Станислав Хромов.

Времена года



скачать книгу бесплатно

© Станислав Хромов, 2016


Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ВРЕМЕНА ГОДА



В первую книгу стихов величайшего русского поэта начала 21 века Станислава Викторовича Хромова включены стихотворения сборника «Времена года».

Стихотворения Станислава Хромова проникнуты тонким мироощущением и лирикой повседневности.

Они радуют многочисленных почитателей творчества поэта, стали основой для популярных песен.


In the first book of poetry the great Russian poet of the early 21st century, Stanislav Viktorovich Khromov included the poem collection «The Four Seasons». Poems Stanislav Khromov imbued with a subtle sense of the world of everyday life and lyrics.

They delight the many fans of the poet, became the basis for popular songs.

Первое стихотворение

 
Воскресенье. Стекла в инее.
Распечатаю окно.
Молодое в чашу синюю
Льется алое вино.
Вспоминаю за дорогою, —
Не терзаясь, не скорбя, —
Свежесть раннюю, далекую
Первых чисел ноября.
Бьют часы за стенкой древние —
То ли нечет, то ли чет…
И во встречном направлении
Время будто бы течет.
В доме спят. А я украдкою
Волю дам карандашу —
Наклонившись над тетрадкою
Первый стих свой напишу, —
Полечу межой рассветною,
Как пустынник в старину,
В ту далекую, заветную,
Нереальную страну,
Где шевелится под елками
Полумрак и снеговей,
Позабытыми проселками
Слушать музыку полей,
Где моей безлюдной отчины
Запустенье не страшит,
Где на травах у обочины
Иней розовый лежит,
Где былинные сказания
Убаюкивают Русь…
И куда я в наказание
Обязательно вернусь.
 

Старая пристань

 
Огромные камни, как стражи у плеса,
За ними домишки, пустырь, лебеда,
Шуршат по асфальту все мимо колеса
И редко теперь заезжают сюда.
Забытая пристань. Лишь изредка где-то
Подаст пароходик тревожную весть,
И если я знал, что такое край света
То это уж верно окраина есть.
За шпиль деревянный цепляешься взглядом,
И копией тут, хоть кому укажи,
Лежат бездыханные ржавые рядом,
Как дохлые щуки, стальные баржи.
Не здесь ли когда-то в далекое время
В такую же кроткую тишь и покой
В засаде звенело кочевника стремя,
И отзвуки битвы неслись над рекой!
Глядись целый день в бесконечные дали,
Но кто эти странные мысли поймет —
А может быть, чайки у них переняли
И дикие крики, и хищный полет?
Я вздрогнул! Потом тормоза завизжали,
Потом они вышли и скрежет затих,
Присели к воде на земные скрижали
И пива бутылки открыли о них.
Ничто не спугнуло идиллии сонной,
Лишь солнечный диск, непомерно тяжел,
Сигналил нам издали алой короной
О том, что еще один день отошел.
 

Вечернее небо

 
Уж окутались сумраком долы,
На закате межи пролегли.
Облачка, как пустые атоллы,
Расплываются где-то вдали.
Изумрудные росы вбирая,
Отражает свеченье трава,
И венчает подножие рая
В небесах золотая канва.
И спокойные мысли святые,
Уплывают невольно туда,
Где прорвав невода золотые,
Одинокая брезжит звезда…
 

Гнилые места

 
Зарастают излучины тиной,
Не бушуют опята на пнях,
И давно об охоте утиной
Позабыли уже в деревнях.
А пойдешь по знакомой дороге,
Вспоминая былые года,
Из-под ног, добавляя тревоги,
Неживая сочится вода.
Поглядишь исподлобья на ельник,
На березы, погибшие здесь,
И, как путник, покинутый в сельве,
Невзначай передернешься весь.
Что здесь стало! Болота и чащи-
Неизвестный пугающий лес!
В колеях высоко и щемяще
Отражаются клочья небес.
Словно вышел на адские круги
С неподвижным оскалом берлог,
Где рябины, согнутые в дуги,
Украшают затопленный лог.
И повсюду, заросшие мохом,
С допотопной какой – то войны
На земле в одиночку и чохом
Молчаливо лежат валуны.
Не встревожит шипенье гадюки,
Не обрадует птиц перелет —
У безжизненной тихой излуки
Даже ворон, и тот не живет.
А очнешься у самой плотины —
Где бродил! – За верстою верста
Мхи да кочки, дa заводи тины…
Мертвый волок, гнилые места!
 

Времена года

 
Когда осыпают деревья
На землю последние листья
И ветер стучится уныло
В закрытые на ночь ворота,
Под серым дождем монотонным
Задумаюсь снова о жизни,
А в темных аллеях тускнеет
Сусальная их позолота.
Когда на пустынных дорогах
Гуляет лишь вьюга да черти,
И тяжко во сне беспробудном
Забытые стонут могилы,
Под звездным мерцающим небом
Задумаюсь снова о смерти,
А в сердце вселенская стужа
Последние выстудит силы.
Когда в половодье бурлящем
Рассеются тени былого,
И в воздухе свежем и ясном
Леса отразятся и рощи,
Под их нарастающим звоном
О Ней я задумаюсь снова,
А песней любви и свободы
Пронизаны белые ночи.
Когда же природы цветущей
Распустится кокон прекрасный,
И яркие солнца бутоны
В пруду растворятся стеклянном,
Под знойным светилом палящим
Не стану грустить я напрасно,
А просто возьму и уеду
Бродить по лесам и полянам…
 

Обычное

 
Я помню: заря восходила,
И тени ложились к крыльцу,
И ты улыбалась так мило
Ее золотому венцу.
Зажглись на березах сережки,
Твой смех ускользал на бегу,
В конце заметенной дорожки
Искрилась веранда в снегу.
А дальше мохнатые ели
Глубокий покоили сон
И мрачно оттуда глядели,
Вздыхая ветрам в унисон.
Ну что ж, мне и это отрадно,
Что в памяти нашей живут
Аллея, березы, веранда
И белый под елями пруд…
 

Ранняя прогулка

 
Вот проснусь я однажды рано,
Натяну сапоги и плащ
И по полю в сетях тумана
Побреду, как промокший грач.
Мимо черной угрюмой пашни,
Чуть заслыша высокий звон,
Прямо к лесу, где елей башни
Окружили покой и сон.
И, зайдя под густые ели,
Вдруг почую, что где – то тут
Молчаливые бродят тени —
Не меня ли в дорогу ждут?
Не пора ли и мне без жалоб
Собираться в обратный путь?
Как легко и свободно стало б
Отрешиться куда – нибудь!
От всего, что давно не ново,
От чужих безразличных глаз,
От короткого сна земного
Что до смерти замучил нас.
Что саднит, как глухая рана —
Безысходен, жесток, тяжел…
А иначе, зачем так рано
Ты из дома сюда пришел?
 

Синий вечер

 
Вечер синий, вечер лунный,
В небеса столпы дымов,
Над окраиной безлюдной
Дремлют крыши теремов.
Я любил тебя такую —
Просветленную в печаль,
Я и сам порой тоскую,
Только мне себя не жаль.
Знаю, будет оно время-
Без молитвы и креста,
Из иного Вифлеема
Выйдет новая звезда!
Разойдутся ли по миру
Песни петь… Былая Русь!
Но за их чужую лиру
Я ручаться не берусь.
Знаю только вечер зимний,
Звезды яркие над ним,
Да узоры тайных линий —
Уходящий к небу дым.
Так ли ввысь и ты, Россия,
Отлетишь, наступит срок,
Как непризнанный мессия,
Как сгоревший уголек?
Мчатся блики, иней колкий
Покрывает все кругом…
Вечер синий, вечер долгий,
Не тревожься ни о ком!
 

Поэт

 
Короткий изводится вечер,
Туман за дорогами чист,
Взирают оплывшие свечи
На белый исписанный лист.
Чертит карандаш по бумаге,
Забыв назначенье свое —
Безвестные, тайные знаки
Выводит его острие.
И в этом немом откровеньи
Безумном, как времени ход,
Быть может, иное движенье
В иных измереньях живет.
Вот так, мой хороший, а ты то
Все думал пройти на ура,
Ты думал, что тайна зарыта
В корпенье пустом до утра.
Любил ты могильные плиты
И грозный над лесом закат,
Когда его светом залиты
Стога на покосах горят.
Когда на притихших угорах
Соборы возносятся ввысь,
И мысли твои в разговорах
Над ними, как стаи неслись.
Любил ты уступчивых женщин
И бойких, веселых девиц —
С бесовскою силой повенчан,
С полетом заоблачных птиц.
Ты тайно в ушедшие ночи
Скрывался, как в черный подвал,
Где карие ведьмины очи
Божественным даром назвал.
Где так же легко и свободно
Живется, как в жизни чужой —
И бродишь с улыбкой холодной
За призрачной этой межой.
А твой карандаш на бумаге
Выводит бессмысленный штрих —
Откуда взялись эти знаки,
И кто подсказал тебе их?
Взгляни на пустые кварталы,
На мрачные в дымке дома —
Вот памяти светлой анналы
И черной тоски закрома.
Все здесь, не надейся душою
Чужую судьбу проложить
И там, за далекой межою
Свободно и праведно жить.
 

Жизнь мечтателя

 
Я могу теперь только забыться
И взмахнуть на прощанье веслом —
Одинокая вещая птица
Осенит меня черным крылом.
Озираясь на волны несмело,
Погляжу я на берег с тоской —
Может, девушка в платьице белом
Мне вдогонку помашет рукой!
Зашумят сиротливо березы…
И не стану еще возражать,
Что глотая невольные слезы,
Будет девушка следом бежать.
Но в желаньях своих несерьезных
Для нее ты, конечно, не тот —
Подавай ему проводов слезных,
Полюбивший мечты идиот!
Как подумаю с грустью об этом,
Угасает и прячется взгляд —
Если кто – то родился поэтом,
То его утопить норовят.
Говорят, мол, она не по Сеньке —
Он пропойца и круглый дурак,
Оттого на последние деньги
Вечерами сбегаю в кабак…
Так ничтожно, подобно лишаю,
Одинокие годы влачу —
И уже никому не мешаю,
И уже ничего не хочу…
 

Элегия

 
Гулко в лесах, и сошедшими пахнет снегами,
Ожили борозды, вновь увиваясь за плугом,
Воды озерные вровень стоят с берегами,
Быстрые утки проносятся низко над лугом.
В дымке рассветной что слышу я каждой весною —
Плач ли ребенка, дыхание родины спящей?..
Нет, никуда не уйдет это вместе со мною,
Чтобы воскреснуть в какой-то судьбе преходящей.
Нет, не поверю, что там – на пороге эпохи
Все растворится за гранью иных измерений,
Плачет дитя, и дела наши, стало, не плохи,
Плачет душа, вызывая слова откровенней.
Воды и небо, и пара стремительных уток,
Как это много для сердца влюбленного значит!
Плачет душа, и порою, надрыв ее жуток,
И не понять, по кому она веснами плачет…
 

У чертова пня

 
Глухо скрежещут засовы,
Чуть затихая ко дню,
Ночью слетаются совы
К этому чертову пню.
Жуткие в полночь кошмары
Путникам видятся тут —
Даже господние кары
Вровень с таким не идут!
Слышно бывало в народе,
Да не осталось следин,
Здесь в незапамятном годе
Шлялся разбойник один.
Брел он, угрюмый и дикий,
Брел до фиордов своих,
Посторонь мир многоликий
В темных берлогах затих.
Но из удалой дружины
Вызвался молодец всеж —
Ночью подкрался и в спину
Сунул гулебщику нож!
Тяжко согнулся бродяга,
Будто с дороги устал,
Кровь зашипела, как брага…
Рухнул и больше не встал.
Тут и оставили вора,
А из спины его, глядь, —
Кряжем, не вынуть который,
Нынче торчит рукоять.
Если же верить старухам,
Жившим недавно отсель,
Был у бродяги под брюхом
Золота полный кошель.
Вот и лежит, как корыто,
Алчные души маня,
Золото в недрах сокрыто,
Несколько метров от пня.
Стоит пробить ему спину, —
Чрево давно прогнило, —
Каждый мечтает, мол, выну
Золота десять кило!
Сходятся к месту лихие
И, принимаясь за труд,
В этой продажной стихии
Друга за горло берут.
Чавкают в месиве бродни,
Только все зря, говорят, —
Слитки давно в преисподне
В княжьих хоромах горят…
Так оно, верно, и было,
Даром не скажет народ,
Время землею забило
Очи варяга и рот.
Лег, как могильная груда,
В недра вошел и протух,
Изредка память оттуда
Вынесет гнилостный дух.
Мохом зарос и травою,
Приняв безжалостный суд,
И над его головою
Темные слухи ползут…
 

Фантазия

 
Замучают летние грезы
Простором своим необъятным!
Люблю, развалясь под березой,
Подумать о чем-то приятном.
О том, например, что не худо
Под тень австралийских пампасов
Уехать на время отсюда
И жить там среди папуасов.
А можно забраться поглуше —
Бежать в африканские дебри,
Где бродят умершие души,
И рыскают хищные звери.
Где женщины страстны до жути,
И ласки их огненно дики,
Где бьются их пышные груди
И слышатся жадные крики!
Такие, признаться, тревоги
Нагрянут, что некуда деться…
Ведь люди и вправду не боги —
Не могут на мир наглядеться.
И, может быть, в Африке дальней
В тот час, когда небо светает,
Какой-нибудь негр нахальней
О белых просторах мечтает.
Ну что ж, я не против как-будто,
Однако, признать не могу я,
Что станет он братом кому-то,
Подробности эти смакуя.
А птицы, ветрами гонимы,
Торопятся в дальние страны,
И знойное солнце над ними
В огромные бьет барабаны.
 

Двор детства

 
Объяснить ли мне это иронией —
Что не стар и не сед до сих пор?
Мой сосед еще, помню, с гармонией
Выходил разгуляться во двор.
И плясали, и пели охальные,
Отгоняя дотошных ребят,
А какие застолья пасхальные
И сейчас перед взором рябят!
Плыли бабы с ужимками вялыми,
Мужики, походя на котов, —
Гимнастерки кружились линялые
И платочки тридцатых годов.
Без регалий, по-свойски, без почестей, —
Задаваться тогда не с руки, —
Ветераны плясали, как прочие —
Молодые еще мужики.
И такое расскажут, проказники,
Что бывало, поверишь с трудом, —
Я такого, ни в будни, ни в праздники,
Не читал и не слышал потом.
Снова здесь я… Вхожу не без робости
И с расспросами не пристаю —
Как на крае разверзшейся пропасти
Со своим чемоданом стою.
Что-то тут происходит неладное,
Или это со мной – не пойму,
Не шумит представленье бесплатное,
Ребятня не играет в войну.
Опустела дворовая вотчина,
Этот мир заповеданный мой,
Только редкий жилец озабоченно
Пробежит по дорожке домой.
Словно странник без роду, без племени,
Опираясь на память свою,
Я в другом, незапамятном времени
Со своим чемоданом стою.
 

Дивертисмент

 
А вот возьму котомочку
Да выйду из избы
На самую на кромочку
Обманчивой судьбы,
Где песни полупьяные
Разносятся, звеня,
Эй, черти окаянные,
Да вот же он и я!
И мысли ваши грешные
Я знаю, и дела —
Зачем вас только, лешие,
Маманя родила!
Звени, гитара верная,
Теперь я не уйду…
Не хуже вас, наверное,
И мне гореть в аду!
 

Прощание

 
Вечерами, под заревом медными,
Были наши мечты далеки,
Были чувства и тайны заветными,
Как глубинное русло реки.
А она, исходившая волнами,
Серебрилась отрезом парчи,
И такими казались невольными
Поцелуи прощальной ночи!
Горький запах свободы и удали
Из полей доносил ветерок,
Мы тогда не гадали, не думали,
Что грядет наш назначенный срок.
Не лилось соловьиное пение,
Не качались, светясь, фонари,
Мы прощались всего на мгновение
С полуночи до самой зари.
В эти краткие миги чудесные
Ближе кажется звездная высь —
Все нам слышались трубы небесные,
И победные марши неслись.
А под нами земля неоглядная
Гробовую покоила тишь…
С кем теперь ты, моя ненаглядная,
В эти черные воды глядишь?
 

Бессоница

 
Всю ночь ветра свистели,
И звездный окоем
Пронизывали ели
В созвездии моем.
И пруд в зеленой ряске
Мерцал и леденел,
Высвечивая пляски
Невыраженных тел.
И в этой круговерти,
Безумной и шальной,
Мне думалось о смерти,
Как будто я больной,
Как будто нет на свете
Ни ночи и ни дня,
Большой вселенский ветер
Пронизывал меня.
Поигрывал на нервах,
Измотанных давно,
И в отсветах неверных
Растаяло окно…
Я вышел! Но как прежде
Чернел зловещий пруд,
В бессмысленной надежде
Текли года минут.
И я глядел устало
На яркую звезду,
А с уст уже слетало
Заветное: «Иду!»
 

Подморозило

 
Подморозило. – Стылые пади,
У обочин стеклянная грязь,
И березы стоят при параде,
Восходящему солнцу дивясь.
В мимолетном дыхании стужи
Отражается будто весна,
И, взглянув на застывшие лужи,
Пробуждаешься вдруг ото сна!
Вспомнишь раннюю свежесть природы,
Зоревую воскресную тишь,
И легко, словно в юные годы,
В бесконечные дали летишь.
Этих дней неизменно погожих
Отзывается эхо в груди —
Улыбаешься лицам прохожих
И не ведаешь, что впереди…
А с какою надеждой во взоре
Мы встречали рассветы тогда!
И как тихо и намертво вскоре
У обочин застыли года…
 

Полет

Ночь!

 
Ночь буранная, о чем
Поведать можешь ты?
Виденья за моим плечом
Встают из темноты!
Пустынна улица, и снег
Ложится у крыльца…
Блуждает просвещенный век
В созвездии Стрельца.
Метет пурга между домов,
Огни по сторонам…
Во тьме брожение умов,
Завещанное нам.
Гляжу, гляжу через поля,
И вдруг блеснут во мгле метельной —
Там, где кончается земля,
Огни котельной!
Огни далекие твои,
Ночная замять,
Мое сознание троит
Чужая память.
Пусть застилает снежный прах
Шальные очи,
Я пролечу на всех парах
Просторы ночи,
Где не нарушит мой покой
Пурга – старуха.
И шум, и грохот заводской
Не ранит слуха,
И ветер в поле колдовской
Рыдает глухо…
 

Заблудший

 
Смутно бывает,
Когда пробужусь ото сна я,
И, уходя
В монастырский посад за рекою, —
Будто сильней наваждения в мире не зная, —
Выйду к лесам,
Оттесненным метой городскою.
Дальний пожар
Разгорится над призраком ночи,
Что за тревоги
Рождает в душе пробужденье —
Только услышу
Знакомые трели из рощи,
Грудь замирает в счастливое это мгновенье!
Вспомню, как пальмы
Гляделись в лазурные воды,
Как у фонтанов
В аллеях душа трепетала,
Годы любви
И пленительной южной свободы
Сердце наполнят…
И жизни покажется мало!
Как же смириться,
Что вышло счастливое время,
Тихо скончалось,
И песня его отлетела,
Что, покидая
Земное постылое бремя,
Скоро с душою
Расстанется бренное тело?
Если б начать
Все сначала, уехав отсюда!
Вьюжные зимы
Не помнить кошмарными снами —
Вечному раю
Земного не отдал Иуда
И оттого
На земле не расстанется с нами…
В эти края,
Нелюдимые снежной порою,
Рвался б оттуда,
Страстей суету проклиная,
Знал, что меня
По обычаю предков зароют,
И по-людски
Упокоит обитель лесная.
Странные мысли,
С которыми жить невозможно,
Как невозможно
Счастливым покинуть навеки
Землю, где чувство
Твоей сопричастности ложно,
Как у больного,
Забытого всеми калеки…
 

Раб

 
Одним судьба дала прозренье,
А мне, лукавому рабу,
Немое гордое презренье
В закрытом наглухо гробу.
Я не ропщу – судьба такая,
А в жизни каждому свое,
Летит, друг друга окликая,
Над головою воронье.
Грешу, юродствую, метаюсь,
Не в силах сбить своих оков,
И беспробудно напиваюсь
В плену вонючих кабаков.
Веду пустые разговоры,
Не различая праздных лиц,
Встречаю бритвенные взоры
Из-под накрашенных ресниц.
Не прохожу с улыбкой мимо
Ни злачных мест, ни алкашей,
Давно холуями режима
Туда же выбитый взашей.
Я раб.
Но знайте, я не струшу —
И лишь ослабите вожжу,
Я в вашу праведную тушу
Кинжал без жалости вонжу!
 

Оправдание

 
Спущусь по тропке между ив,
В беседке сяду под навесом,
И вдруг увижу, как красив
Закат колышется над лесом!
Ах, сколько вымученных слов
Бросали мы в его горнило!
И я, наверное, не нов
В душе, что песню обронила.
А он горит, все также яр,
И в летний зной, и в злую стужу,
Его спасительный пожар
Мне выжег пламенную душу!
И понял я, что ни одна,
Пусть даже лучшая из песен,
Не сможет выплеснуть до дна
Слова о том, как мир чудесен!
И все останется как есть,
Пока по всем земным дорогам
Летит его благая весть
В миру взыскательном и строгом!
 

У болота

 
Над стогами закат
захлебнулся и канул
В беспробудные топи болот,
И последние россыпи
солнечных гранул
Оборвали утиный полет.
Мне бы жить да любить,
а теперь не смогу —
Я не тот стал, не тот…
И смотрю отрешенно,
прислонившись к стогу,
За пустой горизонт.
Жизнь неравная
смерти глупей,
А умрем в свой черед.
На могиле крапива,
лебеда и репей
Прорастет.
А умру —
и никто не придет помянуть,
У безжизненных вод
Будет гроб
в черной жиже тонуть —
Мрачный свод!
Ну и пусть —
хоть гнилые места,
да свои,
А на тропах земли
Сколько пало бродяг…
Подожди,
не зови,
Не тревожь, не скули…
 

Красные волки

 
Говорят, что во время войны,
Напугавшая жителей здорово,
Подалась с фронтовой стороны
В наши дебри волчиная прорва.
Перебравшись тайком через гать,
Объявились от края до края,
И, как будто решив запугать,
Нападали, детей задирая.
Все матерые, как на подбор,
С оттопыренной шерстью на холке —
Они помнятся здесь до сих пор,
Как прозвали их, красные волки.
Опаленные в первых боях,
Безрассудно жестокие в схватке,
У сородичей в здешних краях
Совершенно другие повадки.
Не сыскалось в округе стрелков,
Кто бы мог защитить от напасти,
И нашествие красных волков
Обернулось великим несчастьем.
За один достопамятный год
Их несметная сила наперла,
Безнаказанно резали скот,
Только кровь выпивая из горла.
Покидали ночами овраг,
Шли по улицам прямо к лабазу —
Так, наверное, шествовал враг,
От которого не было спасу!
И никто на деревне живой
За ворота не вылезет ночью.
И сидели, и слушали вой,
Проклиная развязанность волчью.
Их чужой, повелительный нрав,
Как у новых и грозных хозяев,
И собаки, хвосты подобрав,
Забивались подальше, не лаяв.
Стороною гремела война
Но, спасая звериную шкуру,
Как жестоко меняла она
И людскую, и волчью натуру!
 

Зарри

 
Его купили
Не на базаре,
В Европе были,
И вот он – Зарри.
К нему в приварок
Бренчат медали,
За триста марок
Его продали.
Весь день ласкаем,
Он ест тушенку,
И тешит лаем
Свою душонку.
Он ходит в гости
В мою квартиру,
И нет в нем злости
Плебейской к миру.
Он не укусит
Меня за палец —
Нет, он не трусит,
Он иностранец!
И он заразу
Не схватит где-то —
Ну видно сразу
Интеллигента.
Порой насуплен
Бывает Зарри,
Ведь все же куплен
Не на базаре.
Не шутка – триста
За нос отдали,
И, как мониста,
Бренчат медали.
 

В аллее

 
Сверну в знакомую аллею…
Припертый к жизненной стене,
Одно желание лелею —
С природой быть наедине.
А липы чувственней и глуше
Вздыхают, ветки наклоня,
О близкой осени, о стуже,
И им совсем не до меня.
 

Сдвиженье

 
Я заплутал в лесу однажды,
Зайдя от дома далеко —
Я выходил к болоту дважды,
И вновь туда меня влекло.
И, продираясь без оглядки,
Я, наконец, сошел с пути,
И, сил расходуя остатки,
Не знал, куда теперь идти.
Подумал, леший кружит вроде,
А было сдвиженье как раз —
Болтают всякое в народе
Об этом празднике у нас.
И перед взором, словно глюки,
Поплыли старые лубки… —
В такую ночь ползут гадюки
Свиваться на зиму в клубки!
На всех распутьях и дорогах
Кишит шипящая волна
И, говорят, ночами многих
Сгубила путников она.
И, с места двинуться не смея,
Под вечер, глядя на закат,
Со страхом ждал, когда же змеи
Тропинки все заполонят.
Зачем ушел, себе в награду
Дары осенние беря,
В такую памятную дату
Последних чисел сентября?
Ни жив, ни мертв, под елью стоя, —
А в детстве каждом страхи есть, —
Решил, что самое простое,
От них на дерево залезть.
Но как мне быть, куда податься,
Случись, объявится медведь?
Везде достанет – может статься,
И на суку не усидеть.
Развеселится нечисть в кущах,
Засвищет в яме водяной,
И ведьма топнет на орущих
Своей ногою костяной.
И все замрут осатанело,
Узнав чужого пришлеца…
Потом к воде потащат тело
С кривой гримасою лица.
Любые жуткие поверья
В глазах мерещились окрест,
Когда я, глядя на деревья,
Оцепенел от этих мест…
Припомнив бабкины наказы
В лесу не шляться в то число,
От всякой нечисти – заразы
Мою фантазию несло.
И вдруг, как лучик в темной келье,
Как ветра свежего глоток,
Издалека по кронам елей
Проплыл спасительный гудок!
Он звал своих в ночную смену,
Густые выпустив пары,
И заунывно, и надменно
Летело эхо на боры.
Тотчас раздвинулись чащобы,
Я поспешил в обратный путь,
До наступленья ночи чтобы
Домой из лесу дотянуть.
Шагал низиной неустанно,
Скорей туда – в двадцатый век,
Из первобытного тумана,
Где так безумен человек.
Я твердо шел, приняв решенье,
В болота больше ни ногой,
Когда мелькнул, как воскрешенье
Бетонный корпус заводской.
Какие, к черту, небылицы,
Какие змеи, – боже мой! —
Ведь так недолго поступиться
Цивилизацией самой.
Но с тайной думой и сегодня,
Хоть крест на мне, а не печать,
Воздвиженье Креста Господня
Готовлюсь осенью встречать…
 


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное