Стефан Кларк.

Англия и Франция: мы любим ненавидеть друг друга



скачать книгу бесплатно

Вильгельм к тому же отличался неуемным честолюбием, и у него уже давно глаза загорались, когда он думал об Англии. При правлении англосаксов она стала богатой и стабильной страной, но все изменилось с кончиной Альфреда Великого: скандинавы снова совершали набеги, а король Англии, Эдуард Исповедник, был слаб и находился под влиянием враждующих эрлов[9]9
  Эрл – титул высшей аристократии англосаксонской Британии в XI веке. – Примеч. пер.


[Закрыть]
. Все благоприятствовало тому, чтобы в игру вступил такой сильный игрок, как Вильгельм, и взял власть в свои руки.

Более того, Вильгельм и сам знал, что вторжение можно осуществить малой кровью. Король Эдуард был женат на дочери одного из воинственных англосаксонских эрлов, но, поскольку дал обет целомудрия, прямого наследника не имел. Эдуард приходился кузеном отцу Вильгельма, так что теоретически Вильгельм имел права на английский престол. К тому же Эдуард был в долгу перед Нормандией, которая предоставила ему убежище в период датского правления. И точно так же, как бритты, пожившие во Франции, возвращаются домой с любовью к полусырым стейкам и непастеризованным сырам, Эдуард питал слабость ко всему нормандскому и даже окружил себя придворными-нормандцами. В общем, складывалась ситуация, которой амбициозный Вильгельм просто не мог не воспользоваться.

Вильгельм, как и положено, отправился с визитом к своему кузену, королю Эдуарду, и, по свидетельству нормандских летописцев, в ходе поездки утвердился в своих намерениях относительно Англии. «Когда Вильгельм увидел, какая это цветущая и благодатная земля, он понял, что хочет стать ее королем». Да, добавил бы циник, цветущая, благодатная, с несметными сокровищами, бескрайними пашнями, к тому же населенная зажиточными налогоплательщиками.

Именно во время этого государственного визита Эдуард, как полагают, и назначил молодого нормандца своим официальным преемником. И если вы посетите бывший монастырь в Байё, где по сей день хранится знаменитый ковер, то вам будет заявлено в категоричной форме, что именно так все и обстояло: Вильгельм был единственным законным претендентом на корону Эдуарда, потому что сам Эдуард сказал об этом.

Эту точку зрения впервые зафиксировал в 1070 году хронист Вильгельм из Пуатье, друг Завоевателя; правда, его свидетельства так же надежны, как биография Чингисхана, выпущенная монгольским издательством. Но именно эту версию событий навязывают нам современные нормандцы из Байё.

Однако это фальшивка, поскольку, согласно англосаксонскому законодательству одиннадцатого века, наследник английского престола должен быть одобрен «советом витанов», известным как Витангемот, куда помимо короля входили высшее духовенство и светская знать.

Эдуард не имел права просто передать свою корону. Его обещание, если оно действительно имело место, возможно, было частью сделки: он, безусловно, хотел заручиться поддержкой Вильгельма на случай, если придется вступить в войну. Эдуард, нормандец по материнской линии, не мог похвастаться популярностью среди своих англосаксонских подданных. Он привез с собой из Нормандии не только нормандских придворных, но и шерифов, которых поставил на руководство отдельными областями Англии. Мало того, что эти иностранцы не говорили на англосаксонском языке, так они еще и понятия не имели о местных традициях. Англосаксонские эрлы, которые управляли обширными сельскими территориями, возмущались присутствием этих иностранных законодателей да к тому же еще враждовали друг с другом в борьбе за трон.

Самый могущественный из эрлов, Годвин из Уэссекса, имел серьезные виды на монарший трон. Годвин выдал свою дочь Эдиту замуж за Эдуарда, но время шло, а они не производили на свет принцев, и, понятное дело, это бесило эрла. Поговаривали даже, что Эдуард дал обет целомудрия исключительно для того, чтобы насолить Годвину.

Годвин был ярым противником нормандцев. В 1051 году в Дувре компания нормандцев ввязалась в драку, и, будучи не такими закаленными, как англичане, в потасовках на городских улицах после закрытия пабов, ребята вышли из боя с потерями. Несколько нормандцев приказали долго жить, и король Эдуард велел Годвину наказать горожан за то, что так негостеприимно обошлись с зарубежными гостями. Годвин не только отказался – ему вообще эта драчка с нормандцами показалась забавной, – он объявил войну дружкам Эдуарда с континента. После чего повел свою армию на Лондон, где был встречен жителями как герой, и быть нормандцем в Англии вдруг стало совсем не модным.

Годвин потребовал, чтобы придворные-иностранцы отправились восвояси, и Эдуарду пришлось подчиниться. Можно себе представить несчастного Короля, одинокого в своем дворце, оставшегося без верных нормандских приятелей, умоляющего менестрелей играть «Je ne regrette rien»[10]10
  «Я ни о чем не жалею» (фр.) – знаменитая песня Эдит Пиаф.


[Закрыть]
. Неудивительно, что именно в это время в его голове родился план передачи трона Вильгельму.

Впрочем, Эдуард нашел чем утешиться. У Годвина был очаровательный молодой сын, блондин Гарольд Годвинсон, – а Эдуард любил красивых юношей. (Есть и другие версии, объясняющие его бездетность, помимо набожности.) И вот в начале 1060-х годов, очевидно забыв о данном Вильгельму обещании, Эдуард выбрал Гарольда своим новым фаворитом. Храбрый, воинственный англосакс, снискавший благоволение короля и не вызывавший негативных эмоций у Витангемота и населения, видился все более вероятным кандидатом на английский трон.

Однако по ту сторону Ла-Манша кое-кто был этому совсем не рад…

Шаг 2
Заложник – это всего лишь гость, который не может уйти домой по собственному желанию

Для выходца из семьи, которая годами поносила нормандцев, Гарольд Годвинсон совершил весьма безрассудный поступок. В 1064 году, в сопровождении всего лишь нескольких компаньонов и охотничьих собак, он отправился в Нормандию. Это равносильно тому, как если бы Мартин Лютер Кинг посетил загородную пирушку Ку-клукс-клана. И возникает вопрос: с чего вдруг человеку из такого политически дальновидного и активного семейства взбрело в голову пойти на столь откровенную глупость?

В музее «Ковер из Байё» вам дадут один из возможных ответов. Музейные аудиоплейеры, похожие на гигантские мобильники 1980-х, оказывают неоценимую помощь в прочтении гобелена всем, кто не силен в латыни и иконографии раннего Средневековья. Историю Завоевания рассказывает англичанин с голосом старомодного диктора Би-би-си, который, по идее, должен вызвать у вас полное доверие. Вы просто не имеете морального права не верить ему, когда он говорит, что Гарольд прибыл в Нормандию с посланием от стареющего короля Эдуарда Исповедника, в котором тот подтверждает свое желание видеть преемником именно Вильгельма.

Но вы, если на мгновение снимете наушники, оборвав гипнотический голос, возможно, зададитесь вопросом, за каким дьяволом Гарольду понадобилось это делать, когда он сам считался первым претендентом на английский трон.

Называется еще один возможный мотив этого поступка. Предполагалось, что Гарольд пересек Ла-Манш, чтобы вызволить двух членов своей семьи, похищенных нормандцами в 1051 году и с тех пор удерживаемых на континенте. Конечно, это объяснение представляется куда более правдоподобным. Если бы Гарольд стал королем Англии, что непременно разозлило бы жаждущего власти Вильгельма, двум несчастным Годвинам, томящимся в нормандских застенках, пришлось бы туго.

Так что первая картина на гобелене с таким же успехом могла бы представлять Гарольда, получающего от короля Эдуарда разрешение истребовать у нормандцев выдачи заложников, а вовсе не Эдуарда, приказывающего доставить унизительное для Годвинов подтверждение права Вильгельма на английский трон.

Так или иначе, но корабль Гарольда, как назло, попал в сильный шторм – кто бы сомневался – и потерпел крушение близ Понть? (часть Нормандского герцогства), во владениях графа Видо, который прославился своей любовью к захвату заложников. Неожиданное появление Гарольда настолько обрадовало графа, что его впору было называть «очень веселой вдовой»[11]11
  Автор обыгрывает фамилию графа Wido (Видо) и название оперетты Франца Легара Merry Widow («Веселая вдова»). – Примеч. пер.


[Закрыть]
, и он не преминул тотчас взять под стражу богатого англосакса.

К несчастью для Видо, его сюзерен, Вильгельм, прослышал о ценном трофее и объявил заложника своей собственностью. С этим было не поспорить – Вильгельму, как герцогу Нормандскому, принадлежало все, что море выбрасывало на берег, включая многочисленные туши китов, которые служили ценным источником жиров и китового уса[12]12
  Позже Вильгельм, когда отправился на завоевание Англии, придумал еще более дурно пахнущее, чем кожевенный промысел, занятие – охрану выброшенных на берег китов до его возвращения домой.


[Закрыть]
.

Став узником нормандского соперника, Гарольд должен был опасаться за свою жизнь, но его разве что пощекотали бы мечом – это максимум, что ему грозило. Вильгельм не имел привычки убивать своих родовитых врагов, если только они не становились совсем уж бесполезными для него или позволяли себе шутки насчет кожевенного производства. Он предпочитал принуждать их к присяге на верность ему как сюзерену, что означало для них пожизненное обязательство, под страхом смерти и/или вечного барбекю в геенне огненной, отдавать ему процент от всего заработанного и помогать защищать его территорию в случае необходимости. Короче говоря, бедных врагов он пускал на мясо, а богатых доил.

С Гарольдом он мог отхватить гораздо более жирный куш: присяга на верность вынудила бы семейство Годвинов отступить в борьбе за английскую корону, пропустив вперед своего сюзерена, Вильгельма. Согласно саксонским источникам, Гарольд, присягая, не знал, что под столом спрятаны мощи, что превращало простое обещание в священную клятву. Но Вильгельма и нормандцев неосведомленность Гарольда в происходящем ничуть не смущала. В те времена люди были очень богобоязненны. Если ты клялся на останках святых, то должен был сдержать клятву во что бы то ни стало, иначе на воинов твоей армии нападут полчища паразитов или еще какая напасть обрушится. В глазах нормандцев клятва Гарольда была освящена Богом как свидетелем.

Вильгельм еще туже закрутил гайки, обручив Гарольда со своей дочерью Аэлис, несмотря на то что она уже была официально помолвлена с местным аристократом – таким образом, доказав, что все нормандские клятвы священны, но некоторые священнее других.

Теперь, когда Гарольду, связанному по рукам и ногам, пришлось смириться с притязаниями Вильгельма на английскую корону, он наконец получил позволение отплыть домой, в Англию. На гобелене показано, как Гарольд виновато втягивает голову в плечи, рассказывая свою сказку королю Эдуарду, а тот с упреком смотрит на него, словно говоря: «Что, ты был в Нормандии и не привез мне камамбера?»

Аудиогид говорит об «унижении» Гарольда, но, если на самом деле миссия Гарольда заключалась в том, чтобы сообщить Вильгельму об его избрании королем, при чем здесь унижение? Он доставил послание по адресу и даже присягнул на верность будущему королю Вильгельму. Да, поездка несколько затянулась, и он забыл привезти подарки, но в целом все прошло так, как и планировалось.

С другой стороны, у Гарольда были все основания повесить голову, если его миссия по освобождению родственников провалилась, ведь он не только вернулся один, но еще и позволил заманить себя в ловушку, присягнув на верность Вильгельму, и это при том, что Эдуард видел в нем, Гарольде, своего наследника.

Мы никогда не узнаем правду, но одно можно сказать со всей определенностью: когда Эдуард Исповедник скончался 5 января 1066 года, Гарольд принял решение Витангемота и официально стал королем Англии. А по ту сторону Ла-Манша самодовольные ухмылки Вильгельма сменились угрозами оспорить это избрание. Гарольд присягал на верность в присутствии свидетелей и на останках святых, а потому не имел права претендовать на трон в обход своего сюзерена. Нормандцы тотчас принялись обвинять нового короля в нарушении клятвы, самом тяжком преступлении при феодализме.

Впрочем, Гарольду не было нужды нанимать дорогих адвокатов, чтобы выработать достойную линию защиты – какой заложник откажется давать клятву своему похитителю? И какими юридическими правами обладал иностранец Вильгельм в Англии?

Вероятно, чувствуя, что Гарольд может выиграть дело, герцог Нормандский Вильгельм решился даже обратиться за поддержкой к Церкви. (Да-да, к той самой Церкви, на чьи запреты он плевал, когда захотел жениться на своей кузине.) В качестве награды Вильгельму за вновь обретенное благочестие Папа послал ему освященное знамя, которое хорошо просматривается на гобелене, совсем как логотип спонсора на комбинезоне гонщика «Формулы-1», и словно бы говорит: «Бог благословляет тебя на борьбу» – ну или что-то в этом роде.

На гобелене так же отчетливо видно нечто напоминающее воздушного змея в форме яичницы. Это комета Галлея, которая появилась на небосклоне в конце апреля 1066 года и была, разумеется, объявлена нормандцами знаком Божьим, подтверждающим то, что Гарольд клятвопреступник и что его должен сместить с трона благочестивый и набожный Вильгельм, который именно это и намеревался сделать.

Те же самые толкователи знаков весьма кстати для Вильгельма проигнорировали шторм, вынудивший нормандский флот вернуться к родным берегам, где он был вынужден стоять на якоре две недели, прежде чем предпринять новую попытку пересечь Ла-Манш. И когда наконец нормандцы высадились на южном побережье Англии недалеко от местечка Гастингс 28 сентября 1066 года, их настигло еще одно дурное предзнаменование: решительно двинувшись к берегу, Вильгельм поскользнулся и упал лицом вниз, после чего ему пришлось успокаивать свое перепуганное войско. Он выкрутился, сказав: «Обеими руками держу я теперь землю Англии!»

Гобелен выглядит на удивление антинормандским, когда показывает высадку на берег. Так артельщики не столько строят первый форт Вильгельма, сколько дерутся между собой. Не менее красноречивы и картины мародерства: нормандские воины грабят замок, пастушок пытается дать отпор рыцарям-верзилам, которые воруют его овец, горит чей-то дом, а женщина молит о пощаде…

Мало что зная о Вильгельме Завоевателе, трудно поверить, что он когда-либо видел эти сцены на гобелене. Но возможно, он просто пропустил первую половину рассказа, потому что самое главное было впереди…

Шаг 3
Оружие массового поражения – к бою!

Четырнадцатого октября 1066 года – возможно, самая важная дата в британской истории, или, точнее сказать, в истории всего англоговорящего мира. Именно в этот день Вильгельм Завоеватель бросил вызов своему сопернику, королю Гарольду, в битве при Гастингсе. Результатом, как все мы знаем (хотя тем, кто не знает, следовало бы пропустить окончание этого абзаца), стало поражение англосаксов Гарольда. На первый взгляд это можно было бы считать победой франкоговорящей культуры (и французы до сих пор именно так это и трактуют), но, как мы увидим далее, англоговорящего мира вообще не существовало бы, если бы победил Гарольд – а он был очень близок к победе.

За две недели до битвы при Гастингсе Гарольд направил свою армию из Лондона в Йоркшир, чтобы отразить нападение войск другого претендента на английскую корону, свирепого викинга Харальда Сурового, короля Норвегии.

Два Харри встретились 25 сентября близ Йорка, у переправы через реку Дервент. Говорят, что сражение началось неудачно для англичан, когда один-единственный викинг заблокировал вход на мост, положив топором человек сорок из войска Гарольда при попытке прорваться. В конце концов английский солдат спустился вниз по реке в бочке, остановился под мостом, просунул копье меж досок и вонзил викингу в пах. Возможно, не очень спортивный прием, но чисто технически парень игру сделал.

За этим последовала ужасающе кровавая битва, которая стоила жизни многим лучшим воинам Гарольда, но в итоге он сокрушил врага, раз и навсегда положив конец истории вторжения викингов в Англию. Летописцы свидетельствуют, что бежавшие с поля боя уцелевшие викинги уместились всего на двух десятках из трехсот длинных кораблей, на которых приплыли.

После этой изматывающей бойни оставшимся войскам Гарольда вновь предстояла неделя тяжелейшего пешего хода – марш-бросок на юг, навстречу с Вильгельмом, который все это время жил припеваючи, грабя беспомощных крестьян Суссекса и устраивая пляжные пирушки, благо среди плодов его мародерства мяса и овощей было в избытке.

У нормандцев имелось еще одно превосходство перед изможденной армией Гарольда. На ковре из Байё четверть из семидесяти метров отведены картинам, изображающим нормандских рыцарей, объезжающих на лошадях окрестности Гастингса. Воины Гарольда сражались пешими; из лошадей в их распоряжении имелись лишь шетлендские пони, которых использовали исключительно как вьючных животных, а в бою от них не было никакой пользы, разве что отвлечь неприятеля, заставив его надрываться со смеху. Нормандцы же, хорошо обученные кавалеристы, привезли с собой на кораблях холеных боевых коней, которые получили достаточно времени на то, чтобы оклематься после морской болезни.

Гобелен изображает и поток стрел, выпущенных в Гарольда, одна из которых все-таки настигла короля. Кайма, обрамляющая четыре панели, показывает длинную цепочку нормандских лучников, поддерживающих конницу своими стрелами, в то время как маленькие группы храбрых англосаксов, иногда даже без доспехов и оружия, обороняют занимаемые ими высоты. Англосаксы обычно не прибегали к массированному обстрелу противника из луков, они исповедовали концепцию схватки «один на один», топор против топора, воин против воина, лицом к лицу в смертельном бою[13]13
  Разумеется, за исключением редчайшего случая, когда одному из них пришлось проткнуть копьем ничего не подозревающего противника из-под моста.


[Закрыть]
. Вильгельм придерживался другой тактики: он предпочел осыпать англосаксов стрелами, а потом, отправив в атаку кавалерию, растоптать поверженных конскими копытами насмерть, ведь это куда менее утомительно и менее рискованно.

Короче говоря, битва при Гастингсе напоминала поединок двух боксеров-тяжеловесов за звание чемпиона Европы, после того как одному из них перед матчем пришлось бежать марафон и пятнадцать раундов рубиться с чемпионом мира, в то время как другой отдыхал у бассейна и разминался в легком спарринге со школьниками. И как только боксеры вышли на ринг, один из них достал гранату и разнес противника в клочья.

Конечно, малоприятное объяснение причин поражения англичан.

Но, между прочим, вопреки всему Гарольд был на удивление близок к победе. Пусть его воины и устали, но их переполняла решимость вышвырнуть новых пришельцев со своей земли. Нормандский хронист Вейс говорит, что перед началом битвы нормандцы кричали: «С нами Бог!», на что саксы отвечали: «Убирайтесь!» Хотя на самом деле англосаксы наверняка употребили гораздо более крепкие выражения.

Поначалу все шло не так, как планировал Вильгельм. У него было численное превосходство – около 8000 воинов против 7500 Гарольда, – но англосаксы заняли выгодную позицию на вершине холма. Первая волна нормандских стрел ударилась в стену из больших щитов, не нанеся англосаксам урона, а последующая атака пехоты Вильгельма захлебнулась: пешие нормандцы были сброшены с холма, получив многочисленные и страшные увечья. Даже первый навал кавалерии оказался неудачным: нормандские лошади боязливо шарахались от воющей толпы размахивающих длинными топорами англосаксов. Не удержался в седле и Вильгельм; как только он встал на ноги, ему пришлось приподнять свой шлем и открыть лицо воинам, чтобы те перестали паниковать.

Именно в этот момент, опять же согласно пронормандской легенде, Вильгельм сделал блестящий ход. Видя, что с холма спустились англосаксы, преследуя отступающую конницу, нормандцы изобразили ложное масштабное отступление, искушая врага ослабить оборону и покинуть занимаемые высоты. Как только англосаксы оказались в открытом поле, кавалерия развернулась и пошла в атаку.

Однако есть более правдоподобное объяснение тому, что произошло на поле боя. Верно то, что воины Гарольда действительно бросились вниз с холма, круша топорами отступающих нормандцев, и крови пролилось немало. Одна часть армии Вильгельма, состоящая в основном из бретонцев, начала беспорядочно отступать, вынуждая и своих нормандских коллег двигаться назад, чтобы остановить англосаксов и не дать им возможность окружить отступающее войско. И это, похоже, натолкнуло Вильгельма на удачную мысль. Раз множество англосаксов оставило высоту, значит, ряды обороны там значительно поредели; к тому же личные телохранители Гарольда, его доблестные хускарлы, которые смыкали свои щиты позади первой линии обороны, оказались уязвимыми. И Вильгельм приказал своим лучникам целиться выше, поверх щитов, прямо в хускарлов. Одновременно он вновь повел в атаку свою пехоту и кавалерию, и на этот раз нормандцы прорвали оборону.

Верные хускарлы погибли все до одного, а сам Гарольд упал на землю, то ли сраженный попавшей ему в глаз стрелой, то ли поверженный нормандским мечом. Под известной картиной, изображающей рыцаря со стрелой в глазу, вышито: Harold Rex Interfectus Est. «Король Гарольд убит». Что само по себе странно. В высшей степени сомнительно, чтобы Вильгельм придумал такую формулировку или поручил кому-то сочинить нечто подобное. Летописцы того времени были фанатично преданы своему правителю, так что с большей вероятностью нормандский комментарий выглядел бы примерно так: «Вероломный узурпатор Гарольд получает то, что заслужил: Бог пронзает его своей стрелой в самое уязвимое место в наказание за то, что он пытался украсть у благородного Вильгельма его законный титул». Конечно, это чересчур многословно для вышивки на гобелене, но уж Вильгельм, всегда считавший себя законным королем, а Гарольда – узурпатором, по крайней мере приказал бы исключить из надписи слово Rex – «король».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10