Стасс Бабицкий.

Обмен времени. Повести и рассказы



скачать книгу бесплатно

Фотограф Ольга Сафонова


© Стасс Бабицкий, 2017

© Ольга Сафонова, фотографии, 2017


ISBN 978-5-4483-3570-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Обмен времени

Обмен времени

Времена меняются.

Люди часто повторяют эту фразу, даже не задумываясь: а по какому курсу им однажды предложат совершить обмен. И будет ли эта сделка выгодной…

* * *

Про войну Киф помнил мало. Она началась когда ему было шесть лет и закончилась на следующий день. Кто первый начал? Теперь-то не все ли равно… Европа, Азия и обе Америки моментально сгорели в пожарах и взрывах. Африку к тому времени уже выкосила эпидемия. Такие сведения привозили немногочисленные беженцы. Их корабли приплывали к зеленым берегам Австралии еще год. Потом уже если и встречался эсминец или танкер, он был похож на «Летучего Голландца» – команда из одних скелетов, а судно движется только по воле волн.

Через пару лет исчезли волны и ветер. Не стало приливов с отливами. Магнитные полюса Земли сместились к Экватору. И при этом почти размагнитились. Возникли перебои с электричеством. Профессора и академики в телевизоре пытались объяснить это с научной точки зрения, но их никто не слушал – оставшихся в живых охватила паника.

Вскоре все телевизоры и радиоприемники замолчали. Телефоны тоже. Малыши могли бы спокойно совать пинцеты в розетки, тока там не осталось. Но дети были заняты другой проблемой: выжить любой ценой. Хотя непонятно – ради чего?! Перспективы совершенно безрадостные, планета умирает. Зеленые берега Австралии пожухли и высохли. Стерлись яркие краски. Везде – в земле, небе, в душах людей, – преобладал серый цвет. Даже детям было понятно: общество обречено. Надежды нет. Лучший выбор – лечь, зажмуриться и ждать смерти. Но сильнейший из инстинктов выволакивал их за шкирку, как слепых щенков, из подвалов, бункеров и оврагов. Заставлял бороться за жизнь, превозмогая боль и страх. Учил воровать еду и сбиваться в стаи.

Киф быстро повзрослел. В банде Западного берега собрались подростки, похожие на доберманов – резкие, злые и вечно голодные. Лишь он один был волчонком. Настоящим хищником. Соперники рычали, громко и страшно, давая понять, что с ними лучше не связываться. Киф нападал молча и не знал жалости. К тринадцати годам стал свирепым вожаком отряда, который грабил караваны с синтетической пищей, единственной ценностью, которая еще осталась у людей. Золото и бриллианты, бензин, патроны, ум, честь и совесть – все что угодно готовы были отдать жители уцелевшего континента за сверкающую банку светло-серой питательной пасты. В начале двадцать первого века мальчишки сделали бы отличный бизнес, продавая награбленное и извлекая огромную прибыль. Но в конце столетия куда важнее было набить брюхо до сытой икоты и отложить пару консерв про запас, чтобы нажраться еще и завтра. А в послезавтра они не заглядывали.

Еще через три года банда из четырех сотен головорезов единодушно избрала Кифа своим вожаком.

К тому времени Западный берег опустел: беженцы тонкими ручейками утекли к южным областям Австралии, где – если верить слухам, – еще остались относительно чистая вода, лекарства и жестянки с синтетикой. Где можно выжить.

А главное, там был эребус. Он появился случайно. Одна из ядерных ракет во время войны долетела до Земли королевы Мод, растопив тысячелетние льды. На стыке тектонических плит, прочным швом связавших Австралию и Антарктиду, обнаружили странный зеленоватый минерал. То ли он всегда там был, но только сейчас люди получили к нему доступ, то ли образовался под воздействием ядерного взрыва – об этом никто не знал. Даже первооткрыватель, чью фамилию забыли записать в учебник истории. Да и не осталось школ, в которых такие учебники могли вдруг понадобиться. Газеты тоже давно уже перестали выходить – кому они нужны на сожженной планете. Но новость про эребус разлетелась в одночасье, ее передавали из уст в уста. Никто не остался равнодушным, услышав ее. Потому что в сером сумраке будней вдруг забрезжил луч надежды. появился шанс увидеть солнце. Голубое небо. Зеленую траву… Правда, только в прошлом. Эребус, разносила молва, давал возможность путешествовать во времени. Отправиться в прошлое, где временами жизнь тоже бывала поганой, а все-таки не настолько, как сейчас.

Киф в подобные сказки не верил, называл их чушью собачей, всегда добавляя пару забористых ругательств. Однако вскоре караваны с едой перестали приходить на Запад, и надо было что-то решать, пока банда не передохла от голода. Вожак поразмыслил минут пять и приказал двигаться в Аделаиду, благословенный город, который прямо-таки напрашивался, чтобы его захватили и разграбили.

Дорога вилась бодрой лентой, а потом вокруг неожиданно рассыпалась пустыня, окружая их дюнами и барханами. Плевать, осилим! Ноги утопали по щиколотку в колючем красном песке, но они ускоряли шаг, чтобы поскорее преодолеть опасный участок. Глупцы. Мертвая пустошь раскинулась на три тысячи километров и каждый, вступивший сюда, заранее был обречен.

Год спустя их осталось лишь пятеро. На закате, по традиции, бросили жребий: кто станет ужином, а также спасительными объедками на завтра. Короткую спичку вытянул вожак. Набросились скопом, не давая опомниться, двое зашли со спины – все, как он учил. Не учли только одного: победу в драке приносит не количество бойцов, а внутренняя злость. У Кифа ее было больше.

Дальше он побрел один, забрав у своих убитых соратников все самое ценное и вкусное. Уже к концу недели пустыня кончилась. Скиталец вышел на берег залива, от темно-свинцовых вод которого несло дикой вонью. Но юноша так устал от унылой безнадежности красного песка, что впервые в жизни обрадовался серости. Да что там, чуть не сошел с ума от счастья.

* * *

Или все-таки сбрендил? Ведь на следующий день, в Аделаиде, чушь собачья стала реальностью: Киф увидел машину времени. Его буквально ткнули носом в синее стекло, а за ним вспыхивал лампами и разбрасывал искры чудной агрегат с большим креслом посредине.

– Вот отсюда мы вас и запустим, – сказал одноглазый.

Киф обернулся в поисках других людей – никто прежде не обращался к нему «на вы». Да и здесь, в огромном городе пока не называли подобным образом. Полицейские, что тащили волоком по улице, орали: «чертов бродяга» и еще какие-то непристойности. Судья был лишь чуточку мягче: «в тюрьму этого гнуса!» Повезли, однако, сперва в Корпорацию, и здесь уже начальник отдела по подбору персонала, проявил неожиданную вежливость. Даже приказал снять наручники с Кифа.

– У меня хоть один глаз, да я им людей насквозь вижу! – отрезал рекрутер в ответ на слабые возражения стражей порядка. – Совершенно очевидно, что вы трусливые идиоты, а он – бандит и убийца. Значит, с ним мы найдем общий язык, с вами же вряд ли. Так что выметайтесь, ждите за дверью!

Живой глаз, тот, что не прятался под повязкой, был зеленым. Эта зелень уже о многом сказала Кифу, как и ровный загар, покрывающий лицо и руки собеседника. Он явно отличался от всех прочих людей, встреченных прежде – те быстро угасали, выцветали и иссушались, превращаясь в серые тени, даже если регулярно и обильно нажирались консервами. Этот же, прямо-таки неприлично бодр и энергичен.

– Каждые выходные провожу на пляжах в 1999 году, – пояснил он. – Не верите? Можем устроить вам обзорную экскурсию.

Кифа заставили сбросить лохмотья, переодели в непривычные красно-черные плавки и водрузили на нос очки с большими темными стеклами. От солнца. Трижды предупредили – не снимать.

– Не то можно остаться без глаз, – рекрутер подмигнул и это выглядело потешно, хотя и страшновато: кому же верить, если не ему?!

Привязали к креслу гибкими ремнями – для безопасности. Вкололи что-то в руку, она моментально онемела. А спустя мгновение Кифа накрыла волна зеленоватого тумана.

Когда схлынула, вокруг был совсем другой мир. Красочный, жаркий, оглушительно-громкий и… прекрасный. Дети барахтались в море, не опасаясь акул-мутантов. На горизонте вода вдруг встала отвесной стеной, но никто не закричал в ужасе, наоборот по ней тут же заскользили десятки загорелых юношей и девушек на каких-то плоских рыбах… Или то были доски? Некогда разбираться, столько всего интересного вокруг. Высокий дядька на водных лыжах мчится за катером, потом за его спиной надувается что-то похожее на оранжевого воздушного змея и выдергивает долговязого вверх, к облакам. Подростки спускаются с горки по длинной трубе и вылетают прямо в море. Радостный визг ребятни звенит в ушах, перекрывая все прочие звуки. Но все эти чудеса меркнут… Справа от себя Киф заметил блондинку, которая загорала без лифчика. Как раз сейчас она собралась нанести крем на свою шею, вот ее ладонь совершает нежные волнообразные движения, спускаясь постепенно к груди…

Зеленоватая волна смыла приятную картинку, вокруг снова проступила лаборатория. Он сидел в кресле машины времени, немного смущаясь по поводу предательски узких плавок.

– Вижу, вам понравилось, – кивнул одноглазый. – Минута в приятном прошлом и главное, совершенно бесплатно. Но если захотите туда вернуться, а может выбрать любое другое время и место, вот тут уже придется заплатить…

– Сколько? – перебил Киф.

Он был готов на все: отнять, украсть, убить если потребуется. Но кадровик ухмыльнулся.

– О, нет! Вы не так поняли. Путешествие в прошлое нельзя купить. Только обменять по особому курсу. Стоимость каждого временного отрезка рассчитывается персонально. Скажем, час на пляже в 1999 году обойдется в килограмм эребуса. А за тот же час на столетие раньше придется отдать три кило. Это грубый подсчет, разумеется.

– Но… Где достать этот… Эребус? – растерялся Киф.

– Только в одном месте.

Одноглазый выдержал паузу, давая возможность попрощаться со сказочным видением навсегда. А потом достал из папки, которую держал в левой руке, квадратик белого пластика с вбитыми золотыми буквами. Помахал им в воздухе.

– Это стандартный контракт, дающий право работать на шахте. Вот сколько наковыряете минерала, на столько и погуляете в прошлом. Подпишите здесь, вас тут же доставят к рабочему месту. А прекратить сможете в любой момент, когда решите, что уже накопили достаточно.

Строчки расползались перед глазами – Киф не особо умел читать, нет, если поднапрячь мозг, отдельные слова сложить, может, и получится, но его память прожигал сейчас притягательный образ пляжной блондинки, ни о чем другом подумать все равно не удастся. Поэтому он просто приложил большой палец правой руки к кружочку идентификатора.

– Годится, я с вами! – сказал бродяга. – Не сбивайте настройки, завтра отправите меня в то же место и то же самое время.

Одноглазый на этот раз не улыбнулся. После подписания контракта он сразу переключился с вежливого тона на деловой, велел помощнику выдать Кифу специальный костюм и инструменты, после чего незамедлительно доставить в Купол.

– Насчет завтра не загадывайте, – напутствовал начальник. – Мало ли что…

«Да хоть что! Уж килограмм этой зеленой срани я за день по-любому наковыряю», – думал новоиспеченный сотрудник Корпорации.

Он сидел в брюхе ржавого тарахтящего монстра – судно на воздушной подушке натужно скользило по серым водам через залив и далее, в океанскую ширь да гладь. Купол показался только через пять часов, большую часть этого времени Киф вспоминал блондинку, ощущая кожей солнечные лучи и приятные мурашки.

С такими у него пока не складывалось. Все его прежние женщины делились на два типа: те, кто продавали себя за еду в борделях Западного берега – вечно усталые, грязные и равнодушные, – и те, кто убивал себя, только чтобы не попасться в руки его банды. Поразительно, эти скромницы предпочитали вскрыть вены, броситься с обрыва или наесться битого стекла при налете диких отрядов. Даже страшненькие, хотя им-то с чего носом крутить?! Впрочем, смерть девушек редко когда останавливала Кифа и его собратьев, зов плоти был сильнее…

* * *

Купол появился уже после заката, поэтому впечатление произвел грандиозное. Прямо из океана поднимался столб света, широченный, как баобаб. Он бил черное небо, разгоняя копошащиеся там тучи, а вокруг разбегались во всех направлениях бело-желтые дорожки, словно лучи экзотической звезды. Над поверхностью сооружение выступало лишь на десять метров, основная часть Купола пряталась под водой, сейчас напоминая чуть сплюснутое гигантское яйцо, светящееся изнутри.

Скорлупа разошлась, пропуская катер в герметичный шлюз. Мощные насосы откачали излишек воды, плеснувший следом. Встречали Кифа два охранника с мощными ружьями. Его проводили в столовую, накормили поздним ужином – две банки синтетики, роскошный пир! – и далее спустили на лифте в спальный отсек. Двухъярусные кровати оказались вполне удобными, одеяло не слишком кусачим, а подушек сразу две. Чем не жизнь? Соседи мрачные, это да. Хотя они в миллион раз милее тех отморозков, с которыми приходилось водиться в прежние годы. Даже не стали устраивать ему проверку в первую ночь, а ведь Киф не спал почти до рассвета, притворяясь храпящим и сжимая в кулаке нож, украденный из столовой. Ждал какой-нибудь подлости. Но всем, похоже, было плевать на него.

Утром бригадир смены проверил, правильно ли новичок надел защитный костюм и шлем, после чего подозвал седого великана – тот возвышался над строем шахтеров на целую голову.

– Хан, присмотри сегодня за этой слизью, ну, знаешь, чтоб чего не вышло.

Старик молча протянул цепь от своего ремня.

– Пристегни к поясу. Иди за мной. Делай как я и не болтай попусту, – сказал он.

По голосу Киф сразу распознал вожака, который привык отдавать приказы и не желает, чтоб ему перечили. Цепь, связавшая их, была не длиннее двух метров. Пришлось подлаживаться под широкий шаг гиганта, чтобы не выглядеть щенком, которого тащат на поводке.

В нижней части Купола был такой же шлюз, как и вверху. Здесь стояли огромные квадратные батискафы – два тут же начали заполнять работяги, третий, видимо, был резервным. Как только задраили люки, отсек заполнился водой и тяжеленные кубы рухнули вниз, крутясь словно игральные кости. Киф, однако, не почувствовал головокружительного погружения, кабина с шахтерами оставалась неподвижной.

Первый рабочий день запомнился навсегда. Да и как забыть, если потом каждую смену делаешь одно и то же? У входа в шахту запрыгиваешь в пустую вагонетку, она на автопилоте довозит до Стены – так называется спрессованный пласт редчайшего минерала, который залегает глубоко под океанским дном и тянется от Купола до вулкана, мирно спящего на одном из антарктических островков. Собственно, по имени огнедышащей горы и окрестили уникальный минерал геологи-разведчики. Шахтеры же называли его без малейшего почтения – «зеленухой».

Откалывать эребус от Стены надо с особой осторожностью. Это новичку втолковывали не жалея слов. Сначала инструктор в Корпорации, потом бригадир за завтраком и теперь вот Хан – все равно делать нечего, вагонетка медленно катится.

– Значит, резать можно лишь светло-зеленый камень. Пока куски сохраняют прозрачность – все зашибись. Увидел, что дальше пошел темный, малахитовый пласт, с прожилками – прекращай работу. Это предвестник беды. Но если ковырнешь случайно, еще не так страшно. А вот дальше пойдет черный слой и это уже смерть: малейший удар, даже ногтем чиркнешь, – сразу взрыв и кирдык тебе.

Для того чтобы свести потери от подобных ситуаций к минимуму, шахту затапливали. Под водой взрыв эребуса не так разрушителен, да и у человека шансов выжить больше. Руку, конечно, оторвет, зато соседи уцелеют. Авось донесут до лазарета. Или нет. «Чернышей» ведь никто не любит, они представляют угрозу для окружающих. Зачем такого спасать? Пусть подыхает в корчах.

Резать породу под водой – занятие муторное. Надо отбивать кусок побольше, достаточно тяжелый, чтобы не всплывал из вагонетки. Но при этом такой, чтобы не надорваться. Смена-то длинная, двенадцать часов, а плечо никто не подставит. Каждый набивает зеленуху только на личный счет. Воровать не станут, даже у новичка, – за такое вечером в Куполе тихо придушат, – но и пальцем не пошевелят, чтобы помочь.

За смену Киф успел нарезать восемь камней, причем каждый весил не меньше трех килограммов. Руки дрожали и болели от напряжения, спину он просто не чувствовал, но настроение было отличное. Заработал себе жаркий день на пляже и не менее жаркий вечер с красавицей-блондинкой…

– Размечтался, – хмуро пресек восторги Хан. – Шахтеру с каждого добытого кило один процент положен. Ты даже вздрочнуть на свою кралю не успеешь, за такие-то крохи. Времени не хватит.

Говорил великан без злорадства, ситуация его скорее раздражала. Ведь и сам он получал тот же мизер. Другие работяги, наперебой начали объяснять сопляку, что Корпорация выжимает все соки из простофиль, которые не читают мелкий шрифт в контрактах. А также активно вербует преступников, этим дается нехитрый выбор – казнь прямо сейчас или жизнь до тех пор, пока вкалываешь на Стене.

Зеленухи нужно добывать все больше и больше. От нее зависят Аделаида и окрестности, а также бесперебойная работа Купола. Всю энергию дает эребус, от него работают прожектора, фильтры для очистки воды и вентиляторы, с тягучим гулом выталкивающие наружу духоту. Кроме того, совет директоров Корпорации уже несколько лет живет безвылазно в благополучном прошлом. Администраторы чуть пониже рангом получают гарантированные поездки на выходные и ежегодный отпуск – пару недель у прадеда. Как ты думаешь, тупица, чьим потом и кровью все это оплачивается?

Отпуск у прадеда, конечно же, шутка. Путешественникам во времени запрещено появляться в любом году после 2000-го: мера предосторожности, чтобы избежать необратимых катаклизмов. Много кому хочется изменить недавнее прошлое, остановить войну и уничтожение планеты. А нельзя. Тогда не возникнет эребус, а без него, создание машины времени будет невозможно. Значит, в прошлое никто не полетит. Вот уже и парадокс – бдыщ! Наша реальность лопнет, как мыльный пузырь… Киф уже не слушал. Драл он такую реальность, в мелкие лоскутки. Сейчас куда больше занимали подсчеты, через сколько килограмм зеленухи откроется окно на тот самый пляж? Придется натаскать не меньше тонны.

По всему выходило, что его поимели.

– Ублюдки! – завыл он. – Проклятущие твари! Как же я ненавижу…

Хан усмехнулся и отстегнул цепь.

– Добро пожаловать в команду неудачников, малыш.

* * *

Год в пустыне казался немыслимо тяжелым, но теперь вспоминался с приятной ностальгией. По сравнению с шахтой это был сущий курорт. Работа каторжная. Резаки не справлялись с породой, приходилось наваливаться всем телом и давить на рукоятку изо всех сил. Тогда пористая поверхность поддавалась. Мелкие осколки проплывали, сверкая, как драгоценные камни, горели зеленью изнутри. Киф никогда не видел изумрудов, да и не слышал про них, потому обходился без громких сравнений. Просто снимал с пояса вакуумный сачок и ловил кусочки эребуса. говорят, во времена лихорадки на Клондайке старатели брезгливо морщились, намывая золотой песок. Самородки им подавай! Здесь никто на стал бы разбрасываться песчинками, слишком дорогой ценой достаются.

Он быстро научился врубаться в стену, придерживая резак под правильным углом. Рубил не сверху, как остальные, а вспарывал Стену снизу, словно брюхо своей первой жертвы – байкера в кожаной куртке, не сходившейся на огромном животе. Тот мерзавец хотел… Чего? Сейчас уж и не вспомнить. Да и не важно. Сожми железную рукоять двумя руками. Бей. Еще! Отлично, вон какой кусище отломился. Бригадир, конечно, засчитает не целиком. Мухлюет, гнида, весы подкручивает. Но тут уж для шахтеров условия одинаковые. Все терпят. И ты терпи.

Трудности закаляют: юноша раздался в плечах и существенно подрос. Уже через полгода он мог позволить себе провести целые сутки с блондинкой или с любой другой красоткой. Хоть с тремя! Но не хотелось попасть впросак. Киф видел, какими возвращаются из краткого путешествия его соседи. Забитые, опустошенные, еще более серые, чем прежде… Боссам Корпорации прошлое шло на пользу, поскольку они жили в нем с завидным постоянством, иногда приезжая в конец двадцать первого, на работу. А потом снова убегали от реальности, прятались в избранном временном периоде – спокойно-ленивом или развратно-озорном, тут уж каждый по себе выбирал. Шахтеры же окунались в былые века на краткий миг, пьянящий и волшебный, однако потом наступало похмелье – жестокое пробуждение, осознание того, что ради нового опьянения придется трудиться не покладая рук долгие недели, месяцы, годы.

Зиг, сосед по койке, немецкий солдат-дезертир. Он заступил в караул как раз в тот день, когда началась война. Наблюдал на экране гибель мира, слышал панические сообщения по секретной связи – генералы союзных и вражеских армий кричали, молились, рыдали. Не выдержал, сбежал… Теперь каждый месяц отбывает в прошлое на четверть часа. Выбирает один и тот же бар в Берлине 1924 года. Залпом выпивает рюмку шнапса и приглашает незнакомую фройляйн на медленный фокстрот, который наигрывает маленький оркестрик – кларнет, скрипка и пианино. Танцует Зиг неважнецки, иногда наступая своей нелепой ножищей на лаковые туфельки Гретхен или Труди, а может быть и вовсе Баси. Но это не важно. Он зарывается носом в белокурые локоны, жадно вдыхая ароматы духов, чувствует трепет изнеженного тела под тонким платьем, когда проводит рукой по спине или сжимает ладонь на талии. А в награду за столь явный интерес получает от барышни влажный поцелуй в плохо выбритую щеку. Почти всегда. И потом у него остается целая минута, чтобы выйти на улицу, прямо в мирную весну, купить мороженое у веселого торговца на углу, отсчитывая звенящие пфенниги. С этим белоснежным чудом и возвращается в реальность, но никогда не ест. Просто смотрит, как оно тает и жирные липкие капли стекают по рукам.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное