Спартак Осепян.

Дом с портретами



скачать книгу бесплатно

© Спартак Осепян, 2016


Бета-ридер Рамил Мамедов


Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

I

Новая жизнь для меня началась после переезда на Большой Сухаревский переулок в однокомнатную квартиру с высокими потолками. За несколько дней до этого мне исполнилось 22 и предстояла жизнь холостяка, о чем я мечтал долгое время. Именно тогда я решил коллекционировать сны, встретил Эльзу и, самое главное, познакомился с Геннадием Викторовичем Филиновым.


Я проснулся среди ночи, задолго до звонка будильника. По ту сторону обнаженного окна, за прозрачным стеклом, красовалась синяя ночь, разрезанная пополам бледной струей света от уличного фонаря. В пятиэтажном доме напротив, горели желтизной несколько одиноких квадратов. Меня трясло от страха, по лбу прокатилась тонкая струйка пота, а глаза от напряжения выпрыгнули вперед. Я сел на край кровати, отбросив одеяло в сторону и почесал жирные волосы на голове. Страх не отпускал меня еще долго, я глубоко выдохнул, почувствовав, как мои легкие опустошились до максимума, пытаясь успокоить себя, проговаривал: «Это всего лишь сон».

Несколькими минутами после, я заворачивал свой страх в «бумажные рулоны». Один из моих друзей-психологов, советовал записывать (как выражался он – выплескивать) весь негатив, что происходит со мной, на туалетной бумаге, а затем, уничтожать все написанное. Тогда я принял его информацию с любопытным энтузиазмом, отредактировав некоторые моменты. Например, для меня, как для студента ЛИ, выбрасывать рукопись (если она качественна, разумеется) равно самобичеванию. Второй пункт – это заменить туалетную бумагу, на обыкновенную тетрадь. Но, в конце концов, через пару месяцев после совета моего друга, я пришел к идее записывать свои сны.

Полуобнаженным, я согнул худую спину над столом, прижав лоб к белым страницам:

Сон 1.

Обходя вокруг буфетной зоны, в одном из знакомых мне торговых центров, я никак не мог выбрать, где остановиться и, что поесть. После долгих блужданий, я примкнул к очереди в знаменитую сеть фастфуда. Сразу же за мной становится молодой человек, на вид ему лет 18, он одет в серо-зеленое шмотье, и в руках держит небольшую коробку. Я понимаю, что он стоит в очереди только для того, чтобы привлечь мое внимание. Поворачиваюсь к нему лицом. Начинается разговор:

– Здравствуйте, я хочу показать Вам фокус, – сразу начинает парень, зацепив меня взглядом. Не давая мне возможности ответить, он поднимает крышку коробки, внутри которой находятся четыре живые крысы (точнее – три крысы и одна мышь). Они бегают из угла в угол, наступая на лапы, хвосты, головы друг друга. В коробке явно мало места, но она слишком высокая, чтобы они могли выбраться. Я несколько ошарашен, отвечаю:

– Что это ты задумал?

– Ничего, просто хочу показать Вам фокус и, получить за это пару копеек.

– И в чем же фокус? – отвечаю я, не переставая отводить взгляд от коробки.

– Сейчас я накрою коробку полотенцем, и в ней останется одна мышь.

Затем я повторю это, вновь накрою коробку полотенцем, и мышь вырастет, она станет больше. Я буду это делать несколько раз, пока мышь не станет крысой, – он неотрывно наблюдал за мной, глаза у парня хитро блестели, на лице растянулась широкая улыбка. Но я не раз сталкивался с аферистами и прекрасно знал их уловки, и потом, меня это вовсе не интересовало, поэтому ответил достаточно грубо:

– Послушай, ты только, что мне показал всех четырех крыс, сейчас будешь прятать одну в поддоне коробки, затем менять их местами. Иди, развлекай кого-нибудь другого.

– О, я вижу, Вы большой знаток в деле фокусов, – ответил он без фарса, не пытаясь меня уколоть, так, словно был реально удивлен моей догадке, – в таком случае, у меня есть другой фокус, более серьезный и эффектный…

Я не успел ему что-либо ответить, как мы оказались в моей родной школе. Он также стоял передо мной с коробкой в руках, улыбаясь мне в лицо. Несколько секунд, затем он разворачивается и убегает. Я вижу его спину, кричу вслед «Эй!». Он не оборачивается, и я бегу за ним.

Это моя школа, я знаю точно, но не узнаю ее – она заброшена. Постепенно теряю из вида фокусника, он бегает быстрее меня. Парень заворачивает за угол, который оказывается тупиком, но его я там не встречаю. Начинаю бежать в другую сторону, вокруг по коридору, с первого этажа на второй и обратно. Нигде не могу его найти. Стены постепенно становятся похожими на жидкий пластилин, растекаются вниз и в стороны. Вокруг никого. Ни одного человека. И нет выхода из здания. Я бегаю без остановки, все это длится около десяти минут. Постепенно я понимаю, что устал. До моего сознания доходит, что здесь нет двери, нет мебели, людей и прочих предметов, только стены, размазанные маслом и одно большое окно, с грязными стеклами, на втором этаже. Я поднимаюсь наверх, разгоняюсь и влетаю плечом в стекло. Оно разбивается, царапает мне лицо и руки, и я падаю на землю.

После удара о землю, я проснулся. Понимаю, что этот мерзавец-фокусник усыпил меня и, возможно, обчистил. Проверяю карманы – пусто, есть только мобильник. Но на мне чужая одежда. И нахожусь я в неизвестном месте. Достаю телефон и начинаю набирать номер брата. После долгих гудков, поднимает трубку отец:

– Алло!

– Папа, привет…

– Кто это? – перебивает меня он.

– Это я, Коля. А где…

– Что за шутки! Кто это? – отец вновь меня грубо перебивает, у него нет настроения и он зол. Но почему?

Смотрю на свои руки и понимаю, что фокусник меня усыпил не на пятнадцать минут. Каким-то образом мне стало все ясно. Я провел шестнадцать лет в коме, мне сейчас 38. Я, с трудом доказываю отцу, что это я, что проснулся. Потом мы вместе начинаем плакать.

Я закрыл тетрадь, отпил глоток остывшего крепкого чая и пошел спать.

Утром я почувствовал жуткую головную боль, видимо, из-за того, что плохо спал. Более мне ничего не снилось, но неприятное чувство от увиденного ночью кошмара не отпускало. Я одевался и размышлял, разыскивая причину, вызвавшую эти странные картины в моем сне.

После окончания пар ко мне подошел КК – преподаватель по предмету западной и восточной литературы, профессор, поэт, уважаемый человек и, без стеснения признаюсь, мой близкий друг. На нем, как всегда, был потрепанный вельветовый пиджак, мятая рубашка (следствие – отсутствие женщины) и, гордость профессора – пышная седая борода в стиле «Хемингуэй 50-х». Несмотря на то, что я выше него ростом, он чуть согнулся и хриплым баритоном завел разговор:

– Здравствуй, Коля. Как твои дела?

– Добрый день, КК. Все хорошо. Как Ваши?

– Утром проснулся, смотрю – живой еще, значит, все хорошо. Скажи, как у тебя с предметами? Есть какие-нибудь сложности? Я слышал, Станислав Иванович строг по отношению к тебе.

– Все нормально. Небольшие проблемы, но это мелочь.

– Ну, если что, ты знаешь, я могу с ним поговорить. Станислав Иванович – хороший человек, мой давний друг, просто натура его преподавательская такая – суровый, черствый, строгий.

– Спасибо, КК, я все сам улажу.

– Хорошо. Я бы хотел сегодня с тобой пообщаться на отдельную тему, – он смотрел на меня серо-карими глазами, сквозь толстые очки. В его манере было обязательным создавать мрачную интригу, как у Эдгара По, и уловку «додумывай сам», как у Памука, – У меня сейчас пара, после «окно»…

– Я свободен.

– Хорошо. Тогда, в «Ривьере».

– Я буду ждать Вас там.

«Ривьера» – небольшое кафе, недалеко от института, со скудным меню и безобразным обслуживанием. Антураж – дешевка под Прованс, залитая бледно-персиковыми тонами, и белыми скатертями в пол. Диваны усыпаны подушками с голубыми лилиями, играет мелодичная музыка. Официантки – современные золушки, с наращенными ногтями и ботексом на губах. Одна из девушек подошла к моему столику. Я заказал две чашки кофе. Через несколько минут пришел КК.

– Знаешь, Коля, что мне нравится в этом заведении?

– Догадываюсь.

– Все дело в женщинах, – ответил КК, словно не слышал мое «догадываюсь».

Мы сидели какое-то время в тишине, прислушиваясь к ненавязчивой музыке. Профессор пил кофе мелкими глотками и смотрел в большое стеклянное окно, разглядывая проходящих мимо людей. Некоторые из них торопились на работу после обеда, кто-то просто прогуливался, рядом с кафе бегали дети. КК, временами морщил лоб и жмурил глаза. Явно, в его голове, в эту минуту работали все шестеренки, я знал его достаточно, чтобы понять – тема разговора окажется щепетильной. Он выдержал еще несколько секунд паузы и начал:

– Скажи мне, Коля, каким должен быть писатель в первую очередь?

Я знал ответ:

– Искренним.

– Вот именно, абсолютно верно – искренним, честным, – профессор посмотрел на меня, в его глазах выражалась какая-то глубокая досада. Как ни странно, но меня его поведение начало удивлять. Я не торопил его и не задавал вопросов, только терпеливо ждал, ведь спешить мне некуда. Я знаком с КК на протяжении четырех курсов и давно понял его особенность – он слишком много прочитал книг за свою жизнь, отчего стал непредсказуемым, создавая вокруг себя постоянные лабиринты из слов и предложений.

КК опустил свой взгляд на салфетку, складывая ее пополам, вновь погрузился в свои размышления и только через некоторое время продолжил:

– У меня есть один знакомый. Зовут его Геннадий Викторович Филинов. Слышал это имя когда-нибудь?

– Нет.

– Он очень богатый, влиятельный и умный человек. Крупный бизнесмен. Некогда владелец учебных заведений и директор дворца культуры, в разные периоды своей жизни. Много лет назад я с ним познакомился на одной конференции, где Филинов выступал в качестве организатора и спонсора этого мероприятия, – КК отложил салфетку и посмотрел на меня сухим, трезвым взглядом, казалось, он пришел в себя от каких-то переживаний, и въехал в колею своей естественности, – Мы никогда не были с ним друзьями, но однажды мне понадобилась его помощь и, он мне не отказал, а принял активное участие.

– Простите, КК, что перебиваю, может еще кофе?

– Ага, давай, – растерянно ответил профессор, я же попросил официантку «повторить», – Теперь Филинов обратился ко мне за помощью.

– И о чем он просит?

– Чтобы я предоставил в его распоряжение талантливого писателя, который сможет написать кое-что… необычное о нем.

– И я правильно понимаю, Вы хотите, чтобы я стал для него этим писателем? – сказав это, я только потом понял, что мой вопрос прозвучал неприлично. КК улыбнулся.

– Да, ты Коля. Помимо того, что я оказываю ему услугу, все же считаю, что это будет очень полезно и для тебя. Напомни мне, сколько у тебя опубликованных статей или произведений?

– Пара рассказов и одна статья в «толстяках». И все, – к сожалению, даже к своим двадцать двум годам, мне, студенту литинститута, было крайне сложно издаваться с желаемой периодичностью. Конкуренция слишком большая, талантливых писателей много. И к тому же, я часто попадаю под цензуру.

– Ну, вот! А после того, как ты напишешь о нем, то, думаю, быстро поднимешься вверх.

– Очень заманчиво звучит. Спасибо, КК, но можно вопрос?

– Да, конечно.

– А чем этот Геннадий Филинов так необычен?

– У него особый случай, о котором он расскажет тебе сам.

Мы просидели в кафе еще минут двадцать, но уже не говорили о Филинове. Я условился с профессором, что встречусь с бизнесменом завтра после обеда. Он оставил мне адрес и телефон.

Одно из грандиозных удовольствий в этом прекрасном городе – это прогулки по улицам. Первые мои годы в Москве ежедневно свершались сюрпризами. Бывало, поеду на Пушкинскую, но не в институт, а так, чтобы погулять, или например, посмотреть памятник Муслиму Магомаеву. Двигаюсь далее, сворачиваю на Вознесенский переулок и встречаюсь с англиканской церковью. Восхищению моему нет предела. Я обхожу здание, прикасаюсь к красному кирпичу и чувствую викторианскую прохладу базилики.

Перед тем, как пойти домой, я решил накормиться нежной прохладой майского вечера. Деревья расцвели за одну ночь, как это все время бывает в столице. Одинокая (на удивление) лавка Цветного бульвара стала для меня причалом на короткие 15 минут. Я уже построил планы на вечер: надо было прибраться, приготовить поесть и почитать «Игру в бисер». А если и не «потяну» Гессе, то посмотрю следующую серию «Карточного домика». Проще говоря, заняться мне было чем.

Но (этот день затаил для меня очередной сюрприз) долго сидеть в одиночестве не удалось. Буквально, через несколько минут, как я приземлился на лавку, рядом села девушка. Блондинка с длинными выглаженными волосами, связанными в «хвост», в розовой олимпийке, в серых спортивных леггинсах и черно-бело-розовых кроссовках серии Air Max. Обратив внимание на выбор цвета в ее одежде, я складывал любопытные, пусть и не новые, замечания, сквозь призму психоанализа, затем, как бы это глупо не выглядело, повернул голову на 90 градусов и начал наблюдать за ней. Она померила пульс, считая секунды на наручных часах. Довольная результатом, девушка подарила милую улыбку пустоте, затем начала перешнуровываться. Я продолжал смотреть на нее и это наглое поведение начинало доставлять мне удовольствие, невзирая на то, что девушка полностью игнорировала мое присутствие. Полминуты спустя, она выпрямила спину и вынула наушники.

Я никогда не был покорителем девичьих сердец, но благодаря прочитанному, верил в то, что все знаю о женщинах, их привязанностях, «заскоках» и любви. Когда заметил, что она собирается уходить, пошел на шаг, которому удивлялся еще долгое время:

– Девушка, извините… – она обернулась, глаза ее, согласно закону жанра, были небесного цвета, – я хотел бы кое-что спросить.

– Да, – по ее шелковому голосу, я прикинул, что девушке лет 18—19.

– Я обратил внимание, что вы спортсменка.

– Ну, – улыбаясь, – я вовсе не спортсменка.

– Если это и не так, то находитесь в прекрасной форме, – это было лишним, я понял по ее гримасе, решил выкручиваться, – но вопрос у меня касается легкой атлетики.

Как бы банально не началось мое знакомство, оно венчалось успехом. Услышав слова «легкая атлетика» и «спорт», в ее глазах загорелась короткая спичка с огоньком. Этого было мало, но достаточно. Она вновь села на лавку, я же, продолжил выдумывать:

– Я, с недавнего времени, начал тоже бегать, желая привести себя в форму. Хочу совета. А вы, кстати, давно бегаете?

– Ну, да, года 3—4. Это полезно для здоровья, в первую очередь.

– Замечательно. И, наверное, соблюдаете диеты.

– Ну, не то, чтобы диеты. Просто слежу за своим питанием, – она игриво поправила хвостик, перевязывая резинку. Взгляд ее выражал радужную серьезность.

– Мне нужна помощь именно в этом вопросе.

Спустя тридцать минут плоских разговоров о витаминах, ферментах, питательных веществах и группах крови, мы перешли на «ты» и, уже прогуливались по бульвару. Имя ее было – Эльза, которое сразу привело в моей памяти ассоциацию с Эльзой Ури11
  Эльза Ури (1877—1943) – немецкая писательница, еврейского происхождения.


[Закрыть]
, но, между первой и второй никакого сходства не было и, вряд ли, когда-нибудь будет.

Спустя еще некоторое время прогулок, я проводил Эльзу до дома. Жила она на Трубной, недалеко от меня. В этот же вечер мы обменялись номерами и договорились о новой встрече.

II

На этот раз, я проснулся по звонку будильника и, вновь, мне снился кошмар. Любопытно складывалась моя коллекция снов – с кошмаров, но, тем не менее, я писал именно так, как все видел.

Сон 2.

В городе (скорее всего это была Москва) двигалось шествие, митинг. Я находился в толпе, среди разных по внешности и возрасту людей. На них были кожаные куртки, пальто, шубы и пуховики, а некоторые – с обнаженным торсом (мужчины и женщины). Я не мог определить, какое это время года и, не могу вспомнить не одного лица. Все люди, участвующие в митинге были без лиц.

Требование толпы – отменить запрет на изучение языков, причем не только иностранных, но и русского. Все это выглядело довольно странно, но, как факт. Правительство выпустило новый указ, запрещающий изучать любой язык, включая родной, якобы – это дурной паразит и вирус, пагубно влияющий на общество, в особенности на молодежь.

Через секунду я нахожусь в учебной аудитории. Группа студентов вместе со мной проходит курс по европейским языкам. Преподаватель невысокого роста с седой бородой (чем-то, внешне напоминает КК) начинает семинар:

– Friends, repeat after me22
  англ. «Друзья, повторяйте за мной»


[Закрыть]
, – все студенты согласованно кивают головами, – El conocimiento es nuestra madre y nuestro padre33
  исп. «Знание – наша мать и наш отец»


[Закрыть]
.

Все повторяют. Затем поднимаемся и начинают качаться в разные стороны, произнося хором разные слова, не связанные ни с чем, на разных языках.

Я говорю много слов на английском, греческом, немецком, французском, испанском, итальянском, шведском, польском. Список моих познаний не заканчивается. Мой словарный запас увеличивается очень быстро. Мы запоминаем, заучиваем очень много слов, но не можем их складывать в предложения, а порой забываем какое слово принадлежит к тому или иному языку. Все это длится долго.

В голове все путается и до меня с трудом доходит, что всех нас пытаются обмануть. С каждым заученным словом, мы теряем возможность произносить звуки, мы становимся немыми.

Ближе к полудню мне позвонил Филинов, чему я был очень удивлен. Деловой, супервлиятельный, как говорит КК, бизнесмен, решил связаться со мной самостоятельно, что не могло вызвать никаких других эмоций, как симпатии и уважения, и привести к одному выводу – Филинову, явно, как бы это не звучало громко, но нужна была моя помощь.

– Да, слушаю.

– Здравствуйте, Николай, – ровным баритоном начал мужчина, – Меня зовут Геннадий Викторович Филинов. Вас, наверное, предупредил КК?

– Да, конечно, он мне сказал, что сегодня после обеда…

– Прекрасно, – перебил меня бизнесмен и, хотя я не видел его, но сложил в голове образ человека сильного и упертого, – тогда я попрошу Вас в 15.00 в ресторане «Пражские вечера».

Я прекрасно знал, где находится этот ресторан, известный изысканной кухней, отменными винами, прекрасными видами из окон и внутри помещения и, так же, космическими ценами. Я ответил ему согласием, после чего бизнесмен положил трубку.

«Пражские вечера» выходил лицом к Храму Христа Спасителя. Перед входом в ресторан стоял высокий мужчина лет сорока, в темном костюме и белой рубашке. Увидев меня, он посмотрел на экран мобильного телефона, затем, сделал несколько широких шагов и подошел ко мне:

– Привет. Николай?

– Да.

– Писатель, который? – ясно, что это охранник Филинова и, не удивительно, что он задает такие плоские вопросы.

– Да, это я. У меня назначена встреча в…

– Иди за мной.

Я спокойно пошел следом за охранником. Как ни странно, но в тот момент, ни капли волнения в моей душе не было, откуда бы ему взяться? Но почему-то мое сердце начало быстрее колотиться, когда я увидел его.

В ресторане не было гостей, а персонал был так незаметен, что можно было бы и подумать, что здесь вообще никого нет. Фоном служил Шопен, но очень тихо, так, словно не хотел тревожить ни чьих мыслей. В ресторане пахло цветами и зеленью. Филинов сидел за столиком в середине зала. На нем была кипельно-белая рубашка, черные брюки и хромированные часы на браслете с круглым циферблатом. Ни пиджака, ни галстука, запонок, булавок и прочих дополнительных аксессуаров. На столе красовалась открытая бутылка коньяка, рядом, в вазе большой букет лилий.

– Геннадий Викторович, вот он, – охранник ткнул в меня пальцем, когда мы подошли к столику Филинова. Бизнесмен оторвал взгляд от газеты и, с приятным удивлением на лице, улыбнувшись, поднялся со стула:

– Прекрасно. Игорь, ты можешь оставить нас.

– Хорошо.

Охранник ушел.

– Очень рад нашему знакомству, Николай, – Филинов протянул мне руку. Первое впечатление он произвел на меня, как человек интеллигентный, воспитанный, с прекрасными манерами и наличием вкуса, – присаживайся. Очень хорошо, что ты пришел немного раньше, Коля. Это хороший знак.

– Иначе не могло быть, Геннадий Викторович.

– Могло, – он хитро улыбнулся, – я заказал нам поесть. Ты же никуда не торопишься?

– Нет, я свободен до конца дня, – я выжидал, начать разговор первому мне оказалось не под силу (и выглядело бы это невежливо, подумал я, как подумал бы КК).

Нам принесли поесть. Некоторое время он делился своими впечатлениями о говядине, которую мы ели, и расхваливал армянский коньяк, постоянно отсылаясь к Черчиллю. Я расслабился и старался поддерживать разговор. Только через десять минут Филинов заговорил о деле:

– Что тебя толкнуло к литературе, Коля?

– Простите?

– Я имею в виду, почему именно литература? Почему это направление ты выбрал?

– Скажу Вам честно, этот вопрос мне задают слишком часто, – я отпил глоток апельсинового сока, Филинов хладнокровно ждал и казалось, мое, временами, высокомерное поведение, его нисколько не раздражало, – Я всегда любил читать. В один из дней, когда настала пора выбирать себе профессию, я раскинул мозгами: хочу ли я быть инженером, например? Нет. Может, врачом? Или юристом? Тоже нет. Я перебрал много профессий и понял, что мне ничто так не подходит, как писательство.

– Как обычно, все просто.

– Это да.

– А как ты считаешь, – Филинов откинулся на спинку кресла, выставив вперед упругий живот, – правильный ли ты выбор сделал?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное