов Питера больше всего заинтересовала витрина – возможно, потому, что он знал молекулярный состав этого сверхпрочного прозрачного полимера.

Наводя на скрижаль камеру, он вспомнил советы Робби Робертсона о композиции кадра (эти советы были намного полезнее, чем авторитетная критика главного редактора Джеймсона: «Омерзительно!») и сделал несколько снимков. Оставалось надеяться, что на них этот камешек выйдет более впечатляющим для неискушенного взгляда, вроде его собственного.

* * *

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ снаружи Киттлинг с небольшой группой координаторов изо всех сил старался держать демонстрантов в узде.

– Чувствуешь силищу? – сказал он Рэнди. – Мы как будто сдерживаем огромную волну! Внутрь пойдем только мы с координаторами, но вечно мы удерживать остальных не сможем. Рано или поздно придется пустить все на самотек.

При виде смеси страха с благоговейным восторгом на лице Джоша Рэнди стало еще тревожнее.

– Но как насчет того, что сказал Питер? Что, если будут жертвы?

Киттлинг окинул взглядом переполненную площадь и относительно спокойный вход в зал. Повернувшись к Рэнди, он понизил голос:

– Послушай, если полиция Нью-Йорка и охрана кампуса пустят в ход перечный газ и резиновые пули, то – да, толпа пойдет вразнос, и – да, будут жертвы. Но именно толпа мешает полиции добраться до нас. Сейчас между нами и залом – всего парочка топтунов, они нам не помеха. Хочешь, чтобы все прошло легко и быстро? Есть идея. Как только войдем внутрь, я отделюсь от остальных и заберу этот старый булыжник. Уж тогда-то им придется уступить и прислушаться к нам.

– Но мы же не за тем пришли, – возразил Рэнди. – Кроме того, этот предмет бесценен. Что, если ты повредишь его?

– Конечно, сейчас самое время выяснять, зачем мы пришли.

Киттлинг взмахнул рукой, подзывая толпу к ступеням, и закричал:

– Координаторы, за мной! Идем внутрь!

Толпа хлынула вперед.

* * *

УЖАСНЫЙ грохот заставил Питера ринуться к выходу. Добежав до середины коридора, он увидел, как двери распахнулись и внутрь ворвалась дюжина студентов с Киттлингом во главе. Охранники, пятясь, отступили в глубину холла, бросили полицейские дубинки и выхватили пистолеты. Увидев это, студенты замерли на месте.

Двигаясь чуть быстрее, чем положено обычному человеку, Питер поспешил к охранникам.

– Эй! Уберите оружие! Это же студенты! Это всего лишь демонстрация протеста!

Охранники оглянулись, и один из них крикнул в ответ:

– Мне плевать на их протесты! Нам платят за охрану этой скрижали, и мы ее охраняем!

Оба направили оружие на демонстрантов.

– Назад! Все назад! Быстро!

Но Киттлинг, несмотря на испуг, не дрогнул.

– Только выстрели – и те, кто снаружи, разнесут это место по камешку!

Тот из охранников, что оказался поспокойнее, направил ствол в пол и толкнул локтем напарника, чтобы и он последовал его примеру.

– Никто ни в кого не хочет стрелять. Просто освободите помещение!

– Мы никуда не уйдем. Освободите дорогу!

Питер слегка расслабился.

«Пока ситуация патовая. Можно переключиться на Паучка, но какой от этого будет толк? Минутку…»

Он поднял камеру и сделал снимок. Один из охранников тут же прикрыл лицо.

– Уберите камеру!

В ответ студенты демонстративно подняли телефоны и принялись делать снимки и записывать видео.

«Да я не только заставил охрану дважды подумать, прежде чем что-то предпринимать! Это же эксклюзивные кадры!»

Теперь Киттлинг глядел на Питера с восторгом, но тут здание вздрогнуло от оглушительного грохота. Хоровые лозунги снаружи сменились отчаянными криками. Выглянув в окно и увидев столб дыма, Питер понял: там, на дальней стороне площади, только что произошел взрыв.

Толпу охватила паника. Полицейские устремились к месту взрыва – и оказались еще дальше от Выставочного зала, чем прежде. Питер не мог разглядеть, есть ли пострадавшие, но, по крайней мере, толпа в том месте была реже, чем везде. Отчего именно это место? И именно это время?

«Как будто кто-то решил отвлечь общее внимание от…»

И тут прогремел новый взрыв – намного слабее и ближе.

Питер отвернулся от окна. Дверь запасного выхода в конце длинного коридора сорвалась с петель. Внутрь вошли шестеро. Все они были вооружены. Одеты они были так же, как демонстранты, но двигались с военной четкостью. Сквозь дверной проем за их спинами в служебном проезде виднелся огромный лимузин.

«Пока полиция занята взрывом на площади, они подорвали дверь со стороны улицы и вошли. Умно».

На рухнувшую дверь упала огромная тень. Вначале Питер решил, что сейчас войдут еще трое, но вошедший оказался всего один. Одетый в строгий пиджак и жилет, куда больше подходящие для светского раута, чем для налета, оставив позади своих бойцов, вперед вышел настоящий гигант. Его лысина блестела в свете неоновых ламп, точно чудовищный бильярдный шар. Пол вздрагивал от каждого его шага, точно от крохотного взрыва, наконечник увенчанной бриллиантом трости оставлял точки на мраморном полу.

– В главный зал, быстро. Противогазы держать наготове!

«Кингпин! Я видел его фото, но живьем он выглядит еще внушительнее. Что он здесь делает?»

Прежде, чем в голову Питера пришли хоть какие-то догадки, мощное, точно лосиное, плечо Уилсона Фиска смело его с дороги. Сохраняя инкогнито, Питер позволил оттолкнуть себя в сторону, и Кингпин, словно бульдозер, прошел сквозь группу столпившихся в холле студентов.

Прежде, чем кто-либо успел подумать, собирается ли охрана атаковать, люди Кингпина открыли огонь и уложили обоих охранников на месте. Не обращая внимания на крики студентов, злодеи подошли к входным дверям и заперли их на телескопические засовы, точь-в-точь подошедшие к скобам дверных ручек.

Оказавшись взаперти, дюжина демонстрантов устремила взгляды на своего вождя, Киттлинга. Тот, в свою очередь, немо взирал на тела убитых охранников.

– Нельзя же так просто…

Видя, с каким вниманием все отнеслись к словам потрясенного Киттлинга, Фиск сгреб его за ворот рубашки и рывком поднял в воздух.

В мгновение ока двое из демонстрантов – судя по виду, лайнбэкеры[2]2
  ?Лайнбэкер (англ. linebacker) – полузащитник в американском футболе.


[Закрыть]
из университетской команды – кинулись вперед, а следом за ними – разъяренный Рэнди Робертсон.

– Рэнди, стой!

Питер попытался схватить и остановить его, но прежде, чем все трое успели хотя бы приблизиться, вооруженные бойцы встали на их пути, отгородив от них Кингпина и Киттлинга. Один из бойцов выстрелил в воздух, и Рэнди с остальными замерли на месте.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6