Соня Чокет.

Пробуждение в Париже. Родиться заново или сойти с ума?



скачать книгу бесплатно

© Табенкин М.Л., перевод на русский язык, 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Я бы хотела посвятить эту книгу моим двум чудесным дочерям: Соне и Сабрине Чокет-Тулли. Вы поддержали меня в час отчаяния и вместе со мной шли навстречу свету. Для меня нет большего счастья, чем вы, две прекрасные женщины, спутницы моей души и лучшие подруги в моей жизни. А также прекрасному духу Парижа. Ты пробудил во мне подлинную красоту моей души и помог увидеть ту же красоту во всем и вся.

Часть первая
Все кончено

Пролог

Как духовный учитель, наставник и экстрасенс, я не раз замечала, что многие от природы тянутся к духовности, будь то в медитации, пробуждения экстрасенсорных способностей или связи с высшей осознанностью. Тянутся, потому что чувствуют – эти практики поддержат в борьбе с неизбежными трудностями и разочарованиями. Они надеются, что духовность станет бронежилетом, защищающим их от психологической боли.

Вообще-то духовное пробуждение полезно именно потому, что помогает смириться с собственной уязвимостью, сложить оружие, открыть наши чувствительные сердца, смело относиться ко всему происходящему и встретить его с распростертыми объятиями. Этот отказ от притязаний нашего собственного эгоизма есть призыв к настоящим отношениям сперва с самим собой, затем и с другими.

Когда мы совершенно прозрачны, открыты всем своим переживаниям и чувствам, свободны от критики, тогда только мы способны на истинную любовь к себе и сострадание, тогда только способны на глубокую любовь и сострадание к другим. Чтобы жить духовной жизнью под верным руководством, мы должны смириться с собственной хрупкостью и превратностями судьбы. Должны не только противостоять испытаниям, но и быть готовыми закалиться в кузнице. Это значит, что надо быть готовым ко всему, что ждет впереди, не убегать, не бояться. Для такой жизни требуется мужество – слово, произошедшее от французского слова «coeur»[1]1
  В оригинале «courage» (англ). Прим. перев.


[Закрыть]
, что в переводе означает «сердце».

Если хочешь жить с открытым сердцем, избавься от контроля, оседлай волну перемен. Работа грязная, мучительная, порой унизительная, но игра стоит свеч. По крайней мере, так было со мной.


Крушение

Намечался торжественный вечер. Я должна была выступать перед тысячной аудиторией.

Это было одно из крупнейших мероприятий, которое я когда-либо проводила как духовный учитель и писатель. Я собиралась представить свою только что вышедшую книгу «Неудержимая. Тысяча километров пешком по легендарному пути Камино де Сантьяго»[2]2
  «Неудержимая. Тысяча километров пешком по легендарному пути Камино де Сантьяго», М.: Эксмо, 2017 год. Прим. перев.


[Закрыть]
. В ней я вспоминала события двухлетней давности: как через шесть тяжелейших недель, последовавших за потерей двух близких мне людей, я отправилась в поход длиной восемьсот километров по Камино де Сантьяго[3]3
  Камино де Сантьяго (Путь Святого Иакова) – знаменитая паломническая дорога к могиле апостола Иакова Зеведеева в испанском городе Сантьяго-до-Компостела. Прим. перев.


[Закрыть]
. Как еще через два месяца я неожиданно рассталась с человеком, с которым прожила в браке более тридцати лет.

Этот путь славится своей способностью исцелять, ибо чувства утраты и горя на нем сменяются принятием и прощением, которых мне в моем подавленном душевном состоянии тогда отчаянно не хватало. Все больше и больше задыхаясь под гнетом горя и мучительной мигрени, я, совершенно разбитая, едва тащилась по дороге. Но так начался мой величайший духовный и физический путь, который продолжается до сих пор. Через пять недель самокопания я завершила паломничество и возвращалась домой с глубоким удовлетворением и принятием, ранее неведомыми моей душе. Я захотела поделиться своими переживаниями в надежде, что они смогут принести мир тем, кто, как и я, столкнулся с горем и утратой.

Увы, после возвращения домой мое умиротворенное состояние продлилось очень и очень недолго…

Пятнадцать месяцев назад, в августе, вернувшись из паломничества, я поверила в Камино де Сантьяго, ибо не прошло и месяца, как позвонил Патрик. Блудный муж заявил, что любит меня и хочет воскресить наш брак. Это ли не чудо?

Потрясенная и безмерно счастливая, я подумала, что если мы хотим снова воссоединиться, то должны пройти Путь вместе. Я, только что испытавшая на себе его благотворное влияние, считала, что в переносном смысле это путешествие избавит нас от тяжкого бремени прошлого, откроет новые горизонты, мы будем вместе, будем верить друг другу отныне и вовеки. Патрик не возражал, и перспективы вырисовывались самые радужные – для меня, для него, для всей семьи.

Мы запланировали поход на июнь, и следующие десять месяцев прошли в трудах – мы искали компромиссы и восстанавливали отношения. Патрик жил тогда в Колорадо, я – в Чикаго, так что поездки друг к другу отнимали немало времени. Было нелегко, но мы держались.

Зная по собственному опыту, сколько сил потребует второе путешествие, я начала готовиться к нему заранее.

В отличие от первого раза, когда сборы затянулись до последнего, теперь я хорошо представляла себе, что меня ждет, но надеялась: в нашем совместном походе вполне смогу положиться на Патрика. Он, в отличие от меня, сложен атлетически. Я прекрасно помнила, как, изнемогая, брела по Пути, и не хотела, чтобы эти воспоминания помешали нашему исцелению. Нет, на сей раз я буду сильной и выносливой. Теперь ему, вырвавшемуся далеко вперед, не придется в нетерпении ждать, когда я его догоню – как это слишком часто бывало в последние годы. Нет, мы пройдем Путь бок о бок.

Для похода я купила новую обувь, так как старая была тесной. Я чуть не переломала ноги, поэтому знаю, о чем говорю. Понимая, как важно идти налегке (в первый раз мне это и в голову не пришло), теперь я тщательно отобрала одежду и ограничилась минимумом снаряжения. Хотелось отказаться от всего лишнего.

Я прекрасно понимала, что в этом путешествии я должна подлаживаться под Патрика, а не он под меня. Все эти годы я поступала ровно наоборот, и из-за этой моей глупости наш брак уже много лет трещит по швам, принося обоим одно лишь раздражение. И я пошла в спортзал. Тягала гантели, приседала и выжимала штангу – делала все, чтобы стать сильной и выносливой. Я знала, что эти физические упражнения помогут мне не отстать от Патрика, что они важны не столько для меня, сколько для него.

Я заказала билет и принялась заново составлять маршрут путешествия, полагая, что у Патрика свои планы насчет нашей встречи в Испании в первый летний день.

А теперь представьте себе мой ужас, когда за пять недель до нашего отлета в Испанию я получила письмо от моего адвоката о том, что Патрик и не собирается отменять развод, на чем сам настаивал, а лишь откладывает его на «неопределенный срок» – до нашего возвращения. Посмотрит, как пройдет паломничество – тогда и примет решение.

Какой удар по моему самолюбию! Условия были неприемлемы. В результате Патрик все же попросил развод. Поход отменялся.

Все было кончено. Меня как громом поразило. Патрик присутствовал на суде лично. Я послала адвоката. И вот я собираюсь в поход одна, снова лечу в Испанию, разве что на сей раз еще более убитая и раздавленная.

Этот поход, как и первый, занял больше пяти недель. На сей раз мои беседы с Богом не были ни длительными, ни задушевными. Я лишь роптала на пустоту внутри себя, на предательство, но в глубине души оставалась к Нему равнодушной.

Я не заходила в церкви, не зажигала свечей, не возносила благодарственные молитвы. Лишь просила Богородицу, чтобы Она не оставила меня на моем пути.

А пока я, раздавленная оскорблением, брела по Испании, мой уже бывший муж приехал в дом и вывез все свои вещи, – даже фирменную кухонную плиту. Покидая дом, он запостил сообщеньице в Фейсбуке для наших общих знакомых: «НАКОНЕЦ свободен».

Когда я в конце июля вернулась домой, он был затоплен. Вскоре после моего отъезда прорвало канализацию, она поднялась из подвала, пропитала ковры, да так и встретила меня. Дом был пуст без хозяйского глаза.

Плесень из зловонной канализации захватила весь дом, подвал прогнил насквозь. Эта гниль так отвечала моему внутреннему состоянию, что хоть смейся. Но я разрыдалась.

Почему жизнь так обернулась? Все, чему я посвятила последние тридцать два года, рухнуло в одночасье. Сердце нашего домашнего очага не билось, фундамент прогнил, как труп, обреченный догорать в печи крематория.

Благодарю Бога за двух моих взрослых дочерей – Соню и Сабрину. Они были посланы Богом, чтобы собрать нашу семью из осколков.

Я выкинула последнюю ниточку от сгнившего ковра и рассохшуюся мебель и только лишь принялась намыливать руки, как вдруг поняла, как закончу мою книгу. Мне казалось, что я пишу ее целую вечность – осталось ли во мне что-то от той бодрой оптимистки, какой я была какой-то год назад?

И вот в конце сентября я снова там, откуда начался мой путь. Четыре месяца после развода, сто километров до дома Патрика в Колорадо. И когда мне предложили поведать тысячной аудитории о моем самоотверженном путешествии по Испании, я не испытала ни радости, ни восторга – нервы в лохмотьях, сердце разбито, глаза всякую минуту на мокром месте.

Соня предложила поехать со мной в Денвер. Дело в том, что Соня и Сабрина, окончив университет, стали полноправными партнерами моих мероприятий: организовывали музыкальное сопровождение и транспорт. На сей раз была Сонина очередь.

Стоило нам приземлиться в Денвере, как события последних двух лет накрыли меня гигантской волной – смерть отца и брата, разрыв с мужем, двойной поход по Камино де Сантьяго и в финале этот нежданный, нежеланный развод… Мы еще не успели арендовать машину, а мое лицо уже стало мокрым от безудержных слез.

По пути в гостиницу мои горестные всхлипывания от непереносимой душевной боли перешли в стоны, и я снова зашлась в рыданиях. Никогда со мной такого не было. Поверьте, румынская кровь в моих жилых не раз и не два в жизни толкала меня на душераздирающие сцены. Но на этот раз я превзошла себя!

Как только мы зарегистрировались в гостинице, Соня заставила меня прилечь на кровать и задернула занавески. Она положила мне на голову мокрое полотенце и вышла за дверь. Такая чувствительная девочка – при виде моего состояния сама чуть не плакала.

Она захотела побыть одна – ведь ей было так тяжело видеть мое состояние. Я была не против. Прежде чем выйти за дверь, Соня предложила отвезти меня в больницу.

Я по привычке стала отказываться. Впрочем, на этот раз сама не знала, чего хочу, и это пугало. Раньше, когда я сильно нервничала, то всегда умела собрать волю в кулак. А тут – не могла.

– Какая больница? У меня выступление вечером, – возразила я. – Нет, все-таки, наверное, надо ехать – я же не смогу говорить. Не знаю. Пожалуйста, реши за меня.

– Ладно, у нас еще есть время, – ответила Соня, оставляя меня одну в темной комнате. – Сейчас только два часа дня, так что до семи можешь лежать и молчать. Подождем. Вдруг наши молитвы будут услышаны?



Понемногу я начала успокаиваться. Нужно встать с постели и приниматься за дела. Надо собраться с силами. Но как?

Тут в комнату вошла Соня и осторожно потрясла меня за плечо. Она выглядела печальной и испуганной. Мой нервный срыв значил для нее слишком много. Она и так довольно натерпелась. Я знала, что не имею права оставлять ее одну.

– Мамочка, тебе не лучше? – спросила она одной лишь ей свойственным нежным и сострадательным тоном.

Я лишь простонала в ответ. Всем моим существом желала ответить: «Да, я в порядке. Что-то сегодня расклеилась. Но ничего. Я уже как огурчик. Забудь про мою слабость. Ну, пожалуйста».

– Надеюсь, – честно ответила я.

Вдруг зазвонил Сонин телефон. Звонила моя Сабрина. Похоже, что, пока я отдыхала, Соня поспешила позвонить ей.

Соня протянула мне трубку:

– Горошинка хочет с тобой поговорить.

– Привет, Горошинка, – сказала я.

Голова раскалывалась.

– Мама, послушай. Соня сказала, что у тебя нервный срыв. Понимаю. Ты столько всего пережила, но я от тебя такого никак не ожидала. Давай договоримся. Если я узнаю, что ты в беде, то всю дорогу по Лейк Шор Драйв[4]4
  Лейк Шор Драйв – шоссе вдоль озера Мичиган в Чикаго. Прим. перев.


[Закрыть]
, буду молиться о тебе Леве Марии. Выбирай: или мы прямо сейчас везем тебя в больницу, или ты едешь в Париж. У тебя две минуты.

От такого предложения я буквально лишилась дара речи.

– Что тебе терять, мама? – продолжала Сабрина. – Ты и так уже все потеряла. Послушай моего совета, езжай в Париж. Я поеду с тобой. Я тоже хочу начать все заново. Что скажешь?

Я молчала. Дышала в трубку и обдумывала эту сумасбродную, несуразную, свалившуюся как снег на голову идею. Словно на меня вылили ушат ледяной воды.

Минуту назад я не могла увидеть краешка кровати, на которой лежала.

И вдруг – Париж.

Будто очнувшись после кошмара, я подумала: «Какая разница, где страдать – здесь или в Париже. Верно?»

И я без колебаний согласилась:

– Так и быть, Сабрина. Твоя взяла. Едем в Париж. Как только, так сразу. Отчего не попробовать?

Засиял свет в конце тоннеля. Господь сподобил меня сделать единственный нужный мне в ту минуту шаг.

Я встала и умылась. Вечером смогу выйти на сцену и обратиться к людям. Может, расскажу, что произошло. Камино исцелял, но путь исцеления еще не пройден до конца. Я могла бы рассказать, что все-таки развелась, хотя и надеялась, что все обернется к лучшему. Я хотела донести до них истину, ведомую только мне.

Еще я могла рассказать, что еду в Париж. И рассказала.


Почему Франция?

Не успели мы с Сабриной решить переехать в Париж, как все завертелось. Париж манил, будто оазис в пустыне моей истерзанной души. Тридцать пять лет назад я жила в Париже, когда училась в местном университете по программе международного обмена. Тогда я познакомилась с замечательными людьми, которые стали моими друзьями на всю жизнь.

Но еще до того Франция стала моей духовной родиной. За год до того, как я приехала туда учиться, когда еще работала стюардессой, меня повлекло на юг Франции, в город Экс-ан-Прованс.

Тогда меня привела туда внутренняя духовная потребность. У меня была сильная духовная связь с Божественной женственностью Франции. Эта земля дарила мне душевный покой в море расстроенных чувств и полного одиночества.

В двадцать один год я уволилась с работы и переехала в Экс. В кармане у меня лежали пятьсот долларов и бумажка с адресом, который дал мой коллега. С ним я случайно познакомилась несколько недель назад.

Через четыре месяца после приезда меня свалил недуг. Канун Рождества для меня обернулся острым приступом аппендицита и инфекционным воспалением почек. Более чем достаточно.

Приютившая меня семья отвезла постоялицу в больницу Они поднялись на второй этаж позвать меня выпить с ними по случаю праздника, и увидели, что я лежу без сознания на полу своей комнатенки. Мне вовремя удалили лопнувший аппендикс, и я девятнадцать дней провалялась в больнице. Вместе со мной в палате лежала столетняя старуха Меме (французы произносят Меймей – «бабушка»). Она страдала старческим слабоумием, и под Рождество сломала ногу.

Меня она не замечала, но, скованная гипсом, все время болтала о ангелах, своей семье, давно почившем муже, давних обидчиках, призраках и духах – то есть обо всем, что только взбредет в голову. Слушая бессвязные речи Меме, я подтянула свой французский – правда с подозрительным провинциальным оттенком.

В итоге, благодаря упорной учебе и до нелепости счастливым «случайностям» я сдала экзамены и была зачислена в бесплатную учебную программу Сорбонны. Так странно и нелепо может быть только во Франции. Двери призывно распахнулись передо мной.

В студенчестве я чуть ли не каждый год бывала во Франции, в том числе и в Париже. В моей любви к Франции я была не одинока. Мои дочери еще маленькими девочками выбрали Французский лицей в Чикаго.

Итак, Армагеддон завершался переездом в новую страну. Ничего разумнее я придумать не смогла. И я, и Сабрина были во Франции как дома. Дочери после долгих и пустых отношений с приятелем тоже хотелось перемен. Париж позволял задвинуть наши проблемы в дальний угол, он был надежной гаванью в туманном и коварном океане.

Первым делом надо было решить, где мы остановимся – хотя бы на первых порах, чтобы иметь возможность спокойно оглядеться. Сабрина дневала и ночевала на сайте «Эйрбиэнби»[5]5
  «Эйрбиэнби» (Airbnb) – сайт аренды жилья за рубежом. Прим. перев.


[Закрыть]
. Она прочесала его вдоль и поперек, выискивая, самые модные апартаменты в самых модных районах.

После честных поисков мы решили поселиться в XVIII округе, на холме Монмартр возле базилики Сакре-Кёр. Оттуда открывается панорамный вид на город, и по слухам именно там оттягивается парижская богема.

Я согласилась поселиться на Монмартре, хотя в мою бытность в Париже, это был криминальный район с секс-шопами и дансингами, которые мы обходили за версту Сабрина убедила меня, что именно там сегодня кучкуются богемные девицы, и поэтому мы решили, что лучше места нам не сыскать.

Богема я или нет, но мне хотелось осесть на новом месте – тем более в моем-то состоянии. Да, я, как утопающий за соломинку, отчаянно ухватилась за идею, стараясь не захлебнуться в моей боли. Но на самом деле мечтала о покое – нет, жаждала его.

Сабрина продолжала поиски на сайте и через неделю нашла объявление: «Сдаются прекрасные двуспальные апартаменты люкс в нескольких шагах от Сакре-Кёр в самом современном XVIII округе». Цена была весьма доступной.

Когда дочь показала мне фотографии и прочла объявление, я была в восторге.

– Снимем на три месяца, – решила я. – Остановимся там, а потом, на месте придумаем, как быть дальше.

Так мы нашли жилье.


Отправления и прибытия

Дни до отъезда слились в одну серую мглу Мы погрузились в лихорадочные сборы, и у нас не хватало времени ни на тревоги, ни на мысли о прошлом и будущем. Хлопот было выше головы. Вещей мы с Сабриной накопили столько, что впору было открывать бутик с галантерейной лавкой в придачу. В тяжелых раздумьях стояли мы над горой «самого необходимого», без которого, как нам казалось, не прожить и дня, и прикидывали, что из всего этого при разумном подходе можно будет впихнуть в чемодан.

Зная, что скоро придется оформлять долгосрочные визы, я узнала, какие документы нужны для этого. Список оказался длинным и включал в себя договор найма, причем договор от «Эйрбиэнби» не годился.

До отъезда оставались считанные дни. Мы уже сидели на чемоданах и заказали такси. Пришло подтверждение от «Эйрбиэнби». Гора одежды так и осталась лежать у дверей. Мы вошли в азарт, и нас ничто не могло остановить.

Затем случилось невероятное. За два дня до нашего отъезда, седьмого января в одиннадцать часов тридцать минут утра по парижскому времени два брата – Саид и Шериф Куаши – со штурмовыми винтовками наперевес ворвались в парижский офис сатирического еженедельника «Шарли Эбдо». Двенадцать человек были убиты. Раненых еще больше. Друзья, родные – все в один голос умоляли нас отложить поездку.

Солгу, если скажу, что не считала их правыми. Такое – и в Париже! Немыслимо! Безумие какое-то. В городе и окрестностях был объявлен план перехват, полиция охотилась за преступниками. Через два дня после начала операции еще один террорист застрелил офицера полиции, потом зашел в бакалейную лавку в еврейском квартале и расстрелял еще четверых.

Я же продолжала стоять на своем и всех уверяла, что нам ничто не угрожает. Да, наше решение уехать и в лучшие времена нельзя было назвать разумным. Мы ехали по зову души, и оттого я была твердо уверена, что нам ничего не угрожает.

Вечером девятого января мы вылетели рейсом 985 Чикаго-Париж авиакомпании Юнайтед Эйрлайнс.

Когда мы приземлились, небо затянуло серыми тучами, на землю упали легкие капли дождя. Самолет мягко коснулся земли. Мы смотрели друг другу в широко распахнутые глаза и думали в унисон: «О Боже, мы здесь». Глупо хихикая, мы подхватили вещи и вышли из самолета навстречу мечте. Мы возбуждены, мы встревожены, но нас голыми руками не возьмешь!

Получили багаж и доверху завалили им тележку. Упихивая его, я молилась: «Боже, благослови Costco[6]6
  Costco – сеть американских магазинов. Прим. перев.


[Закрыть]
за их вместительные и дешевые чемоданы».

До сих пор не могу понять, как нам удалось погрузить все это хозяйство на изящные дохлые тележечки, а тем более дотолкать эту гору до выхода. Шесть больших чемоданов. Три поменьше. А на тележечках едва умещаются два. Впрочем, чемоданы были на колесиках, поэтому мы с Сабриной взяли по тележке, навалили на нее по два больших чемодана, уравновесили двумя маленькими – и покатили вперед.

Конструкция вышла, мало сказать, ненадежная. Через каждые пару сантиметров то один из чемоданчиков падал на пол, то у тележек заедало колесики, и весь гуляй-город замирал на месте. И мы снова и снова укладывали и перекладывали багаж.

Не было сил терпеть эту муку, и мы в раздражении обзывали дурацкий путь к выходу самыми неприятными словами.

– Мама, подожди! – крикнула Сабрина. Я оглянулась и увидела, что с ее доверху нагруженной тележки сверзились два чемоданчика, и она пытается пристроить их обратно – при этом не теряя самообладания.

Я покатила тележку дальше, и тут настала моя очередь впасть в гнев. Колесико чемодана заклинило и оно отлетело.

– Чтоб тебя! Свинство какое! – простонала я. – Чего еще ждать от дешевой поделки! Одно слово – дрянь.

И я поволокла калеку за собой по полу. Вот тут мое терпение лопнуло окончательно. Как же нас все это достало! Мы переглянулись и… зашлись в смехе.

– И надо было переть с собой все это добро, – пожаловалась я.

Я глазами поискала в толпе нашего водителя. Мы договорилась, что он напишет на табличке мою фамилию и будет ждать нас.

Никого.

– С меня хватит, – дошла до ручки вконец обессилевшая Сабрина. – Ни на йоту больше не сдвинусь. Кому надо, обойдут!

И верно, пусть отдышется. Я оставила ее сторожить вещи, а сама пошла искать нашего таксиста.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5