Стасс Бабицкий.

Обмен времени. Повести и рассказы



скачать книгу бесплатно

Или, к примеру, Хан. До войны он был актером, прямо скажем – средненьким. В рекламе снимался, каких-то телесериалах. Зомби играл, в боевиках мускулами тряс. Для многих теперь это был пустой звук. Да и раньше, в принципе, тоже. На шахты пришел одним из первых, ради мечты – раз в полгода улетать в золотой век Голливуда. Киф не знал, что это за страна такая, но понял, что там постоянно снимают кино. Актер попадает в массовку каких-то важных лично для него фильмов и возвращается счастливым. Охотно делится подробностями в столовой, в батискафе, в душевой, в спальном отсеке – уже отбой, всем охота на боковую, а его не заткнешь… Приходится терпеть. Все знают, что на следующее утро Хан снова замкнется в угрюмом молчании на полгода: лишнего слова не выжмешь. Будет сидеть и пялиться в афишу, которую захватил из прошлого.

Привезти оттуда что-то стоящее, – пистолет или золотое колечко, – невозможно. Вдруг отсутствие именно этого кольца в ювелирной лавке не позволит стеснительному молодому человеку сделать предложение вовремя, и не родится какая-нибудь Важная Историческая Личность. Или, что еще неприятнее, без оружия не погибнет другой Ключевой Персонаж. Любой предмет вплетен в ткань пространства-времени и способен повлиять на ход истории. Кроме мусора. Поэтому привозили путешественники сломанные безделушки, скоропортящуюся еду или оборванные уличные афиши.

– Кто это? – спросил Киф.

– Клеопатра, – старик уже замкнулся в своем внутреннем бункере, потому и цедил слова в час по чайной ложке.

Но если набраться терпения, за несколько дней такими темпами можно набрать целый стакан. Хан рассказал о царице Египта – который и до войны-то считался древним. Молодая, красивая и очень порочная: выбирала себе любовника на одну ночь, но чтобы после не хвастался в тавернах и кабаках, ну и не докучал алчными просьбами, травила их особым ядом. Выпил чашу – и в постельку, а на рассвете умрешь во сне, с улыбкой…

Вот оно! Киф понял – это то, что нужно. Только так можно избежать последующих мучений и терзаний. Корпорация заманивает их миражами, подсаживает как на наркотик. Все ради того, чтобы вернувшись, они с удвоенной силой вгрызались в пласты породы, наполняя закрома. А он разорвет этот круг. Чем возвращаться в постылую реальность, лучше умереть в прошлом, испытав прежде неземное блаженство. Здесь его ничто не держит, какой смысл цепляться за серый мир?!

Киф влюбился. Не в вульгарную брюнетку с афиши. Не в королеву древних песков, которую скудное его воображение не могло даже представить. Влюбился в мечту. Не отказался от нее даже когда узнал сколько еще придется откалывать эребус ради столь далекого прыжка.

– Три тысячи долбанных дней в шахте обменять… На одну ночь, – удивился бригадир, окончив расчеты. – Ты в своем уме? Почти десять лет жизни…

– Разве тут жизнь? – парировал Киф. – Настоящая жизнь начнется с Клеопатрой.

«С нею же и закончится», – добавил он про себя.

Мечта Кифа быстро переросла в навязчивую идею, такое рано или поздно происходило со всеми в Куполе.

Подобная идея еще наполняет радостным предвкушением, но от нее всего один шаг до болезненной мании.

Такого он тоже навидался у Стены. Шахтер из второго отряда, – кажется, Джек, – горбатится, чтобы раз в год улетать на один вечер в Лондон 1888 года. Там режет горло первой встречной проститутке. Они ведь с точки зрения истории такой же мусор, как и сломанные игрушки или обрывки афиш – режь, сколько хочешь, на будущем это никак не отразится… Дальше Потрошитель (так его прозвали лондонские газетчики) сидит в пабе, попивая темное пиво, пока не выдернут обратно в будущее. Таким вот образом завалил пятерых шлюх. А в промежутках между путешествиями всем и каждому рассказывает в подробностях, как смердят викторианские трущобы, и всего хуже несет от гулящей Энни и других продажных девок – поскольку те льют на себя какие-то дешевые духи, которые должны бы маскировать неприятные запахи, но на деле наоборот, только подчеркивает тошнотворную мерзость…

Настоящий маньяк, кто бы спорил. Вбил себе в голову, что должен очистить Лондон от всех этих вшей, ползающих среди его длинных и спутанных волос-улиц. Трудится как проклятый, но убивает каждый раз только по одной лахудре. Такими темпами и за десять жизней не управиться.

– Слушай, Джек, а правду говорят, что ты пробовал задержаться в прошлом? – спросил однажды Киф, когда они поднимались в батискафе.

– Да, – ответил тот.

– Получилось?

– Нет.

Каков, а? О своей маниакальной страсти готов часами рассказывать, наловчился крики и хрип жертв изображать, вполне натурально. А по делу слова не вытянешь. Но Киф сумел собрать правду по обрывкам фраз и полунамекам.

Доктора Корпорации делают укол каждому путешественнику во времени: вводят точно отмеренную дозу жидкого эребуса. Никто не знает, как они превращают камень в жижу, да и какая разница?! Главное, что это работает. Под воздействием излучения машины времени, эта суспензия медленно растворяется в крови и как только последняя капля исчезнет – все. Человека выбрасывает обратно в настоящее. В то самое кресло за синим стеклом.

Джек после первого убийства решил остаться в Лондоне насовсем. Надо только избавиться от зеленухи, подумал он. Нашел топор возле старой конюшни, да и отрубил себе левую руку. Тут же оказался в лаборатории, заливая кровью машину времени и вопя от жуткой боли. Врачи не удивились: флегматично обработали рану. Сели ждать. Спустя три часа рука, слегка погрызенная бродячими псами, появилась в воздухе с влажным звуком и тут же шлепнулась на пол. Пришили, работает как новенькая…

Еще четыре убийства спустя Джек попал в ловушку. Нет, не в Лондоне – там его вычислить не могли. В шахте. Поймал «вороний глаз». Редкое образование: шар из черного эребуса, вплавленный в слой прозрачной зеленухи почти у самой поверхности. Такое случается на Стене, хотя и редко. Джек вонзил резак прямо в середину шара. Взрывом оторвало руку, по иронии судьбы – правую, а заодно голову снесло. Прямо вместе с защитным шлемом.

Киф забрал всю добычу из его вагонетки. Джеку теперь камни без надобности. Корпорация придерживалась строгих правил: в случае гибели шахтера заработанные им килограммы списывались в особый Фонд, на нужды топ-менеджеров. Наследников посылали к черту. Да и откуда у Потрошителя наследники? Кому вообще был интересен этот псих, кроме разве что газетчиков и полиции Лондона. То-то они удивятся в своем 1888 году: убийства начались внезапно, без всякого повода или мотива, и также неожиданно прекратятся. А уцелевшие проститутки так и не узнают, от какой беды уберег их случай…

Плевать на них. Все равно сдохнут, не от ножа, так от дурной болезни, голода или старости. Двести лет назад они ползали по британским трущобам, а сейчас и воспоминаний о тех местах не осталось. Лондон, Англия, даже Австралия для оставшегося в живых человечества – пустые звуки. В умирающем, корчащемся в агонии мире остались лишь две точки на карте, которые что-то значат: Аделаида и Купол.

На обратном пути в батискафе говорили только о «вороньем глазе». Про Джека не вспомнили, словно его и не существовало вовсе. Также, как забыли уже про Хана и Зига, которые погибли полгода назад – обрушился громадный ледник, с треском проламывая океанское дно, вминаясь в шахту, размазывая людей по Стене… Тоннель, заполненный льдом, напомнил Кифу трубочку с кремом. Лакомство из далекого детства. Хотя, почему далекое, всего-то шестнадцать лет прошло с войны. Ну и раз уж начал считать… До свидания с Клеопатрой осталось отработать меньше пяти.

Все мысли возвращались к побегу в прошлое. Скоро. Скорее бы! Он представлял, как сядет в машину времени, а потом нахлынет зеленая волна… Дальше не углублялся, не прорисовывал туманный образ египетской царицы. Клеопатра была намечена тонким контуром, штрихами. Разве важно, какого цвета волосы и какой длины ноги? Будто бы, увидев, что у нее маленькая грудь, Киф откажется от своей затеи и пойдет в древнеегипетский кабак, пить с горя. Нет, она не женщина и даже не символ, скорее просто способ погромче хлопнуть дверью напоследок.

«Все едино поимею!», – мысль колотилась в пустотах сознания, когда он вгрызался в очередной пласт эребуса. Правда, тут непонятно, кого Киф имел ввиду: Клеопатру, Корпорацию, Старуху-с-косой или всех их вместе взятых.

* * *

А потом в Купол заявился Фрол. Здоровенный мужик из далекой северной страны, который три года назад горбатился вместе со всеми, да вдруг надолго исчез. Все думали: помер. Но, смотри-ка ты, вернулся. Секретничать не стал: выложил всю подноготную. В прошлый раз устроился на шахту ради дочери, хотел подарок сделать на день совершеннолетия. Отправить на денек к теплому морю. Тут он достал из кармана фотографию – да, это была пожелтевшая карточка с заломами и оторванным уголком. Улыбающиеся мужчина и женщина, надпись по верхнему краю: «Привет из Крыма, 1967». Семейная реликвия! Только русские настолько сентиментальны, чтобы таскать годами кусок картона с выцветшими предками, имена которых уже и не вспомнить…

Подарок удался, девочка провела день в раю. Но потом пришлось вернуться обратно, в невыносимую реальность.

– С тех пор сидит целыми днями у окна, как царевна-несмеяна, – развел руками Фрол. – Держит возле уха ракушку, привезенную из прошлого. Говорит, там море шумит…

Отец, разумеется, во всем винил себя. Хотел как лучше, а вышло… Девушка угасает на глазах, врачи сказали, долго не протянет. Потому Фрол решил заключить новую сделку с Корпорацией: будет работать, пока дочке не станет совсем худо. А после отправится с ней к тому же теплому морю, – хоть на час, хоть на минуту, сколько хватит эребуса – чтобы проводить в последний путь.

– Мечтает она, как только почувствует приближение смерти, зайти в море и плыть на закатное солнце, покуда хватит сил. Чтоб потом душа ее взлетела и стала чайкой или альбатросом.

– А ты? – спросили сразу несколько голосов.

– А я сяду на берегу и зарыдаю. Наверное…

Киф прекрасно понимал мечту девчонки, во многом созвучную его собственным планам. Единственное, что не укладывалось в голове – отчего это Фрол трудился ради другого человека, пусть даже и родной дочери. Люди ведь так не поступают?! Во всяком случае, не встречались такие прежде, за всю жизнь.

А русский и соседям помогал. Когда шахтер, надрываясь, тащил отколотый кусман зеленухи, – слишком тяжелый для одного, – подхватывал за неровно обрезанный угол и помогал погрузить в вагонетку.

– Делиться не буду! – набычился Киф.

– На здоровье, – хлопнул его по плечу Фрол.

Вот откуда это берется? Радушие, так кажется, называется. Он что, не понимает: здесь каждый сам за себя? Никто не прикроет спину, не оттолкнет, если сзади пойдет ледник. Эгоизм, возведенный в степень. А этот… Всегда старается плечо подставить. Рубит Стену – песню поет, говорит, так легче работается. Самый сумасшедший маньяк из всей здешней компании.

Иногда Фрол совсем уж безумные вещи рассказывал. Что будто бы та самая последняя война началась не от людской злости или ненависти. А от жадности. Будто бы правили в те годы вовсе не правительства, президенты и короли, это были только марионетки. Абсолютная власть сосредотачивалась в руках богатейших семей и компаний, которые и контролировали планету. Точно так же, как сейчас Корпорация. Может, так оно и было, все-таки лет ему уже изрядно за сорок, помнит довоенные времена получше Кифа.

Беседовали они мало. В забое некогда, а в батискафе слишком много людей – поди пойми, кто настучит бриагадиру. В столовой, за завтраком, тоже не удавалось: каждая консервная банка вычерпывалась в десять ложек, тут уж от силы пару фраз вмять в синтетическую пасту и добавить к сытому брюху. Только перед сном находилось время и, хотя уставшее после смены тело требовало немедленного сна, мозг впитывал слова, как губка.

Жадность погубит и жалкие остатки этого мира, говорил Фрол. Запасы эребуса не бесконечны, но их бы вполне хватило, чтобы наладить нормальную жизнь для оставшегося человечества, а там, глядишь, изобрели бы что-то важное, возродили мертвую Землю… Но энергия зеленых камней тратится лишь на бессрочные путешествия капиталистов в прошлое, где живут они в ус не дуя, прожигая будущее. Разменивая величайшую ценность на свои никчемные развлечения.

Вот если бы устроить революцию, призывал этот дурень. Захватить склады с зеленухой, а главное – разбить машину времени с ее чудо-излучателем в мелкие дребезги… Чтобы не осталось никакой возможности сбежать из затхлой, унылой, отвратительной реальности. Забыть к чертовой матери прекрасное прошлое! Тогда останется только один вариант: строить нормальное будущее, в котором у каждого появится шанс увидеть солнце, море, траву и лес…

– И все заживут как короли из сказок?

Нет, конечно. Все будут по-прежнему тащить свой крест. Но без гнета проклятой Корпорации каждому станет чуточку полегче.

Киф понимающе кивал. А что тут непонятного: тронулся умом мужик от горя, планету оплакивает, как дочку родную. Но девочка уже не выздоровеет, диагноз слишком серьезный, да и Земля неизлечима. Даже если найдется вождь, который поднимет людей на борьбу с Корпорацией… Даже если ему удастся победить и получить все запасы эребуса. С чего при этом отказываться от путешествий в прошлое? Вот представьте себя на месте лидера повстанцев… Да никто бы ни секунды не раздумывал, сразу нырнул в райские кущи с пляжами и блондинками. Самых верных соратников можно взять с собой, а на остальных плевать. Зачем ковыряться в грязи, дерьме и пепле, пытаясь сделать серое будущее чуть более светлым. В прошлом лучше – не надо ничего возрождать, все уже готово к употреблению. Или революционерам жадность неведома?! Он мог бы это высказать, но лень спорить с сумасшедшим.

* * *

За те несколько месяцев, что Фрол был поблизости, как-то чаще думалось о дружбе. Ну не совсем так, конечно. Киф чуть-чуть оттаял, иногда на его лице проглядывала тень веселья и радости. Однако же это ничего не значило: тех четверых, в пустыне, он убил с таким же точно выражением лица. Почему люди склонны доверять улыбке? Проще всего подделать дружелюбное настроение: всего-то надо растянуть губы.

Вот так. Его тонкий рот изогнулся, хотя на душе было неспокойно. Сегодня последний день работы в шахте, осталось добыть на свой счет всего килограмм зеленухи. Для верности – два. Это как раз не повод для волнений, поскольку куда меньше привычной нормы, которую Киф нарезал за смену. Древний Египет так близко, что уже можно разглядеть пирамиды, как на той дурацкой афише…

Одна мысль не давала покоя: а что если Клеопатра его не выберет? Тогда, получается, зря он горбатился у Стены столько лет. Может быть прав Фрол: лучше стребовать за накопленный эребус тонны еды, ту на черном рынке сменять на оружие, а потом захватить Корпорацию? При успехе затеи не придется помирать в прошлом. Неудача тоже в плюс: быстрее отмучается.

С другой стороны, Киф верил в эффект везучести путешественников во времени. Шахтеры часто говорили, что в прошлом им выпадает больше удачи, чем местным… э-э-э, временщикам. Хан получал роли без всяких проблем, режиссеры выбирали его на кастинге из двадцать кандидатов. А с Зигом не отказалась танцевать ни одна красотка, хотя на рожу он был страшнее всех – это в Куполе-то, где собралось немало уродов. Даже Джеку везло – после первых убийств, когда его описание было известно и полиции, и уличным девкам, Потрошителя ни разу не заподозрили…

К тому же, Киф для солнечного Египта – настоящая экзотика. Надо принять во внимание любопытство и страсть царицы ко всему новому. Она слишком любит необычные развлечения, чтобы упустить такой экземпляр. Бросил взгляд в зеркало, поиграл крепкими мускулами. За годы на подводном руднике, он стал белым. Кожа матовая, как у мраморных статуй, волосы выцвели до прозрачного состояния. Даже глаза – когда-то они были как угольки, но шахта сожрала весь цвет. Наверное, и кровь уже не красная, но это не важно: проливать ее в прошлом не придется. Там подмешают яд в чашу вина, чтобы наутро не мучиться похмельем…

Но пока предстоит надеть защитный костюм и отработать еще одну смену. Главное, чтоб без сюрпризов, без «вороньих глаз» да прочих неприятностей.

И стало по слову его. Ровные бруски эребуса, вырезанные из Стены, были чисты и прозрачны. Вагонетку он наполнил почти доверху, с запасом, чтобы бригадир не придрался и не обсчитал его на выходе. Батискаф поднялся с глубины без поломок и тряски, комфортно провожая Кифа в последний путь. В хорошем, просто превосходном смысле этого расхожего выражения. На ужин дали дополнительную банку синтетической пасты, Корпорация расщедрилась на подарок. Все шикарно, теперь хорошенько выспаться – утром катер доставит его в Аделаиду, к машине времени. К сбывшейся мечте…

А ночью на Купол напали мутанты. Кровожадных морских тварей, – как стаи, так и одиночек, – прежде останавливал энергетический барьер, да и сам корпус оказывался не по зубам акулам, не по щупальцам кальмарам. Но пингвины, злобные чудовища, вымахавшие до семи метров, прорвались. Первый сгорел, сминая светящийся бледной зеленью экран. Второй расплющился о прозрачный пластик, но трещину в стене обеспечил. Остальные вломились следом, пронзительно вереща и разрывая на части всех, кто попадался по пути.

Дверь в спальный отсек снесли напрочь сразу две гигантские туши. На мгновение застряли, блокируя вход, комично забились на скользком полу, отталкиваясь друг от друга короткими нелепыми крыльями. Но никто не засмеялся. Большинство шахтёров пытались соорудить из перевёрнутых кроватей некое подобие баррикады в дальнем углу. Несколько человек скорчились от ужаса, громко визжа или тихо подвывая. Среди них оказался и ночной охранник: бросил карабин на пол, схватился руками за голову и дрожал, спрятавшись под столом у дверей. Там и настиг острый клюв, похожий на веретено: пронзил и столешницу, и тело в чёрном форменном мундире – от ключицы до паха. Предсмертный крик слился с воплями ужаса, но тут же все потонуло в рёве второго пингвина.

Киф дёрнулся туда, где собирали заграждение из мебели, но его перехватила сильная рука.

– Стой! Они же сами себе западню строят. Эти птички прижмут всех в углу, пробьют насквозь железные сетки кроватей и поужинают на славу, – объяснил Фрол спокойным голосом. – Единственный шанс спастись: добраться до оружия. Стрелять умеешь? Тогда иди за мной.

Русский подхватил железный табурет, выставил перед собой и двинулся вперёд – осторожно, шаг за шагом, словно проверяя лёд под ногой на прочность или нащупывая дорогу в темноте. Один из пингвинов внимания не обратил, поскольку заглатывал охранника, почти целиком. Но другой раскрыл клюв и зашипел. В эту алчную пасть и полетел табурет. Пока чудище откашливалось, Фрол проскользнул под крылом, схватил карабин и всадил три пули в глаз мутанта.

– Да-а-а! – проревел он, откатываясь подальше от бьющегося в агонии монстра.

Киф предостерегающе крикнул, но было поздно. Второй пингвин ещё давился останками охранника, поэтому не представлял опасности. На беду в спальный отсек протиснулся ещё один хищник, который напал сзади, без упреждающего рыка или вопля. Просто ткнул клювом, пригвождая Фрола к полу – с той же лёгкостью, как стальная булавка протыкает жучка или бабочку.

Богатырь всхлипнул от боли и неожиданности. Поднял ствол, но тот заплясал, выписывая восьмерки: руки слабели предательски быстро. Из последних сил подтолкнул карабин по полу в сторону Кифа и затих.

– Фрол!

Бесполезно. На тот свет не докричишься. Но здесь ещё можно пошуметь: Киф прицелился в треугольник между жёлтыми глазами и клювом. Порадовался, что патроны оказались разрывными. С первого же выстрела он снёс морскому чудищу пол-головы. Стараясь беречь боеприпасы, подошёл поближе к оставшемуся в живых – тот уже справился со своей жертвой, из клюва свешивалась лишь кисть руки с массивным браслетом для экстренной связи. Охранник нажать на кнопку не успел и тревогу не поднял. Киф выстрелил прямо в браслет – о, теперь заголосила сирена по всем этажам Купола, замигали яркие лампочки. Струхнувший пингвин попытался было отползти, но человек не дал такого шанса – ещё две пули вырвали из круглой черной башки алые фонтанчики. Интересно, каковы на вкус эти пернатые разбойники?

Бригадир резонно рассудил, что уснуть после такого никто все равно не сможет, поэтому погнал выживших работать: чинить стены да сбрасывать трупы в океан. Только Кифа потащил на самый верх Купола – туда, где столб света уходил вверх, пронзая черные тучи.

– Ну что, герой, вот и нашла тебя награда, – сказал он, разливая по кружкам сивуюху. – Катер вот-вот отправится в Аделаиду. Капитан у нас ночевал, да после налета мутантов рвётся поскорее сбежать. Ждёт тебя с нетерпением. Поедешь навстречу светлому будущему. Тьфу ты, прошлому, конечно.

Неплохой тост получился – выпили залпом. Киф пошёл к шлюзу, услышав как сзади снова забулькало – бригадир решил повторить, но уже сам. Ему-то машину времени увидеть не доведётся: рангом не вышел.

– Везучий… Смотри, чтоб удача не отвернулась! – послышалось вслед.

Тоже, в принципе, тост.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное