Софи Ханна.

Идея фикс



скачать книгу бесплатно

– Мне сразу же начали лезть в голову всякие дурные мысли. Неужели ты хочешь, чтобы я продолжала мучиться? – упрекнула Чарли мужа.

– Да нет же, никаких проблем, – отозвался тот. – Это совершенно не касается нас с тобой.

То есть если бы это касалось их двоих, то речь обязательно зашла бы о проблемах?

Зейлер, прекрати выдумывать несуществующие проблемы!

Чарли мысленно выругалась. Она знала, что готова провести очередные пару часов, пытаясь заставить его высказаться, и знала также, что потерпит неудачу.

* * *

– Тебе пора уходить, – уныло проворчала Оливия Гиббсу, упираясь ладонями в его бок.

Последний час она пыталась выпихнуть его из своей кровати, но он был сильнее и упорно сопротивлялся.

– Нет, не пора. – Гиббс лежал на спине, сложив руки под головой.

– Еще как пора! Хватит уже, пора сбрасывать шкуры нечестивых, безбожных выродков и облачаться в благопристойные наряды. Если мы начнем репетировать новые роли прямо сейчас, то скоро у нас может получиться вполне убедительно… если повезет, мы вживемся в них уже к вечеру.

Крис едва не улыбнулся, но с места не сдвинулся. Мобильник Оливии показывал, что уже минуло два часа пополудни. В ее гостиничном номере по-прежнему царила такая же темнота, как часов двенадцать назад, когда они приковыляли сюда ночью. Зейлер еще не видела оконных драпировок, которые превзошли бы здешние глухие жалюзи и плотные шторы в сохранении атмосферы ночи, объединив свои силы против проникновения дневного света.

– В конце концов, разве у тебя нет повода вернуться домой? Нет дел, планов, урочного часа возвращения? – поинтересовалась женщина. – У меня лично имеются все три повода.

Она прекратила попытки спихнуть лежащего рядом мужчину с кровати. Все равно ничего не получалось, и вдобавок у нее уже заболели руки. Гиббс повернулся на бок лицом к ней. Забавно, вслух называя его Крисом, про себя она думала о нем только как о Гиббсе, так же, как и Саймон. Изменится ли в дальнейшем ее мысленное обращение? Женщина молча укорила себя за то, что думает о нем в будущем времени. Необходимо взять себя в руки, но возможно ли это, пока он, излучая тепло, лежит рядом с ней?

– Пытаешься избавиться от меня? – спросил он.

– Да, но… не в плохом смысле.

– Неужели есть и хороший смысл?

– Разумеется. Полно?. К примеру, в хорошем смысле самопожертвования: освободиться самой и спасти тебя, пока еще не поздно, а также… – Оливия умолкла, припомнив, что он сравнивал ее с красочным воскресным приложением газеты и побудившие его к такому сравнению причины. – В общем, нам необходимо выбраться отсюда до трех часов, – оживленно, чтобы скрыть смущение, заявила женщина. – Я не могу перезванивать и просить очередного продления.

– А каковы другие хорошие смыслы? – спросил Гиббс. Неужели ему действительно было интересно?

Зейлер не могла ответить ему правдиво. Только что, занимаясь с ним сексом, она трижды достигла оргазма.

Если бывали ситуации, требовавшие непременного сокрытия правды, то эта, безусловно, требовала.

– Я никуда не стронусь, пока ты не ответишь, – пригрозил Крис.

– О, ради бога! Тогда ладно, может, так я добьюсь цели, раз уж не удалось спихнуть тебя с кровати. Вот другой хороший смысл: мне нужно, чтобы ты исчез, дабы посвятить остаток дня глубочайшему размышлению обо всех аспектах твоей личности и всецело восстановить в памяти твои слова и дела, исключив на обозримое будущее все прочие мысли.

– Тебе будет легче думать обо мне, если я буду рядом, – усмехнувшись, заметил Гиббс.

– Ошибаешься. Пока ты здесь, я слишком занята мыслями о том, что ты думаешь делать, и не могу предаться никаким другим своим мыслям.

– У меня нет никаких иных мыслей и намерений, кроме желания еще разок трахнуть тебя, но пока я предательски обессилен.

– Ничего не слышу, не слышу! – заверещала Оливия, закрыв уши руками. – Перестань добавлять слова к тому множеству, о котором мне уже придется думать. Мне еще надо расплатиться со старым долгом. Не смейся… я не шучу. Пожалуйста, просто исчезни. И не говори больше ничего.

– Чтобы ты смогла думать обо мне?

– Да.

– И больше ни о чем?

– Нет, пока не расплачусь с долгом.

Крис кивнул, словно счел ее просьбу вполне разумной. Он сел и начал собирать свою одежду. Оливия вновь глянула на экран телефона. Пять минут третьего. Она почувствовала нарастающее возбуждение, явно предвкушая его уход. Ей предстояло срочно заняться собой. Первый пункт программы – выпуск пара в оригинальной недостойной манере: приплясывая, кружить по номеру с криком: «О боже мой, о боже мой, о боже мой!». Второй пункт – встав перед большим зеркалом около двери, изучить свою наружность так тщательно, словно она никогда не видела себя прежде и никогда не увидит впредь, и попытаться увидеть себя глазами Гиббса. Потом она позвонит Чарли. Или, вернее, позвонит смотрителю «Los Delfines», номер которого есть на вебсайте, и попросит его передать сестре, чтобы та позвонила ей. Любая приличная сестра – а Чарли, в общем, вполне прилична – захотела бы сразу услышать такого рода новости.

«Догадайся, кто стал полнейшей и законченной шлюхой? – мысленно спросила она сестру и тут же восторженно ответила: – Я!»

Некоторые сплетни так важны, что способны смести все стоявшие на пути соображения об интимности медового месяца, – и, по чистой случайности, теперь произошел именно такой случай. Оливия сознавала, что она будет сплетничать о себе с таким же удовольствием, с каким сплетничала о других. Даже с более сильным удовольствием. Ведь она так редко делала нечто, способное потрясти любого. Как же приятно в ее возрасте дать повод для сплетен – совершить неописуемую глупость в сорок один год, когда никто даже не опасается такого подвоха с ее стороны…

Надо ли будет попросить Чарли ничего не говорить Саймону? Некоторые люди ничего не скрывают от своих супругов. Могла ли ее сестра стать такой фанатично откровенной после женитьбы? Вряд ли Саймон одобрит поведение Оливии, подобно тому, как люди, которым не хватает в жизни переживаний, не одобряют тех, кто попадает в приключения, которые сами они давно упустили. Он может воспринять это в каком-то мрачном смысле, и тогда их с Чарли свадебный день будет омрачен, испорчен из-за того, что их свидетели завершили его в одной постели. Оливия вздохнула, осознав возможность таких последствий. Из-за Саймона Чарли может разозлиться и разобидеться. Она воспримет бурную ночь Оливии с Гиббсом не как приключение Оливии, а как нечто плохое, случившееся с ее собственным чертовски важным мужем. Вероятно, у нее возникнет протест и по собственным соображениям, и она обвинит сестру в злоупотреблении. Гиббс, будучи полицейским, принадлежал к сфере общения Чарли и Саймона, а не Оливии, и она не имела никакого морального права вторгаться в чужой мир, куда ее лишь приглашали время от времени, по усмотрению Чарли.

Неужели она испоганила самый знаменательный день в жизни ее сестры? Наверное, это непростительная наглость для подружки, приглашенной на роль второго плана, по собственному почину притязать на роль соперницы главной героини? Лив не могла понять, сочтет ли Чарли ее поступок отвратительным или воспримет его как легкое прегрешение. И никогда Оливия так ничего и не поймет, если не расскажет сестре о случившемся, – она не способна справиться с этим вопросом сама, не зная, какой будет реакция.

«Мне следовало бы испытывать чувство вины перед Домом, – подумала Оливия, – и перед Дебби Гиббс. Увы, правда была не на их стороне».

Крис закончил одеваться.

– Я ухожу, – сказал он. – Можешь начинать думать.

– Так же, как и ты, – откликнулась Зейлер, желая теперь, когда он решил уйти, вновь привлечь к себе его внимание. – Я имею в виду, можешь думать обо мне.

– Всецело, – ответил Гиббс, – в обозримом будущем.

Это прозвучало как цитата. Естественно, осознала Оливия, он цитировал ее.

* * *

Сэм Комботекра не привык чувствовать себя виноватым, но именно вину он испытывал, сидя за столиком возле окна кафе-бара «Жевуны»[13]13
  «Жевуны» – маленькие жители Голубой страны из сказки американского детского писателя Лаймена Фрэнка Баума (1856–1919) «Удивительный волшебник из страны Оз». Они также живут и в весьма вольном пересказе оригинала «Волшебник Изумрудного города», сделанном в 1939 г. русским писателем А. М. Волковым (1891–1977).


[Закрыть]
в ожидании Элис Бин. Эта встреча, возможно, окажется совершенно излишней, однако Сэм организовал ее, отдавая предпочтение делу, а не выходному дню дома с семьей. Он уже знал, какие ответы даст Элис на подготовленные им вопросы. Он мог бы задать их и по телефону, но ему хотелось увидеть ее во плоти сильнее, чем он смел признаться даже самому себе. Редкая женщина в маленьком мире полиции Спиллинга считалась более легендарной, чем Элис. Сэм слышал по меньшей мере из десятка разных источников, что несколько лет тому назад Саймон Уотерхаус был романтично одержим этой таинственной особой. Тогда ее звали Элис Фэнкорт.

Сэм знал, что ее запутанные отношения с Саймоном (которые, согласно мнению Колина Селлерса, являлись пустой тратой времени, а точнее, «напрасным бестрахальным словоблудием») плохо кончились, и с тех пор эти двое не разговаривали друг с другом. Насколько откровенно Элис захочет поделиться с ним сегодня этой историей? В утреннем телефонном разговоре, через пару секунд после того как Комботекра представился, она спросила, не работает ли он с Саймоном. Она же и предложила ему встретиться в кафе «Жевуны», заметив: «Там мы обычно встречались с Саймоном». Из-за этого Сэм тоже испытывал угрызения совести: не только потому, что отказался в свой выходной от общения с семьей, но и из-за возможного пробуждения болезненных воспоминаний по вине неведомого ей детектива, не имевшего для личной встречи с ней никакой более возвышенной причины, чем удовлетворение своего нездорового любопытства.

Он взглянул на часы. Бин опаздывала уже на десять минут. Стоит ли позвонить ей? Нет, он предпочел дождаться задержки на четверть часа. Может, попросить одного из официантов убавить громкость музыкального сопровождения? По-видимому, оно предназначалось для заглушения звуков, исходящих из угла зала, где находилась огороженная игровая площадка, полная воющих сопливых малышей и их мамаш, чьи натянутые улыбки искрили сдерживаемой яростью, когда они озирали столики и стулья в форме поганок, вкупе с набором неопознаваемых пластиковых предметов основных цветов палитры. Сэм не винил малышей за вопли – возможно, он тоже вскоре взвоет, если ему придется еще долго слушать поднадоевшие еще в восьмидесятые годы хиты «Деф Леппард»[14]14
  «Def Leppard» – британская рок-группа, пик популярности которой пришелся на 1984–1989 гг.


[Закрыть]
.

Полицейский посмотрел в окно на автомобильную парковку. В любой момент Элис могла заехать на одно из свободных мест. Вот, возможно, это она хлопнула крышкой багажника красного «Рено Клио». Солнечные очки, сандалии с ремешками… Нет. Саймон ни за что не запал бы на такую особу. «Интересно, – подумал Сэм, – похожа ли Элис на Чарли? А что если похожа? И что если не похожа?» Почему все, что касается Саймона, так его интригует? Он не стал бы так стараться встретиться с бывшей подружкой Криса Гиббса или Колина Селлерса. Если вдуматься, то он, вероятно, скорее мог бы проехать изрядное расстояние, чтобы взглянуть на ту редкую особу, которая не возбудила Колина, допустив, разумеется, что таковая особа существует.

Пристыженный собственным похотливым любопытством, Комботекра постарался сосредоточиться на Конни Боускилл. Вскоре он вновь поймал себя на мыслях о Саймоне Уотерхаусе. Да ладно, решил он, в данных обстоятельствах такая встреча вполне уместна. Саймона он считал лучшим из известных ему детективов, и все его знакомые тоже считали его лучшим детективом, хотя большинству не хотелось признавать это, и они предпочитали отмахиваться от него, называя Саймона грубым и непредсказуемым смутьяном. Первого января нынешнего года, в пять часов утра, Сэм принял решение: вместо того чтобы постоянно чувствовать себя ниже Уотерхауса, позволяя разрастаться собственному возмущению, он постарается учиться у него, отбросив самолюбие, и посмотрит, сможет ли он, подражая поведению и изучая позиции Саймона, если удастся одновременно приобщиться к обоим аспектам, приобрести хоть малую толику такой же великолепной проницательности.

Сэм не сомневался, что лучший детектив не поспешил бы отмахнуться от истории Конни Боускилл. Хотя еще вопрос, заслужила бы она его доверие?

На месте Сэма, встретившись с Конни и услышав описанную ею ситуацию, Саймон, вероятно, склонился бы к мысли о том, что она, страдая от душевного напряжения, видит все в обманчивом свете, или пришел бы к убеждению, что она лжет. А может, он подумал бы, что как раз неправдоподобность такой истории с большей вероятностью свидетельствует о ее реальности, поскольку редкий человек обладает такой самоуверенностью, чтобы поведать настолько вопиющую ложь?

Ты не Саймон – в этом-то и есть вся проблема. Ты понятия не имеешь, что он может подумать.

Нет, неправда. Невозможно, долгие годы работая бок о бок с человеком, не получить хотя бы слабого представления о логике его мыслительного процесса. Саймон подумал бы, что существует по меньшей мере какой-то шанс того, что совершено преступление. Если бы он вместе с Сэмом заехал поговорить с Боускиллами, то наверняка ушел бы с убеждением, что в этом доме явно что-то неладно – в коттедже «Мелроуз», а не в кембриджском доме № 11 по Бентли-гроув. И Комботекра согласился, насколько можно согласиться с воображаемой проекцией отсутствующего коллеги. Происходило нечто странное: Конни и Кит Боускилл рассказали ему не все, далеко не все. Он подслушал достаточно реплик не предназначенного для его ушей разговора и убедился, что они сговорились скрыть что-то от него.

Мысль о том, что кто-то поместил изображение трупа на вебсайт агентства по недвижимости, казалась смехотворной. За гранью безумия. Мысленно Сэм услышал слова Саймона: «Безумцы ничего специально не придумывают. Умопомешательство так же реально, как благоразумие. Оно не нуждается в нашем понимании, чтобы облажаться и покончить с жизнью, – безумию нужно лишь свое собственное понимание. А порой не нужно даже этого». Мгновенно Комботекра пожелал забыть эти замечания: держа их в памяти, он получит очередной пример того, что его коллега окажется прав, а сам он ошибается, несмотря на то, что его версия понимания гораздо более вероятна.

Сэм тяжело вздохнул. Временно заменяя Саймона, он готов был сделать все возможное для обнаружения неведомой мертвой женщины, в которую сам не верил, – женщины в зеленом платье с сиреневым рисунком. Он уже позвонил в полицию Кембриджа и дал им понять, что ожидает от них некоторых действий, – разумеется, после того как они перестанут хохотать.

– Сэм? – послышался рядом с ним женский голос.

Подняв глаза, он увидел стриженую обесцвеченную блондинку в очках с пластмассовой оправой насыщенного кирпичного оттенка и блестящей красной, как лондонские автобусы, помадой. Ее длинное розовое платье без рукавов дополняли золотые сандалии на плоской подошве и странная дырчатая веревочная сумка, выглядевшая так, словно ее связали из каких-то обрезков. Дырки на сумке, являясь частью продуманного дизайна, а не результатом старения или разрывов, давали, однако, Сэму возможность частично увидеть содержимое: красный бумажник, конверт, брелок с ключами…

– Элис Бин, – с улыбкой представилась женщина, протягивая ему руку. – Вы даже не представляете, как странно я себя здесь чувствую! Я не заходила сюда почти семь лет. Так что вы поймете причину, если мне вдруг поплохеет.

– Могу я предложить вам что-то выпить? – спросил Комботекра, пожимая ей руку.

– С удовольствием выпила бы лаймового ликера с лимонадом. И побольше льда. Понимаю, это детский напиток, но в такую жару ничего другого не хочется. Пока я ехала сюда в машине, из меня, должно быть, вытопилась добрая пинта влаги.

Стоя в очереди к бармену, Сэм поглядывал на Элис уголком глаза. Спору нет, она симпатична и мила, однако его удивили ее волосы – и стрижка, и цвет. А также очки в кирпичной оправе, и более всего – выбор помады. «Чертовски странно, – подумал он, – что Саймону могла… Но, разумеется, при условии, что и семь лет тому назад она выглядела так же и что вкус Саймона к женским прелестям легко предсказуем». Но с чего бы Уотерхаусу быть предсказуемым в этом отношении, если во всех прочих он решительно непредсказуем? Ведь он сделал Чарли предложение, когда она еще даже не считалась его подружкой…

– Значит, Конни дала вам номер моего телефона? – спросила Элис, когда Сэм поставил перед ней на столик запотевший стакан напитка.

– Нет, не давала. Я не просил ее. Сам нашел его в «Желтых страницах», в рубрике «Альтернативная медицина – Гомеопатия». Там не оказалось Элис Фэнкорт, но я предположил, что вы можете практиковать под именем Элис Бин.

– Бин – моя девичья фамилия. Я не успела привыкнуть к фамилии Фэнкорт.

– А вы обычно работаете и по субботам?

– Нет. Сегодня я не работала. Заскочила в центр, чтобы подыскать лекарство моей дочке Флоренс, – она подхватила какую-то желудочную заразу. Вам повезло, что вы поймали меня. И надеюсь, что не поймаете заодно же и эту заразу, но в принципе такое возможно, так что не говорите потом, что я вас не предупредила. Я подхватила какую-то инфекцию раньше Флоренс, а на работе все переболели ею раньше меня. В общем, наверняка дело в каких-то бактериях. Быстро вырубает организм, хотя есть и преимущество. Сутки тошноты и диареи, а потом болезнь переходит к следующему бедному новичку.

Великолепно. Знаешь, чего ждать.

– Я не задержу вас надолго, – сообщил Сэм новой знакомой. – Раз уж ваша дочь больна.

– С ней все будет в порядке. Я оставила ее на попечении моей подруги Брайони, она для Флоренс как вторая мама. Так что можете располагать мною сколько вам нужно. Обещаю не создавать вам трудностей в случае деликатных вопросов.

Полицейский постарался скрыть удивление. Неужели по нему видно, что вопросы могут быть «деликатными»?

– Что вы имеете в виду? – спросил он.

– Ну, к примеру, о Саймоне. Вряд ли ему хотелось бы, чтобы вы говорили о нем со мной. Наверняка не хотелось бы.

Элис порылась в сумочке, вытащила конверт, который Сэм уже углядел сквозь дырочки, и протянула ему. Он увидел на конверте фамилию Саймона, написанную от руки синими чернилами и подчеркнутую жирной линией.

– Не могли бы вы передать ему письмо?

Комботекра мгновенно понял, что не хочет ничего брать от нее, но с ходу не мог придумать повод для отказа. Потом к его мозговой деятельности подключилось чувствительное нутро. Нет уж, спасибо. Какая бы драма ни произошла между этими двумя, он не желал играть в ней даже второстепенную роль. Обхватив руками кружку, Сэм продолжал сидеть с индифферентным видом, вперив взгляд в кофейную черноту. В итоге Бин убрала конверт обратно в сумочку, а сам он испытал мелочное чувство собственной важности, осознавая, что перевел центр интереса с нее и Саймона на себя самого и свою щепетильность. Правда, вскоре он пожалел, что не взял этот чертов конверт. Стоит ли сообщить ей о вчерашней свадьбе Уотерхауса и о том, что тот уехал отдыхать в свой медовый месяц? Осложнит ли ситуацию то, что свадьбу сыграли только вчера? Сэм не думал, а скорее чувствовал, что это может иметь какое-то значение.

Он собрался уже попытаться объяснить, почему считает не лучшей идеей выбрать его в качестве посредника, но Элис опередила его, показав молчаливой понимающей улыбкой, что не обиделась на него.

– Что вы хотели меня спросить о Конни? С ней все хорошо? – сменила она тему разговора.

– Когда вы последний раз говорили с ней? – отозвался полицейский.

– Мы встречаемся раз в две недели. Последний раз… Погодите, я могу сказать точно. – Женщина выудила из своей миниатюрной рыболовной сетки маленький розовый ежедневник. – В прошлый понедельник, в четыре часа дня.

– То есть на этой неделе? Двенадцатого июля?

Элис кивнула.

– А с тех пор вы случайно не общались с ней по телефону? Может, обменивались какими-то сообщениями или письмами по электронной почте?

– Нет, ничего.

– И она не звонила вам сегодня ночью?

Бин явно встревожилась. Она подалась вперед.

– Нет. С чего бы? Что с ней случилось?

– С ней всё в порядке, насколько я могу судить, – ответил Сэм.

Он был не готов выкладывать свои сомнения.

– А почему ей могло понадобиться звонить мне сегодня ночью? – настаивала Элис. – Почему вы спросили об этом?

Потому что тогда она увидела на экране своего компьютера мертвую женщину, которая вскоре исчезла. И она сказала мне, что вы порекомендовали ей связаться с Саймоном Уотерхаусом, способным поверить в невероятное, если оно действительно произошло. За исключением того, что вы не могли рекомендовать ей этого сегодня в два часа ночи, поскольку Конни не звонила вам. Она не говорила с вами с тех пор, как увидела то женское тело. Если только не солгала о том, в какое время видела его.

– Вы советовали Конни поговорить с Саймоном? – спросил Комботекра.

– По правде говоря, я не могу обсуждать, что говорю моим пациентам или что они говорят мне. Простите.

– Я не прошу вас говорить о том, что Конни не сказала мне сама. Она сказала, что вы рекомендовали Саймона в качестве отличного от прочих детектива, способного поверить в то, что большинство людей сочли бы невозможным.

– Это правда, – согласилась Элис. – Именно так я и сказала, почти дословно.

– Тогда, прав ли я, предполагая – я не спрашиваю о деталях, – что Конни попала в своеобразную… ситуацию или у нее возникла некая проблема и она беспокоилась о том, что ей никто не поверит?

– Я действительно не имею права вдаваться в подробности, но… изначально Конни пришла ко мне, потому что испытала шок… Ей не хотелось верить в то, что шокирующее обстоятельство связано с каким-то темным дельцем, и тем не менее именно этого она и опасалась.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38