Станислав Далецкий.

Ильин день. Сборник



скачать книгу бесплатно

Позавтракав из своих припасов, ребята переправились на лодках к берегу и, оставив шлюпки на месте их стоянки, двинулись лесною тропою – путь назад был пешим через густой сосновый лес. Поход и ночевка в лесу на острове сблизили ребят и взрослых, и они шли вместе, разговаривая на равных.

Физрук Андрей, который учился в педагогическом институте, а летом подрабатывал физруком в пионерском лагере, рассказал, что лес, которым они идут, называется Катынским: в войну с фашистами, когда немцы захватили город, они расстреляли в этом лесу несколько тысяч пленных поляков – офицеров и закопали здесь же, неподалеку от лагеря, где ребята оставили лодки.

Кто-то спросил: а как здесь оказались поляки – ведь война была с немцами? – на что физрук ответил, что за два года до войны с СССР, немцы напали на Польшу и захватили её, а советские войска тогда освободили от поляков часть Белоруссии и Украины, которые поляки захватили ещё в гражданскую войну. Польские войска, которые оказались на этой территории, были разоружены, распущены по домам, а офицеры, участвующие в зверствах над украинцами и белорусами, были помещены в лагеря, один из которых был здесь в Катынском лесу.

Захватив местность, немцы перестреляли пленных поляков и закопали здесь же, но через год с лишним, когда немцев разбили под Сталинградом, который сейчас называется Волгоград, немцы решили свалить расстрел пленных поляков на Советскую власть, чтобы поссорить поляков и русских между собой.

Когда Красная армия освободила город в сорок третьем году, была организована комиссия, которая установила, что поляков расстреляли именно немцы из своего оружия и именно осенью сорок первого, а не весной сорокового года, так что поссорить Красную армию с поляками не удалось. Было организовано Войско Польское из пленных поляков, которое вместе с Красной армией било фашистов и освобождало свою страну от немецких оккупантов.

Зачем немцы расстреляли пленных поляков? – спросил Илья, на что физрук ответил: «Не знаю. Фашисты плохо относились к пленным: их требовалось охранять и кормить, а надо уже наступать на Москву, поэтому и расстреляли, чтобы не отвлекаться. Они и русских пленных уничтожали, как только могли, а если бы фашисты победили, то хотели и всех русских уничтожить».

Сделав несколько привалов, ребята к вечеру возвратились домой, поужинали и разошлись спать по палатам: уставшие, но довольные этим путешествием.

На следующий день Илья с друзьями, без разрешения убежали купаться, но были застигнуты там физруком и получили строгие замечания: без взрослых купаться нельзя – вдруг судорогой сведет ноги и кто-то может утонуть, а отвечать будут взрослые и он, как физрук, в том числе.

– Если нужно очень, пригласите меня и вместе сходим искупаться, – пояснил физрук Андрей. – Не подводите меня больше, вы уже почти взрослые и должны ответственно относиться к своим поступкам и не подводить невиновных людей – такова взрослая жизнь.

Ребята обещали не повторять больше походов на реку и инцидент был исчерпан.

Взамен купания, ребята облазили все окрестности лагеря, нашли заросли малины и смородины – ягоды уже созрели и они объедались ими сами и приносили и угощали девочек, а Илья осмелился и подарил литровую банку малины вожатой Лене, которая с благодарностью приняла ягоды и потрепала Илью по затылку, отчего мальчик покраснел и молча убежал, долго ещё ощущая, как горит его шея от девичьего прикосновения вожатой.

Бродя по окрестностям, Илья с ребятами наткнулись, однажды, на небольшой лагерь в глубине леса. Лагерь этот был обнесен невысоким забором из частокола, в глубине, за соснами скрывались три корпуса, такие же, что и в их лагере.

На площадке для игр виднелись несколько подростков Илюшиного возраста, которые ходили парами или качались на качелях в полной тишине, без ребячьих криков и возгласов, что и привлекло внимание мальчиков. Они перелезли через забор, и подошли ближе к играющим, которых было не более десяти.

У всех детей были неподвижные лица и осторожные замедленные движения. На глазах Ильи двое: мальчик и девочка, на ощупь, вдоль веревочки, подошли к качели, сели рядом и принялись раскачиваться всё выше и выше, держась друг за друга и за качели. Илья заметил, как слабые улыбки озарили неподвижные лица мальчика и девочки, упоенно раскачивающихся в полной тишине, даже девочка не взвизгивала, что обычно делали девочки в их лагере, раскачиваясь так высоко. Глаза качающихся были широко открыты и, не мигая, смотрели куда-то вдаль.

– А ну сорванцы, прочь из лагеря, – раздался чей-то голос и, обернувшись, Илья увидел сторожа, который, прикрикивая, приближался к ним.

– Да мы ничего, только посмотреть на этих странных ребят, – оправдался Саша, сосед Ильи по палате и приятель по вылазкам из лагеря.

– Нечего здесь смотреть – это пансионат для детей-инвалидов. Не повезло деткам в жизни: родились такими или от болезней стали инвалидами, – горько сказал старик. – Я сторожем здесь, чтобы чужие не ходили – вот и вы залезли, можете сдуру и потревожить детишек. Они все здесь слепоглухонемые – с трудом выговорил старик длинное слово.

– Значит, не видят, не слышат и не разговаривают, а всё делают на ощупь и друг с другом общаются прикосновениями. Но некоторые умеют читать по азбуке для слепых и как-то понимают, прикасаясь особым образом. – Нельзя без слез смотреть на этих несчастных, а они на качелях катаются, играют друг с другом и даже улыбаются иногда, что особенно удивительно: не видят, не слышат, но радуются и улыбаются – чудно как-то получается.

Илья представил себе, что это он качается на качелях в полной темноте и в абсолютной тишине, и ему стало жутко, понимая, что видения и звуки окружающего мира никогда не вернутся к этим детям, самозабвенно и сосредоточенно качающимся на качелях и изредка улыбаясь, когда качели взлетали особенно высоко.

– Ладно, хватит, посмотрели на убогих и уходите без баловства, чтобы не обидеть этих детишек, которых бог уже обидел. Поневоле перестанешь верить в бога, когда посмотришь на этих незрячих и глухих детей – за что бог их наказал, если они ещё не успели согрешить в жизни. Конечно, вы пионеры в бога не веруете, а каково мне каждый день видеть этих ребят – ведь я-то верующий!

С этими словами старик выпроводил ребят с территории лагеря, чему они не противились, замолчав и поникнув, впервые в жизни столкнувшись со сверстниками-инвалидами. С взрослыми: больными и убогими, они конечно пересекались на улице или по-соседски во дворах, но чтобы с ребятами-инвалидами с детства – такого ещё с ними не бывало.

Потом, на протяжении всей своей жизни, Илья, когда ему было особенно трудно или одолевала житейская тоска, всегда вспоминал слепых и глухих ребят, качающихся на качелях или ощупью, по веревочке, гуляющих по игровой площадке, и что самое удивительное, иногда улыбающихся, с неподвижным лицом, и его житейские неприятности и заботы сразу становились незначительными и временными, по сравнению с полным мраком и тишиной, на которую были обречены на всю жизнь те случайно встреченные им дети-инвалиды в веселое пионерское лето, его начинающей взрослеть жизни.

До окончания лагерной смены оставалась неделя, когда Илья совершил подлый поступок, которого так и не простил себе никогда.

Однажды ночью, он проснулся от зубной боли, которая возникла внезапно и резко, так что онемела скула. Поворочавшись немного и убедившись, что боль не утихает, он встал и прошелся по комнате, не зная, что делать. Идти к фельдшеру ночью и жаловаться на боль ему не позволяла мальчишеская гордость, но и сидеть, мучаясь от боли до утра, тоже не хотелось. Он вспомнил, что где-то читал: при зубной боли в лесу надо взять немного сосновой смолы и положить на больной зуб и боль успокоится, а утром фельдшер даст таблетку или настой для полоскания, но если боль не утихнет, то могут свозить в город к зубному врачу – так уже было с одной девочкой и она вернулась радостная, но без больного зуба, который выдернули.

Недалеко от их корпуса, у забора, росла большая сосна вся покрытая потеками смолы и Илья, не одеваясь, в одних трусах, решил сходить к этой сосне и попробовать народное средство от зубной боли.

Выйдя из корпуса, он огляделся. Стояла тихая и звездная ночь. Почти полная луна освещала лагерь и его окрестности своим бледным светом.

Илья медленно пошел босыми ногами к заветной сосне, чтобы отщипнуть кусочек смолы и, положив его на зуб, вернуться в палату и спокойно уснуть.

Вдруг, на полпути к сосне, он услышал какие-то тихие стоны. Осторожно, стараясь не хрустнуть веточкой, мальчик приблизился к кустам и взглянул в сторону странных звуков. Увиденное ошеломило Илью так, что он сразу забыл о зубной боли. Прямо под сосной, на одеяле лежала вожатая Лена с бесстыдно оголенными ногами, а на ней был физрук Андрей, который мерно двигался, как бы стараясь втиснуть Лену в землю, от чего она тихо постанывала, обнимая и целуя физрука.

Илья знал, конечно, об отношениях взрослых из книг и дворовых разговоров мальчишек и, начав взрослеть этим летом, именно так он в мечтах видел себя вместе с вожатой Леной. Лагерные собаки и кролики, что проживали в живом уголке, иногда на глазах у ребят тоже занимались этим делом; тогда девочки смущенно отводили глаза, а мальчики громко и принужденно смеялись при виде собачьей свадьбы или упражнений кроликов. Теперь, у него на глазах, этим самым занималась и Лена, но занималась с другим, взрослым мужчиной, разбив вдребезги его мальчишеские мечты.

Зависть к физруку и ревность к вожатой Лене завладели чувствами мальчика, зубная боль прошла, и Илья тихо вернулся в свою палату, думая как отомстить этим двоим, что оставались лежать под сосной, занимаясь любовью, как об этом пишут в книгах. По малолетству, ничего путного ему в голову не приходило и Илья решил написать донос, чтобы все в лагере знали правду, как он считал, о вожатой и физруке. Найдя в тумбочке листок бумаги и карандаш, он, печатными буквами, чтобы не узнали по почерку, написал:

«Физрук и вожатая Лена по ночам занимаются … – тут он задумался, как ему назвать увиденное: слова приходили на ум ругательные и грубые, а других он ещё не знал, и после недолгих размышлений Илья добавил «прелюбодеянием» – это слово было длинное и веское, как молоток для забивания гвоздей.

Одевшись, Илья прошел в административный корпус и подсунул листок под дверь директорского кабинета, чтобы утром директор увидел это сообщение и своей властью наказал физрука и вожатую за плохое поведение. Почему поведение юноши и девушки плохое Илья не знал, но раз ему это не понравилось, значит – плохое и всё.

Совершив гнусность, Илья вернулся в лагерь и, улегшись на кровать и немного поворочавшись, понял, что написал от обиды донос, которому нет оправдания. Он встал, чтобы поправить дело и вытащить свой листок из-под двери, но тут в коридоре послышались шаги – это Лена возвратилась в свою комнату и теперь мимо не проскользнуть незаметно. Поняв, что исправить поступок свой не удастся, Илья снова лег и скоро уснул, надеясь, что утром всё как-нибудь образуется.

Утром жизнь в лагере началась по обычному распорядку. После завтрака Лена предложила сходить на реку и искупаться на прощание, потому что прогноз погоды на завтра обещал дожди и похолодание.

Отряд не успел выйти из лагеря, как подбежал мальчик из соседнего отряда и сказал, что Лену вызывает к себе директор лагеря. Лена попросила ребят заняться чем-нибудь на территории, пока она не вернется, и пошла к директору. Илья, почуяв, что его донос начал действовать, украдкой пошел следом за вожатой и встал под открытым окном директорского кабинета, надеясь услышать происходящее.

– Вот Лена, я получил донос о ваших отношениях с Андреем, о которых я давно уже догадывался. И директор подал листок Лене, которая, прочитав донос, покраснела и заплакала, по-девичьи, навзрыд.

– Нечего теперь плакать: слезами горю не поможешь. Сейчас придет Андрей, и будем решать, что с вами делать дальше. Этот листок был подсунут мне под дверь, и написал его какой-то подлый мальчик, которому вы Лена, видимо, нравились, и он написал это от обиды. Хуже всего, что донос этот обнаружила уборщица тетя Маша, утром протирая полы. У неё язык, что помело и когда я пришел к себе в кабинет уже все знали о ваших отношениях.

Тут в кабинет директора зашел физрук и директор продолжил: – Тот подлец, что написал этот донос тоже, наверное, рассказал другим и скоро все ребята будут шептаться за вашей спиной и скажут родителям, поэтому вам: Андрей и Лена следует немедленно покинуть лагерь – может всё утихнет, хотя вряд ли – завтра воскресенье, некоторые родители приедут навестить своих детей и ваша связь непременно получит огласку.

Андрей возмутился, увидев слезы Лены: – Мы осенью собираемся пожениться с Леной, и я не вижу ничего дурного, если жених и невеста живут вместе до брака.

– Вы не видите, а другие увидят в вашей связи распущенность и меня ещё обвинят, что я покрываю ваш разврат. Неужели нельзя было быть осторожнее или повременить до брака, а теперь будьте любезны расхлебывать кашу, которую заварили.

Пишите заявления о своем увольнении по семейным обстоятельствам, я их подпишу и скажу всему персоналу, что вы уезжаете организовывать свою свадьбу, чтобы успеть Андрею до начала учебного года в институте. Надеюсь, Андрей сказал правду о ваших отношениях и будущем браке и это не простая интрижка, не так-ли Андрей?

Физрук помялся немного, но, увидев, что у Лены снова наворачиваются слезы решительно сказал: – пусть будет по-вашему, товарищ директор. Сейчас же уедем и сразу подадим заявление в ЗАГС. Я Лену люблю, и свое слово сдержу – иначе какой же я мужчина!

Пойдем Лена писать заявления и собираться в нашу семейную жизнь – коль поступил такой донос. На подлое дело надо отвечать честным поступком и, как говорится: «не было бы счастья, да несчастье помогло».

Лена сразу успокоилась и молодые люди, взявшись за руки, пошли собирать вещи, а директор сказал вслух: Я бы и сам рядом с такой девушкой, как Лена, не удержался бы от соблазна. Пусть у них всё сложится в дальнейшей жизни, а я здесь как-нибудь замну эту сплетню, благо, что лагерь через неделю закрывается. Найти бы этого мальчишку – подлеца и объяснить ему всю низость его доноса. Теперь не сталинские времена, чтобы писать доносы на хороших людей – так и скажу в РайОНО, если старые ханжи будут упрекать меня в том, что недосмотрел за молодыми.

Директор подошел к окну, и захлопнул его, едва не увидев Илью, который вжался в стенку и потом бочком, бочком убежал к своим ребятам, сгрудившимся у своего корпуса в ожидании вожатой.

Из корпуса вышла Лена с чемоданом и сказала, как научил директор, что срочно уезжает домой, чтобы выйти замуж за Андрея до начала его учебы в институте. Девушка улыбалась, став невестой, о чем ещё вчера не смела и мечтать: Андрей оказался не только привлекательным и сильным юношей, которому она отдалась без раздумий, но и честным благородным мужчиной, не оставив в беде соблазненную им девушку.

У ворот лагеря к Лене присоединился физрук и они, взявшись за руки, пошли рядом по тропинке к автодороге, надеясь там перехватить попутную машину и вернуться в город улаживать свои свадебные дела.

Так Илья получил урок на всю жизнь, что свои неудачи и обиды нельзя исправлять за счет других подлыми поступками, какой совершил он, написав донос на девушку, которая невиновна, что понравилась ему, подростку, ещё не вступившему во взрослую жизнь, вызвав в мальчике чувство первой любви.

Больше Илья никогда не видел эту Лену и не слышал ничего о ней, но навсегда сохранил образ этой юной и привлекательной девушки в своей памяти.


III

Сонное оцепенение ушло, воспоминания о пионерском лагере пропали, будто их и не было вовсе, и Илья Николаевич очнувшись, взглянул на часы и обнаружил, что отдыхал на своём диване не более десяти минут, хотя и вспомнил, в подробностях, почти месяц минувшей подростковой жизни.

Стряхнув остатки дремы, Илья Николаевич, по привычке, резко вскочил с дивана, но голова закружилась, и он вынужден был присесть, чтобы не упасть на пол. Пенсионер постоянно забывал, что тело перестало его слушаться, и привычки, обретенные в прошлой здоровой жизни, надо менять сообразно возрасту и возможностям дряхлеющего организма.

– Действительно, «трагедия старости не в том, что тело дряхлеет, а в том, что душа остается молодой», вспомнил Илья Николаевич и убедился в очередной раз. Он припомнил, как в прошлом году, сосед по дому, старше его лет на пять, по привычке, забыв о возрасте, кинулся бежать к автобусу, подошедшему к остановке, успел войти в автобус, прежде чем закрылись двери, сел на свободное место и тотчас умер от остановки сердца, о чём всем и рассказала жена Галина, севшая на этой же остановке.

Выждав минуту и успокоив сердцебиение, Илья Николаевич, осторожно, как и следовало мужчине его возраста, встал с дивана, оделся для улицы и вышел из дома, чтобы прикупить чего-нибудь съестного, с утра пораньше, пока воскресные посетители супермаркетов ещё отсыпаются после трудовой недели.

– Поспешай медленно, – ещё раз напомнил себе Илья Николаевич, выйдя из подъезда на яркое солнце двора, наполненного шумом, гарью и визгом проезжающих по улице автомобилей, которые, видимо никогда уже не освободят улицы, дороги и дворы от своего, постоянно множившегося присутствия.

Автомобилизацию страны Илья Николаевич, как технический человек, считал разновидностью сумасшествия: при крайне низких зарплатах тратить последние средства на приобретение автомобиля, зачастую залезая в долговую кабалу к банкам, чтобы ездить на работу и с работы – это подлинное безумие. Достаточно подсчитать во что обходится вождение автомобилей и каждый километр пути его проезда, чтобы убедиться в его затратности и ненужности, но люди с маниакальной настойчивостью все приобретают и приобретают автомобили из ложного понятия престижности.

Ладно, в деревне, если есть деньги, автомобиль позволяет совершать дальние поездки, но в городе, где имеется общественный транспорт, дающий возможность попасть в любое место быстрее и дешевле, чем на личном автомобиле, люди всё равно выбирают автомобиль.

Жена Галина постоянно пилила Илью Николаевича за то, что он не взял, лет десять назад, кредит в банке и не купил авто, чтобы ездить на дачу. Он тогда удержал напор жены и не поддался, чему был теперь чрезвычайно рад, не имея долгов перед банком, а жена приловчилась ездить на дачу в электричке, презирая мужа за никчемность, к чему он привык за долгие годы бессмысленной совместной жизни с этой чужой женщиной, так и не ставшей ему близким человеком.

Вот и сейчас, проходя двором к ближайшему магазину, что находился за углом на противоположной стороне улицы, Илья Николаевич, заметил соседа по подъезду, который усаживался в автомобиль, видимо направляясь куда-то в деловую поездку. Свернув за угол и перейдя улицу, Илья Николаевич уже взялся за дверную ручку, чтобы войти внутрь магазина и, обернувшись, увидел автомобиль соседа, который въезжал на стоянку перед магазином.

– Опять я раньше дошел пешком, чем он доехал сюда на авто, – беззлобно подумал Илья Николаевич и, приоткрыв дверь, вошел внутрь торгового заведения, под названием супермаркет «Пятерочка».

Суета торгового заведения окружила его со всех сторон: здесь царил единый бог – нажива и алчность в двух лицах, как римский двуликий бог Янус. Наживы жаждал владелец торгового заведения, а товаров, разложенных по полкам и стеллажам, алкали покупатели, бродившие по обширному залу, присматриваясь к ярким упаковкам, как бы кричащим беззвучно: купи меня, купи меня!

Некоторые посетители, поддавшись этим призывно манящим наклейкам, упаковкам и этикеткам, машинально брали в руки совершенно ненужные им упаковки, разглядывали их и клали в корзины, совершенно забыв о том, что пришли в этот магазин за другими продуктами.

Как говорят американцы, изобретатели торговой рекламы: реклама – это двигатель торговли и этот двигатель работал на всю свою мощь в торговом зале продуктового магазина, высасывая деньги из карманов доверчивых посетителей, так и не научившихся сдерживать свои желания и ограничиваться покупкой только тех товаров, что необходимы сейчас и сегодня.

Особенно такой несдержанностью отличались пожилые люди возраста Ильи Николаевича. Он тоже, иногда, не мог удержаться и покупал ненужный продукт, поддавшись яркой упаковке, и сожалея потом о напрасно потраченных деньгах, которых и без этих трат едва хватало на скромную жизнь пожилого человека, давно утратившего увлеченность едой и признающего вместо разнообразности вкусов лишь полезность или вредность продукта.

Илья Николаевич быстрым шагом миновал стеллажи с товарами, которые ему сегодня были не нужны, положил в корзину продукты, за которыми он и совершил этот поход в магазин, а именно: пакет кефира, батон хлеба, упаковку яиц и кусочек сыра и также быстро, не останавливаясь на призывы ярких упаковок, направился к кассе, чтобы оплатить покупки.

Конечно, ему требовалось и ещё кое-что для пропитания, но покупку следующей партии продуктов он отложил на следующий день: такое правило Илья Николаевич установил для себя, чтобы была причина выйти из дома – иначе можно было стать полным отшельником и жить на диване у телевизора безвылазно от одного суточного дежурства у ворот автостоянки до другого – через трое суток на четвертые.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное