Софи Вёрисгофер.

Из Лондона в Австралию



скачать книгу бесплатно

Затем следовали те же подписи, как и на первом листе, причем подписались еще и многие другие офицеры. Капитан Ловелл скрепил документ печатью и оставил на на столе.

Наступило тягостное молчание. «Что теперь делать?» Вопрос этот, скрывавший под собой массу ужасов, тяжелой горой лежал у каждого на душе.

– Что делать? – Останемся ли на корабле? – поставил вопрос унтер-офицер.

– Это не годится, сэр.

– Почему так, мой мальчик?

– Подумайте, сэр, о корове и о теленке!

Мульграв засмеялся. – Да, это правда. Их мы не можем взять с собой.

– И нам надо сделать запасы таро, надо набрать яиц, светильных орехов, надо устраивать правильные охоты за дикими свиньями и курами.

– Если тут найдется оружие и припасы к нему!

– Надо сейчас же взглянуть! – воскликнул. Мульграв.

Он поспешил в трюм и скоро раздавшееся там громкое «ура!» возвестило, что оружие на лицо. – Целых пятьдесят ружей, – кричал он в восторге, – мешки с припасами, множество сабель, четыре мешка с солью, мешок перцу, тюки и тючки с другими пряностями.

Антон уже бросился к нему вниз. – Нет, ли кофейных мельниц, сэр? Мне их необходимо нужно!

– Я нашел их штук пять, мой милый.

– Ура! этого больше, чем нужно! Проходя по острову, я видел много кофейных деревьев. Теперь ягоды их как раз созрели.

– Значит у нас будет скоро твой любимый напиток! – засмеялся Мульграв. – Только без сахару?

– А сок корня ти? – воскликнул Антон. – Может быть мы сумеем выпаривать его, сгущать, сушить? Надо все испробовать.

– Одно верно, – вздохнул лейтенант, – это, что у нас будут полны руки всякой работы. За это я благодарю Небо!

– И я тоже! – раздались голоса. – И я! И я!

– В таком случае, начнем, не теряя времени! – воскликнул наш друг. – Это лучшее средство разогнать тоску!

– Нет, – покачал головой Фитцгеральд, – сегодня воскресенье, а мы два месяца не слыхали богослужения.

Воскресенье! – Никто не думал о календаре, все забыли, находясь в дикой пустыне, об обычаях цивилизованных стран. Теперь же, все, словно сговорившись, разошлись по своим спальням, и при помощи мыла, полотенец и бритв, привели себя в порядок. У каждого нашлось свежее белье и другой костюм и когда последние следы одичания были отмыты и отчищены, все почувствовали себя по-прежнему бодрыми и сильными.

После этого Фитцгеральд вооружился Библией. Первое слово, которое попало ему на глаза, когда он раскрыл ее на удачу, принадлежало к числу тех, что приносят с собой утешение в скорбях и потому охотно читаются и легко истолковываются в свою пользу.

– И я пребуду с вами до конца мира.

Фитцгеральд произнес проповедь без всяких подготовлений, но все же сумел истолковать это обетование в таком смысле, особенно по отношению к судьбе слушателей, что как они, так и его собственное сердце, полное беспокойства, совершенно утешились и когда он кончил свою краткую речь, то все его люди смотрели на предстоявшие опасности уже гораздо хладнокровнее, нежели прежде, и вполне овладели собою.

Затем пропели гимн и в заключение держали совет на счет предстоящих построек дома и хлева.

Пока туземцы еще невыразимо боялись коровы, но они не замедлят понять, какую пользу в состоянии извлекать из неё люди и тогда попытаются украсть ее. Поэтому величайшее их сокровище, корову с её теленком, решено было сторожить постоянно, а для этого нужно было немедленно приняться за постройку необходимых сооружений.

Глава XIV

Колония на берегу моря. – Недовольство туземцев. – Период дождей. – Туила, друг белых. – Борьба с муравьями. – Подозрительные признаки. – «Очарованное» дитя островитян. – Землетрясение.

Маленькая лодка Аскота ездила взад и вперед и перевозила с корабля на берег всевозможный строительный материал, доски, старые паруса, гвозди, плотничьи инструменты, канаты и цепи, окна и двери.

– Угловыми столбами у нас будут четыре дерева на корню, – объявил Антон. – Отрубленные от них сучья и ветви пойдут на топливо.

– Не перевезти ли нам железную печь из камбуза?

– Непременно. Дым сырых дров прокоптит нас насквозь.

– Надо выбирать на дрова такие деревья, на которых нет плодов, годных в пищу, Антон.

– Конечно, сэр, я имею в виду те отдельно стоящие старые мирты. Может быть наш дом выйдет несколько крив, но ведь это не беда.

Он был так усердно занят делом, что прочие только смеялись, глядя на него.

В числе матросов находился один, бывший раньше плотником. Антон взял его себе в помощники и оба влезли на выбранные для постройки деревья, чтобы отпилить от них все лишния ветви; прочие матросы складывали напиленный материал в высокие кучи, выравнивали почву, убивали ее колотушками, рубили жерди для стропил и т. п.

Пол был сделан из досок, чтобы предохранить себя от насекомых и грызунов, а все стены из бамбука и лыка, содранного с хлопчатобумажного дерева.

– Надо бы напилить побольше досок, – говорил Антон. – У нас есть большая пила, а деревьев здесь тоже не занимать стать.

– Но как отнесутся к этой рубке леса господа островитяне?

– Ба!.. Их двадцать человек всего на всего, а кроме того, я думаю, что для самозащиты следовало бы привезти с корабля хоть две пушки. Ведь надо позаботиться провести здесь в безопасности целый год, или и того больше.

Это напоминание вызвало не мало вздохов. Целый год, а может быть и более того, в этой уединенной пустыне! Страшная мысль!

В первую ночь на берегу оставили четырех часовых, все же остальные спали на «Короле Эдуарде», но с утра все, без различия, дружно вышли на работу.

Было уже время безотлагательно озаботиться ямой для таро. Матросы, вооружившись лопатами, взятыми с корабля, вырыли достаточно глубокую яму, в то время как другие набрали камней, тщательно перемыли их, и выложили ими дно. Бока ямы были прикрыты туго натянутыми кусками старых парусов, так, чтобы плоды таро нигде не прикасались к земле.

С тех пор как экипаж фрегата удалился отсюда, в части леса, объявленной табу, беспрепятственно выспевали всевозможные фрукты и потому наполнить яму плодами таро было очень не трудно. Однако, при этом туземцы бегали вокруг белых и, простирая руки к небесам, умоляли их не гневить богов этим грабительством.

– Кто поест этих плодов, немедленно умрет! – говорили они со страхом.

– А корни «ти» тоже «табу»? – со смехом спрашивал их Аскот.

– Все, что здесь произрастает – «табу»!

Молодой англичанин вытащил корень из земли, облупил его и начал есть.

– Вы видите, как это вкусно? Где же смерть?

– Берегись, чужеземец, берегись… ты погибнешь!

– Не приставайте ко мне, Ничего со мной не будет.

Туземцы переглянулись. – Смерть часто приходит, пропустив одну ночь, – решил один из них. – Завтра же она унесет дерзкого чужеземца.

Но настало и завтра, а Аскот по-прежнему поедал корни ти, не думая даже ни о какой смерти. – Ваши боги совсем не такие злюки, как вы думаете, – объяснял он дикарям. – Они, кроме того, вовсе и не заботятся о том, что вы кушаете.

– Неужели до этого времени вы давали сгнивать всему, что здесь произрастает? – спросил их лейтенант через посредство Аскота.

– Да, господин. Так хотели боги.

– Но вы видите теперь, что они вовсе этого не хотели. Вот, вся наша яма наполнена кружками таро из заповедного леса, в том ящике вложены сотни кокосовых орехов, из скорлупы которых мы наделаем себе чашек и плошек, здесь висит целыми гирляндами лук, там сложены яйца! И все это из местности «табу»!

Островитяне, собравшись в кучку, перетолковали между собой, и один из них выступил затем вперед в качестве оратора от имени этого жестоко истребленного врагами племени, ныне оскорбленного в священнейших своих верованиях. Он принял на себя торжественный вид, произносил каждое слово внятно и медленно.

– Чужестранцы, есть ли у вас свои боги на вашей родине?

Аскот, по-видимому, меньше всего ожидал от дикарей подобного вопроса. – «Разумеется, мы белые люди, веруем в единого Бога!» ответил он, подумавши.

– У вас всего лишь один бог?

– Да!

– Ну, так я теперь понимаю, – решил дикарь, – зачем вы явились сюда. Ваш бог хочет побороться с нашими, чтобы узнать, кто из них сильнее.

Аскот со смехом взглянул на своих товарищей, но ничего не ответил на замечание островитянина. – «Мы вас научим многому новому, друзья! Вот, для примера, видите этот маленький боб… как вы его употребляете в пищу»?

– Никак! – отвечал дикарь. – Он растет повсюду и гниет повсюду, ни один зверь его не ест.

– А люди едят! – засмеялся Аскот. – Вот вы увидите, какой превосходный напиток мы приготовим на этих маленьких бобов.

С этими словами он вместе с другими занялся сбором кофе, в то время как десять человек были заняты постройкой дома, стучали молотками, пилили, рубили, измеряли. Вся окрестность преобразовалась, всюду лежали поваленные стволы деревьев, из которых резали брусья и доски, прежде всего был выстроен посреди колонии прочный амбар, с непроницаемой для дождя крышей, где предполагалось сложить боевые припасы и соль, затем наступила очередь хлева, и, наконец, жилого дома с кухней при нем.

– У меня еще много больших планов! – говорил Антон.

– Именно?

– Необходимо устроить курятник. Мы подрежем диким курам крылья, я знаю, как это делается.

– Отлично… А еще что?

– Я хочу жечь известь. Период дождей должен застать нас во всеоружии против него… Мистер Мульграв говорит, что в Европе не имеют понятия о силе тропических ливней.

– Это верно! – отозвался старик, отрываясь от работы. – Но каким образом ты соорудишь обжигательную печь, сын мой?

– О, у меня были родственники в восточном Фрисланде; – отвечал Антон, – и я научился у них этому делу; по крайней мере, знаю, как делают известь из раковин. А здесь целые вагоны этого материала валяются на берегу без толку.

– Прекрасно! – воскликнул лейтенант – Этот план заслуживает внимания… А еще какие планы есть у тебя?

– Еще один. Хотелось бы провести сюда воду из реки, частью для того, чтобы можно было сажать здесь таро и маис, частью чтобы не остаться без воды в случае осады.

– Ну, это трудное дело! Река от нас в ста саженях!

– Да, но условия почвы выгодны. Придется лишь выкопать канаву в три фута глубины и шесть ширины, а уж силой воды, сбегающей с гор, она всегда будет полна. Этим способом можно ежедневно наполнять водой большие железные бадьи, взяв их с корабля.

– Лишь бы нападение дикарей не расстроило все эти прекрасные планы. Туземцы посматривают на нас с неудовольствием.

– Но они ничего не могут нам сделать. А кроме того, мы сегодня же свезем с корабля несколько пушек.

Вскоре новый дом был совсем готов; в нем было несколько отделений и одна дверь, которую можно было держать на крепком запоре. Были в нем и окна, а с крыши по веревочной лестнице можно было легко подниматься на вершину высокого дерева, которое таким образом служило дозорной вышкой.

В одном из отделений по стенам шел деревянный помост, в роде нар, правда, жесткий и сильно пахнувший свежим деревом, но при помощи мешков с соломой и подушек, свезенных с корабля, отлично заменявший постели для здоровых, крепких людей, не привыкших нежиться. Посредине стоял большой стол, а в стены были вколочены длинные гвозди для платья.

Рядом с этой большой спальней о двух окнах находилась комната, прибранная лучше всех прочих всеми вещами из капитанской каюты, какие только можно было свезти с корабля на маленьких лодочках островитян. Тут, был диван, дюжина стульев, стол, несколько шкафов, гардины, зеркало, портреты короля и королевы и, наконец, книжный шкаф и небольшая фис-гармония!

К этому дому непосредственно примыкали амбар с солью и боевыми припасши, хлев и кухня. Крыша над всем этим была одна, общая, но каждое отделение было совершенно обособлено, хотя и соединено с прочими узкими ходами; в общем это была целая маленькая крепость, в которой были даже пушки. По зрелом обсуждении с корабля свезли целых четыре орудия, которые были поставлены по два с каждой стороны. Этого казалось достаточно, чтобы с помощью еще и ружейного огня держать на почтительном расстоянии сотни дикарей.

Снаружи вся постройка была обшита досками, убрана флагами и вымпелами, и теперь не доставало только извести, чтобы окончательно сделать стены непроницаемыми для дождя.

– По-моему счету дожди начнутся через две недели, – объявил Мульграв, – надо торопиться.

– Прежде всего я сделаю тачки, – сказал Антон.

– Чтобы свозить раковины?

– Да, надо дорожить каждой минутой.

– Взгляни-ка на запасы кофе! – воскликнул Антон. – Здесь наверное не меньше ста фунтов.

– Может быть и двести. Но теперь надо заняться добыванием извести. Берите сперва корзины и идем за раковинами.

Часть молодых людей рассыпалась по берегу и принялась под раскаленными лучами тропического солнца собирать белые раковины, которых море выбрасывало на песок, миллионами; другие таскали из реки большие плоские камни и, наконец, третьи на скорую руку соорудили самую примитивную обжигательную печь. То была большая яма, с трех сторон выложенная камнем, а с четвертой дававшая достаточно места для человека, наблюдающего за топкой; в нее наложили слоями дрова и раковины, и когда все перегорело, а пепел остыл, то первая порция извести была встречена с триумфом. Она была, конечно, несколько темна, в ней было много осколков и шлаков, но ее можно было отлично гасить, а это было главное. Большой корабельный сундук был обращен в творило, насыпали в него известь, налили холодной воды и облака пара весело поднялись к небу. В деревянном ящике закипело и забурлило, масса начала пузыриться, особенно при помешивании.

Туземцы все это наблюдали, покачивая головами. Все это казалось им злым колдовством на погибель их родине, – сомнения тут не могло быть.

– Вы будете это тоже кушать? – спрашивали они, указывая на известь.

Антон дал им объяснение, которое они поняли лишь на половину, а затем последовал первый опыт с добытым материалом, еще более усиливший недоброжелательное настроение островитян. Разумеется, за этими твердыми стенами скрыто было что-нибудь недоброе!

– Здесь будет жилище бога белых людей, – шептали испуганные дикари, – он хочет погубить всех нас.

И на каждом домашнем жертвеннике, в марай и под заповедными деревьями приносились жертвы, ветви с цветами и красные перья везде были пущены в ход, жрецы занялись гаданием по звездам.

– Будь у нас король! – вздыхали некоторые. – Он спас бы нас от чужеземцев.

– Ка-Мега!.. О, Ка-Мега! зачем тебя взяли от нас!

Они яростно сжимали кулаки, но по наружному виду не выходили из повиновения у белых. Последние события принесли им столько несчастья, что теперь они потеряли всякую уверенность в своей силе и не смели решиться на что-либо.

Между тем штукатурные работы были в самом разгаре. Антон ухитрился сделать из толстого кружка дерева колесо и сколотил из досок тачку. Когда это ему удалось, то он смастерил по тому же образцу несколько других и тогда подвоз раковин с берега пошел быстрее и не требовалось особых усилий. Один человек обжигал раковины, другой гасил известь, шесть или восемь работников укутывали гладкия стенки дома лыком, Антон смазывал их готовой гашеной известью, Абкот выравнивал за ним гладилкой, и под палящими лучами солнца, мягкая масса в несколько часов каменела.

Плоская крыша дома тоже была покрыта штукатуркой и таким образом вся постройка, с её косыми углами, лишенная всяких украшений, с неприветливыми черными бойницами, несколько напоминала те загоны для скота, которые в меньшем размере можно и теперь еще встретить во многих немецких деревнях. Здесь в стене отзывалось случайное углубление, там, наоборот – горб, где между стеной и крышей торчал какой-нибудь несрезанный косяк, местами белая штукатурка на стене была серой, или даже совсем черной, но все это отнюдь не умаляло прочности и надежности всей постройки. Она могла теперь противостоять тропическим ливням.

Топливо было сложено плотными штабелями, все ящики и сундуки были набиты до краев съестными припасами. Антон сбросил с себя костюм штукатура, жарил кофейные бобы, варил корни ти в их собственном соку, пока смесь не сгущалась в плотную массу, которую он просеивал через сито… но кроме всех этих мелочей, он достиг своей главной цели: корова, наконец, дала себя доить.

Сначала это дело было очень нелегкое, и много волдырей и синяков ознаменовали собой неудачные попытки юноши, но мало-помалу, особенно когда отнят был теленок, корова образумилась и дошла, наконец, до того, что подобно своим цивилизованным сестрам, ласково мычала при появлении в её стойле Антона с подойником в руках. Теперь не было недостатка в молоке не только для кофе, но и для супа.

Несколько человек матросов обходили остров и обирали все попадавшиеся им спелые головки маиса, чтобы к началу дождей снести под крышу все, что было возможно. Запасы белых были теперь в изобилии, амбар был набит до самого потолка всевозможными произведениями тропической природы, расточавшей свои дары, не заботясь о том, будет ли кто-нибудь ими пользоваться.

Бочки для мяса тоже были переполнены. Унтер-офицер был знаком с солкой мяса и на это пошли две огромные свиные туши. Таким образом у белых все было предусмотрено, и удалась даже попытка поджарить плоды хлебного дерева и приготовить из них муку.

Постройка курятника и проведение канавы, так же, как разработка земли под новые плантации были отложены до периода дождей. Теперь на безоблачном до сих пор небе стали уже появляться темные тучи, в воздухе становилось прохладнее и вот в одно прекрасное утро с шумом полились потоки дождя на плоскую крышу, имевшую все-таки небольшие скаты для стока дождевой воды. Как ружейный беглый огонь застучали крупные капли по крыше и целые водопады полились из желобов, сделанных по её углам.

Все глаза были обращены на крышу. Не окажется ли в ней слабое место?

Но нет! Проходили часы, дождь не прекращался ни на секунду, а в доме было сухо по-прежнему. Антон осматривал все углы, все щели – все было прочно и же пропускало влаги.

В воздухе господствовала приятная прохлада. Матросы сидели у открытых окон, над которыми были устроены из досок навесы от дождя, благодушно покуривая свои трубки, набитые вместо табаку разными благовонными травами, слушали чтение лейтенанта или предавались мирному занятию шелушения маисовых головок. Антон отложил часть зерен маиса для посева, а другая пошла на изготовление муки. Целый угол большего амбара был завален золотистыми зернами, хотя для повседневного употребления шло лишь ничтожное количество их. Молока, яиц, соли и сала было сколько угодно, не было только дрожжей, так что печенье скорее напоминало пирожное, чем обыкновенный хлеб, но со свининою или с фруктами, в которых не было недостатка, он был очень вкусен, а в этом все дело.

По временам в течение этого новейшего всемирного потопа к двери Ноева ковчега наших друзей подбирался какой-нибудь дрожащий от холода, весь промокший до костей, туземец, как бы для того, чтобы убедиться, что белые все еще сидят в своих твердых, как камень, стенах, но заманить его внутрь никогда не удавалось. Они качали головой и отмахивались обеими руками.

– Нет, нет! Ваш Бог всех нас погубит.

– Зачем? – уверял их лейтенант. – Подите, обогрейтесь у нашего очага, отведайте нашей пищи… вы увидите, что никакого вреда для вас не будет.

Дикари иной раз колебались. – А ваш Бог с вами? – спрашивали они.

– Наш Бог – Бог также и темнокожих людей; они так же ваш, как и наш. Ну, войдите же!

– Ото! – отскакивали дикари. – Вы заманиваете нас в западню. Ваш Боге там, не отрицайте того, что нам и без того известно!

И они убегали в свои промоченные, затопленные дождем хижины, где они жались друг к другу от холода и питались одним «пои» из перебродившего таро. Их ямы для варки пищи были залиты водой, дрова отсырели и не загорались, овощи загнивали на корню от непрерывной сырости, плоды осыпались с деревьев. На берегу все голотурии исчезли, нельзя было найти даже трепанга… приближалось время голодовки и крайней нужды; дикари должны были терпеливо переносить свои беды.

Над морем нависли серые непроглядные массы дождя, все листья осыпались с деревьев, река обратилась в бурный поток, вышедший из берегов и промывший себе новое русло, а с неба лились все новые и новые ручьи воды, и непрерывная дробь, которую выбивал дождь по крыше над головами наших друзей, не умолкала ни на минуту.

Казалось в самом деле происходит повторение всемирного потопа, все было залито водой, куда ни взглянешь. Несчастные туземцы не находили более орехов, попугаи с промокшими перьями жались к стволам деревьев, крысы утопали в своих норах.

Наши друзья тем временем мастерили насест для курятника, изготовляли разные орудия для домашнего и сельского хозяйства; не мало оказалось и шитья; нужно было нашить новых костюмов из старой парусины, в башмаках у всех износились подошвы, и, наконец, матросы плели из лыка отличные круглые шляпы, защищавшие их лица от действия лучей тропического солнца.

Каждое воскресенье происходило богослужение. Фитцгеральд или Аскот садились за фисгармонию, лейтенант произносил проповедь на подходящий к случаю текст, из Библии, и торжество заканчивалось хоралом; музыка и пение каждый раз непреодолимой силой привлекали сюда туземцев. Они стояли в некотором отдалении и прислушивались, но стоило лишь белым поманить их к себе рукой, как они тотчас же разбегались и прятались в кустах.

Только один из них и бывал в доме белых, некто Туила, вероятно наиболее свободно мыслящий ум во всей этой маленькой общине, заклятый враг покойного короля, сердечный друг Ту-Оры; недовольный всеми существующими у диких порядками, он, по-видимому, утратил всякое почтение к законам «табу» и отлично понимал, что прочный дом белых, выстроенный из дерева и извести, гораздо лучше предохраняет от дождя, нежели жалкия соломенные хижины туземцев; точно также он не мог не убедиться, насколько выгоднее трудиться целыми днями, чтобы заставить служить себе природу всеми её дарами, чем довольствоваться поисками съестного лишь в то время, когда наступает потребность в пище, и голодать, если эти поиски остаются безуспешными.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Поделиться ссылкой на выделенное