Владимир Соловьев.

Разрыв шаблона



скачать книгу бесплатно

В коллаже на обложке использованы фотографии В. Соловьева: фотографы Ш. Юлдашев и А. Жабин

В коллаже на обложке использована илюстрация: Rsinha/Shutterstock.com Используется по лицензии от Shutterstock.com


© Соловьев В., 2015

© Озеров И., оформление, 2015

© ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Предисловие

Перед тем как перейти к основной теме этой книги, я хочу дать самый простой ответ на самый простой вопрос.

Будет ли Украина в НАТО?

Отвечаю: нет, не будет.

Хотите, чтобы я объяснил почему?

Объясняю.

Конечно, Украина может делать громкие заявления, проводить опросы населения, голосовать в Раде за закон об отмене внеблокового статуса и разрабатывать шестилетние планы реформ для достижения соответствия критериям НАТО и Евросоюза. Но не надо забывать, что НАТО – сложная бюрократическая организация, которая на деле готова ко всему, кроме войны. Вспомните – во время проведения операции в Ливии войска НАТО столкнулись со страшно могучей, нереально сильной, фантастически обученной и организованной армией Каддафи (здесь мы все вежливо посмеемся). После очень краткого периода боевых действий у военно-воздушных сил НАТО закончились боеприпасы, и они были вынуждены обратиться за помощью к американцам. Так что дальше уже, по большому счету, все зависело от американских складов и от американских военных. Иными словами, эта структура отлично подготовлена к политическим шагам, но отнюдь не к реальным боевым действиям.

Так вот, одна из глав договора НАТО гласит, что в Североатлантический альянс не могут быть приняты страны, у которых имеются локальные конфликты и/или спорные территории. Крым, как мы с вами хорошо понимаем, с точки зрения нынешней украинской власти является спорной территорией. Таким образом, если киевская власть признает Крым российским, то вряд ли это будет такая власть, которая захочет вступать в НАТО. А если не признает и будет продолжать заявлять свои права на полуостров, то вступить в НАТО попросту не сможет – всего лишь потому, что согласовать с большим количеством стран изменение одной из основных формулировок договора вряд ли представляется возможным.

Поэтому Крым помимо всего прочего – это еще и очень мощный сдерживающий фактор. Украина в НАТО может стремиться, может бежать, может топать ногами, может царапаться когтями, может даже пытаться подмигивать обоими глазами сразу. Результат будет один и тот же. Как говорится в детском стишке: «Но ответил людоед: «Нет!» Хотя это ни в коей мере не помешает американцам напрямую разместить на Украине элементы своей военной инфраструктуры вплоть до баз – без всякого политеса и игр в вежливость со своими европейскими партнерами.

Что же касается Новороссии – вы хотите, чтобы я вам сейчас рассказал о сложных геополитических расчетах, о тонкостях, о разных планах? Ну какие-то планы есть наверняка. Но задайте себе вопрос: может ли государство Украина быть враждебным к России, если в составе этого государства будет находиться ряд областей с независимым федеративным статусом, с пророссийскими настроениями и со стремлением работать с Таможенным Союзом? Или наличие такого мощного федеративного субъекта, обладающего большими полномочиями, невольно и всю Украину будет оттягивать от Евросоюза, заставляя более чем взвешенно относиться к ситуации?

Вы думаете, я так и буду дальше отвечать на все ваши вопросы?

Нет.

Книга совсем не об этом.

То, что вы сейчас прочитали, – это, как говорили в стародавние времена, не сказка, это присказка.

Сказка – впереди.

Сегодня в мире каждый второй – политолог. Раньше каждый второй был футбольным экспертом, специалистом по воспитанию детей, врачом. Теперь все стали профессионально разбираться в телевидении и в политике. В телевидении лучше, но о политике в последнее время говорят чаще. Про политику все всё понимают – и что собой представляют наши (и не наши) политики, и на какие деньги они живут, и какие они продажные (или неподкупные), и какие они умные (или глупые – последних обсуждают с особым удовольствием). И как на самом деле легко решить все проблемы мира.

Вранье, вранье и еще раз вранье.

Вранье в каждом слове.

Если бы люди так хорошо разбирались в политике и политиках, тогда и качество как политики, так и политиков было бы совсем иным. И все мы с вами жили бы совсем в другом мире. Разница в том, что сейчас, наблюдая за происходящим в их жизни, люди наивно думают, что они оказывают на это непосредственное влияние. Им так часто объясняют, что все зависит от них, говорят об их важности, призывают выйти на улицы… И вот люди, разгоряченные СМИ, выходят на площадь и начинают кричать: «Кто здесь власть?» И сами себе отвечают: «Мы здесь власть!» И им кажется, что жизнь от этого в момент изменится и они действительно станут властью.

А в это время другие люди, тоже разгоряченные СМИ, выходят на другую площадь и начинают кричать: «Любо!» – или: «Не любо!» И абсолютно уверены, что это они назначают членов правительства, которое потом определит их жизнь к лучшему. Люди не понимают, что они всего лишь участвуют в большом интерактивном театральном действе, поставленном даже не для них. Они лишь играют свою роль.

А что дальше?

Стали властью? Жизнь стала лучше? Конечно, можно говорить о том, что когда-нибудь она все-таки станет лучше. Сидящие в кабинетах ученые заведут умные речи про объективные исторические процессы и станут призывать всех анализировать события исходя именно из них. Сторонники марксизма будут все объяснять классовой борьбой, кто-то – интересами капитала; в какой-то момент все глубокомысленно поднимут палец вверх и станут рассуждать о том, кому выгодно. Ну и кому выгодно?

Кому выгодно то, что происходит на Украине? Кому выгодно то, что случилось с Ираком и Сирией? Что это – мировой еврейский заговор? Антисемиты из века в век поют одну и ту же песню, так что возникает ощущение, что евреи уж точно могущественней марсиан или таинственных пришельцев с альфа Центавра. Даже удивительно, почему при такой мощи их мировой заговор до сих пор не привел к окончательной победе мирового еврейства. Но этот вопрос, как правило, никто себе не задает.

По большому счету, обвинять мировой еврейский заговор – такая же глупость, как ссылаться на таинственные силы, управляющие всем, невидимые и недоказуемые, или на зеленых человечков. Не случайно в одном хорошем анекдоте говорится, что древние сибирские племена не знали о существовании евреев, поэтому все свои несчастья приписывали явлениям природы.

Современные политологи вместо мирового заговора ссылаются на прагматизм финансовых кругов, интересы катарского капитала, прямую финансовую выгоду производителей оружия. Но ни один из этих факторов не может убедительно объяснить феномен ИГИЛ. Или объяснить, почему, если финансисты и капиталисты так все контролируют, в какой-то момент создаваемые на их деньги и с их помощью политические движения выходят из-под контроля и зачастую причиняют своим спонсорам прямой ущерб. Ясно, что традиционный политологический анализ на самом деле бессилен. Анализируя то, что сейчас происходит в мире, с привычных позиций, мы не поймем, кто, зачем и в каких процессах участвует.

Вот смотрите. Летом 2014 года в Сирии был казнен американский журналист Джеймс Фоули. Ему отрезали голову. Сделал это гражданин Британии, проходящий под кличкой Джихад Джон. Совсем недавно этот человек был популярным рэпером, не жаловался на отсутствие денег. Снимал домик стоимостью под миллион фунтов. Какая у него может быть мотивация для того, чтобы закутать лицо балаклавой и отрезать голову другому человеку, достаточно близкому ему по культуре? Ведь нельзя сказать, что сам он получил какое-то иное воспитание.

А посмотрите на тех, кто взрывал башни-близнецы. Они что, были нищие, плохо образованные феллахи? Ничего подобного. Это люди из семей с приличным уровнем достатка. У них и самих были деньги. Они существенное время не нищенствовали в Америке да еще и смогли оплатить не самые дешевые курсы по подготовке пилотов.

Исследование множества биографий смертников показало, что, как правило, люди, совершающие террористические акты по религиозным мотивам, происходят из семей с более высоким образованием и более высоким достатком по сравнению со средним уровнем. То есть ясно, что они не за гуриями отправляются на тот свет. И ясно, что уж меньше всего на свете их волнует то, что их семьям останется 10, 15, 20 или 200 тысяч долларов. У них совсем другая мотивация.

Почему граждане со всего мира отправляются в горячие точки? Чтобы там гибнуть? Как хорошо известно – и это, в частности, показал вооруженный конфликт на Юго-Востоке Украины, – наемники с готовностью воюют за деньги, но совершенно не собираются за деньги умирать. Почему же вчерашние шахтеры, слесари, учителя, сельскохозяйственные рабочие как с одной, так и с другой стороны берут в руки оружие и стреляют друг в друга за, казалось бы, какие-то абсолютно абстрактные вещи. Ну неужели из-за того, на каком языке говорить людям на территории своего государства, стоит идти и друг друга убивать? Наверное, все-таки у них совсем иная, гораздо более глубокая мотивация.

И уж никак не объяснить этого деньгами Ахметова, Януковича, Коломойского, Порошенко. Да, можно себе врать и говорить, что с одной стороны там российские бандиты, а с другой – украинские бандиты. Да бандиты не пойдут умирать! Бандиты ходят грабить. Умирать они не собираются. Бандиты не организовывают оборону городов, не выносят на себе обстрелы «Градами» и не борются за то, чтобы были предоставлены гуманитарные коридоры для выхода мирного населения. Бандиты не выступают по телевизору, объявляя: «Меня зовут так-то и так-то, это моя земля, и я буду стоять до конца». Бандиты этим не занимаются. Бандитам это неинтересно.

Да, бывает, что кто-то с той или другой стороны отбирает или угоняет чужую машину, и сразу в социальных сетях раздается хор возмущенных голосов. Омерзительный поступок? Конечно. На войне, к слову, такое часто происходит. Но ведь для того, чтобы угнать машину, воевать идти не обязательно. Мародерства, грабежи, изнасилования случаются на любой войне. Но это отнюдь не причина, по которой люди идут воевать, и уж точно не причина, ради которой люди готовы умирать. Так что же происходит? Почему до сих пор на планете происходят войны? Почему в противовес, казалось бы, простым и понятным политологическим истинам то тут, то там вспыхивают конфликты такого уровня и такого значения, что страшно просыпаться по утрам? Все просто. Дело в религиозном характере всех этих конфликтов.

Но эта простота совсем не та, какой кажется.

Наша проблема в том, что, как только мы слышим термин «религиозный», мы представляем себе традиционные религии, глубокомысленно киваем и говорим: «Ну да, конечно». Вот и сейчас, прочитав выше слова о религиозном характере конфликтов, вы наверняка тут же подумали, что я вам буду рассказывать про, с одной стороны, воинственные экстремистские направления ислама, а с другой – про христианскую цивилизацию.

Вы не угадали.

Не угадали даже близко. Это всего лишь один из аспектов. Но давайте посмотрим на проблему под другим углом. И в первую очередь обратим внимание на действующие принципы государственного устройства. Начнем, например, с такой основополагающей для современного мирового развития страны, которой являются Соединенные Штаты Америки. И посмотрим на те войны, которые ведут Соединенные Штаты, распространяя свой образ жизни, в течение последних хотя бы 30 лет. При этом я призываю вас сразу отказаться от заштампованного взгляда на мир, никого не проклинать, не считать империями зла, а просто спокойно проанализировать факты и слова, зачастую предваряющие эти факты или сказанные сразу после них.

Демократия как новая религия

Для начала – небольшой исторический экскурс.

Начну с серии вопросов, а вы, уважаемые читатели, будете мне на них давать умные ответы.

Скажите-ка мне, пожалуйста, кто у нас в России олицетворяет власть?

После небольшой паузы – правильный ответ: Путин.

Президент Российской Федерации; в настоящий момент – Владимир Владимирович Путин.

А является ли президент Российской Федерации также высшей религиозной властью в стране? Высшим религиозным или моральным авторитетом?

Тут, конечно, могут быть разные ответы, но, немножко подумав и вспомнив, что мы живем в России, все в конце концов придут к одному выводу: «Нет, у нас за это отвечает Патриарх всея Руси».

И я скажу: молодцы!

А теперь следующий вопрос: кто является руководителем церкви в Великобритании?

И вы, мои маленькие друзья, а также их родители, дадите на это умный ответ: «Действующий монарх». И добавите: «Но это же англиканская церковь!»

Ну да, что-то мы припоминаем. Там, кажется, когда-то жил король, который очень-очень любил женщин. Звали его Генрих, и стояла при этом имени какая-то довольно большая цифра. И кажется, этому Генриху в очередной раз не повезло с женитьбой, но Папа Римский ему сказал: «Дружище, хватит уже разводиться!» А Генрих обиделся и сказал: «Ах, так! Тогда у меня будет своя англиканская церковь».

Точно, воскликнете вы. Англия, Генрих VIII, Анна Болейн… Как же, как же. Но в современной Британии – тут же уточните вы – есть проблема с королевской властью. Там же премьер-министр отвечает за все. Значит, власть уже не сосредоточена в одних руках, как было раньше.

Но давайте-ка вспомним начало XIX века, когда Наполеон Бонапарт встретился с Александром I. По большому счету, в то время именно русский царь и возглавлял Православную церковь – после того как еще прапрадед Александра, Петр I, запретил избирать патриархов. Наполеон тогда позавидовал Александру. Сказал: «А вот у меня есть некий Папа Римский».

С тех пор прошло очень много лет. В Россию вернулся институт патриархов, в Англии вообще все стало совсем по-другому: королевский титул остался, по большому счету, замечательным атрибутом монархии, но перестал олицетворять собой власть – она теперь принадлежит премьер-министру. А вот что происходит в Соединенных Штатах Америки?

Бесспорно, мы с вами много раз слышали, что Америка – очень набожная, религиозная страна. Это, кстати, соответствует действительности. Чуть ли не каждый третий дом будет церковью, особенно где-нибудь в южных штатах. По воскресеньям можно с удовольствием наблюдать, как красиво одетая публика направляется в храм, чтобы по окончании службы всей семьей собраться за обеденным столом. Практически в каждой американской семье совместная трапеза начинается с благодарственной молитвы. И никакая политкорректность и толерантность не в состоянии лишить большинство американцев четкого ощущения, что слова «одна нация под Богом» – «one nation under God» – чистая правда. Не случайно на долларе написано «мы в Бога верим». И одновременное наличие большого количества масонских знаков на той же купюре никого не лишает душевного равновесия и не заставляет говорить: «Ну, это не совсем то, что вы думаете…» Нет. Американцы действительно верят в Бога. И, к примеру, мусульманское население Соединенных Штатов до сих пор гораздо менее многочисленно, чем многим из нас может показаться после просмотра фильмов и знакомства с биографиями известных американских спортсменов, ставших приверженцами ислама.

Но в чьих руках сосредоточена главная сила в Америке?

И вы, конечно, мне скажете: в руках президента.

А кто является главным моральным авторитетом?

И вот тут вы с ужасом отметите, что в глубоко верующей стране США такого единого религиозного авторитета даже близко нет. И вдруг поймете, что на самом деле для подавляющего большинства американцев такой религиозной фигурой во многом является президент.

Почему?

Давайте разбираться.

Выборы президента Соединенных Штатов всегда помимо всего прочего подразумевают вопрос о верованиях кандидата. Как мы помним, перед выборами Барака Обамы общественность долго выясняла, кто он, христианин или мусульманин, и кем был настоятель церкви, в которую он ходил (с этим настоятелем тоже был связан громкий скандал из-за его высказываний). За всю историю Америки ни разу президентом не становился атеист. Мало того, нам с вами известен лишь единственный случай, когда президентом стал католик – это был Джон Кеннеди. Все остальные американские президенты принадлежали к протестантской конфессии. И это тоже очень важно для понимания того, о чем пойдет речь дальше.

Как мы знаем, у протестантов Папы нет. Нет единого духовного центра. Что, кстати, абсолютно соответствует внутреннему американскому устройству – власть там рассредоточена между штатами, и каждый штат, по большому счету, является во многом самостоятельным государством. Не случайно точный перевод названия этой страны, о чем я много раз говорил, – не «Соединенные Штаты Америки», а «Объединенные Государства Америки». Именно объединенные государства, каждое из которых делегировало некоторые свои полномочия центральному органу власти, но при этом сохранило и свою полицию, и выборы своего губернатора, и многие другие функции, скорее присущие в нашем представлении самостоятельному государству.

Именно поэтому фигура президента в Соединенных Штатах Америки в большей степени отражает представления американцев не только и не столько о внутреннем устройстве своей страны (где все очень консервативно и с трудом поддается изменениям, потому что многое зависит от каждого отдельного штата), а к ее проявлению вовне. Все, что относится к внешней сфере, как правило, ложится на плечи президента и его команды, и тут даже близко нет тех ограничений, которые сопутствуют любой попытке внести какие-либо новации во внутреннюю жизнь. Иначе говоря, во внешней политике возможности президента несравнимо шире и руки у него развязаны гораздо больше, чем в вопросах, которые относятся к внутренней политике США.

И давайте теперь мысленно перенесемся лет на 30, а лучше, для чистоты эксперимента, на 40 назад – в Советский Союз.

Что собой тогда – в середине 1970-х – представляла наша страна? Высшим авторитетом и высшей силой являлась Коммунистическая партия Советского Союза. Что и было закреплено в Конституции – самой демократичной в мире, как мы считали. И подтверждалось нашей прессой – как тогда говорили, самой независимой в мире, потому что она не зависела от частного капитала. К слову, не правда ли, забавно, как изменились представления? Все по Оруэллу. Теперь независимой считается пресса, которая не зависит от государства.

Сделаю по этой теме еще одну ремарку – исключительно в качестве умственной задачки для вас, дорогие читатели. Сможете ли вы мне объяснить, почему общественное телевидение (я не говорю сейчас о России) считается независимым? Ведь стоит лишь хорошенько представить себе, что такое общество, и тут же становится невозможно с уверенностью ответить, чем общественное телевидение по своей природе отличается, скажем, от редакторского. Кто принимает решения, касающиеся политики канала? Не может ведь каждый член общества напрямую сказать, что ему нравится, а что нет. Все равно эта функция кому-то делегируется. Собственно говоря, общественное телевидение оказывается гораздо ближе к государственному, чем к частному, – и по тому, как принимаются решения, и по характеру проводимой политики. В конечном итоге все решает некоторый абстрактный назначаемый совет. А кем и как он назначается – механизм гораздо менее прозрачный, чем в случае частных структур.

Поэтому, когда мы говорим о средствах массовой информации, надо понимать, что по-настоящему независимых среди них нет, не было и не будет. Всегда будут СМИ, независимые от чего-либо и очень даже зависимые от чего-либо другого.

Итак, вернемся в 1970-е. Мир четко поделен между двумя центрами силы. С одной стороны – Америка и американский президент. С другой – Советский Союз и генеральный секретарь ЦК КПСС. Вот это были два гигантских монстра, и вот когда наблюдалось настоящее, драматичное столкновение систем, столкновение идеологий, столкновение подходов.

Перед Советским Союзом стояла абсолютно религиозная задача распространения коммунистического учения. Как раз к 1970-м идея несколько выродилась и стала выглядеть более анекдотично, но в 1930 – 1950-е годы это было то, во что по крайней мере аппарат предпочитал свято верить и реализовывать. И вот на фоне этого противостояния выросло целое поколение советских людей – умных, образованных, интеллигентных, – которые были уверены, что Америка – это воплощение всего хорошего, а Советский Союз (точнее, Россия) – квинтэссенция всего плохого, предвосхищая тем самым доктрину Рональда Рейгана об империи зла.

По отношению к Америке у тех, кого потом стали называть диссидентами – а впрочем, пожалуй, что и у большинства советской интеллигенции, – сложилось абсолютно религиозное чувство. Мы искренне считали, что Америка действительно печется о нас. Что Америке мы небезразличны. Америка думает о том, как нам живется – тем, кому не разрешают выезд, тем, кто смеет иметь другую точку зрения.

Нам казалось, что Америка – это такой земной рай, попадание в который означает моментальное решение всех проблем. Переезд в Землю обетованную – я имею в виду Израиль – не давал такого ощущения. А вот уехать в Америку – это было счастье. Жизнь удалась. Поэтому все, кто приезжал из Америки, воспринимались как посланники света. Они и как люди нам казались лучше, чище, правдивей. Чуть ли не ангелы. И все, доходящее до нас с той стороны земного шара, – истина в конечной инстанции, проявление их колоссальной заботы о нас.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное