Стефан Грабинский.

Остров Итонго



скачать книгу бесплатно

Какие чувства она тогда испытывала к Гневошу?

Скорее всего, она сама не до конца отдавала себе в этом отчет. Казалось, что она выходила за линию обыкновенной симпатии к медиуму, который должен был осуществить ее мечту. Она окружала его заботливой доброжелательностью с нотками порой эмоциональными, скорее материнскими. Из-за разницы в их возрасте это было проявлением естественным, не вызывающим подозрений.

Иначе дело обстояло с Гневошом. В первый год знакомства он не замечал ее вовсе. Она была ему безразлична, как и многие другие женщины, которые промелькнули во время сеансов через кабинет доктора. Не разбуженный еще в эротическом плане молодой человек относился к красивой, носящей траур женщине, с холодным, отстраненным уважением. Тогда их разделяла черная вуаль печали, которой пани Кристина заслонилась от мира и от людей.

Потом произошел эпизод с Рузей, и наступили его последствия. С тех пор Гневош стал чаще обращать внимание на женщин. Постепенно он сосредоточил его на вдове инженера Шлёнского. Может быть, это произошло из-за того, что интерес к ней имел характер тихого восхищения и, таким образом, укрывал чувственную природу, которой он так боялся. А может быть, его привлекло в ней что-то другое, что-то более глубокое – какое-то особое, таинственное сродство…

Как бы там ни было, но через несколько месяцев после вывоза дочери садовника из Варшавы прежние отношения между Кристиной и Янеком претерпели заметные изменения. Они сблизились, стали относиться друг к другу более фамильярно и с симпатией. Он не скрывал от нее своего скромного, стыдливого обожания, она окружала его материнской любовью и заботой. Через некоторое время Янек начал испытывать чувство злости при мысли, что Кристина видит в нем всего лишь инструмент, благодаря которому надеется вступить в контакт с мертвым мужем.

«Что за счастливый человек! – думал он, анализируя свое отношение к прекрасной вдове. – Что за наслаждение – вызывать любовное чувство у такой женщины!»

И он искренне завидовал мертвецу. Тем не менее он был в состоянии проявить бескорыстность и не жалел усилий, чтобы выполнить то, что считал единственным ее желанием. В тайне от нее он даже раздобыл фотографию Шлёнского и часами в нее всматривался, чтобы пропитаться его «аурой» и таким образом втянуть его в круг материализации. Но и это не подействовало. Дух инженера не пересек пределов потустороннего мира.

Несмотря на это, а может быть, именно поэтому, пани Кристина оказывала Гневошу всевозрастающую симпатию. Он, принимая ее проявления, казался ошеломленным, счастливым, и не верящим в это. К чувству поклонения постепенно добавился первый трепет страсти. Совершенно случайное прикосновение во время сеанса к ее груди разожгло пожар. Гневош полюбил пани Шлёнскую со всей страстью первого, большого чувства.

Она заметила это, но не отстранилась. Судьба или случай пришел им на помощь.

Однажды Бендзинский предложил пани Шлёнской устроить сеанс у нее дома.

– Может быть, обстановка, в который пребывал ваш покойной муж, положительно повлияет на медиума и облегчит ему задачу.

Пани Кристина приняла это предложение с нескрываемым удовольствием.

В солнечный июньский день, в маленькой вилле на Лесной улице, собралась небольшая компания участников сеанса. Поскольку собрание носило совершенно частный характер, к участию было допущено всего лишь несколько лиц, к тому же все они принадлежали к кругу наиболее близких знакомых. Научный мир представляли только Бендзинский и Пшислуцкий.

После того как были опущены шторы и двойные жалюзи, Бендзинский создал из присутствующих медиумическую цепь. Фигура Гневоша четко выделялась на фоне стены, которая была покрыта фосфоресцирующей зеленом цветом эмульсией. Он сильно волновался и не сразу впал в транс. Только после получасового вмешательства доктора было достигнуто требуемое состояние. Но явления наступили не сразу. Прошел целый час, прежде чем из тела медиума стали подниматься первые струи эктоплазмы. Сегодня Янек дольше обычного испытывал терпение участников. Бендзинский досадовал и ежеминутно смотрел на часы. Сегодня вечером у него еще был намечен доклад в Медицинском обществе. Наконец возник призрак женщины в фантастическом восточном тюрбане. Призрак, нежно и грустно улыбаясь, оперся рукой о Гневоша, перевел взгляд на присутствующих и остановил его на пани Шлёнской. Некоторое время длилось молчание. Вдруг послышался наполненный радостью и ужасом крик:

– Славечка! Славечка моя!

Пани Шлёнская, забыв про категорический запрет Бендзинского, охваченная непреодолимым инстинктом материнского сердца, разорвала цепь и бросилась к призраку умершего год назад ребенка.

– Славечка моя дорогая! – тихо зарыдала она, беря в ладони протянутые к ней руки дочери.

Гневош издал жалобный стон. Призрак закачался, помутнел и начал быстро разлагаться. Через несколько мгновений он проник обратно в организм спящего.

– Ну и что вы наделали? – стал бранить Бендзинский дрожащую от волнения мать. – Разве вам неизвестно о том, что медиум может тяжело заболеть?

И он с усердием занялся пробуждающимся ото сна Янеком.

– Может быть, перенести его на софу в соседней комнате? – предложила пани Кристина, с беспокойством вглядываясь в лицо Гневоша.

Бендзинский с ней согласился.

– Это было бы весьма кстати. Пшислуцкий, будь добр, помоги мне.

Оба врача легко подняли со стула находящегося в полусознательном состоянии Янека и при помощи пани Кристины, поддерживающей его голову, уложили его на софе в спальне.

Гости, испуганные непредвиденным происшествием, незаметно удалились. Тем временем Гневош пришел в сознание.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил его опекун. – У тебя что-нибудь болит?

– Немного только правая рука в запястье, – пожаловался Гневош, пробуя встать с софы.

– Ну, ну, только не так быстро, приятель! Взгляни, Тадек, как выглядит перенапряжение физического тела в результате потери определенного количества телеплазмы.

Пшислуцкий наклонился над рукой больного и внимательно рассматривал место, указанное коллегой.

– Действительно, повреждение должно быть серьезным. Похоже на гибель нескольких клеточных колоний.

Бендзинский похлопал Гневоша по плечу.

– Оправишься от этого через несколько дней. Я боялся, что будет значительно хуже. Впредь стану более осторожен при выборе участников наших встреч и мер безопасности.

Он взглянул на часы.

– Мне пора идти. Через четверть часа я выступаю с докладом. Тадек, будь добр, займись Янеком до завтрашнего утра. Или же отвези его на машине в нашу больницу.

– Извините, дорогая пани, за неудачный сеанс и за беспокойство, – обратился он на прощание к хозяйке дома. – Но не наша в том вина. Мы хотели как лучше.

Пани Шлёнская с улыбкой на прояснившемся лице протянула ему руку.

– Ах, дорогой доктор, к чему эти оправдания? Стало быть, не произошло ничего опасного?

– Я за него совершенно спокоен. Самое большое через восемь дней проведем повторный сеанс у вас дома, дорогая пани.

Он поцеловал ее руку.

– Адью, господа! До свидания, до завтра!

Они остались втроем. Гневош уже окончательно преодолел слабость и водил глазами за вдовой. Пшислуцкий начал торопиться в обратный путь.

– Не могли ли вы послать служанку за автомобилем для нас?

Пани Кристина возразила жестом.

– К чему такая спешка? Разве вам у меня плохо? Сперва поужинаем вместе, а потом я пошлю Марианну за автомобилем. Только я вас очень прошу! Не возражайте, доктор! Сегодня я беру Янека под свою опеку. Вы, господа, находитесь в моем доме.

Улыбка, которой она сопроводила свои слова, была настолько пленительна, что обезоружила даже непоколебимого доктора. Они остались ужинать. Гневош ел с аппетитом, пользуясь только правой рукой, поскольку левая еще слегка болела. Занятый созерцанием хозяйки дома и окружающей обстановки, он говорил мало. В середине ужина вошла служанка с письмом, адресованным Пшислуцкому. Доктор был удивлен.

– И здесь меня нашли! Очень интересно, от кого.

Он разорвал конверт и быстро прочитал письмо.

– Я должен немедленно ехать, – сказал он, вставая из-за стола. – Это от Бендзинского. Я ему в данный момент срочно нужен. Пан Янек, едем! Извините, дорогая пани, что вот так – в середине ужина…

Гневош неохотно отодвинул стул. Вдова ласково, но решительно положила руку на его плечо.

– С вашего позволения, пан доктор, пана Гневоша я еще задержу на минуту. Обязанность по крайней мере одного из мужчин – составить мне компанию до конца ужина. Впрочем, пан Янек кажется мне еще каким-то бледным и ему следовало бы немного отдохнуть. Я его сама к вам отвезу.

После короткого колебания доктор уступил и уехал сам. Когда Шлёнская вернулась из прихожей в столовую, она застала Гневоша перед висящим на стене у окна портретом ее мужа.

– Красивый мужчина, – задумчиво сказал он. – И счастливый, – добавил тут же, глядя ей в глаза.

Она горько улыбнулась.

– Не кощунствуйте. Он умер таким молодым. Ему было всего лишь тридцать лет. Мы прожили вместе только четыре месяца.

Гневош подошел к ней и нежно взял ее руки в свои ладони.

– Бедная, – тихо повторил он это слово несколько раз. – Болезнь?

– Несчастный случай. Погиб при строительстве.

Он отпустил ее руки.

– Давно?

– Двадцать шесть лет назад.

Он с искренним состраданием снова посмотрел ей в лицо.

– Сколько вам пришлось испытать! Такая молодая, почти ребенок.

– Да. Когда я выходила замуж, мне было всего лишь шестнадцать лет.

Она грустно улыбнулась.

– А сегодня я – старая баба.

Гневош встрепенулся, словно его кнутом огрели.

– Вы не имеете права так говорить! – сказал он, почти сорвавшись на крик. – Вы прекрасная, очаровательная женщина, чьей красоте завидуют молодые девушки.

В ответ он почувствовал теплое, мягкое пожатие ее руки.

– Да, да… двадцать шесть лет назад… Вам ведь, милый пан, сейчас именно столько лет, не так ли?

Он посмотрел на нее с особым вниманием.

– Да. Это мой теперешний возраст. Почему вам пришло в голову это число?

– Не знаю. Как-то так, невольно. Иногда нам на ум приходят слова подобные случайным прихотям… Но мы совершенно забыли про наш ужин. Нам надо его продолжить.

– Извините, но я не могу. Я только воспользовался возможностью провести в вашем обществе несколько минут без свидетелей. Вы даже не представляете, что значат для меня эти минуты…

Она остановила его взглядом.

«Еще рано, еще не сейчас», – умоляли ее глаза.

И он, растроганный, замолчал.

– Но ведь по бокалу марсала мы еще выпить можем? – прервала она неловкое молчание и подошла к буфетному шкафу.

– Этот сатир все также смеется, – услышала она за своей спиной ровный, сонный, словно бы механический голос.

Она вздрогнула и выронила из рук бутылку. Звякнуло стекло и благородный напиток оранжевой полосой разлился по ковру.

– Что вы сказали?

– Этот сатир все также смеется, – повторил он, как автомат, глядя на изображение греческого божества на одной из створок буфета.

– Знаете ли вы, что вы сказали, пан Янек?

Он вопросительно посмотрел на нее.

– Вы два раза повторили фразу, которую каждый раз произносил мой муж, глядя на этот рельеф. Слово в слово. Разве это не странно?

Гневош оживился. В нем как бы отскочила закрытая прежде защелка, распрямилась сжатая пружина. Он окинул помещение тоскливым взглядом.

– Как мне у вас хорошо, пани Кристина, как хорошо. Как у себя дома. Я словно бы жил здесь уже давно. Как будто бы это был мой дом, наш дом, пани Кристина.

– В таком случае я вас отсюда еще не отпущу. Может быть, пройдем в гостиную. Я велю Марианне принести вина из подвала.

Она, позвонив в колокольчик, вызвала служанку и отдала распоряжение. Потом они вдвоем, взявшись под руки, как пара хороших, старых друзей, перешли в соседнюю комнату.

Было уже почти семь часов. Через окна проникал из сада аромат жасмина и сирени, долетала вечерняя песня цикад. Комната купалась в солнечных лучах. Красный свет заката тек по стенам, зеркалам, пылал в хрустале, кровью заливал кресла. Вся обстановка напоминала величавую симфонию, построенную из пурпура и золота.

Ослепленный блеском, Гневош остановился на пороге.

– Золотая пучина, – прищурив глаза, произнес он. – Что за восхитительный закат!

Постепенно его глаза привыкли к вакханалии света. Он внимательно посмотрел вокруг.

– Все сохранилось, – через секунду сказал он, словно во сне. – Все по-прежнему.

– А где библиотечный шкафчик? – неожиданно спросил он. – Застекленный шкафчик с зеленой занавеской? Стоял здесь, у окна.

Кристина смотрела на него почти в ужасе.

– Он действительно здесь стоял до недавнего времени, – ответила она, преодолевая чувство внезапного страха. – Но я велела поставить его там, возле пианино. Но откуда вам про это известно, пан Янек?

– У меня такое впечатление, что я знаю эту комнату уже давно, что я здесь уже когда-то был, что я узнаю эти вещи – мебель и все остальное… Словно бы я после многих лет возвратился в собственный дом…

– Это невозможно, – прошептала она, судорожно сжимая его руку. – Вот уже двадцать шесть лет ни один мужчина не переступил порог этой комнаты. Вы – первый.

– Это тем более странно, но это факт. Так значит – там, около пианино. Да, теперь вижу.

Он подошел к шкафчику.

– На верхней полке, с левой стороны, у самой стенки, должен стоять томик поэзии Леопольда Стаффа.

Он открыл шкафчик и заглянул внутрь.

– Есть! – радостно крикнул он. – Есть!

Он взял в руки лунно-голубую книжечку.

– «Цветущая ветвь». Вы знаете эти стихи, Кристина?

– Знаю ли я? Это был наш любимый поэт. Его стихи мы всегда читали вместе. В последний раз – вечером, накануне смерти мужа. Поздней ночью, словно предчувствуя предстоящую вечную разлуку, муж декламировал мне «Одинокую виллу» – этот маленький лирический шедевр, в котором вибрирует печаль осеннего умирания.

Гневош протянул ей открытую книгу. Она бросила быстрый взгляд на страницу и побледнела.

– Да, это то стихотворение. Сегодняшний вечер – как странный сон. Я постепенно теряю ощущение реальности… Дайте мне, пожалуйста, руку.

Он ее нежно обнял и, глядя в сад, залитый богатством умирающего солнца, начал тихим, проникновенным голосом, воспроизводить слова поэта:


Тень, что нашу любовь вдруг окрасила горестью,

Я давно уже чувствовал в сердце своем.

Помнишь: шли мы вдоль тихой аллеи и с робостью

Ты смотрела на скрывшийся в зарослях дом.


Утопающий в нежном жасминовом запахе,

Погруженный в густой аромат желтых роз,

Он белел в кровяном вечереющим зареве,

Как навязчивый призрак несбывшихся грез.


У ворот его черных, по-мастерски кованых

Мы стояли, взирая на призрачный сад.

Я рукой потянулся к нему, зачарованный…


От волнения у него отнялся голос. Он замолчал. Тогда Кристина, прижавшись головой к его груди, продолжила:


Но ворота закрыты – и меркнет твой взгляд.


И ты, может быть, видела – там, за оградою,

Растянулась, как глыба белесого льда,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4