Сергей Соловьев.

Близнецы с Алатырь-острова. Дети мертвой матери.



скачать книгу бесплатно

Ты,что ты есть, и ты, что будет.

Остров Белый

Женщина обходила охотничьи угодья с расставленными заранее капканами и рыбные ловли принадлежащие ведуньям гантов. Обычная женщина на этом острове, в меховой одежде , состоящей из меховой куртки с капюшоном, платья из замши и сапог с мягкой, но прочной подошве, за спиной у нее был лук, а на поясе бронзовый кинжал и палица из твердого дерева, длиной в два локтя, и волокуша, которую она тащила за собой. Она проверяла эту часть острова по очереди, всего их было семеро, семеро ведуний, живущих здесь согласно обетам , и иногда они приплывали на материк, к реке Обь, в дни праздников, для зажигания священного огня, сейчас же она проверяла верши , где могла запутаться в хитросплетенных ячеях рыба, обычно треска. Все здесь привыкли к свежей рыбе, ее не солили, а в запас клали на ледник в горе, куда даже летом не попадали солнечные лучи, и всегда было холодно, но надо было закрывать свои запасы от хитрющих песцов. Вот и сейчас, она уже выуживала пару рыбин из ловушки на мелководье, и клала их в корзину на волокуше, и проходила дальше , по каменистому побережью и проверяла следующую ловушку. Они выходили и в море, закидывали сети и ловили рыбу и в море на своей кожаной лодке, сделанной из ребер кита с натянутой на них сшитыми шкурами тюленей. Также море прибивало к острову немало древесины, и ее тоже пускали в дело, или на поддержание огня. Сейчас она осматривала каменистый пляж острова, затянутый туманом, остров часто закрывался туманом, поэтому он назывался и Скрытый. Недалеко находился и другой остров, где жили семь колдунов-отшельников, ведущих такую же жизнь уединенную и простую. Ведунья поправила сползший бронзовый браслет на левой руке, в виде спиралей на конце, и серебряные височные кольца на кожаной тесьме, которые тоже сползли, и она аккуратно сняла повязку и повязала заново, поправив заодно и серебряную тику на лбу, убрав и русую косу в капюшон. Галька шуршала под ее мягким подошвами, туман был просто как молоко, и ей показалось, что она увидела контур лодки, но подумала, что привиделось, ведь их лодка далеко, на другом конце острова, но внятно услышала стон. Девушка была страшно удивлена, но пошла на звук. Шагала осторожно, ступая , стараясь не издавать ни звука, и вот, увидела нос кожаной лодки, уткнувшийся в берег. Она освободилась от волокуши, выдернула палицу из-за спины, взяв ее в правую руку, и осмотрела находку. В лодке лежала и стонала женщина, готовая разрешиться от бремени. Ведунья осмотрела ее, со лбом, покрытым каплями пота, но сама роженица была одета так же в длинную меховую куртку с капюшоном, замшевое платье, а под ним и вязаное платье изо льна, и унты, видны были также височные кольца из бронзы, в виде спирали, и кинжал на поясе. Видимо, схватки начались в пути, и никто не мог помочь женщине. Островитянка не особенно думая, подхватила за плечи и осторожно положила женщину на свои салазки, заскрипевшие под тяжестью тела, и убрав палицу, повезла ношу в пещеру, к своим подругам, благо убежище было недалеко.

Везла и оглядывалась, везла и оглядывалась и не упали бы с саней и женщина, и рыба. Старшая ведунья по головке-то не погладит, если еда пропадет, а то и запасов мало осталось. Привезла быстро, ведь почти бежала, и рыбачка вся раскраснелась, на небольшом, но уже морозе, ведь уже месяц прошел с осеннего солнцестояния.

– Я пришла! – крикнула девушка, – С добычей! – в ответ из-за мехового полога раздался лай собак, а потом наружу, аккуратно раскрывая меховое полотно из шкур оленей, что бы не выстудить пещеру, вышли три девушки, и уже женщина со слезящимися глазами, а с ними выкатились три лайки, весело махающие своими хвостами, ставшие обнюхивать пришедшую, своя ли, а потом с лаем бросились к волокуше, обнюхивать лежащую незваную гостью.

– Роженица она, не могла ее бросить, прости, – оправдывалась девушка .

– Пошли, посмотрим, да и чего смотреть на нее, Лада прислала, будем помогать. Давайте, несите внутрь женщину, да про рыбу не забудьте, – она шла и ворчала для порядка, – аккуратнее, не бревно, а ты, Краса, пологи держи, а то покои застудите. Несите ее не в горницу, а в покои рядом. Лиса, ты воду готовь теплую, с очага сними, и две корчаги неси. Крапива, ты полотно неси и одеяло, – сноровисто распоряжалась старшая.

– А ты, раз нашла, – она обратилась к рыбачке, – со мной пойдешь, попить настоя бери для женщины, шубу снимай, да руки помой. Так что Луна, теперь совсем ведуньей станешь, – усмехнулась она. Луна же осмотрела привычное жилище – их горницу с очагом из камней, обмазанных глиной, рядом с которым стоял священный сосуд из глины, обвязанный не ивовыми, а побегами плюща с материка и наполненный углями, что бы можно было разжечь костер. Сосуд брали с собой, когда женщины уходили на остров из пещеры, и можно было разжечь костер из углей, и везли этот сосуд, священный сосуд на Луновой волокуше. У них дома были красивые стены, покрашенные охрой и узорами в виде спиралей и двойных спиралей, девушке нравилось на все это смотреть. Она сняла шубу, оставшись в платье и меховой куртке без рукавов, помыла руки в лохани с водой, старательно потерла их и песком.

– А ты, Полька, не смотри, а травы готовь, распарь их, что бы все зелье теплое было.

Мимо Поли скользнули две серые тени, это собаки улеглись к горячему очагу, и положили свои морды на лапы.

– Все сделаю, Мара, как велишь, – ответила Полька, хватаясь за плетеную корзинку с остро пахнущими снадобьями.

– А ты, Талка, рыбой займись, отнеси на ледник, да в горшки положи, в корчаги, что бы песцы не сожрали.

Последняя, самая молодая девушка, лет тринадцати, кинулась тащить корзины в дальнюю пещеру, и было слышно, как шуршат в коридоре две ивовые корзины.

А Мара и Луна , повели поддерживая под локти роженицу, так и не спросив ее имени. Привели в другие покои, там было тоже тепло, раздели, и Мара окурив женщину травами и поставив статуэтку Лады рядом, осмотрела ее и наконец-то спросила:

– Как зовут тебя, добрая женщина?

– Цветой кличут, – слабо шевеля искусанными губами, ответила рожаница.

– Ничего, родишь, – смотрела на нее хмурым взором Мара, – двое у тебя будет.

– Как ж ты в лодке оказалась? Одна , да в море синем, без мужа?

– Он умер, и родовичи подумали, что и я умерла, и положили как мертвую в лодку. А очнулась я в море синем, молила Добрую богиню, и волны к вам послали, не хотела я осквернять Скрытый остров.

– Так Лада решила, так тому и быть, – сверкнула на Цвету очами исподлобья Мара, и положила рядом вязаные полотенца.

Пришла с распаренными травами и чашками для питья и Поля. Она аккуратно процедила целебный настой и отдала старшей ведунье. Та подала лекарство женщине, и вскоре ей стало чуть легче, и опять начались схватки.

Роды прошли нелегко, детям ведунья помогла, а Цвету спасти не смогла, слишком поздно нашли ее на острове.

Когда все закончилось, Мара вышла подышать на воздух, накинув шубу. Она подняла голову вверх, осматривая звезды на очистившемся от туч небосводе, и увидела хвостатую звезду, летящую в угольной темноте, мимо сверкающих созвездий. Позавчера, как она помнила, кометы еще не было на небе.

А дети родились, двое -мальчик и девочка, Близнецы, и Мара каждому капнула по капле меда в ротики, приобщая их к богам, а их мать, Цвету, схоронили в пещере ниже ярусом, в ледяной могиле, где рядом с ней лежали такие же теперь ледяные умершие ведуньи, спящие вечно в гранитных гробах, в месте, где никогда не было тепло, и вместо травы был лишь снег и лед, вместо деревьев росли лишь ледяные сосульки с потолка , а вечный мрак, подобный предвечному солнцу, покрывал пещеру своими черными лучами.

Близнецы скрытого острова

Теперь ведуньям нашлось много дел, дети их развлекали, думали кто будет коримить детей, но кормилица сыскалась – коза-дереза, которая снабжала служительниц молоком, а теперь кормила детей, дети подрастали, и молока стало хватать лишь девочке, а мальчика стали кормить мозгом из костей оленей. Иногда к девушкам спускались трое прях, старых ведуний, которые учили молодых, и что – бы не скучать, как и было принято, пряли пряжу изо льна, а то и из крапивы. Потом все островитянки вязали из пряжи рубашки и платья, украшая их искусной вышивкой. Раз в полгода приходила лодка с материка с зерном, но рядовичи не смели долго находится на священном острове, лишь оставляли груз, и уплывали обратно, не спрашивая ни о чем отшельниц. Близняшки были очень шустрые, и Маре, как старшей, с ними приходилось нелегко, прошли три года, и две старшие ведуньи, отбывшие срок послушания, отбывали на лодке, приплывшей с материка. Лодья привезла и двух учениц на смену, и запас зерна для ведуний.

– До свиданья, Краса, до свиданья Лиса, не держите на нас зла, помогайте людям в своих родах и семьях , всему чему я вас учила. – говорила Мара, кланяясь на прощанье девушкам, а из-за спины старшей таращились светло-голубыми глазами дети, а девочка, от волнения засунула в рот палец и внимательно смотрела на уходящих, а потом улыбнулась своим большим ртом, мальчик стоял с деревянной лошадкой в руке. Девочка стала хмурить свои белые бровки, посмотрела на мальчика, потом на Мару, мальчик кивнул головой, и улыбнулся чему-то. Детям, как бывшим вне племени, не стали обривать голову, как обычно оставляя лишь несколько прядей на висках и затылке. Краса нагнулась и расцеловала и мальчика и девочку, и Лиса тоже, потрепав еще их по белым волосам на голове.

– И вы, тоже, не держите на нас зла, – девушки кланялись в ответ. Они уже пошли к лодке, готовится к отплытию, и подходили согласно обычая, новые послушницы с материка, как пронзительно закричала девочка, так что услышав ее залаяли даже собаки, и маленькая проказница вцепилась в подол платья Лисы своими ручками, а потом и схватилась за ноги, не давая идти ведунье. Лиса наклонилась, стараясь оторвать девочку, но тут подбежал и мальчик, держа в левой руке лошадку, а правой взял за руку Красу, и стал ее тащить обратно в пещеру, и стал щепелявя повторять:

– Не надо, подожди, завтра, – и смотрел внимательно на Красу, – пошли, я тебе лошадку дам, – и доверчиво улыбался ей, так что девушка не устояла, взяла его на руки, погладила его по плечу в серой вязаной рубашке, а он обхватил ее за шею, но игрушку держал цепко и не уронил. Тут подошла Мара, сначала к девочке, погладила ее по голове, поцеловала, и девочка зашептала что-то ей на ухо, Старшая внимательно посмотрела на девушек остающихся и уезжающих, подумала немного и утвердила:

– Завтра поедете, а гребцы в хижине переночуют, там им можно быть. Лодью пусть на берег вытащат, – и к ней кубарем подкатился мальчишка, а за девочкой бежали собаки, и пытался увязаться уже полинявший песец, за малышкой вечно любая живность бегала.

Две молоденькие девушки подошли к Маре, смотрели во все глаза на детей, но ни слова не смели сказать.

– Я Лика, – сказала одна девушка,

– А я Тала, – проговорила другая,

– Пойдемте в тепло, – не выпуская из рук близнецов, ответила им Мара, – берите свои вещи, и идите за мной в обитель, я вас горячим накормлю.

Все вместе пришли через дубовую дверь и меховые пороги коридора в горницу, и пришли в зал с очагом. Лика и Тала во все глаза смотрели на закопченный потолок, на охряные стены, на очаг , и печь для пищи в полу угла пещеры, закрытую заслонкой из досок, на масляные светильники с зеркалами, отражающие свет.

– Подойдите сюда, девушки, – позвала их Мара и рукой показала им на свободные лежанки. – Устраивайтесь, одежду в ларь кладите, а мокрое, вот на вешалки вешайте, – и показала на деревянную распорку для одежды. Девушки переоделись, и пошли в горницу к всем ведуньям, а рядом с очагом сидел насупившись мальчик, а девочка сидела на ковре из оленьих шкур, а на ее колени пристроила голову одна собака, а спину ей грела другая. Все сели на складные стулья, рядом стояли столики для еды, Цвета раздала всем плошки с рыбной похлебкой и ложки , все стали есть, а детей посадили на складные стулья поменьше, и Мара шикнула на собак, что бы не совали носы в тарелку девочки. Приготовлено было хорошо, похлебка из трески удалась на славу. Все поели, потом попили травяного настоя и улеглись спать.

Выйдя наружу, Мара увидела, что берег усеян ветками деревьев, и прибило к берегу много старых деревьев, опутанных водорослями, валялось и много вынесенной волнами рыбы. За ней выскочили и собаки, Дружок и Слега и помчались на свою рыбалку, проворно съев по паре рыбин, а еще по одной потащили в горницу близнецам, но напрасно, Улль и Эла уже вышли , а скорее выбежали наружу, одетые во всегдашние куртки, протирая глаза со сна, и побежали посмотреть на берег, а собаки остались сторожить добычу.

– Мара, Мара, – закричал звонким голосом мальчик, – смотри, сколько деревьев прибило! Нам надолго хватит!

Ведунья же хмурила брови, переводя взор с мальчика на девочку, и с девочки на мальчика. Вышли и две новые ведуньи, оставшиеся ночевать в потаенном месте– Краса и Лиса, Мара мельком взглянула и на них, Лиса аж присела от страха, и прикрыв рот ладонью заплакала, а Краса побелела, как снег, очнувшись побежала к Эле, нагнулась, и стала быстро целовать ее в румяные щечки, приговаривая:

– Спасибо тебе, умница-разумница, – и посмотрела в ставшие враз серьезными глаза девочки, погладила ее по волосам, а когда подбежал и мальчик, поцеловала и его, а мальчик в ответ погладил ее по руке.

К ним подошла и Мара, и уже бежали от хижины, забывши о запретах гребцы с лодьи.

– Клянитесь Краса, и ты Лиса, что не откроете до поры никому об этом. О том, что Близнецы остановили вас от несчастного плаванья. Дети могут быть в опасности большой, – сказала им Ведунья, и схватила обоих своими цепкими пальцами, сжав их локти до боли, так что Краса ойкнула.

– Клянемся, – согласно кивнули девушки, протянув руки перед собой ладонями к Маре, – и повторили слова обета, повернувшись к священной горе.

После Мара встретила четверых гребцов, и не дала им подойти ближе, и повела их к гостевому дому, и взяла с них там страшную клятву над гладью синего моря, что не откроют они тайны никому о близнецах. После завтрака лодка отплыла наконец, и уезжающие махали остающимся, пока те не скрылись с горизонта, а Мара ловила себя на том, что украдкой смотрит на Элю и Улля, но те были веселы и спокойны, только к Эле стал ластится приблудный лисенок, но его вскоре лаем позвала его мамаша, и он с неохотой убежал к ней. Новые послушницы с опаской смотрели на детишек, но те и не замечали ничего, а Мара подозвала к себе Лику и Талу.

– Вы принесете клятвы, что и вы не расскажете никому о этом, но при обучении и посвящении вы все равно поклянетесь Ладе молчать о тайном, так что привыкайте сразу. И не бойтесь детей, они никому не причиняют зла.

– Да, конечно, Мара, – затараторили обе, – мы все понимаем, и никому не раскроем тайны. Мы желаем постичь все учение, – и поклонились ей.

Так шло время, Мара наставляла ведуний, и грамоте, и лекарскому делу, и к ним зимой спускались и Пряхи, три старые женщины, учили и звездным законам, и травы ведать, и людей лечить. Но Главное– наставляли в законах Ману, которые нельзя нарушать никому. Как-то раз, принесли показать Звездную карту на бронзовом листе, и все смотрели и запоминали, даже прибежали и Эля с Уллем. Настало весеннее равноденствие, и выждав время, все обитатели пошли в дальнюю пещеру, освещаемую солнцем именно в этот день, и Мара, помолясь, открыла тайное место, но руки ее были в меховых перчатках, она откинула меховой полог из шкуры , полог, взяла шкатулку в виде утки вырезанной из дерева липы даже глаза утки были из агата, резьба была великолепна, ведунья засмотрелась на тонкую работу, но наконец достала ледяной кристалл, линзу выглаженную рукой, и подошла в центр Священного чертога с линзой в руке к каменной чаше, где уже лежала сухая трава и щепки, а трое учениц держали готовые факелы в руках.

– Смотрите, – торжественно сказала она, – Здесь соединяются Илиос и Лада, Солнце и Лед, Жар и Холод, и породят огонь и свет, – и навела линзу на солому, вначале показалось темное пятнышко с малостью дыма, затлела солома, и вот, о Чудо! Пламя лизнуло своим Священным Языком сложенные ветки, и разгорелся священный Огонь!

Мара поспешно убрала линзу в тайное место, а ведуньи уже зажгли факелы, и Пряхи повели их в горницу и на берег, где их уже ждали посланцы их племен , семи союзных племен, Хунов и Мансов и пяти других, кто в нетерпении ждал священный огонь, что бы положить его в священные сосуды, украшенные магическими узорами, и увитые священным плющом, и отвезти в поселения, где все люди ждали явления Нового Огня, который согреет их души и тела. Вскоре прошло еще пять лет, и еще три Хариты сменилось, а дети уже подросли, им было уже по восемь лет, волос им не стригли, в отличие от хунов и мансов, оставляющих детям на головах по нескольким локонам. Мара уже рассказала им о гусях-лебедях, которые после смерти уносят души в мир богов, а при рождении приносят в мир людей, что означают спирали на браслетах-Ладу и Илиоса, как едят медведей, срезая все мясо с костей, но не повреждая при этом кости животного. Показала им знаки власти вождей в виде спиралей и двойных спиралей, рассказала, что означает меандр на сосуде с углями, что вообще означает мендр, зачем изображают свастику на сосудах, все сказания о молодильных яблоках, о меде, для чего он, как им причащают при рождении. Начала учить тайнам звездного неба, и свойствам зелий, а также священному письму. Рассказала все сказания о Илиосе и Ладе, о Мировом Древе и Мировом Змее, учила читать и писать священные знаки, рассказала все что знала о окрестых народах и землях.

Улль уже отлично стрелял из лука, стрелял всех, кроме гусей и лебедей, а Эля не ела мяса, только молоко, рыбу и ракушки. Мара пыталась ее убедить, но та лишь забавно морщила нос, улыбалась свой широкой улыбкой, казалось всеми вместе своими веснушками, и Мара сразу сдавалась, не в силах настаивать, тем более дети не болели, а у Эли и Улля открылся и лекарский талант, Эля выходила щенков Слеги, которых потом забрали на материк, и вроде бы ничего такого не делала, гладила животик, мордочку, поила водой, и спасла . Мара делалась все мрачнее день ото дня, смотря на Элю, а та и не замечала ничего. Прошло еще два года, детям исполнилсь по десять годочков. И только началась зима, море еще не замерзло, но было множество льдин, и когда они прогуливались по острову с братом, проверяли ловушки, она увидела прижатого вмерзшим в лед бревном белого медвежонка, он рычал и пыхтел, пытаясь выбраться, и почти по-человечески плакал, но так и оставался в ловушке.

– Улль, помогай, вон вымахал здоровенный, давай поможем маленькому,-звонко кричала Эля.

– Надо осмотреться, а то его мамка нам с тобой задаст, – и будто подтверждая эти слова, Слега держалась за спиной мальчишки.

– Ну чего ты,-и она вцепилась руками в рукавичках в бревно, стараясь чуть приподнять, и так усердно, что даже капюшон с головы соскочил, и наконец Улль подошел, только крякнул, но был в свои десять лет уже немалой силы, и вырвал бревно, освободив звереныша, который аж взревел от восторга.

– Тише, ты, здоровяк, а то сломаешь ему что-нибудь, – сказала Эля, хватая медвежонка за спину и передние лапы. Впрочем почувствовав ее руки, сразу перестал вырываться и рычать, а обернув морду к спасительнице, обнюхал ее и вставая на задние лапы, старался облизать ее лицо, и все никак не унимался. Тут даже Улль оторопел, и убрал свой уже ставший знаменитый лук в налучье.

– Ну ты сестренка… – и только развел руки, и засмеялся, смеялась и радостная Элисия, улыбка делала ее более красивой, несмотря на широковатый рот. Улль слышал, как ее послушницы острова за глаза называли лягушкой или жабой, но он никогда не передавал ей таких слов девушек. Он посмотрел на нее еще раз, нагнув голову вправо, и подумал: "Все равно красавица, и нос небольшой курносый, и веснушки, а коса до пояса. Жалко, наша мама умерла. Так и спит во льду в дальней пещере. А то послушницы говорят, что наша мать коза, она мол нас выкормила. Поэтому меня иногда "козленочком" дразнят, и рожки ищут, когда волосы расчесывают."

И тут свирепо залаяла и заскулила одновременно Слега, готовясь принять смертный бой. Из-за тороса показалась маманя маленького звереныша, который сразу же ласково заворчал, но от Эли и отходить не собирался. Медведица сначала встала на задние лапы, а потом стала тянуть носом воздух, принюхиваясь к девочке, а собаку взял жестко за шею Улль и выдернул бронзовый кинжал, и стараясь встать поудобнее, что бы удар был вернее. Эля же в лице не переменилась, лишь отпустила медвежонка, который стоял в задумчивости, и вот, громадная грязно-белая медведица подошла не спеша к девочке, так же шумно втягивая носом воздух, будто проверяя что-то. Встала вплотную к девочке, так что ее громадная голова стала совсем рядом к головке в капюшоне, и вдруг стала облизывать и ее, как своего медвежонка. Мальчик словно потерял голос, это было необыкновенно.

– Эля, нам пора, а то Мара тревогу поднимет, пошли.

– Пошли, – весело согласилась девочка, обняв и поцеловав медведицу в нос.

Они шли в свою пещеру, а за ними шла медведица с медвежонком, притом что медвежонок часто подбегал к Эле и пытался играть с ней, так что пару раз уронил ее в снег. Не доходя сорока шагов до входа Элисия подошла к медведице, и стала смотреть ей в глаза, так, что и Улля мороз продрал по коже, и говорила, и как будто зверь понимал язык человека:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9