Сергей Соловьев.

Близнецы с Алатырь-острова. Дети мертвой матери.



скачать книгу бесплатно

– Свершилось, пришли те, кого ждали. Началось.

– Давно началось, – кивнул еще один.

Сказитель пропел еще один гимн, и присел отдохнуть за стол с едой. Поселенцы предложили ему и оленины, и разной рыбы, налили и меда ставленого. Новики веселились вовсю, пили и пиво, и мед, радуясь концу послушания, и что наконец, смогут вернуться домой.

Семеро подошли к столу, где сидели и ели и веселились брат и сестра. Улль и Элисия увидели подошедших к ним семерых стариков, чьи брови были сомкнуты, губы скорбно поджаты, а глаза выражали лишь боль.

– Уходите , откуда пришли, что бы к вечеру вас здесь не было, – сказал старший из Старцев, а стальные кивнули в подтверждении его слов.

– Сами звали, теперь гоните, – звонко ответила Элла.

– Так было суждено, уходите, или всех погубите.

Элла опять побледнела, и судорожно схватилась за рукав куртки Улля.

– Беда придет с тобой. Скоро, – сказали опять Семеро.

Элла упала без сил на руки брата, он подхватил ее и понес в гостевой дом, укрыл одеялами, пытался капнуть меда в открытые уста, все тщетно. Лия шла а ними, и несла меховое покрывало. Зажег еще светильники, свет пробивался через бычий пузырь окна не очень хорошо, в доме царил полумрак. Комнат в доме было две, и сени. Улль чувствовал себя совсем плохо, да и тело чесалось из-за подарка Эли, а снимать она не велела. Он еще посмотрел на нее, лежащую без сил и дыхания. и положил ее руки вдоль тела. как у живой, а не как у мертвой, поправил косу, вытащив ее из-за спины девушки, и положил ей на грудь. Сидел рядом долго на сиденье, почувствовал что устал, и пошел отдохнуть. Спал он не долго, тревожно снились серые луга, громадное дерево, и извивающееся громадное тело змеи. Потом слышал какое-то попискивание, шорохи, и наконец встал, и сунул ноги в сапоги.

– А ! Лемминги ! Улль! Помоги! – закричала Лия, Эли в одной рубашке выбегая из комнаты , – Улль!

Близнец вскочил с кровати и укутал Лию одеялом, и заскочил в комнату сестры, и чуть не упал, наткнувшись на пищащий серый ковер. То что он видел, было невыразимо. Лемминги окружали кровать Эли живым ковром, сначала Улль боялся что они нападут на нее, но они лишь ее защищали ото всех, и от него тоже. Они сердито попискивали, когда кто-то заходил в спальню, а если подходили ближе то кидались на нарушителя, стараясь укусить супостата. Убрать их не было никакой возможности, но когда он разбирал вещи сестры , в коробе он увидел двойную флейту. Когда он копался в вещах, к нему подошел Пал.

– Улль, можешь с этими мышами– переростками что нибудь сделать?

– Попробую, если сейчас поможете . Лодку мне на мысе приготовьте.

– Мы с Катеем на весла сядем, на тебя одна надежда, – положил ему на плечо руку Пал, – я пойду готовить все. Лодка есть, весла в сарае возьмем.

Улль вышел, посидел на скамейке рядом с домом, примерился к дудке, взял ее в руки , посмотрел дорогу до мыса , как идти, если камни на дороге, подумал, вздохнул тяжело и пошел.

"Эле ничего не скажу, она всех любит". Улль взял дудку Эли, заиграл, и лемминги пошли за ним. Он наигрывал бешеный ритм, а животные серым ковром следовали за ним, не видя препятствий, перекатываясь через них, как живая волна. Волна гигантского серого моря, которая накатывалась, но не достигала до юноши. Он стал просто мышиным пастухом, ведущим свое стадо к погибели, но он был и должен добраться до тела Элисии, попытаться ее спасти, чего лемминги в своей слепой любви сделать ему не давали. Так он делал шаг, другой и третий, юноша шел и шел по неровной земле, играя мелодию, а жиотные шли за ним. Он уже приближался к берегу, и его подхватили, взяли на руки два воина и понесли его в море, что бы он не переставал играть. Он дудел и дудел в свои волшебные дудки, уже оказавшись в лодке, где гребли Катей и Пал. Лемминги стали валится сотнями в море, и новые сотни подпирали передних, прибрежные волны отбрасывали их на берег, но они и не собирались отступать. Лемминги пытались плыть, но водная стихия была чужда им абсолютно, и они тонули один за одним, и волны захлестывали берег и выносили умерших и бросали их на живых, но они, очарованные музыкой, шли все равно вперед, как будто считая, что воды моря подобны суше и они пройдут по морю, как по земле. А воины с Уллем, теперь всего людей на борту было пятеро, двое приплыли к лодке и забрались на борт. Лодка болталась на волнах рядом с берегом, так, что бы лемминги слышали волшебную, чарующую музыку. Так продолжалось еще немалое время, Улля стала бить дрожь от отвращения к себе, что он убил множество живых существ лишь от того, что они ему помешали. Наконец все кончилось, а его тошнило, терпеть он больше не мог, он свесился за борт, так, что бы товарищи его не видели.

– Все хорошо, Улль, все кончилось, испей меда. Просто так получилось, ты же не мог подойти к сестре, подумай сам.

– Я ее просил заночевать в доме, я перенес ее в дом с праздника, а она ведь просилась в пещере переночевать. Подвел ее я. Так-то Катей.

– За Элю здесь бы любой что угодно сделал, не только леммингов утопил, она только два дня здесь, а стольким помогла, сына Арпада вылечила. Твоих ватажников подлечила. Правда они все равно боятся ее, – и он засмеялся, – так, не сильно. Немножко. Пора нам возвращаться в поселок.

Они плыли , обходя морем это место мышиной казни, проплыли к поселку и высадились там. Люди уже спокойно ходили , не боясь наступить на живой, серый и колышащийся ковер.

– Спасибо тебе, Улль, – сказал , обняв его Арпад, – Опять все спокойно, с сестрой твоей Лия послушница сидит. Не кручинься, сходи к Семерым, я с тобой пойду.

Они обернулись, посмотрели на поселок, и пошли к Горе, кельям Старцев. Говорить было не о чем, и они не перемолвились в дороге. Вот и показалась зев пещеры, закрытый дверью, рядом стояли на страже дружинники, поклонившиеся атаману. Арпад зажег факел, и пошел по коридору, поднимаясь вверх, к кельям и горницам Семерых. Постучал в обитую бронзой дверь, и прислужник спросил :

– Кто пришел к Старцам?

– Тот, кому нужна помощь.

– Старцы всегда помогают страждущим, зайдите с миром.

Дверь со скрипом отворилась, и они зашли в покои , стены были окрашены охрой и освещены светильниками, с бронзовыми зеркалами. Семеро сидели на лавках в обычных мехвых шубах, с посохами в руках.

– Здравы будете, горные Старцы, – сказал и поклонился им Улль, – прошу вас излечить сестру мою Элисию, потеряла она сознание, обессилела, лежит недвижимо в постели своей. Ни жива, ни мертва.

– Принеси ее сюда, витязь нарочитый, – сказал ему один из безымянных, сидевший в середине, – постараемся вернуть ее с Тропы.

Юноша и Атаман покинули келью с надеждой, и пошли в поселок чуть ли не бегом. Улль вбежал в дом, Лия сидела рядом с его сестрой, и отирала ее лоб чистой влажной тряпицей. Брат завернул тело сестры в меховое покрывало, накинул на нее и шубу, взял ее на руки и понес. С ним шли все ватажники и Арпад с Катеем, люди шли быстро.

– Улль, давай и мы поможем, Вур и носилки несет, что ты один.

– Мне не тяжело, спасибо вам, – ответил Близнец, прибавляя шаг.

– Она нам всем помогала, не дело так поступать, – сказал Тал, обиженно поджав губы, подходя к Уллю. Вур быстро развернул носилки, и на дубленую кожу юноша положил свою драгоценную ношу, поправил шкуры, подложил кожаный мешок под голову, поправил и капюшон. Длинную косу-девичью красу убрал под шубу. Дева все не дышала, и была недвижима, как будто ее сковал вечный лед.

Первые четверо встали к носилкам, и бережно их подняли – Вур , Тал, Кнут и Арий. Идти старались ровно, и не в ногу, что бы не раскачивать лежавшую на носилках. Вскоре сменились– за ручки взялись Арпад, Катей, Улль и Гун, и так подошли к горе, и не разговаривали в пути.

Сопровождающие остались у входа, а Улль и Арпад опять поднялись к Семерым. Атаман постучался в покои, а Улль держал на руках драгоценную ношу. Старцы вышли из покоев, а с ними и прислужник с факелом и поманили за собой гостей. Шли они недолго, прислужник открыл засов на двери, сначала внутрь горницы вошли Семеро, а затем и Улль с сестрой на руках, и с Арпадом. Знаком старец приказал положить Эллу на скамью рядом с хитро обработанными, поставленными в ряд гранитными саркофагами. Прислужник зажег светильник, освещая покои. Элла лежала недвижимо, Семеро подхватили ее на руки, не снимая медвежьих мехов положили ее в гранитный саркофаг без крышки, и она лежала на меховой шкуре медведя, и укрытая ей же. Губы были сомкнуты, и казалось, что она улыбается. Прислужники расставляли по углам бронзовые треножники для возжигания благовоний. Лия поставила стул рядом с гранитной кроватью Эли, и поправила ее одеяло, намереваясь остаться рядом с ней.

– Нам сейчас уйти? – тихо спросил юноша, еле дыша от волнения.

– Ты должен найти за этот двойной день Цветок Папоротника, ведь почти не темнеет здесь, скоро праздник летнего солнцестояния. Если нет, так и останется она на тропе между мирами. Торопись отрок, все в твоих руках.

Я тебе пригожусь

Вышел Улль совсем повесив голову. Спустились они к ватажникам, и пошли в поселок.

– Зайди к нам, Улль, Роса накормит, потом и пойдем цветок искать.

Пришли в гостеприимный дом, жена Арпада хлопотала накрывала на стол, горячая похлебка, и тушеное мясо все было дано готово. Роса разлила варево по мискам, прибежали и дети. Ребятишки чинно расселись, почти не шалили , только Заря как младшая принялась задирать Лику, но не дождалась материнской поддержки, надула губы и принялась есть горячее. Волк сидел рядом с Уллем, ел чинно, повторял за отцом.

– А где сестра твоя, Елена Прекрасная?

– Что ты так решил? – кривовато усмехнулся близнец.

– Красивее нет, – вздохнул мальчик, – подрасту, и сватов к тебе пришлю. Я буду знатным корабельщиком, как мой отец, так что приплыву к ней на Алатырь – Остров с отважной дружиной, и даже Мара и Пряхи передо мной не устоят.

– Спит она, твоя невеста, – ответил Улль.

– Пойду сбегаю, разбужу, – положил ложку Волчок.

– В гробу она спит, ледяным сном, у Семерых. Не успею найти Цветок, так и останется спать.

– Ничего, Улль, доедай , да я с тобой пойду, – и у Волчка глаза блеснули кованым золотом.

– Ты куда, сын? – вмешался Арпад.

– Долг платежом красен, – звонким голосом ответил мальчик, – я же ей говорил, что я ей пригожусь, я обещал, – и засмеялся.

– Пусть идет Волк, отпусти его Арпад, – вмешалась Роса.

И пошла мать снаряжать сына в путь-дорогу, а Арпад собирал Улля. Нашли им каждому по кожаному крепкому мешку, положили туда копченого мяса, хлеба, фляги с водой. Кинжал у Улля был, а Волку отец дал нож в деревянных ножнах и то повесил его на пояс.

– Вроде бы все взяли, ничего не забыли, – сказала Роса, – посидим на дорожку, – присели все, подумал каждый о своем. Улль повесил голову. и его кудри свесились едва ли не до пола, он в волнении почесывал подбородок и хмурил брови, что-то бормотал про себя.

Вышли из дома, и мать дала Волку и Уллю по крепкому посоху, поцеловала сына на дорогу, и пошли двое странников, а Роса махала им вслед платком, пока они не пропали из вида, сглаживая их путь неизвестный.

– Видел я Цветок, – обратился к великану Волк, – как раз на горе растет, где я ногу сломал. Надо только тропу найти. Красивый все-таки у нас остров, Алатырь куда строже, и деревьев нет.

– Тут красивее, да как-то несчастливее для нас, – поежился Улль.

Так и шли, комары уже стали появлятся, и так было немало, а тут и мошка стала нападать.

– Где то здесь, – Волк стал свои детским посохом раздвигать траву, пытаясь увидеть след, – Я здесь два года не был, с тех пор как ногу повредил. Совсем маленький был, а всю помню.

– Попробую, сейчас… – пробормотал Улль, нагибаясь к земле.

Он напугал мальчика, Волк видел, как его спутник стал почти волк, принюхивался, пригибался к земле, стараясь почуять и ощутить след, поднялся немного в одну сторону, прошел мимо валунов, миновал кустарник и карликовую березу, спустился мимо маленького озерца. Мальчик шел за высоченным юношей с длинной гривой светлых рыжеватых волос, который пытливо искал спасительный Цветок. Он аккуратно ступал ногами в мягких сапогах, опасаясь помять даже маленький стебелек, раздвигал непослушный кустарник посохом, ожидая что вот -вот найдет искомое. Тут Волчок присоединился к нему, стал ползать неподалеку, и случилось чудо. Мальчик нашел редчайший цветок. Улыбка радости расцвела на лице Волка.

– Нашел! Нашел! Нашел! – и он крутился и подпрыгивал вокруг Улля, наконец остановился.

– Возьми, отнеси Эле, и он протянул чудесный цветок своей маленькой рукой.

– Нет, жених, – смеясь ответил Улль, – сам отнесешь, а я с тобой пойду.

Мальчик покраснел, лицо стало малиновым, даже скорее более малиновым, чем малина.

– Не красней, – и потрепал по его нескольким локонам юноша, – ты ее один здесь не боишься. Пошли, она нас ждет.

Шли вдвоем, рядом, большой и маленький, несли в руках величайшую драгоценность-Цветок Папоротника. Они шли к горе, были уже близко от печальных покоев. Около двери в горе стояла пара воинов, а рядом, как ни странно, пара десятков человек занималось важнейшими для себя делами, а просто ждали Арпад с Катеем. Они увидели пару Искателей, и кинулись к ним, не в силах ждать и разыгрывать безразличие.

– Нашли? – только это слово было на языке у обоих, его они и произнесли.

– Да, – кратко , но сколько смысла было в этом слове, и бешенная радость была на лицах Улля и Волка, – Волчок принес с горы волшебный цветок.

– Пойдемте, мы не в силах ждать, – и Арпад переглянулся с Катеем.

Они вошли, а скорее вбежали в гору, быстро проши по коридорам, и выдохнув, Арпад постучал.

– Открывайте, мы вернулись.

Прислужник открыл дверь, и Семеро уже толпились в нетерпении.

– Пойдемте, – только и сказали Семеро , в глазах их тоже горело ожиданием.

Стук посохов гулко отдавался в каменных коридорах, и легкие шаги скользили по гранитным ходам, просто шествовать никто был не в силах, и уже скоро процессия вошла в келью уставленную гранитными саркофагами. Элисия лежала в каменном гробу, и не дышала, рядом сидела Лия. Улль поцеловал ее в щеку, такую ледяную. Все встали около Девы полукругом, и Двое подошли к Спящей Красавице.

– Давай ты, – сказал Улль Волку, и шепнул на ухо: "женишок".

– Иди, ты нашел, не медли.

Видно было, что мальчик страшно волнуется, он покраснел, но собрался силами, и положил ей в руки цветок, сложив ее пальцы так, что стебель оказался у девушки в ладонях. Потом склонился, и поцеловал ее руки, те которые его излечили, и так остался стоять. Семеро стали читать гимны и зажгли благовония, а Улль достал двойную дудку Элисии и стал извлекать из инструмента самые воинственные ритмы.

В помещении становилось все теплее, и Уллю показалось, лишь показалось, что вокруг головы Эли вспыхнул свет и тут же погас, и он заметил, что ее губы дрогнули, и она попыталась убрать свои ладони от склоненного к ним Волка. Мальчик тоже это заметил, и выпустил ее руки из своих, глаза Эли задрожали, и она их открыла. Лия обрадовано вскрикнула, тут же прикрыв рот ладонями. Улль тут же оказался рядом, целуя сестру в холодную щеку.

– Привет, братик. Я долго спала. Где это я? – она тревожно огляделась по стенам пещеры, по разверстым гробам, она встала, а брат подхватил ее на руки и нежно поставил на пол пещеры .

– Здравствуй, Волчок, – она повернулась к мальчику, – нога больше не болит?

– Больше, нет, не болит, – волнуясь, ответил мальчик смотрел на нее обожающими глазами.

– Это он цветок нашел, Эля, – заметил юноша, – теперь он как твой спаситель, в урочное время имеет право просить тебя стать его женой.

– Ну что же, хорошо что и женихом обзавелась, не зря же я на Буян-осторв попала, – засмеялась Элисия, и ее смех отозвался эхом, и всем сразу стало холодно здесь.

– Не надо, сестра, – нагнувшись шепотом произнес Улль, – потом нашутишься.

– Да я и не шучу, братик, – все меня шесть лет до дрожи боятся, хоть один отважный нашелся, – Эля потянулась к кошелю на поясе и достала кольцо золотое с изображением левой свастики .

– Подойди мой спаситель верный, – обратилась она к Волку и одела на правую руку ему кольцо, – мое слово честное– не испугался сейчас, и через четыре года, как подрастешь , засылай сватов. Если не передумаешь, – усмехнулась Эля.

Но тут вмешались в сватовство оторопевшие Семеро.

– Привет тебе, дважды рожденная, Цветком порожденная, Цветком воскрешенная. Мы рады видеть тебя на Буян – острове, хоть тебе здесь можно быть еще один день и одну ночь.

Сказали все девушке, и поклонились старики ей в пояс, как равной. Смотрели же строго на Близнецов, а в губах у них – ни кровинки, и кулаки сжали на посохах так, что пальцы побелели.

– Вот видишь, Улль, – сказала она, горько усмехнувшись, и слезу смахнула левой рукой со щеки, губы ее скривились, готовясь разреветься, – уже и гонят, а я ведь ничего плохого им не сделала.

– Так что подумай Волк, нужна я тебе такая? – обратилась она к мальчику.

– Лучше тебя нет и не бывает, – складно ответил мальчик, – кто от своего отказывается?

Посмотрел на все это и потемнел лицом Улль, поклонился атаману в пояс, и сказал:

– Прости меня Арпад, я с сестрой уйду, на Алатыре поселюсь, раз ее с Буян-острова изгоняют. Нет места нам здесь, будем жить на Скрытом острове. Если понадоблюсь, ищите меня там, Маре земно поклонюсь, что бы приняла.

– И вы не держите на нас зла, Близнецы, будьте счастливы на Алатыре, – произнес поклонившись за всех Арпад.

Семеро переговаривались между собой так, что никто не слышал:" Все произошло как должно, Близнецы вернутся на Божий остров, так и должно быть, а то беда с ними придет ".

Стали Близнецы собираться, а с ними и Лия, Арпад приготовил лодку с четверыми гребцами, сложили в нее и подарки от отроков. Провожать вышли немногие люди, среди них и Арпад с семьей. Воины вытащили лодку на открытую воду, все стали прощаться, Близнецы помахали руками остающимся, и те желали удачи в ответ.

– Через четыре года я приплыву за тобой, – крикнул Волк.

– Как будет так и будет, – ответила ему Эла засмеявшись.

И он приплыл, но раньше, чем обещал.

Флегрийские поля

Гун проснулся в родном доме, мать и отец спали в соседней комнате, а здесь спали двое его братьев, в другой комнате отдыхали его сестры. Он привыкал спать на ременной кровати, на Буян– острове спал на деревянной лежанке, покрытой шкурами. Вчера только пришла лодья с повзрослевшими сыновьями вождей, и разошлись к вечеру по своим поселкам. А до этого был пир знатный в честь новых воинов, прошедших учение Семерых, чьими наставниками в воинском деле были сами тридцать избранных воинов, и Арпад, атаман воинства Буян-острова.

Все расселись на берегу Оби, накрыли угощение, что бы и представители Семи племен укрепили свой Союз. Гун сидел со своими друзьями, Арием и Талом. Тут подошли три девушки, лет пятнадцати, сестры Ария и Тала и сестра Гуна, Рада.

– Здравствуй братец, за шесть лет ты возмужал. А с вами ли Улль? – и она обратилась к Гуну, оглядела всех пирующих, – как рассказывают о нем, его не вижу.

– На Алатырь -остров поехал, с сестрой своей.

– О ней говорят больше, чем о брате, – добавила Малина, сестра Ария, – не знаешь, что о ней и сказать. Нам ровесница, а ведьма, говорят, почище Прях. Прискакала, говорят, на громадном олене брата излечивать, надела на него рубаху крапивную, и залечила его ледяное сердце, – так она говорила, и было видно, и раскраснелась от волнения.

– Ледяное ?? – всплеснула руками Рада.

– Ну заледеневшее, заледеневшее. А ты что так встрепенулась, Рада? – с улыбкой посмотрела на нее, окинула лукавым взором и ударила локтем в бок сестра Тала, Зана.

Гун смотрел на Малину, а она на него, понравилась ему девушка, волосы светлые, коса длинная, красивая и лицом на Эллу непохожая– нос с горбинкой, лицо вытянутое, губы полные, как и у всех височные кольца на голове, и бусы из разноцветных камней на шее. Малина тоже посмотрела на Гуна, улыбнулась.

– Что же , витязь смелый, от девы глаза отводишь? Не мила что ли? Или тоже к Элисии женихаться собрался? Так говорят, есть у нее женишок-то? – и засмеялась Малина, и смех подхватила Зана.

– Волк мал, да удал, – заметил Гун, – и помог Уллю волшебный цветок найти.

– Да Улль сам небось цветок нашел, волком оборотился да нашел, – краснея сказала Рада, – вы то все, витязи отважные, побоялись к Элле подойти, а Волк не побоялся, Арпадов сын.

– Что не захотели, точно, – сказал Гун, – ты бы Рада видела, как к ней касатки приплыли, здоровались, как к деве морской, разговаривали с ней. Ведьма она и есть ведьма.

– Ведьма она может быть, так она скольких из вас подлечила? Неужто она злая? Вы еще скажите. Что она Ледяная Царевна. И отважная– через быка прыгала. И это вы ее из приюта Прях вызвали, Улля спасать, а не она к вам набивалась. Могли ведь к ней Улля отвезти, брата ее.

– Твоя правда, сестра. И мы виноваты. Семеро приказали привезти, и мы привезли, а Семеро ее без чести выгнали, – ответил Гун, поникнув головой.

– Не грусти, воин. И волосы уже растут на голове, а не только детские прядки. Пойдешь ли со мной венки в Обь-реку пускать? – спросила его Малина, смело глядя в глаза.

– Так потом к тебе сватов засылать? – усмехнулся Гун, вставая.

– Неужто меня испугался, – встала перед ним подбоченившись и засмеялась девушка, – я девушка хозяйственная, вот, – она показала на Ария, – у брата спроси, о врать не будет.

– Может Арий давно мечтает тебя замуж отдать, – сказал он усмехаясь и повернулся к другу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9