Софи Вёрисгофер.

Из Лондона в Австралию



скачать книгу бесплатно

Другое войско не имело такого нарядного вида; там не было ни татуировки, ни украшений из перьев, а вместо того все эти голые тела сверху до низу были окрашены охрой, а лица красной и черной краской, которая придавала им устрашающий вид. Они тоже были вооружены пиками, палицами и мечами, но общий вид у них был невзрачный и жалкий.

– Это гражданская война, – сказал Мульграв. – Подданные восстали против своего властелина.

– Почему вы так думаете, сэр?

– Гм, – все эти племена делятся на высшие классы, владеющие землей, и низшие, неимущие, которые терпят всякого рода притеснения. Очень часто это кончается восстанием бедных классов.

– Смотрите, начинаются военные действия, – прошептал Аскот.

Все воины, как по команде, сбросили с плеч прикрывавшие их циновки и закрутили свои длинные волосы.

Потом с оглушительным криком обе партии бегом бросились друг к другу на встречу, но в двадцати шагах вдруг остановились и присели на корточки.

Вожди обеих партии обратились к войскам с длинными речами, причем жестикулировали, как в театре, вскакивали и подпрыгивали, размахивали руками, били себя по ляжкам; в то же время в задних рядах женщины и даже дети криком и шумом старались воодушевить воинов и внушить им веру в их собственную храбрость.

Вдруг молодой король выпрямился и запел чистым, приятным голосом.

– Ага! – вскричал унтер-офицер, – это боевая песня, я ее знаю.

– И понимаете слова, сэр?

Мульграв утвердительно кивнул головой и передал содержание песни, в которой король, взывая к мужеству своих воинов, с презрением относился к противнику.

Поднялись крики, насмешки, свистки, которыми враги старались заглушить слова песни, но владетель острова оставался тверд, как скала среди бурных волн, и даже продолжал проделывать все те нелепые обезьяньи прыжки, которые проделывали его воины.

По данному сигналу, все воины подняли вверх оружие сначала правой рукой, склонив голову в правую же сторону, а потом то же самое сделали левой рукой, склонив голову в левую сторону.

– Словно бесноватые, – проворчал Антон, простому здравому смыслу которого было в высшей степени противно подобное зрелище. – Какая гадость!

Аскот рассмеялся. – Пусть себе! Мы перед битвой молимся и воодушевляем себя музыкой, а дикари того же достигают своими кривляньями.

– Фуй, но такие движения! – повторил Антон.

Но и он не мог удержать улыбки, когда воины начали высоко подскакивать на одном месте, размахивая длинными копьями, как бы нанося удары врагу. Но после этой выходки зрелище из забавного сделалось ужасным.

Дикари выли, стонали, как умирающие, кричали, изо всех сил расевая рот, раздували ноздри, строили всевозможные гримасы, высовывая язык и делая дикие глаза. При этом они все время скакали, так что пот с них катился градом.

Белые переглядывались; даже Аскот начал покачивать, головой.

– Это уж слишком, – шептал он.

– Войско демонов, – угрюмо сказал Фитцгеральд.

– Что это там движется, сэр? Клянусь, это старухи, сущие фурии.

Из каждого лагеря, на средину свободного пространства вышло по нескольку старых женщин, едва прикрытых коротким платьем из плетеной соломы, причем все остальное тело было выкрашено яркокрасной и черной краской.

Эти мегеры выбивали такт при дикой пляске мужчин, громко завывая и искажая и без того безобразные лица. Наши друзья с отвращением отвернулись, картина была отвратительна.

Наконец, после всех этих подготовительных действий дело дошло и до настоящего сражения копьями и палицами, хотя крики и тут продолжали играть весьма важную роль.

Молодой король храбро сражался в переднем ряду.

– Как они стараются его окружить! – сказал унтер-офицер. – Браво, прекрасный юноша! Этот тебе больше вреда не сделает?

В этот момент король приколол к земле предводителя мятежников, и за этим последовало нечто неслыханное, невероятное.

Воины короля вынесли убитого из рядов и своими палицами били его по ребрам до тех пор, пока грудь у него стала совсем плоской; тогда они просверлили в ней дыру.

– Боже правый! – вскричал лейтенант; – Эти несчастные собираются есть его!

Мульграв махнул рукой. – Нет, сэр, из него сделают только щит. Вы сейчас увидите.

– Щит? Из трупа?

– Да! Да!

Дыру в груди убитого предводителя увеличили заостренными раковинами, так что через нее могла пройти довольно большая тыква, и тогда несколько дикарей схватили труп и опять понесли его на место сражения. Поднеся к королю, его подняли, король просунул голову в дыру, встряхнулся, чтоб вся тяжесть легла ему на плечи и затем, с быстротой и легкостью, как ни в чем не бывало, опять кинутся в бой.

– Прирожденный князь, – сказал Аскот.

– За то и победа останется за ним.

– Неужели со всяким убитым они поступают таким же образом.

– Нет, только, с вождями. Вот если молодому королю копье попадет в сердце, то и его мы увидим на шее его противника.

– Отвратительно, – сказал Антон.

Мульграв озабоченно покачивал головой. – Война может затянуться надолго, – сказал он, – мятежники не сдадутся, дока не падет последний человек. Видно, что люди сражаются за свою жизнь.

– Какой шум производят женщины! Как они скачут и визжат!

– Уже три копья сломились о труп на шее короля.

– И одною было бы достаточно, чтобы убит его. Это действительно прекрасный, отважный человек!

– Но с какой яростью его преследуют! Противники надвигаются.

– Не пустить-ли в них залп – прошептал Аскот.

– Рада Бога, не надо. Разве вы забыли о наших товарищах на корабле, сэр? Откуда они возьмут провианта, если с нами случится что-нибудь, или мы угодим в плен?

– Вернемтесь подобру, по здорову, – предложил Антон. – По реке мы прямо выйдем к морю.

Фитцгеральд покачал головой. – Нас непременно увидят при переправе через горную цепь. А может быть, они перенесут войну в глубину леса.

– Как мятежники надвигаются! – сказал Мульграв. – Теперь выгода на их стороне, и они могут выиграть сражение.

– Тогда ведь они могут пойти сюда и открыть нас.

– Боюсь, что это действительно возможно.

Унылая тишина водворилась после этих слов.

Два предводителя из партии короля были убиты и таким же образом трупы, их обращены в щиты. Головы мертвецов, с пестро раскрашенными лицами, мотались из стороны в сторону, руки размахивали, длинные волосы, ничем не связанные, развевались по ветру.

В рядах мятежников постоянно все громче и радостнее повторялось одно и то же слово, – «победа», как сказал Мульграв.

Аскот, с взволнованным видом, обратился к старику. – Что будет с королем, если он потеряет сражение, сэр?

– Тогда его принесут в жертву богам, – отвечал унтер-офицер.

– Неужели мы это допустим? Наши винтовки могли бы живо разогнать бунтовщиков.

Мульграв покачал головой. – И не думайте, сэр! Много-ли у нас зарядов! Может быть, на каждого хватит по три-четыре выстрела, а потом мы сделаемся жертвой ярости этих дикарей.

– Да защитит нас Бог – сказал Фитцгеральд.

Битва между тем продолжалась с неослабевающей силой.

Окруженный своими приверженцами, под прикрытием щита, бывшего у него на плечах, король сражался, как лев. Но и противники вели себя, как герои, подбодряемые криками и возгласами женщин. Шаг за шагом они оттесняли неприятеля по направлению к непроходимому лесу.

Особенно отличался один, который по удальству мог сравниться с молодым королем. Он был постарше и поменьше ростом. На голове у него было тоже украшение из раковин, кал знак высокого сана, копье было тоже отделано зубами и осколками костей, он был опоясан пестрым вышитым поясом и, вместо щита, на шее у него был, труп убитого врага; у него не было только перистой мантии. Он не решился присвоить себе знаки королевского достоинства, хотя было очевидно, что он не прочь завладеть властью, как только король будет убит. Давно он старался привлечь на свою сторону недовольных среди народа, разжигая их страсти, пока дело не дошло до открытого восстания. Теперь он горел желанием довести войну до конца и самому завладеть властью.

Оба они ни на минуту не замолкали и не останавливались, оба напряженно следили друг за другом, сходясь все ближе и вперив один в другого взгляд ненависти.

– Смотрите, противники сошлись, – вскричал Аскот. – Смотрят друг на друга с ненавистью и налетают, как петухи.

– Начинается поединок! О, бедный король!

– Ему не устоять, он сдается!

– И никто не идет к нему на помощь!

– Это было бы противно обычаям. Ага, счастье меняется.

Король выхватил из за пояса тяжелую деревянную палицу и нанес сильный удар по голове своему врагу.

Раздался глухой звук, дикарь зашатался и начал ловить воздух руками. Крик ужаса пронесся по рядам его приверженцев. – Ту-Opa! Ту-Ора!

– Это его имя, – сказал Мульграв.

– Это наверное честолюбец, который пользуется другими для своих целей и вовлек весь народ в беду.

– Вот он опять поднимается. О, Боже! Копье короля сломалось… Теперь Ту-Ора убьет его.

В это мгновение вблизи раздались звуки рожка. Все обернулись в ту сторону.

– Подкрепление! – радостно воскликнул Аскот. – Подкрепление королю.

Сотни раскрашенных воинов, разукрашенных раковинами и перьями, размахивая оружием, в диком танце, устремились на место битвы.

Мятежники пали духом; даже Ту-Ора поддался общему унынию, опустил оружие и упустил таким образом удобное время, чтоб пронзит сердце короля. В следующее мгновение между ним и королем очутился пожилой, человек, с негодованием и ожесточением смотревший на предводителя мятежников. У него не было оружия, но по голым, мускулистым рукам было видно, что он справится со всяким противником. Он смел с пути дрожавшего от гнева Ту-Opa, как ветер оторванную ветку, сорвал с его шеи щит из трупа и, обхватив его своими голыми руками, лишил возможности защищаться. Потом, напрягши силы, он поднял его с земли и понес прочь.

Поднялся страшный гам, напоминавший шум разнузданных стихий. Одни ликовали, другие выли от ярости, одни рвали на себе волосы, другие кружились в бешеном танце. – Ту-Ора! Ту-Ора! – кричали со всех сторон.

– Он погиб, – сказал с глубоким вздохом Мульграв. – Завтра его принесут в жертву богам.

– Живого? – спросил Аскот.

– Сначала отрубят голову.

– А теперь его свяжут; его опутывают лыком.

– Война окончена, войско мятежников сдается.

– Смотрите, смотрите, как они рубят женщин и детей. Мужчин не трогают.

– Потому что они, как военнопленные, делаются рабами победителей. Такой раб душой и телом принадлежит тому, кто тащит его, как свою собственность.

С падением Ту-Ора, сломилось и мужество его приверженцев. Они побросали оружие в траву и молили о пощаде. Старые женщины торопливо стирали пучками листьев безобразную краску, покрывавшую их тело, рожок куда-то исчез, все, кто мог, спешили спастись бегством.

Среди всего этого переполоха, на глазах у связанного Ту-Ора, оба союзника приветствовали друг друга, прикасаясь носами и произнося каждый свое имя: – Идио, – сказал вновь пришедший.

– Ка-Мега, – отвечал король.

В это время один из воинов принес королю, его перовую мантию и зеленую ветку, которую король воткнул в волоса в знак мира.

На земле разостлали пеструю циновку с блестящими цветными украшениями, и на ней расположились оба вождя; потом собрали вместе все трупы убитых и большими раковинами начали рыть для них могилу. Женщины приняли на себя заботы о раненых, а слуги короля наперерыв оказывали ему всевозможные знаки внимания. Один распустил пряди его длинных волос и бережно расчесывал их, другой обмывал его разгоряченное тело, третий старался освежить холодной водой его ноги; наконец ему подали в небольшом сосуде немного kawa, т. е. водки, приготовленной из туземного растения. Голову и плечи его убрали душистыми красными и белыми цветами хуту; ими же украсили циновку и насыпали целую груду их, вместо подушки.

Оба вождя мирно болтали между собою, пока слуги готовили им еду. Трением гнилого куска дерева о свежий добыли огня, развели костер и на горячих камнях приготовили скромный обед из продуктов растительного царства, в виде маленьких, изящных пакетиков из листьев, в которых были завернуты таро, хлебное дерево и другие овощи. Мяса не было и следа.

Потом начали думать о питье. Речная вода годилась для простых смертных; для короля Ка-Мега требовалось что-нибудь получше. Его поданные остановили внимание на кокосовых пальмах, которые росли по ту сторону каменных глыб.

– Боже! – прошептал Фитцгеральд, – нас сейчас откроют.

Едва он успел проговорить это, как один из дикарей раздвинул кусты и проскользнул в их убежище, чтоб достать несколько кокосовых орехов.

– Мы погибли, – прошептал Фитцгеральд.

– Осторожнее, осторожнее, – сказал Мульграв.

При звуке этих непонятных слов, дикарь попятился, пораженный ужасом, не свода испуганного взгляда с белых людей, а когда ветви сомкнулись за ним, он отпрянул, как вспугнутый заяц, и со страхом смотрел на своих.

– Он выдаст нас, – прошептал Антон.

– Ну, если вся компания так же позорно струсит нас, то, я думаю, для нас опасности мало.

Все дикари насторожились, они осыпали товарища вопросами, качали головами, советовались между собою и с беспокойством посматривали в кусты. Очевидно, никто не решался идти на разведки!

Тогда поднялся сам король. Он накинул на плечи упавшую мантию и сказал несколько слов своим слугам, в руках у него была палица, прекрасное лицо выражало решимость и холодное мужество.

Рядом с ним шел человек, скрутивший голыми руками главаря мятежников, так же безоружен он был и теперь и беззаботно вертел в руках покрытую цветами ветку.

Один из слуг раздвинул перед ними кусты, и вожди увидали перед собой пятнадцать человек белых, жизнь которых висела на волоске.

Фитцгеральд и Мульграв, с спокойным достоинством, молча поклонились властелину острова и его товарищу.

Эффект был совсем не тот, какого можно было ожидать; Насколько первый туземец выказал малодушный страх, настолько же юный король обнаружил холодное спокойствие. Он переглянулся с Идио, и потом оба уставились на Мульграва, на его белую бороду, и оба, в один голос, произнесли одно и то же слово, вероятно имя.

– «Лоно».

Глава X

Мнимый родственник короля. – Под караулом дикарей. – В селении островитян, – Погребение мертвых и человеческое жертвоприношение. – Колония белых.

Наш унтер-офицер почувствовал себя несколько неловко под этим взглядом в упор.

– Лоно? – повторил он. – Что это значит?… Уж не меня-ли так называет дикарь?

Но уж в следующее мгновение он получил ответ на этот вопрос. Король Ка-Мега подошел к нему еще ближе, осторожно ощупал ему глаза, бороду и руки, а затем снова повторил: «Лоно!»

– Мне кажется, он как будто знаком с вами, старина! – шепнул лейтенант.

– И, по-видимому, приятно изумлен встречей!

– Не лучше-ли оставить его в заблуждении. С этих пор вы будете мистером Лоно, сэр!

Унтер-офицер кивнул головой. – Ка-Мега! – произнес он, указывая на короля, – «Идио!» – прибавил он, указывая на его спутника.

Все выразили полное удовольствие от этой выходки старика. Оба владетельные князя схватили Мульграва под руки и подвели его к пестрой цыновке, на которую и заставили его сесть, причем сами заняли места по обеим его сторонам. Затем Ка-Мега прикрыл плечи гостя полой своею плаща из перьев, между тем как многочисленные прислужники сняли с него форменную фуражку и заменили ее венком из цветов хуту.

В то же время прислуга владетельных князей отвела наших приятелей на места, где они прятались, в лагерь, воздавая при этом им почести, видимо, не совсем свободные от страха. Погасший было костер снова запылал и в листья были завернуты новые порции яств.

Островитяне, очевидно, не имели никакого понятия об огнестрельном оружии белых; все винтовки они побросали в траву, как бы это были самые обыкновенные безобидные палки.

– Вот так штука! – бурчал Мульграв. – Что же я собственно изображаю собой, короля, или, может быть, даже какое-нибудь божество?

– Я думаю, сэр, что короля! Но, может быть, в этом наше спасение!

Многие поспешили за кокосами и уже возвращались теперь со множеством зрелых плодов, которые они разбивали своими боевыми палицами; очистив от скорлупы сладкое ядро ореха, дикари растерли его в порошок и замешивали из него на кокосовом молоке нечто вроде полужидкого теста, которое и было поставлено на цыновку перед королем.

Мульграв тихо застонал. – Неужели в качестве Лоно я осужден есть это противное месиво? – прошептал он.

– По всей вероятности, – засмеялся Аскот. – Это вам в наказанье за ваши побасенки, сэр!

– Да ведь они многим так нравились!.. Ну, как Богу угодно. Не заставят же меня съесть больше, чем может вместить желудок… Но чего это ищут эти молодцы?.. Верно ложку? Или вилку?.. Вообще, на счет столовой утвари здесь довольно бедно.

– Вон, смотрите, один из них вырезывает раковиной нечто вроде лезвея ножа из дерева.

– Это для меня!.. Господи, помоги мне черпать таким орудием.

Дикарь подошел и погрузил вырезанную им деревяшку в тесто. – Ну, вот и готово! – засмеялся Аскот. – Кушайте на здоровье, сэр!

Но они не совсем угадали намерения дикарей. Ка-Мега встал с цыновки, опустился на колени перед старым Мульгравом и указал на его мундир. Жест его, видимо, означал: «Сними свою одежду»! Старик замялся. – Боже сохрани, – воскликнул он, – что еще за выдумки? Неужели я должен раздеться при всех?

Его вопросительный тон, видимо, был правильно истолкован молодым повелителем дикарей. «Да, конечно!» слышалось в возгласе, который у него вырвался, «да, конечно!» говорили также и его жесты.

Мульграв покачал головой. – Ну, этого-то я не сделаю, молодой человек, это ты напрасно затеял.

Король указал ему на свою ничем не прикрытую грудь. – Ка-Мега! – сказал он, и затем, прикоснувшись к спине унтер-офицера, прибавил: – Лоно!

Мульграв кивнул ему головой. – Это верно… я Лоно, но это не причина, чтобы я скинул мундир его величества короля!

Дикарь развел руками, словно желая этим сказать: «Ну, хорошо… как хочешь!..» Затем достал деревяшкой из кокосовой скорлупы немножко теста, положил его, но не на губы старика, а на лоб и темя, и стал осторожно растирать его пальцами.

Мульграв был невозмутимо серьезен. – Не смейтесь дети мои! – вымолвил он. – Ведь это миропомазание, т. е. – священный обряд.

– Миропомазание! – повторил за ним Аскот. – А знаете-ли как это называется на голландском языке?.. Я когда-то читал об этом. Только там мазали салом, а здесь кокосовым молоком.

– Перестань говорить глупости, Аскот, – шепнул Фитцгеральд, – ты хочешь всех нас погубить твоими шалостями.

Будущий пэр Англии покачал головой. – Я думаю, этих молодцов не легко рассердить шутками, – заметил он. – Все смотрят так приветливо на нас… Может быть они считают нас, в качестве свиты Лоно, самыми важными личностями в свете.

– Но посмотрите на старика! Теперь они мажут его достопочтенный нос!

– А как он присмирел!.. Право, Лоно очень кроток и терпелив!

– И какую массу замазки они на него потратили! У него лицо теперь все изрыто, словно у оспенного больного.

– Но, кажется, церемония кончается. Ка-Мега дошел до шеи, и здесь галстух остановил на себе его внимание: эта штука его удивила!

Молодой владетельный князь встал и с гордостью смотрел на дело рук своих. Мульграв был весь вымазан от темени до шеи до такой степени, что весь блестел и даже с трудом мог раскрывать рот.

– Придется, кажется, кормить его, – заметил неугомонный Аскот, – едва-ли для Лоно прилично кушать самому.

Но белые оказались избавленными от этого труда. Весь обед, состоявший из печеных плодов, был теперь уже готов. С него снимали листья, в которые он был завернут и подавали на королевский стол. Ка-Мега и Идио попеременно отколупывали от них пальцами по маленькому кусочку и засовывали их в рот унтер-офицеру, молча сидевшему между ними, и продолжали это до тех пор, пока он не показал им знаками, что он сыт; тогда остатки от королевского стола были предложены и остальным белым.

Пока они насыщались, дикари скатали пестрые циновки и собрали в одну кучу оружие князей и знатнейших лиц из их свиты. Гонцы так и бегали взад в вперед, войска строились в порядке и готовились к выступлению.

– А что же теперь будет с нашим мясом? – спросил Антон.

– Возьмем его с собой. Единственное спасение наших товарищей, оставшихся на судне, заключается в этом провианте.

Аскот покачал головой: – Это вряд-ли нам удается. – сказал он, – хотя нам не делают ничего худого, но по существу дела мы все же пленники.

– А вот мы это сейчас узнаем! – воскликнул лейтенант, и обратившись к солдатам он прибавил: – А ну, ребята, собирайтесь!

Солдаты повиновались, но к ним тотчас же подбежало несколько человек дикарей с очевидным намерением воспротивиться их действиям. «Лежать!» говорили их движения. «Лежать!»

– Нет, нет, – старался объяснить им Фитцгеральд, – надо это взять с собою.

Он указывал на своих товарищей и, вытянув руку, делал жест, ясно говоривший: – Мы уходим, уйдем далеко!

Король и Идио видели все это и горячо давали понять головами, руками и ногами: «Остаться здесь! Остаться здесь!»

– Я так и знал! – вставил Аскот.

– В таком случае надо, чтобы кто-нибудь из наших ускользнул и дал весть нашим товарищам. Кто возьмет это на себя?

– Я! – вызвался Антон.

– Хорошо! – воскликнул Аскот. – И я пойду с тобой. Мы будем делать зарубки на деревьях, чтобы найти дорогу назад.

Пришлось снова бросить мясо на землю и поспешно прикрыть его листьями. Оба молодые человека оставили тут же свои одеяла и котелки, чтобы было легче идти, и затем попрощались с остальными. – А вы тоже оставляйте на вашем пути заметки, – просил Аскот. – Надо же нам вырвать вас из рук дикарей.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48