Софи Вёрисгофер.

Из Лондона в Австралию



скачать книгу бесплатно

– Умирающий заявил обвинение против кого-нибудь из дикарей другого племени, – объяснил Уимполь. – Они кричали о кровавом мщении.

– И радуются этому?

– Разумеется. Вероятно, они наперед уверены в своей победе.

– Ну, а мы-то что же? – вмешался капитан. – Что будет с нами, мистер Уимполь? Можем ли мы теперь показаться этим воющим чертям?

– Я уже думал об этом, сэр! Здесь собрались все мужчины племени, способные носить оружие, и их набралось едва полсотни. Что они могут нам сделать?

– Конечно, ровно ничего, но я бы хотел избежать бесцельного кровопролития.

– Его и не будет, сэр. Предоставьте мне заговорить с чернокожими.

Капитан Ловэлль наскоро посовещался со своими офицерами, и когда они подали свое мнение, колонна сомкнулась в каррэ и отдано было приказание. двинуться вперед. При первом подозрительном движении со стороны темнокожих, полсотни винтовок должны были осыпать их пулями.

Широким развернутым строем выступили солдаты на ярко освещенную поляну и очутились среди беснующихся туземцев, и словно удар грома поразил эту толпу, так она рассеялась при виде солдат во все стороны.

– Тутт! Тутт!

– Черр! Черр!

Других звуков первое время не было слышно. Затем туземцы скучились в плотную массу, прижавшуюся тылом к лесной опушке; видно было, что все они дрожат от страха и даже не решаются бежать.

– Уимполь, – сказал капитан, – что они говорят?

– Это лишь выражения удивления, испуга, сэр! Словами «тутт! тутт!» и «черр! черр!» дикари сопровождают все свои разговоры с белыми.

– В таком случае нам нужно прежде всего показать им, что мы пришли с мирными намерениями.

Он привязал белый карманный платов к длинной ветке и, вооружившись этим флагом, сам направился к толпе туземцев. В первый момент, они, казалось, хотели разбежаться от него, но затем, когда капитан протянул им руку, навстречу к нему выступил язь толпы один дикарь, затем последовал другой и вскоре его обступили туземцы со всех сторон, щупая его платье, оружие, и восклицая; «тутт! тутт!»

Лейтенант, с своей стороны, приказал и солдатам двинуться вперед. Вскор темнокожие обступили своих неожиданных гостей, подобно любопытным детям, но, видимо, они далеко еще не оправились от первоначального своего удивления и испуга.

– Враги это или друзья? – спрашивали дикари друг у друга, и мистер Уимноль, поняв эти слова, поспешил ответить:

– Друзья! Нам ничего не нужно от вас, кроме позволения пройти через ваши владения.

– В таком случае, добро пожаловать! – наперерыв отвечали туземцы.

Вскоре солдаты расположились на ночлег в тени исполинских деревьев, и все забыли о только что убитом дикаре, который лежал один на поляне, обратив свое лицо к небу. Только ветер тихо обвевал его…

Глава XXI

В становище дикарей. – Известия, сообщенные охотником за чертями. – Продолжение похода в сопровождении дикарей. – Встреча с другим племенем. – Лагерь на берегу реки и постройка понтонов. – Нравы, обычаи и религиозные воззрения австралийских дикарей.

Ни Аскот, ни Антон не могли заснуть в эту ночь.

Образ несчастного дикаря, который так мужественно отбивался от нападений, пока не погиб от последнего брошенного в него копья, стоял у них перед глазами. Как хитро и свирепо было организовано это судилище! Обвинитель нападал самым последним, когда силы обвиняемого были уже истощены предшествовавшим боем.

Разумеется, при этом способе единоборства со всеми воинами племени можно было уцелеть только чудом.

– Хотелось бы мне знать, в чем тут дело, – сказал Аскот. – Наверно, суд возник по поводу какого-нибудь убийства.

– Очень возможно; ведь воровать друг у друга они не могут, ибо у их, по-видимому, даже и нет никакого имущества.

– Посмотри на их шалаши! Это какие-то крысьи норы.

– Да. Владелец такого жилища помещается в нем, скрючившись, иначе его голые ноги будут торчать из двери.

– О, какая разница с чистенькими, выстланными циновками, хижинами наших островитян!

Оба вздохнули и замолчали. Вокруг них все уже заснуло, только часовые ходили взад и вперед, подбрасывая от времени до времени большие ветви в костры, разложенные вокруг бивуака. Весь лагерь англичан был оцеплен, но эта предосторожность казалась совершенно излишней, ибо дикари громко храпели, совершенно не помышляя ни о каких враждебных действиях.

У них не было никаких домашних животных, не было даже намеков на семейный очаг; крове оружия и жалких, странного вида украшений, которые они носили на себе, у них не было ровно никакой движимости, не было даже деревянных изголовий, ни циновок, как у соседних островитян. Они кочевали совершенно голые, подобно диким зверям, блуждая по неизмеримым пустыням и лесам своей родины, подбирая по пути ту пищу, которая случайно попадала им на глаза, в противном же случае, когда ничего не попадалось, – голодая.

Лица у них были грязные, все члены сухие и худые, испещренные шрамами и изъязвлениями. Во время его сна не трудно было принять такого скрючившегося дикаря за большое сухое полено.

Постепенно лунное сияние бледнело и уступало место блеску розовой утренней зари. Солнце всходило, позолачивая своими первыми лучами высокие вершины леса, в котором пробуждалась постепенно разнохарактерная и необычная для европейца жизнь.

На верхних ветвях эвкалиптовых деревьев первыми проснулись попугаи и какаду, затем пестрые голуби и бесчисленное множество других птиц. Большие пурпурно-красные и белоснежные ара чистили свои перышки, лазали и кричали, гонялись друг за другом, свешивались вниз головой, цепляясь одной лапкой, и подобно акробатам, качались в таком положении. Самки на яйцах выглядывали из своих гнезд, словно желая напомнить своим муженькам, что пора бы им подумать на счет завтрака. Молоденькие птенчики играли за ветках, местами разгневанные самцы, растопорщив перья, наскакивали один на другого, бились клювами или с громким криком носились между деревьями, на лету продолжая драться между собой.

Растительное царство отличалось не менее оригинальным характером, как и пернатое население. Каждую весну на эвкалиптах лопается их верхняя серая кожа, покрытая мхом, но они не сразу ее сбрасывают с себя. Она долго еще висит в виде широкого плаща со множеством складок, развеваясь по ветру, то поднимаясь и задираясь кверху, то ниспадая. На этой подвижной коре произрастают длинные нитеобразные ползучия растения с цветами самых разнообразных оттенков. Красные, синие, желтые, белые, золотистые чашечки, имеющие форму то розы, то лилии, болтаются в воздухе, ветер цепляет их за соседния ветки, переплетает стебельки их между собой, образует из них целые гирлянды и венки, которые дают пищу тысячам пчел, собирающих здесь свой взяток, и мелких птичек; эта мелкота вечно угощается здесь, не переставая жужжать, трещать и чирикать, и то дружиться, то ссориться между собой, смотря по обстоятельствам.

В это утро Антон первый проснулся и потянул в себя ароматный воздух леса.

– Как пахнет камфорой! – сказал он, заметив, что и Аскот раскрыл глаза. – Ты это заметил, Аскот?

– Конечно, – кивнул тот головой. – Запах не неприятный.

– Смотри, смотри! Показались негритянки.

– Брр!.. Какие хари!

Из шалашей действительно выползали темнокожия женщины, на которых не было никакого платья, кроме пояса из травы. Каждая, прикоснувшись к осколку кости, который они носили в носу, начищала отыскивать где-нибудь по близости большой лист, и вооружившись им отправлялась что-то подбирать под эвкалиптами.

– Что они делают? – шептал Аскот, приподнимаясь на локте. – они подбирают, какие-то небольшие белые или красноватые комочки.

– Манна в пустыне! – заметил Антон.

– Ох, меня тошнит! – вдруг отвернулся Аскот, – видел, что сделала та старуха?

– Что же – именно?

– Она съела живую гусеницу!

– Пусть себе, если ей нравится. Ведь она не приглашает тебя кушать с нею.

– Кутамеру! – крикнула одна из женщин в полголоса. – Кутанга!.. Рудуарто!

– Славные имена! – пробормотал Аскот.

Несколько косматых голов показалось из шалашей и маленькие негритенни бросились к своим матерям, как цыплята на зон наседки. Подростающее поколение австралийцев пренебрегало даже и поясом из травы, и абсолютно ничем не прикрывало своей наготы.

– Это у них завтрак! – говорил Аскот. – Мама, засовывает им что-то в рот своими грязными пальцами.

– Кутамеру! – крикнула другая мать. – Варриарто! Рудуарто!

– Сколько у них Кутамеру, – шепнул Антон. – Как у нас Генрихов, или у вас Джонов.

– А старуха пожирает сама все, что находит, – смеялся Аскот. – Где жирную гусеницу, где кусочек манны. Славная старушка!

– Вон скачет лягушка! – шепнул Антон. – Чудесное жаркое, господа! Кому угодно?

Он не успел договорить, как туземки уже заметили бедную квакушку и изловили ее. Одна из чернокожих матерей без дальнейших околичностей разорвала ее на части, которые тотчас же бесследно исчезли в голодных ртах разных Кутамеру и Рудуарто, а кое-какие остатки она сама доела, и после этого лакомого кусочка снова принялась за гусениц, сидевших под развевающейся корой камедных деревьев.

– Это какие-то белые, длинные гусеницы, – говорил Антон. – Их множество ползает повсюду, на каждой ветке. По-видимому, эти дикари здесь недавно, ибо еще не успели обобрать пищу на всех деревьям.

– А что будут кушать мужья? – спросил Аскот. – Супруга позаботилась о детках и о самой себе, а глава семьи, надо полагать, сам идет на охоту, когда проголодается.

– Вот идет Уимполь! Сюда, сэр! Как видите, Австралия завтракает, а мы что будем есть?

– Манну! – ответил колонист. – Пойдемте со мной, я вам покажу.

– Вы говорите о беленьких зернышках под камедными деревьями, сэр?

– Да. Они каждое утро выделяются из коры камедного дерева, а когда солнце пригреет их, то они расплываются, как снег. Если хотите их отведать, то надо торопиться.

– А это, действительно, вкусно?

– Сладко и приятно.

– Вот только жаль, что воды нет. – вздохнул Аскот. – Это ужасно!

– Мы скоро отыщем какой-нибудь источник. Идем, может быть удастся и поохотиться.

– И то правда! настреляем хоть голубей.

Теперь мало-помалу проснулось уже все население, собравшееся в этом уголке пустыни. Капитан отправил несколько человек искать воды, другие были отряжены жарить мясо кенгуру, затем приказано было скатывать одеяла, так как после завтрака объявлен был поход.

Вскоре всюду кругом затрещали выстрелы. Белые убили бесчисленное множество голубей, а кому не достало этой дичи, те жарили себе попугаев, мясо которых оказалось еще нежнее и вкуснее голубиного. Манна также очень понравилась нашим друзьям, но это было скорее лакомство, нежели пища, а в тех местах, где лучи солнца попадали на нее, она таяла и исчезала бесследно.

– Неужели здесь не растет никаких плодов, мистер Уимполь? – спросил его капитан.

– Очень мало, сэр! Есть два три сорта плохих слив и еще более плохих вишен, да еще можно есть плоды фуксий, едят также дажббон, довольно противный корень, и всякую траву, которая похожа на наши зерновые злаки, но белые едят все это лишь в крайности.

– Следовательно, придется питаться исключительно голубями и кенгуру, – вздохнул капитан. – Этого добра, кажется, здесь достаточно. Позовите, пожалуйста, ко мне главу этого племени, мистер Уимполь.

– О, сэр, – засмеялся колонист, – эти люди не имеют никакого понятия о начальстве. Все они равны между собой, если же является необходимость какого-либо общего для всех распоряжения, то старики отдают его и все должны подчиниться.

– В таком случае, – пожал капитан плечами, – приведите ко мне хоть кого-нибудь, кто мог бы сообщить мне самые необходимые сведения. Может быть удастся узнать от него, не ходило ли это племя на театр военных действии и в каком положении дела воюющих сторон.

– Я приведу к вам Кутамеру, – предложил колонист, – охотника за чертями, того самого воина, который ночью уложил обвиняемого.

– Отлично. Посмотрим поближе на эту интересную личность.

– Почему вы называете его охотником за чертями? – спросил Антон, идя вместе с Уимполем через лагерь.

– Здесь водится довольно опасное хищное животное, похожее на медведя; оно живет на деревьях и туземцы называют его чертом. Вероятно, тот Кутамеру, о котором идет речь, известен, как опытный охотник на этого зверя.

– Тот Кутамеру, о котором идет речь? – повторил с недоумением Антон.

– Да, старший сын в каждой семье получает это имя, следующего, второго, называют Варриарто, третьего – Рудуарто. Затем, отличительное прозвище каждый получает, смотря по своим качествам и заслугам.

– А, теперь-то я понял, почему все мамаши кричали давеча «Кутамеру». Вон, кажется, ваш охотник на чертей, мистер Уимполь! Его супруга только что поднесла ему большую змею и двух жаб и он пожирает этот аппетитный завтрак, стоя на одной ноге, подобно цапле.

Они подошли к шалашу дикаря и теперь имели случай ближе познакомиться с необычайной нищетой этих созданий. Отец и дети, совершенно голые, были страшно грязны и худы, с вздувшимися животами, противными чертами лица. Кутамеру, охотник за чертями, носил продетую через ноздри кость, величиной чуть не в пол-фута, и такую толстую, что должен был постоянно держать рот открытым, чтобы не задохнуться. Это украшение, а также выбитая дыра передних зубов и постоянное сопение и фырканье носом, делали беседу с дикарем в высшей степени неприятною, по крайней мере, для белых, еще не успевших привыкнуть к австралийским модам.

– Чудовище, пугало! – выразился Аскот об охотнике.

– Посмотрите, сэр, как он вытягивает лицо в длину и собирает всю кожу в складки, чтобы справиться с бруском в своем носу.

Когда белые приблизились к нему, дикарь ударил себя ладонями по бедрам и сгорбился, а сопение превратилось в настоящий ураган.

– Тутт! Тутт! – такими словами встретил дикарь посетителей.

– И вам того же желаю! – невозмутимо ответил ему Аскот.

– Ну, позвольте же мне теперь поговорить с ним, господа! Может ли еще он сообщить капитану необходимые сведения?

Черные ребятишки, копошившиеся в траве у ног отца, прислушивались к его разговору с белым гостем, а госпожа Кутамеру при этом позволяла себе еще и вставлять со своей стороны односложные «черр! черр!» в их беседу.

Когда колонист объяснил дикарю, что от него требуется, тот без дальнейших околичностей пополз на четвереньках в свой шалаш и спустя минуту появился обратно, но уже задом, ибо повернуться в этом доме было негде, не говоря уже о том, чтобы стать в нем на ноги. Оказалось, что он достал в своей хижине небольшой мешочек из шкуры кенгуру, откуда вынул красную и белую краски, обернутые в листья. Кутамеру ловко растер красную краску у себя на ладонях, страшно сопя и фыркая носом при этой манипуляции приговаривая какие-то непонятные слова.

– Парадный костюм! – заметил Аскот. – Видно, человек бывалый!

Выкрасив себя белой и красной красками, дикарь достал из того же мешечка шнурок, который обвязал себе вокруг талии. Теперь он с гордостью посмотрел на белых. Видно, не каждый дикарь мог похвастаться таким нарядом.

– Если больше не будет никакой одежды, то этого, пожалуй, маловато, – сухо заметил молодой англичанин.

– Тише, тише, сэр! Это не более, не менее, как шнурок, сплетенный из волос врагов, убитых им. Этим нельзя не гордиться.

– Чорт побери!.. Ну, бери же свое копье, приятель, и делу конец.

– Не совсем. Держу пари, что в волосы надо заткнуть белых перьев.

Действительно, Кутамеру опять начал шарить в своем мешочке, и достал оттуда нечто вроде гребня полулунной формы из голубиных перьев, отчасти поломанных и раскрашенных в разные цвета, но и этим жалким убранством дикарь, очевидно, очень гордился. Теперь он был уже в полном параде.

Пока все вместе шли к лагерю белых, прочие дикари с восхищением поглядывали на своего разодетого товарища, попавшего в такую честь у белых гостей.

Аскот и Антон довели его до того места, где капитан Ловэлль, в нетерпеливом ожидании, ходил взад и вперед.

– Вот охотник за чертями, сэр, – сказал Аскот. – Он пыхтит, как кабан.

Капитан покачивал головой, рассматривая его. – Мистер Уимполь, – сказал он, – вы спрашивали, откуда идут его товарищи, – не с места ли военных действий?

– Нет, сэр, я не решился позволить это себе.

– Ну, так, пожалуйста, спросите. Я хотел бы знать это прежде всего.

Уимполь обратился с вопросом, но охотник отрицательно покачал головой. – Нет, это далеко отсюда и притом на другой стороне реки. Перейти ее можно, только взобравшись на горы и обойдя истоки.

– Не слыхал ли он чего-нибудь о военных действиях? – снова спросил капитан.

– Да, слышал. Тут есть постоянные сношения, и люди говорили, что негры одерживают победу. Они увели весь скот и отрезали им путь к полям.

– О, боже! – воскликнул Антон.

– Туда постоянно прибывают черные, – рассказывал охотник. – Я и сам охотно пошел бы туда. Там можно есть, сколько угодно, хлеба столько, что запасы его гниют. Куры кладут яйца в таких местах, где желательно белым, есть большие животные, ревущие ужасным голосом. Все белые люди – чародеи.

– О, какая досада! – вскричал Антон. – Какая досада! Стада и жатва, все будет во второй раз уничтожено.

– Мистер Уимполь, спросите, пожалуйста, его еще, как они располагают, остаться на время здесь, или все пойдут по одной дороге с нами?

На предложенный вопрос Кутамеру, с таинственным видом, объявил, что немного дальше, вверх по реке, у них есть одно дело.

– Должно быть, кровавая месть, – объяснил Уимполь.

– Нельзя ли разузнать об этом поподробнее, – попросил Аскот. – Меня очень интересует история о вчерашнем убийстве.

– Попробуем во время пути, вызвать на разговоры кого-нибудь из молодежи, сэр.

Невдалеке от разговаривавших стоял Туила и с невыразимым презрением смотрел на голых черных людей. Он уже успел позабыть, что каких-нибудь несколько месяцев назад он с трудом выносил всякую одежду. – Дикий! – говорил он, вздергивая носом. – Отвратительное животное! Противно смотреть! – И ушел собирать травы для раненой руки Аскота.

Черные забрали свое оружие, усадили всех маленьких детей на плечи матерей, и этим ограничились все их сборы в поход, – больше брать им было нечего.

Камедные деревья росли так редко, что между стволами их можно было проехать в экипаже, между тем вершины их образовали высокий зеленый купол, украшенный цветами разных колеров; мягкая трава покрывала землю, в воздухе носились стаи попугаев. Во всем мире нельзя было отыскать места, которое бы до такой степени поражало красотой.

Камедные деревья, поднимавшие высочайшие вершины к небу, чередовались с акациями и каким-то кустарником с совершенно белыми листьями. Тонкие берега реки были покрыты яркой светлозеленой травой и папоротниками. Под густым переплетом ползучих растений невидимо пробиралась вода, и по виду твердая поверхность, при первой попытке ступить на нее, обращалась в болото и начинала опускаться, так что требовалось не мало ловкости, чтобы избежать неожиданной смерти. Без моста нечего было и думать перебраться на другой берег. Капитан Ловэлль видел это и со всеми своими людьми шел следом за Уимполем, который уверял, что по опыту знает подходящие места, где можно будет навести понтонный мост.

То и дело из травы выскакивал какой-нибудь зверек и с любопытством или страхом уставлялся на людей, как бы желая сказать: «Как вы сюда попали?» Иные из этих детей дикой природы моментально пускались в бегство, другие спокойно допускали подойти к себе и уползали или убегали только тогда, когда солдаты чуть не наступали им на голову. Насколько животное царство изумляло своим богатством, настолько же поражало полное отсутствие каких бы то ни было растений, пригодных для пищи. При всем обилии громадных деревьев, ни на одном не было плодов, ни на одном кусте каких-нибудь ягод, – только цветы и цветы покрывали землю пестрым ковром.

Черные женщины, обремененные детьми, далеко отстали от путешественников, но мужчины шли в ногу с солдатами, и видно было, что они делали это с каким-то намерением.

Охотник за чертями вел со своими товарищами таинственные разговоры, видимо, обсуждая какой-то общий план, который мог осуществиться только при помощи белых. Потому, очевидно, нужно было держаться к ним поближе.

Капитан Ловэлль со вздохом обратился к своим офицерам. – Бьюсь об заклад, что эти черные молодцы предугадывают наши намерения, – сказал он, – и что они решили сопровождать нас, до самого театра войны.

– Чтоб там поесть разных вкусных вещей… я тоже так думаю, сэр.

– И против этого ничего не поделаешь. Без сомнения, тут есть еще одно племя туземцев, – одному Богу известно, насколько многочисленное. Того гляди, угодим между двух огней.

– Скоро будет самое узкое место реки, – сказал Уимполь. – Там надо тотчас же приниматься за рубку деревьев.

– Вы уже бывали здесь, сэр?

– Много раз. Я пытался достичь Синих гор и перейти на тот берег, но мне не удалось. Дальше заросли так густы, что нельзя сделать шага.

– Так надо поджечь их.

– Я уже пробовал, да зеленые листья только обугливаются, а не загораются.

– Крупный зверь! – вскричал Аскот. – Сейчас пробежал через папоротники. Вон, вон!

Черные, услыхав эти возгласы, обернулись по тому направлению, куда указывал Аскот. Человек пять или шесть бросились в траву и через несколько минут вытащили оттуда громадную, в 4 фута длиною, ящерицу и раздробили ей голову колом. Не разбирая ни кожи, ни ног, ни глаз, они разорвали пальцами еще трепетавшее животное и начали жадно есть.

Фитцгеральд покачал головой. – Мне кажется, здесь, среди туземцев постоянный голод, – сказал он. – Они, по-видимому, совсем не знают, что значит питаться правильно, а едят что и когда попало.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48