Соня Дивицкая.

Дневник невестки



скачать книгу бесплатно

© Дивицкая С., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Предисловие

Дорогие читатели! Перед вами веселый путеводитель по лабиринтам семейной жизни. Универсальная книга для женщин. Если вы невестка или свекровь, девушка или дама со стажем – не сомневайтесь: вас заинтересуют репортажи из ЗАГСа, кухни, спальни и даже из роддома. Мой «Дневник невестки» – это веселые, но весьма правдивые картинки. Со статусами, постами и комментариями. Читайте – и пусть ваша семейная жизнь изменится к лучшему!

Соня Дивицкая

1. К маме – так к маме

Когда говорят «невестка» – сразу думают про свекровь. Говорят «свекровь» – и всегда вспоминают невестку.

А потому что связь между ними кровавая, как у жертвы с палачом.


Мы стоим на маленьком железнодорожном переезде, который, к сожалению, закрыт. Шлагбаум опустился у нас перед носом, но поездом еще и не пахнет. На этом переезде очень осторожная дежурная, она всегда закрывает заранее. Проходящую электричку только еще объявляют на главной станции, а эта уже выходит в своем оранжевом жилете и показывает красный значок. Ждать приходится минут по десять, а то и больше. Время тянется долго, и некоторые особо нервные разворачиваются и уезжают. Но я спокойна. Моя свекровь всегда мне говорит: «Деточка… Ты нервы-то не трать по пустякам, они тебе еще пригодятся». И я не трачу нервы. Я еду навестить свою любимую свекровь, и я совершенно спокойна.

На улице мороз, в машине очень жарко. За рулем сидит мой муж, он всегда врубает печку на полную. Я расстегнулась, скоро мне захочется разуться, но я терплю. Нет, я не буду спорить с мужем, не стану объяснять ему, что наш салон – не баня… Моя свекровь всегда мне говорит: «Дочка… Ты по мелочам-то не сильно распыляйся. Молчи, умнее будешь». И я молчу, не распыляюсь. Сняла ботинки, скинула пальто, стянула свитер. Все в порядке. Мы едем к «маме в законе», и я абсолютно спокойна.

На заднем сиденье дерутся наши дети, у нас как положено – мальчик и девочка. В багажнике собака. У нас всегда в багажнике собака – так повелось, потому что мой муж из семьи известных собачников. Мужа зовут Антон. Мой друг Зильберштейн – так я тоже его называю. А начала называть еще в школе, когда мы сидели за одной партой. В браке мы с детства, иногда мне кажется, что я уже родилась со штампом в паспорте. А временами мне хочется этот паспорт сжечь. Но я, конечно, не сжигаю, замуж я вышла удачно.

Меня все любят – и муж, и дети, и свекровь, сейчас вы сами сможете в этом убедиться, как только шлагбаум поднимут. Мы подъедем к белой даче, где обитает наша мама, и она обязательно выйдет навстречу с распростертыми объятиями. В спортивном жилете с голыми руками она шагнет на крыльцо, мороз для нее не проблема. Большая и теплая, она прижмет меня к груди.

Припечатает крепко, руки у нее очень сильные. И скажет: «Молодец, что приехала… дочка». А потом мы начнем целоваться. Мы регулярно целуемся. Горячо и крепко. Как Брежнев и Эрих Хонеккер.

В чужой семье гражданство просто так не получить. Как только невестка появляется на пороге, тут же начинается игра в международную политику. Вас могут называть дочкой, не верьте – это пропаганда. Вы тоже можете назвать свекровь мамой, но статус ваш от этого не поменяется. Невестка – не дочка, мы – нацменьшинства в большой империи. Что делать? Размножайтесь, господа, размножайтесь… Наши дети за нас отомстят.

Не верите? Мои подружки тоже мне не верят. Я слышала, что кое-кто из них называет мать родного мужа гадюкой. Наверно, это недоразумение. Ведь если свекровь гадюка, логично предположить, что и сын у нее гаденыш. А если сын гаденыш, то почему он выбрал вас? Обычно мужчины ищут женщину, похожую на маму. Так что если невестка попала в змеиное логово, есть вероятность, что и она тоже змея. Или кролик?.. Ох, господи, признаюсь честно, мне никогда не приходилось всерьез об этом думать. Змеи, кролики… Все это не про нас, я имею в виду себя и мою свекровь. Мы с мамой – две королевы, две вольные птички с широким размахом крыльев. Нам обеим нужен простор, поэтому мы никогда не жили под одной крышей. Не потому что нам противно присутствие друг друга, нет. Просто, вы знаете… Это не очень удобно – ставить два трона в одной кухне.

…Пошла десятая минута у шлагбаума. Загромыхал товарняк. Пыль снежная клубится под колесами. И тянутся, и тянутся вагоны… Ты-дым, ты-дым… Так медленно и долго. Кажется, что этот поезд никогда не кончится. И вот смотрю я на цистерны, читаю надпись «С горки не спускать»… И думаю: ну как же сильно этот грузовой состав напоминает тот самый список претензий, который выставляет свекровь невестке, а невестка свекрови… Ты-дым, ты-дым… Ты-дым, ты-дым… Этот список претензий такой же бесконечный и тяжелый и вечно громыхает, как старый товарняк. Что делать с этим списком? А ничего, можно просто спустить его с горки.

Претензии рождаются от неоправданных надежд. Я здесь, на переезде, об этом догадалась. Вот если бы я не ждала, что путь откроют специально к моему прибытию, сейчас бы и не поминала добрым словом осторожную дежурную. Она совсем не виновата в том, что я застряла у нее на переезде, и все равно мне хочется ее прирезать. А про невестку со свекровью вообще все непонятно. Что они могут ждать друг от друга? На что они вправе рассчитывать? Что конкретно они друг другу должны? Точно никто и не знает. Свекровь, невестка… Сегодня это просто устаревшие слова, достались нам откуда-то из патриархальных глубин, когда у этих слов был определенный смысл. Сейчас в семейных отношениях густой туман, поэтому и строго спрашивать не стоит. Ни с кого. А то вы знаете… Вот так нацепляете претензий – вагонами, цистернами – в один километровый поездок, а ваш локомотив возьмет да и не справится. Ха-ха!

Я вам все это говорю, не потому что я такая добрая, а потому что мы стоим на переезде уже пятнадцать минут. Грузовой прошел, а нам не открывают. Осторожная дежурная пропускает следующий поезд, и я ее за это ненавижу. Взяла бы и кинжалом исколола ее оранжевый жилет.

А муж мне говорит:

– Спокойно, мышь моя! Чего ты так вздыхаешь? Не хочешь к маме – поезжай, куда тебя там приглашали, давай развернемся…

Меня сегодня, кстати, приглашали на стриптиз. Когда-то в прошлой жизни я любила шумные гулянки… Эх… А вот сейчас моя подруга организовала вечеринку в клубе, но я, представьте, отказалась. «Извини, – да, так я и сказала. – Сегодня не могу. Свекровь ждет в гости». – «Ох, бедная! – подружка сразу начала меня жалеть. – Ну… К маме так к маме. Желаю счастья. Пух».

Вот это зря – жалеть меня не нужно, у нас с моей свекровью все душевно. Иначе я бы просто не поехала к ней в гости. Вы сами видите: стою на переезде, не ропщу, и мне не нужен никакой стриптиз с веселой пьяной дискотекой, я еду к маме. Добровольно, меня никто не принуждал.

Чтобы встретиться со свекровью, я летела три часа самолетом и потом еще десять часов ехала поездом. Потому что от меня до моей свекрови – три тысячи километров. Да… Я живу за границей, и нас разделяют не только расстояние, но и таможня, визы, паспортный контроль… Завидуете? Подождите. Так было не всегда. В начале моей семейной жизни между нами была всего сотня верст, мы жили в разных городах, но очень близко. Сто километров – это смех, а не дистанция для молодой невестки с опытной свекровью. Тут есть что вспомнить, есть над чем похохотать…

Мы, кстати, все еще стоим на переезде. Пошла двадцатая минута. Мне хочется рвануть к дежурной и снять с нее оранжевый жилет. Но я спокойна, держу себя в руках, меня немножко даже осенило… Меня все время осеняет на этом переезде, так иногда полезно постоять, подумать. И вот возник вопрос: откуда оно вообще взялось это слово – «невестка»? Теперь я знаю. Невестка – это невесть что. Мы, невестки, – темные лошадки, поэтому нас все и боятся. А «свекровь» что такое? «Све» – это не «свекла», это наш славянский древний корень, то же что и «все». «Всекровь». Значит, свекровь – это кровь, но не просто кровь, а с каждого по капле… Через соломинку.

Все, девушки, дошли мои молитвы. Я вижу огни пассажирского поезда. Надеюсь, осторожная дежурная нас не заставит больше ждать, и через пять минут я наконец-то расцелуюсь с нашей легендарной Розой Михалной.

– Дети! – говорю своим детям. – Готовьте камеры. Включите вспышки. Не пропустите волнующий момент!

Шлагбаум поднимают. Скорый поезд просвистел так быстро – я даже не успела пересчитать вагоны. Вот так и жизнь моя семейная промчалась. Пятнадцать лет! Ох, батюшки мои! А мне все кажется – вчера, вот только что вчера мы обвенчались в маленькой церквушке…

2. Приглашение на казнь

Свекровь – такое же стихийное явление природы, как повестка из военкомата.

Не спеши в добровольцы, она сама придет за тобой.


Моя свекровь, легендарная Роза Михална, явилась по мою душу первого августа 1997 года. Мы встретились в редакции нашей старой районной газеты. Я работала в этой редакции с детства и, получая в другом городе высшее образование, всегда приезжала сюда на летнюю практику, так что Роза знала, где меня найти.

Здесь, сразу после первого абзаца, прошу заметить, насколько логична была Роза Михална. Недаром в нашем городе все звали ее мудрейшей. «Ну, раз уж Роза наша, мудрейшая, отказалась платить в Фонд Мира, тогда и мы…» – так про нее говорили. Мудрейшая, легендарная – это были два ее основных титула. Завистники к ним добавляли «аферистка», «прохиндейка» и… И прочие глупости. Но это завистники.

В отличие от прочих Роза Михална понимала прекрасно: хорошие девочки всегда при деле. А значит, где можно встретить перспективную невестку? На работе! Элементарно, но мало кто из наших провинциальных клюшек до этого додумался.

Легендарная Роза вошла в редакцию, и деревянные полы старого особняка скрипнули под ее хрустальными башмачками. Меня она увидела сразу, дверь моего кабинета всегда была нараспашку. Теперь смотрите, девушки, как нужно позировать будущей свекрови.

Я сидела за компом и с умным видом печатала репортаж. О чем? Вы можете подумать, что не так уж важно, о чем был репортаж. Нет, нет, я уточню. Репортаж был о газификации нашего района, да. Я это сообщаю для того, чтобы вы поняли, в каких декорациях я выходила замуж. Тогда вам станет ясно, почему я это сделала так рано, как может показаться нам сейчас. На момент нашей встречи с мудрейшей Розой мне только что исполнилось двадцать.

Никакого газа у нас не было, наш маленький старинный городок топился печками.

Каждый год моя родная мама заказывала машину с углем и машину с дровами, а потом мы вдвоем, как две лошади, перетаскивали ведрушками тот уголек в сарай. И дровишки тоже частенько кололи сами в отличие от Розы Михалны, которая всегда умела запрягать каких-нибудь бесхозных алкоголиков.

«И наконец в наш город дотянули газ!» Я так и написала в репортаже. Это был прогресс не меньший, чем ленинская электрификация. Но, разумеется, пришлось терпеть и некоторый дискомфорт. Все улицы у нас были перерыты траншеями, в которые укладывали трубы. Полгода траншеи стояли открытыми, тротуары были засыпаны землей, песком и глиной. Весь город ходил в грязной обуви, все прыгали через траншеи, и об этом я, как всякий молодой противный журналист, не написать не могла. На столе у меня лежал диктофон, я включила свое интервью с начальником нашего местного Газпрома. «Люди падают в ямы! Когда это кончится?» На этот вопрос отвечал мне начальник. Роза Михална навострила ушки, она узнала знакомый мужской голос.

Начальник был отцом моей подружки Вероники. В десятом классе Вероника на полном серьезе собиралась замуж за моего мужа. «Антон мне очень нравится, – рассуждала она, – только у него такая странная мама… Ты представляешь, она поставила в сервант свою фотографию, и на этой фотографии она совершенно голая!»

Подумаешь, какой кошмар! Совершенно голая мама! Я это фото видела… В серванте за стеклом. И ничего в нем странного не нашла. На этом фото Розе было всего лет тридцать, она там выходила из реки, стройная и крепкая. Водички было где-то по колено. Удачный снимок, тело молодое, и почему бы красоту не показать? «У нас есть новые фотографии», – улыбалась Роза Михална гостям и подводила их к серванту, наблюдая за степенью адекватности.

«Но как? Ведь сын все это видит! Антон видит голой свою маму!» – этого пугалась Вероника. И вы теперь понимаете, что у нее не было никаких шансов подружиться с легендарной Розой.

А я не собиралась замуж за друга Зильберштейна, мне было только двадцать, и я вовсю работала. Редактор говорил мне: «Деточка, ну что ты опять ко мне приехала? Зачем тебе работа? Какая еще практика? Для девочки самое главное удачно выйти замуж!» А я все равно работала, мне был не лишним даже самый скромный гонорар. «К началу отопительного сезона все будет в ажуре», – обещал начальник Газпрома, и я записывала.

Вот за этим занятием меня и застала Роза.

– Здра-а-а-авствуйте! – Я улыбнулась и задвинула пепельницу подальше за компьютер.

С тех пор как я и Антон окончили школу, мы с Розой Михалной не виделись. За два года я так ни разу и не зашла в зеленый домик на тихой улице у городского парка, где проживало семейство, и потому была очень рада этой встрече, неожиданной, как мне казалось.

Роза Михална окинула хозяйским взглядом мой письменный стол, заваленный бумагами. Хозяйским взглядом – именно так легендарная Роза глядит на этот мир. И всем вокруг сразу понятно – вот она, наша барыня.

Хорошая свекровь – как перчик, должна немножко обжигать, чтоб жизнь нам не казалась пресной. Хорошая свекровь – как водка, должна немножко быть противной, чтобы рядом с ней всем было весело, но не возникло желания задержаться. Хорошая свекровь – как примадонна: дала концерт – и дальше на гастроли. А впрочем, кем бы ни была хорошая свекровь – бабочкой, монстром, балериной… Не важно. Главное, хорошая свекровь – всегда счастливая женщина, у которой очень мало свободного времени.

Уборщица, которая мочила пол вонючей тряпкой на деревянной швабре, не посмела даже ей сказать: «Куда вы прете, женщина?» Да и вообще никто ни разу не посмел спросить у Розы: «А вы за кем тут занимали?» Она привыкла проходить во все инстанции без очереди и без пропуска.

– Здравствуй, здравствуй, дорогая, – кивнула Роза и по своему обыкновению сразу приступила к делу. – Что-то ты давно к нам не заходишь?

– Так… – Я немного растерялась. – Ведь некогда…

Я вспомнила всех легкомысленных маньяков, с которыми училась на факультете журналистики, и с огорчением подумала: «Это все из-за них! Из-за этих пьяниц с гуманитарными наклонностями я забросила своего друга Зильберштейна». А ведь как часто посреди гулянок я вспоминала и Антона, и зеленый домик, и старый сад. Я с жаром уверяла, что дружба между мальчиком и девочкой возможна и что у меня даже есть один друг, с которым можно без ломания и кокетства просто по-человечески поболтать и выпить чайку в старом саду, где гуляют большие пушистые ньюфаундленды. Никто не верил мне про дружбу девочки и мальчика. Все ржали надо мной и напивались в хлам, так сильно напивались, что не могли повторить по слогам простейшее слово – нью-фа-унд-ленд.

Однажды я захотела показать своего Зильберштейна новым друзьям и пригласила его к себе, на ужин в общагу. Антон немного опоздал, и петуха, которого я для него пожарила, сожрали эти вечно голодные маньяки. Оно и к лучшему, петух был старый, жесткий, как собака… Разумеется, все это с Розой я не обсуждала.

– Что не заходишь? – Она мне говорит.

А я ей отвечаю:

– Так… не приглашаете.

– Приглашаем, приглашаем, – пошевелила бровью донна Роза.

Она принесла в редакцию объявление о продаже машины. Я просмотрела текст: «ВАЗ 2107, 1989 г., цвет баклажановый» и прочее… И проводила ее в бухгалтерию. Там выписали счет и предложили доплатить за срочность, если нужно. Роза Михална улыбнулась своей известной дипломатической улыбкой… Одними уголками Роза улыбается, сдержанно, как английская королева. За срочность она доплачивать не стала. Как оказалось позже, «семерка баклажан» была практически продана, покупатель нашелся и без нашей газетки.

– Ждем тебя, детка… – сказала Роза таким, как сейчас помню, коварным голоском и еще раз на всякий случай добавила: – Заходи обязательно. Мы приглашаем…

Здесь я хочу еще раз остановиться. Обратите внимание, донна Роза пригласила меня в гости три раза. Три. Это важно. Почему? Да потому что во владения будущей свекрови без приглашения лучше не являться. Я слышала, конечно, про другие варианты. Многим случалось прошмыгивать на чужую территорию втайне. Под сенью ночи обычно это делается, девушка быстро разувается в прихожей, хватает в зубы туфли и на цыпочках скользит в комнату к своему парню. И там старается тоже потише себя вести, чтобы мама ее не обнаружила. Но мама знает, мама всегда знает, кто ночует в комнате у сына. И если он вас не представил, как нормальную гостью, ваш рейтинг априори падает.

А некоторые сразу приезжают с чемоданом из Мичуринска или из Харькова, становятся к плите, жарят антрекот, налаживают маме запущенное хозяйство… Так тоже можно, но есть опасность, что вам предъявят обвинение в оккупации.

Сейчас я буду говорить не как невестка, а как будущая свекровь, поэтому не очень проникайтесь, но!.. Дом вашей свекрови – это ее королевство, не ваше. Вы еще пока не сколотили своего, а у нее уже есть, и она его защищает. Где надо и где не надо, но защищает. Это инстинкт, обычный животный инстинкт – охранять свою территорию. Не надо его активировать. А то потом начнутся вопли: «Она к нам вторглась!», «Она разрушила нашу семью!», «Зачем вообще ты к нам пришла? Кто тебя звал?»

Вот именно, кто нас всех звал? С этим нужно определиться, не важно, кто вас приглашает в гости, потенциальная свекровь, жених потенциальный, да пусть хоть тетка из Саратова, но однозначно вы должны быть желанной. Иначе ни к чему вообще все эти антрекоты.

Вспомните старый военный принцип: на территории врага сражаться труднее, поэтому не стоит штурмовать чужие «крепостя», найдутся люди добрые, откроют вам ворота. Конечно, счастья в любом случае ничто не гарантирует, но… Дальше я пишу курсивом, так будет понятнее, что это умная мысль, которую можно запостить в сети:

Если вы пришли в дом свекрови незваной гостьей, вас могут посчитать оккупанткой. Дождитесь приглашения, и у вас появится шанс стать армией-освободительницей.

3. И пошла я в гости

Любая невестка лучше, чем ее отсутствие. Особенно на фоне гей-парадов.


В тот же день после работы я отправилась в зеленый домик на Пиккадилли-стрит, точнее на улицу Радищева. В нашем городе это одна из немногих улиц, где приятно пройтись. Она примыкает к городскому парку, домики там стоят в окружении березок, кленов…

Иду, любуюсь, и даже открытые траншеи газопровода впечатление не портят. Цветочки растут в каждом палисаднике – и розы, и пионы, и появились кое-где альпийские лужки, не без влияния Розы Михалны. Соседки на нее смотрели и соображали: «Ну, раз уж мудрейшая Роза альпийский лужок посеяла, тогда и мы…»

И вот что интересно, на соседних улицах, к примеру на Заводской, ландшафтного дизайна не наблюдалось. И скамейки там никто не ставил, и даже, скажу вам честно, не подметал. Я шла и удивлялась: «Интересно, почему так?» Не знаю до сих пор, об этом думали у нас в России самые серьезные умы, и мне не стоит напрягаться, просто тогда, в двадцать лет, я была любопытной, к тому же работала корреспондентом и любила задавать вопросы. У меня было два любимых вопроса: почему и зачем.

Я подошла к зеленому домику и неожиданно у железной калитки почувствовала легкое волнение. А вдруг Антон совсем забыл, как мы встречали вместе Новый год и как я танцевала на рояле? Вдруг он уже не помнит, как читал мне Пушкина про изменницу-гречанку, прямо на уроке, у доски…

 
Я помню моленья… текущую кровь…
Погибла гречанка, погибла любовь!
 

Он тогда терзался детской ревностью, потому что я закрутила роман… ну, там с одним ответственным работником, это сейчас не важно. Потом мы вместе хоронили мою собаку, моего щенка ньюфаундленда. Антон же мне его и подарил, а я недоглядела, и пес мой умер от энтерита. Антон знал заранее, что пес умрет, он мне открыл ветеринарный справочник и показал: «Смертность у щенков – восемьдесят процентов». Но все равно пошел мне помогать, я не умела ставить капельницы.

Никакой пионерской любви у нас не было, пионерская любовь у меня была с другими мальчишками, друг мой Зильберштейн знал их всех, кого вживую, кого заочно, поэтому-то мне и было странно – а что это я вдруг заволновалась?

Да просто у меня не все в порядке было с юбкой. Пуговица на поясе отлетела еще днем, а я не стала пришивать и застегнулась на булавку. И вот теперь у зеленого домика я вспомнила про эту жуткую цыганскую булавку и блузочку так выпустила, чтоб не видно было.

Я постучала в окошко. Обычно Антон всегда отодвигал занавеску и выходил открывать. Но в этот раз в окошко выглянула его младшая сестра. Она сказала, что Антон в вольере.

Собачьи вольеры располагались в глубине сада, убирать и кормить собак – это была обязанность Антона. Я это знала и поэтому решила, что он как раз и топчется по травке с совком и веником. Но оказалось – нет, он не работал, он лежал в одном из вольеров на деревянных нарах для собак.

Антон свернулся в позу эмбриона, носом к стенке, и не двигался. Мне показалось, что он спит. Я позвала его негромко:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5