Софи Вёрисгофер.

Из Лондона в Австралию



скачать книгу бесплатно

Здоровы ли его ребятишки, счастливы ли они в далекой Англии? Увидит ли он их когда-либо?

Он ласково поцеловал ребенка и в глазах его под нависшим бровями сверкнула слеза. «Как тебя зовут, сынок?» спросил он мальчика.

Тот, конечно, не понял его, но указывая на остатки апельсина в руке старика, лепетал: Еще!

– Как ты можешь кушать столько фруктов? – шутил Мульграв. – Ну, изволь, я дам тебе еще, но за это пойдем, посиди в нашем доме!

– Хорошо! – вымолвил мальчик. – Хорошо! Ты ведь не злой, не правда-ли?

Но прежде чем Мульграв успел ответить, в деревне раздался пронзительный женский крик, и мать ребенка бросилась, как львица, вырвать свое детище из рук предполагаемого врага. Она кричала во все горло и вскоре к ней присоединились и остальные женщины. они призывали всех богов, и подняли такой вопль, будто, по меньшей мере, тигр тащил её ребенка в свое логовище.

Унтер-офицер тотчас же спустил мальчугана на землю, – Бега, дитя мое, беги! Видишь, мать твоя боится, что мы сделаем тебе вред!

Мальчик беззаботно побежал навстречу к своей плачущей матери, которая с выражением ужаса вырвала у него из рук последний ломтик апельсина и отшвырнула его в сторону. Потом она схватила ребенка на руки и, бросилась к толпе женщин, где принялась рассказывать, что белый – человек заколдовал её ребенка; это можно было понять по тому, что общее возбуждение все усиливалось с минуты на минуту, толпа плачущих женщин и мужчин, бросавших на колонию мрачные взгляды, все прибывала и, наконец, появился жрец или колдун, которому тотчас же было доложено, как было дело.

Что было дальше, белые не могли видеть, ибо вся толпа туземцев скрылась в лесу, очевидно, с тем, чтобы проделать возле жертвенников марай все свои языческие церемонии. Но они и так могли судить, до какой степени достигло ожесточение против них туземцев. Только их малочисленность мешала им вступить в открытый бой с пришельцами.

Позднее к ним пришел Туила, который теперь уже не решался на глазах своих земляков входить в дом белых, но пробирался к ним через кусты. Он был сильно озабочен. – Жрец объявил, что ребенок очарован, – шепнул он, боязливо оглядываясь. – Мать дает ребенку то одно, то другое питье, которое для него приготовляют жрецы… и ребенку становиться все хуже!

– Что, если он умрет! – воскликнул Мульграв. – Боже мой, Боже мой, это будет для нас погибелью!

– С какой стати! – энергично возразил лейтенант. – Наши пушки могут защитить нас от многих тысяч неприятеля, не имеющего огнестрельного оружия.

Наступила томительная пауза, изредка прерываемая вздохами. Еще никогда не было такого зноя; воздух давил, словно свинец, дышать становилось трудно, все тело обливалось потом.

– В нашей канаве вода иссякла, – сообщил один из матросов. – И в реке её почти нет, в водопаде вода бежит каплями…

– Я полагаю, в эту ночь нам лучше и не ложиться спать, – заметил унтер-офицер. – Кто знает, что может случиться!

– Как наш скот мычит и блеет, – сказал Антон – Корова рвется с привязи, бьется головой, словно чувствует приближение врага.

– Я вам говорю, что происходит нечто особенное; жара невыносимая!

– Туила, не можешь ли ты узнать, не успокоились ли твои земляки? Объясни им хоть ты в чем дело.

Дикарь только покачал головой. – Я схожу, господин, но добром с ними ничего не поделаешь.

Они безусловно верят каждому слову жреца!

Он выскользнул из дома, но среди ночи снова появился. Коричневое лицо его стало серым, он имел вид испуганный и молча глядел на белых.

Фитцгеральд испугался. – Туила! – воскликнул он. – Наверно случилось несчастье… Говори все!..

Островитянин дрожал всем телом. – Ребенок умер! – произнес он через силу.

– Боже милосердый!

– Колдун говорит, что ото только начало бед, – продолжал Туила. – Все, что есть живого на острове, должно погибнуть, так как боги оскорблены, нарушено табу…

– И ты тоже струсил, Туила? Ты опасаешься за свою жизнь?

Дикарь боязливо оглядывался. – Как знать! – вздохнул он.

– Слушайте! – воскликнул Аскот.

Из лесу донеслось погребальное пение. Казалось сюда приближались воющие женщины и возле дома ненавистных белых они особенно напрягали свои голоса, словно предупреждая врагов, чтобы они ожидали страшного мщения. Вой их звучал яростным гневом.

Туила забился в дальний угол. – Они не должны меня видеть здесь, – прошептал он, – иначе я погиб.

Фитцгеральд подошел к открытому окну. При ярком лунном свете перед домом туземцы плясали свой воинский танец, причем они делали страшные гримасы и от времени до времени трубили в раковины, так что стон стоял в воздухе. Они потрясали копьями, бесновались, как умалишенные, но не осмеливались подходить к дому ближе чем на сто шагов.

Женщины держались отдельной группой и страшно вопили. они показывали белым тело умершего ребенка и произносили какие-то слова, звучавшие страшной угрозой.

– Гнев Пеле поразит вас! Мы убьем вас и ночные духи пожрут ваши души!.. Проклятие на вас! Будьте прокляты!

Унтер-офицер покачал головой. – Бедный мальчик! – сказал он. – Я ведь в самом деле не мог же повредить ему таким вздором, как апельсин!

– Пустяки, друг мой, не задумывайтесь над этим. Разумеется ядовитое питье жреца убило ребенка, можете быть уверены в этом!

– Но это все же смущает меня…

Он не мог договорить. Странный гул раздался в воздухе. Грохот и треск напомнили им то, что им довелось слышать в горах. Слой пыли поднялся в воздухе, засыпая глаза, рот и окружающие предметы.

Все в ужасе глядели друг на друга. «Что это?»

Кривлявшиеся и вопившие туземцы остановились, как вкопанные. Они, видимо, не смели ни перевести дух, ни пошевельнуться, Крики и вопли моментально стихли и гробовая тишина вдруг сменила их.

И снова раздался продолжительный гул под землею. Сильный толчок всколыхнул твердую землю. Подобно морской волне она поднялась, и снова опустилась… С грохотом повалилось несколько громадных деревьев, дикие крики животных в загородах колонии сопровождали это страшное явление природы. А затем случилось нечто такое, от чего невольно поднялись дыбом волосы на головах наших друзей. Они с отчаянием глядели друг на друга.

При полнейшей тишине в воздухе; море вышло из берегов и громадной, в башню вышиной, волной ринулось прямо на дом белых.

Глава XV

Брожение среди туземцев. – Прибытие дикарей с соседнего острова. – За баррикадами. – Нападение. – Спасительный залп. – Осаждены среди гниющих трупов. – Пожар в доме белых. – Неожиданная помощь с родины.

Крик ужаса замер на губах наших друзей, невольная дрожь пробежала в их рядах. «Что это»?

Не было даже времени подумать о бегстве или принять какие-либо меры, даже вглядеться хорошенько в это страшное явление природы. Волна катилась с страшной быстротой, на секунду дом затрещал по всем швам, густой мрак окутал задыхавшихся людей и откуда-то издали донесся жалобный крик животных.

Затем, подобно облаку, масса воды грянулась о земь. Треск падающих и лопающихся деревянных частей, грохот валившейся на пол мебели, все на минуту смешалось. Дико кричали куры и голуби, дико кричали попугаи на вершинах деревьев.

Затем медленно волна отхлынула по плоскому берегу назад в море, оставляя после себя на песке массу обломков; стихия отступала, подобно хищному зверю, который страшным прыжком повалил слабого противника и поволочил его за собой, как покорную добычу. Менее чем в две минуты все страшное явление кончилось.

Асют первый пришел в себя. – Слава Богу! – воскликнул он. – Наш дом устоял!

– Живые угловые столбы, состоящие из дерев на корню, поддержали его, иначе здесь не осталось бы камня на камне.

– А где дикари? – воскликнул Мульграв.

Лейтенант схватился за подзорную трубу, – Они лежат, как мертвые, в разных местах, их порядочно расшвыряло…

– А что с их хижинами? – вздохнул Антон.

– Не пойти ли нам к ним, помочь, утешит, починить…

– Ни в каком случае! – предостерег Туила. – Вас убьют на месте.

– Разве до этого уже дошло?.. Я бы никогда этому не поверил?

Антон отпер дверь и вышел из дому. Купальню смыло и вероятно унесло в море, у курятника сорвало крышу, голубятня была сломана и опрокинута и под ней копошилась еще раздавленная птица. Из свиного, хлева доносилось жалобное хрюканье и Антон поспешил туда на помощь.

Куча развалин представилась его глазам. Две свиньи были убиты, остальные были окровавлены и изранены. Антон должен был подумать о том, чтобы тотчас же заколоть их, чтобы не пропало даром их мясо.

Куда он не обращал взоры, везде было разрушение и разрушение. Здесь гряды овощей были занесены илом и прошлогодней листвой, там посев был уничтожен рухнувшим деревом, в третьем месте молодая плантация бататов сравнена с землей; таро, лук, кусты ягод были выломаны, вымыты из земли, унесены водой.

Если бы до наступления периода дождей нужно было исправить все беды, то нашлось бы для всех дела по горло.

Вышли и другие на двор, а многие пробрались кустами к самой деревне островитян и вернулись с донесением. – «Все опустошено… все обратилось в большую кучу мусора!»

Туила тоже ходил на разведки. – Запирайте ваши двери, – посоветовал он, – и будьте на стороже. Ожидайте наверняка нападения.

Лейтенант кивнул головой. – У нас окна на все стороны, – ответил он.

– Лучше заприте их ставнями. Мои земляки бросают свои копья на большое расстояние.

Фицгеральд ерошил волосы и был в нерешимости. – Будет чересчур жалко, если мы так запремся. Да я и не ожидаю враждебных действий. В случае же чего, наши пушки скажут им несколько добрых слов.

Бойницы были отперты, у каждого окна стал часовой и после этого наши друзья собрались в главной комнате дома. Все чувствовали себя разбитыми. За последние сутки никто из них почти совсем не спал и утомление после сильных впечатлений начинало сказываться.

– Теперь наступают печальные времена, – сказал Антон. – До отчаяния печальные времена. Никогда нельзя уже будешь спокойно работать, никогда не опустишь беззаботно голову на подушки. Вся уверенность пропала.

– Ты думаешь, что катастрофа может разразиться ежеминутно?

– Разумеется!

– Это не совсем так. Туила говорить, что сколько он запомнит; ничего подобного никогда не бывало.

– Но разве он может на этом основания поручиться, что завтра, или сию же минуту не повторится такая же волна? Что вы вообще думаете об этом, сэр?.. Не было ли это явление следствием землетрясения.

– По всей вероятности. Вероятно вся сила подземного толчка сосредоточилась в каком-нибудь одном пункте на две моря, легко-подвижная была была подброшена к верху и затем обрушилась на берег. Мы можем сказать лишь одно, что отделались счастливо, ибо если бы в такое колебание пришла твердая земля на берегу острова, то наш легонький дом был бы разрушен до основания.

Антон вздыхал: – Все это ужасно! – твердил он.

– Да, нет ничего хуже, мой милый. Но теперь надо немного заснуть, а там уж увидим, что предпринять. При дневном свете все вещи представляются далеко не в таком мрачном виде, как ночью.

Все молчали. Общее уныние было так велико, что никому и говорить не хотелось; поэтому в ту ночь напуганные люди почти и не спали, но лежали на своих постелях, стараясь восстановить хоть до некоторой степени утраченное равновесие души.

На утро все вышли по обыкновению на работу, но при этом кругом были расставлены часовые. По общему решению следовало не показывать никаких признаков страха или недоверия, но тем не менее были приняты все меры предосторожности, ничего не было упущено из вида, чтобы предупредить угрожающую опасность.

Теперь из лесу доносился свежий ветер, река журчала с прежней силой и в воздухе устанавливалась приятная теплота. Мало-помалу страх наших друзей начинал рассееваться.

Антон высвободил кур из полуразрушенной клетки, дал им корму и прибрал обломки, наваленные в курятнике. Один из лучших петухов лежал на земле с оторванной головой, масса цыплят и яиц была перебита, много кур раздавлено.

Бедные, пленные куры… Антон готов был плакать. На свободе они спаслись бы.

Высвободив нескольких голубей, уцелевших в своей тюрьме, Антон перешел к свиньям. Кровь!.. Мясничество!.. Актону именно сегодня была тяжела роль сельского хозяина.

Убитых животных бросили в яму и забросали землей, опустошенный огород оставили пока в покое… кто знает, что будет завтра?.. Подобные минуты неуверенности в будущем, тоскливого ожидания, бывают ужасно тяжелы. они парализуют всю душевную деятельность, а где её нет, там жизнь становится мученьем.

Когда дом был прибран, белые осмотрели крышу, задали корма своему скоту и снова молча сели в кружок. Они не решались прикоснуться к своей фисгармонии. – Этим можно вызвать гнев туземцев, – заметил Фитцгеральд.

– Где это пропадает Туила? – спросил кто-то из матросов. – Скоро уж ночь на дворе.

– Он, вероятно, появится к нам не раньше, как стемнеет.

– Уж не убили ли его эти бешеные язычники.

– Еще жертва! Это было бы ужасно!

Мульграв думал об умершем мальчике и грустно качал головой. Скоро ли пройдет это тяжелое время испытаний?

– Завтра посолим мясо обеих свиней, – сказал Антон. – Тогда, считая еще и прочие наши запасы, у нас хватит припасов почти на шесть месяцев. А до тех пор многое должно решиться.

– То есть, ты думаешь, что до тех пор за нами придет военное судно?

Антон пожал плечами, но не ответил ни слова.

Когда наступила ночь, послышался условленный сигнал Туилы и его тотчас же впустили.

– Ну! – обратился к нему лейтенант. – Как обстоять дела? За весь день мы не видели ни одного из твоих земляков.

Туила озабоченно кивнул головой. – Жен и детей отослали как можно дальше в лес. Они, кажется, хотят построить свои хижины в более безопасном месте.

– Это умно. А мужчины?

– Одни из них остались при женщинах.

Фитцгеральд все время всматривался в лицо дикаря. – Туила, спросил он, – ты что-то от нас скрываешь. Говори все, что знаешь… что случилось?

Туземец глубоко вздохнул. Видимо, он – с трудом мог говорить. – Случилось нечто очень скверное, – произнес он наконец. – Нечто ужасное. О, я бы хотел умереть, умереть… пока это не случилось…

Он судорожно всхлипнул и воскликнул затем: – Они уехали отсюда на лодках… шесть человек… и я знаю, куда они направились. Они поехали к врагам на тот остров, к тем, кто уже так часто нападал на нас. Их король, Ша-Ран, теперь будет выбран также и у нас… я это знаю. Они повезли ему плащ из перьев, и вернутся сюда с ним и с его воинами.

Фитцгеральд испугался. – Сюда? – повторил он. – Чтобы напасть на нас.

– Да! Да!.. Ах, если бы жив был Ту-Opa! Он был мудр, он был очень мудр, он бы у вас научился, как строить дома, собирать съестные припасы, он возвысил бы свои народ над всеми другими племенами.

Продолжительная пауза последовала за этим взрывом негодования. Во всяком случае это была неприятная, очень неприятная весть. Предстояла борьба, может быть со всеми ужасами осады, и как раз теперь, когда освобождение, быть может, уже так близко.

– Туила, – спросил Аскот, – ваши соседи разве очень злы?

– О, ужасно злы, ужасно. Они не носят никакого платья и не терпят, чтобы чья-нибудь ладья причаливала к их берегу. Ша-Ран старик с страшными глазами… он даже убил своего отца и свою мать, когда они стали ему в тягость!

– Боже, какой ужас!

Туила делал усилия, чтобы овладеть собой. – Если вы будете уезжать отсюда, – спросил он неожиданно, – возьмете ли меня с собой, чужеземцы? Под властью Ша-Рана я жить не могу.

Лейтенант старался утешить его. – Если по милости Божией за нами явится сюда судно, то мы не будем вправе располагать местами на его палубе, – объяснил он дикарю, – но по нашей просьбе капитан, конечно, поможет тебе, особенно в виду того, что ты оказал нам столько дружеских услуг… Но, подумай, Туила, ведь среди белых тебе придется работать, согласишься ли ты на это?

Дикарь только головой кивнул. – Я уже теперь не так глуп, как был прежде! – ответил он.

Наши друзья знали это и теперь особенно сожалели о преждевременной смерти Ту-Оры, который, очевидно, был единомышленником Туилы. Оба эти человека, соединившись вместе, могли бы бы избавить свои народ от многих лет рабства и невежества.

Но теперь, конечно, нужно было посвятить все свое внимание злобе дня. Лейтенант Фитцгеральд расспросил Туилу, в каком виде следует ожидать нападения соседей-островитян, в виде ли обыкновенной открытой атаки или же они имеют обыкновение подкрадываться незаметно.

Туила покачал головой. – Они сперва исполнят свою воинскую пляску. Будут кричать и трубить в раковины, бить в большой барабан.

Белые переглянулись. – Ну в таком случае это пол-горя.

– Сколько приблизительно воинов можно ожидать с соседнего острова? – спросил лейтенант. – И как скоро они могут прибыть?

– О… дней через десять. Ша-Ран повелевает пятью тысячами храбрых воинов.

Английский офицер вздохнул. Какая кровавая бойня может произойти здесь! Ведь, каждый выстрел из пушки будет укладывать целые ряды голых дикарей.

– Посмотрим, что придется предпринять, – сказал вполголоса унтер-офицер. – Во всяком случае хорошо бы запастись провиантом и водой. Затем нужно приготовить боевые припасы для ружей и пушек.

– Да. Следует также сделать запас свежих фруктов, яиц и корня ти. Теперь нечего и думать о возобновлении огорода.

– Да! это было бы совершенно лишнее. Как знать, где мы будем через несколько месяцев. Вероятно, дикари попытаются поджечь нашу крышу.

– Ну, это не опасно, ибо она покрыта известкой, а деревья на корню не так-то легко загорятся.

– Дай-то Бог, – вздохнул Антон.

Ночной совет был кончен и с следующего же дня началось снабжение дома провиантом. Корова, понятное дело, давно уже перестала давать молоко, но до сей поры ей была дарована жизнь, так как в мясе не было нужды, теперь же она была заколота вместе с её порядочно уже выросшим теленком и таким образом все бочки для солонины были наполнены. Наносили в дом значительные запасы топлива, в песок зарыли тысячи яиц и корней; во все время этих работ, производившихся с лихорадочной поспешностью, четверо часовых день и ночь караулили колонию. Пока было светло, один часовой сидел на вышке на верхушке дерева, и каждый из этого маленького гарнизона не раз втайне представлял себе, какая это была бы радость, если бы вдруг матрос на вышке возвестил о прибытия английского военного судна. Но напрасно было посматривать вверх на вышку, никакого сигнала с неё не было, и вахтенный только уныло качал головой на вопросы, не видать ли паруса.

Так прошло десять дней и на душе у белых становилось все тяжелее. Во всяком случае ясно было, что мирной жизни среди островитян, какой бы оборот ни приняли события, больше не бывать.

В ночь на одиннадцатый день один из матросов, стоявших на часах, заметил, что в кустах ползком пробирается мальчик туземец. Увидав белого, мальчик приложил палец к губам, и пополз к нему еще быстрее. Англичанин немедленно подал условный знак обитателям дома.

Дверь отворилась и на пороге показался лейтенант Фитцгеральд, ожидавший увидать перед собой знакомое лицо Туилы, а вместо того, встретивший двенадцатилетнего мальчугана. Тот без малейшего страха вошел в дом. – Здравствуй, чужеземец! – бойко произнес он, – меня прислал к тебе Туила.

– Иди же, посиди с нами, ласково приглашал его офицер.

– Нет, нет, белый человек, у меня нет времени на это, могут заметить мое отсутствие. Туила под караулом.

– Почему? – с удивлением спросил лейтенант.

– Чтобы он не мог предупредить вас. Но они глупцы, и это им не поможет. Сын Ту-Оры разрушит их планы.

– Не ты ли сын славного Ту-Оры?

– Да, я! – с гордостью ответил мальчик.

– И ты прислан предупредить нас, что враги высадились?

– Да. Там, далеко отсюда, они причалили свои военные ладьи, все с большими парусами… Страшный Ша-Ран тоже с ними.

– A много ли там воинов?

– Туила насчитал шестьдесят лодок, а в каждой сидит по десяти воинов.

Фитцгерадьд с трудом подавил восклицание ужаса. – Как Богу будет угодно! – подумал он. – Мы не хотим этого и только крайность заставит нас принять на себя тяжелую ответственность за кровопролитие. Полагаю, что этого достаточно, чтобы успокоить совесть каждого из нас. – И он прибавил вслух: – Подожди, мальчик, я подарю тебе что-нибудь.

Но мальчик покачал головой: – Сын Ту-Оры не нуждается ни в какой награде за то, что он оказал услугу друзьям своего отца, – сказал он с гордостью. – Ему будет нелегко незаметным пробраться назад в свою деревню и тем больше чести ему!

И с этими словами мальчуган горделиво кивнул головой белым и скрылся в кустах. Тем временем все англичане собрались в дверях дома и слышали весь разговор. Итак враги прибыли! Печальная весть!

– Наполнены ли бочки водой? – шепнул лейтенант.

– Да, все три сэр!

– Хорошо. Переносите же из хлева всех кур и яйца сюда. Придется запереть не только двери, но и окна.

Распоряжение это было выполнено в несколько минут, затем на двери и окнах укрепили заранее приготовленные для этого щиты из досок. Для свободного движения воздуха в стенах заранее было пробуравлено везде кругом множество небольших отверстий.

– Теперь, милости просим пожаловать! – сказал лейтенант.

В эту ночь никто не сомкнул глаз. Все прислушивались к малейшему шороху, вглядывались в ночную темноту, но ничего подозрительного не было ни слышно, ни видно, пока после бесконечно тянувшейся ночи первые лучи солнца не проникли сквозь зеленую листву и не осветили ужасное зрелище. Перед обоими длинными фасадами дома белых, передним и задним, стояли густые толпы диких…

Белые стояли на готове…

Вдруг страшный боевой клич, пронзительный и завывающий, как вой стаи волков, потряс воздух… Загремели барабаны, загудели рога из раковин и забряцали острые копья. Адский гвалт ясно показывал враждебное настроение дикарей, которые дали волю своим худшим страстям.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Поделиться ссылкой на выделенное