Софи Джордан.

Невинный соблазн



скачать книгу бесплатно

Ник не мог отрицать, что был чертовски раздосадован, когда амазонка умчалась от него таким галопом, что шею недолго себе свернуть. Ее светло-каштановые волосы, прежде заплетенные в косу, окончательно обрели свободу и теперь развевались вслед за ней подобно вымпелу. Ник едва не отправился в погоню, чтобы стащить беглянку с этой чертовой лошади. Как бы она его ни привлекала, женщина совсем не заботилась о собственной безопасности и безопасности ее не рожденного ребенка. О чем она думает, когда скачет верхом таким галопом? Желание овладеть ею и на собственном опыте познать, сколь страстен ее темперамент, не покидало его. Выругавшись, Ник схватился за уздечку своего коня и с невиданной легкостью запрыгнул в седло.

Учитывая всю безрассудность графини, он представить себе не мог, как она все эти годы справлялась со своими многочисленными обязанностями. Вздохнув, мужчина пустил коня рысью. Какое ему дело? Почему бы просто не бросить все и не уехать? Отчего нельзя вернуться к своей прежней жизни? Почему он чувствует себя чем-то ей обязанным? Чем больше он узнавал Мередит, тем сильнее проявлялось в нем это чувство морального долга…

Ник старался отогнать от себя такие вопросы, но они, подобно докучливым мухам, вились над ним. Бесполезно. Он хотел овладеть вдовой своего сводного брата, женщиной, носящей ребенка Эдмунда. Ник слегка покачал головой. Это желание противоестественно и порочно, но тем не менее оно существует.

Для человека, обычно ни в чем себе не отказывающего, это может означать большие неприятности в будущем. Существовал только один выход – уехать из Оук-Рана как можно скорее. А то чего доброго он решит, будто его привлекают в ней не только копна каштановых волос и соблазнительные округлости фигуры.

Глава 6

Войдя в столовую, Мередит обнаружила, что там никого нет. Как для воскресенья – вполне обычная ситуация. Тетушка столько времени проводила, примеряя платья и шляпки для посещения утренней церковной службы, что иногда вообще не появлялась к завтраку. Особенно часто такое бывало в первое воскресенье каждого месяца, когда приходской священник имел обыкновение обедать у них. Тетушка Элеонора всегда хотела выглядеть при этом безукоризненно.

Мередит облегченно вздохнула, только сейчас осознав, что, входя в столовую, затаила дыхание, со страхом и предвкушением ожидая застать здесь Ника.

Утренний свет солнца заливал помещение сквозь окна с переплетами. В ярких лучах плясали в воздухе крохотные пылинки. Повернувшись, графиня подставила спину солнечному теплу. Женщина положила себе на тарелку яичницу и копченую лососину, выбрав из большого разнообразия блюд, выставленных на сервировочном столике.

В комнату вошла Мари. Крепко держа отца Мередит под локоть, служанка вела его к стулу.

– А теперь садитесь здесь, а я принесу вам красивую тарелочку с яичницей и…

– Кофе и много сливок, – усаживаясь поудобнее на стуле, капризным тоном перебил ее старик.

За минувшие годы отец сильно изменился, но его страсть к кофе со взбитыми сливками осталась прежней.

Мередит улыбнулась, услышав о такой перемене меню, и, уступая собственной страсти к сладкому, выбрала себе на сервировочном столике пышную сдобную булку.

Пока Мари накладывала еду на тарелку ее отца, Мередит, отодвинув свою, налила ему кофе, не забыв добавить изрядную порцию взбитых сливок.

– Кофе, папа, – поставив чашку перед отцом, сказала дочь. – Осторожно. Он горячий.

Не обращая на Мередит ни малейшего внимания, старик шумно отхлебнул, обжег себе губы и скривился.

– Осторожно, – упрекнула она отца, погладив его по спине.

Не обращая ни малейшего внимания на слова дочери, старик вновь схватился за чашку. Тяжко вздохнув, графиня обменялась с Мари всепонимающим взглядом. Отец слишком любит кофе, чтобы пить его медленно.

Во время всей этой сумятицы в столовую вошел Ник.

– Доброе утро, – сказал он, переводя взгляд с графини на расставленные на столике кушанья.

– Доброе утро, – в тон ему ответила Мередит, стараясь не замечать своего разочарования из-за недостаточного внимания к ней с его стороны.

Оторвав взгляд от кофе, отец хмуро уставился в спину Ника. Мередит затаила дыхание, не зная, кинется отец на графа или нет. Женщина облегченно вздохнула, когда батюшка продолжил поглощать пищу, совершенно забыв об окружающих. Внимание старика привлекло окно, за которым зеленела сочной травой залитая солнцем огромная лужайка.

Мередит уселась за обеденный стол длиной в добрые двадцать футов и уставилась на свою тарелку. Женщина отчаянно боролась с искушением взглянуть на человека, чей образ упрямо не желал покидать ее помыслы. Из-под опущенных ресниц она украдкой следила за тем, как граф обходит сервировочный столик. Ее внимание привлекли идеально сидящие на ногах бриджи. Мысленно выругав себя за неподобающие мысли, Мередит отвела глаза, отломила большой кусок от своей липкой сдобной булочки и отправила его себе в рот.

Щеки ее горели от стыда. Графиня все еще жевала, когда Ник сел напротив и взмахнул в воздухе салфеткой, прежде чем расстелить ее у себя на коленях. Когда его рука потянулась за чашкой чая, взгляд мужчины остановился на Мередит. Его глаза не отрывались от женщины, пока Ник откусывал кусок от намазанного джемом гренка. Потупившись, Мередит глядела на горячую мутную жидкость коричневатого цвета в своей чашке, которую поддерживала обеими руками.

– Сегодня утром вы выглядите прелестно, Мередит.

Женщина украдкой бросила взгляд на свое платье. Пожалуй, оно было самым красивым из всех ее траурных нарядов. Обычно Мередит посещала в нем церковь, но даже оно навевало на нее тоску. Лишь несколько оборочек и черных бусин украшало скромный вырез лифа. В таком платье ее уж никак нельзя было назвать прелестной. Мередит свято верила, что ее внешность не способна развеять вычурной мрачности подобного облачения.

– У вас весьма милая прическа, – добавил граф.

Смутившись, женщина коснулась рукой своих волос. Обычно, собираясь в церковь, она приказывала укладывать волосы посвободнее, а не завязывать на затылке в тугой пучок, как в будний день. Вот и сегодняшняя прическа делалась отнюдь не в угоду Колфилду.

Испугавшись, что деверь чего доброго подумает наоборот, Мередит порывисто заявила:

– Благодарю. Я всегда так укладываю волосы к воскресной службе.

Слегка кивнув, мужчина продолжил с видимым аппетитом поглощать свой завтрак. Ясно было, что он относится к тем, кто любит поесть. Мередит любила готовить и считала себя неплохой стряпухой. И впрямь, немногие леди могут похвастаться тем, что умеют вкусно готовить… впрочем, леди этого и не хотят. Мередит не всегда была графиней. Прежде чем она переселилась в Оук-Ран, в ее подчинении находились всего лишь две служанки. Когда кухарке нужна была помощь, готовить на кухне приходилось Мередит. Женщина наблюдала, как Ник ест сдобную булку. От удовольствия он даже зажмурился. Графиня подумала, что бы он сказал, если бы узнал, что к этим булочкам она лично прикладывала руку.

После нескольких минут неловкого молчания Мередит сказала:

– Мы поедем в церковь в девять часов, милорд.

– Это весьма мило, миледи, но вы заблуждаетесь, если полагаете, что я поеду с вами, – моргнув, ответил Ник.

Мередит ощутила, как вновь краснеет. Ей пришлось подавить в себе желание заявить деверю, что она и не думала, будто он поедет с ними. Это было бы ложью. На самом деле Мередит не сомневалась, что Ник будет сопровождать их. Так поступают порядочные и благопристойные люди по воскресеньям.

– Теперь все в Эттингеме знают о вашем приезде, – сказала она. – Люди надеются увидеть вас на службе. Если вас там не будет, начнутся пересуды…

Звякнув столовым серебром, мужчина отложил его на тарелку и, откинувшись на спинку стула, бросил на Мередит оценивающий взгляд. Женщине понадобилась вся ее сила воли, чтобы не вздрогнуть под этим гнетущим взглядом.

– Когда вы лучше узнаете меня, то поймете, что я крайне редко поступаю в соответствии с желаниями других. Я не живу ради удобства окружающих.

Мередит не заметила, как сильно сжала нож и вилку, однако Ник услышал ее язвительный, резкий ответ:

– Удобно жить на свете, ни о ком не заботясь.

Как только слова сорвались с ее языка, графиня удивилась сама себе. Что такого есть в этом мужчине, что она без обиняков высказывает ему все напрямую? Обычно Мередит обдумывала свои слова.

– Говорите, что хотите, – прищурившись, сказал Ник. – Просто я не страдаю лицемерием. Мне неприятна мысль сидеть в церкви в окружении порядочного общества, которое по воскресеньям поет аллилуйю Господу, а в остальные дни недели сполна наслаждается жизнью, как заблагорассудится.

– За всю свою жизнь я не слышала подобного святотатственного вздора!

Приподняв брови, Ник с любезным видом произнес:

– Да неужели? Похоже, сельская жизнь и впрямь имеет свойство оберегать от всяческих треволнений.

Его слова задели Мередит за живое. Как он смеет намекать на ее ограниченный образ жизни?

– Я не говорю, что все прихожане внимательно вслушиваются в проповедь. В конце концов, это свойственно всем людям. Однако большинство добрых христиан стремятся к праведной жизни, включая членов порядочного общества, частью которого вы теперь являетесь.

– А вот тут вы ошиблись. Возможно, я здесь родился, но теперь не принадлежу этому миру.

Резко склонив голову набок, граф гневно посмотрел на свою собеседницу, давая тем самым понять, что на этом разговор закончен. Мередит следует смириться с тем, что его личность не подходит под те житейские мерки, которые успели у нее сложиться. Спорить с ним – пустая трата времени. Графиня решила принять все как есть. Что-то плохо у нее получалось играть роль кроткой и покладистой леди, как она прежде намеревалась. Однако, понимая все это, Мередит не удержалась и произнесла:

– Но вы сейчас здесь и ведете себя вполне в духе хозяина имения.

– Это все временно. Даже если у вас родится дочь, я придумаю, как избавиться от ответственности, налагаемой титулом, Оук-Раном и… вами.

Как ни абсурдно, Мередит почувствовала себя немного уязвленной, хотя она и не хотела привязываться к этому человеку, по крайней мере не более, чем он к ней.

Ник вновь принялся с аппетитом поглощать свой завтрак, а Мередит вздохнула спокойнее, избавившись от его пристального внимания.

– Я опять обрету свободу, – вымолвил мужчина так тихо, что она едва расслышала его слова.

Они доходили до ее сознания медленно, словно галька, кидаемая в воды реки. Они падали и опускались на дно… Мередит откинулась на спинку стула. Глаза ее прищурились. Она словно бы впервые видела деверя таким, каков он есть. Ему на самом деле не нужен был Оук-Ран. Безучастность, с которой Ник выслушал известие о том, что она носит под сердцем ребенка Эдмунда, объясняется тем, что этому человеку действительно все равно. Он не хочет становиться титулованной особой. Для мистера Колфилда графский титул – ярмо на шее и кандалы на запястьях, крепко приковывающие его к условностям, царящим в высшем обществе. Он живет по своим собственным правилам. Респектабельность, ответственность, Оук-Ран и графский титул для него сродни тюремному приговору.

Осознав все это, Мередит задала себе вопрос: а не отнесется ли ее родственник вполне благожелательно к ее обману, если узнает? Не исключено, что Ник даже поможет ей довести задуманное до конца. Нет, это все только предположения. На ее месте рисковать не стоит. В любом случае теперь Мередит почувствовала, что на душе стало легко. Она ничего плохого ему не делает. Какое облегчение! Поднявшись, женщина бросила салфетку в пустую тарелку.

– Еще девяти нет, а вы уже спешите присоединиться к столпам общества, – приподняв брови, фыркнул Ник, а затем чуть слышно добавил: – Не обольщайтесь на их счет, Мередит. В одном вашем мизинце сострадания к ближнему больше, чем в их сердце.

Мередит решила, что ослышалась. Не мог же он в самом деле сделать ей комплимент? Она удивленно посмотрела на мужчину. Он недостаточно хорошо знал ее для столь поспешных выводов. Если бы ему было известно про обман, то уж точно он не стал бы распространяться о ее сострадании к ближнему.

Словно специально ради того, чтобы загладить впечатление от неоднозначного комплимента и еще раз напомнить о врожденной нехватке скромности, Ник спросил:

– А мой сводный брат тоже играл в святошу и ходил с вами на все воскресные службы?

Заметив смешинки в глазах мужчины, Мередит вспомнила, что Ник знал Эдмунда, вполне вероятно, даже лучше, чем она, поэтому слишком много говорить на данную тему не стоит. Не исключено, портной ее мужа тоже знал Эдмунда лучше. Единственное, в чем Мередит была уверена: покойный супруг ее не хотел. Вполне возможно, он считал жену настолько уродливой, что не смог овладеть ею в их первую брачную ночь.

Несмотря на желание согнать ухмылку с лица Ника, женщина не могла уклониться от неприятного вопроса. Она взглянула в сторону своего больного родителя, сомневаясь, можно ли оставить его наедине с Колфилдом. Отец, судя по всему, даже не слушает того, о чем они разговаривают. Вот и замечательно! Папу наверняка обуял бы ужас, если бы он открыл для себя, что сидит рядом с язычником.

Зашуршали юбки. Мередит с чувством собственного достоинства поднялась из-за стола.

– Извините, милорд, но я не хочу опоздать на службу, – произнесла она, а уже в дверном проеме бросила на прощание: – Сегодня у нас будет обедать приходской священник. Думаю, вы сможете обсудить с ним отсутствие истинного сострадания к ближнему среди его паствы.

С чуть заметной улыбкой на устах она скрылась в коридоре.


Ник хмуро смотрел на проем двери, за которой только что исчезла Мередит. Признаться, он чувствовал себя полным ослом из-за того, что недавно резко обошелся с ней. Кажется, этой его запальчивости никогда не придет конец. Минутного разговора хватило, чтобы они поссорились. Ткнув вилкой яичницу, Ник едва слышно выругался. Уже прошло очень много времени, с тех пор как он в последний раз оказывался в обществе настоящей леди. Скорее всего, в возникшей ссоре виноват исключительно он. Колфилд просто забыл, как следует вести себя с леди.

Но проблема заключалась не только в этом. Ник чувствовал, что на самом деле ему нравится поддразнивать эту женщину. Что ни говори, а без нее в комнате сразу же стало как-то пусто, словно отсюда исчезла вся жизненная сила. До слуха Ника донеслось громкое чмоканье. Мужчина вспомнил, что он не один, и покачал головой. Чмоканье все усиливалось. Его губы скривились в подобии улыбки. Старик дрожащей рукой поставил чашку на блюдце, а затем обратил ничего не выражающие глаза к окну.

Лишившись общества графини, Колфилд ощутил тяжесть в груди. Впервые за долгие годы он нуждался в общении с другим человеком. Самое странное заключалось в том, что этим человеком была вдова Эдмунда, женщина, к которой он должен питать неприязнь хотя бы из принципа.

Глава 7

– Ума не приложу, с какой стати ты так огорчилась, милочка, – поджав губы, произнесла тетушка Элеонора.

Грустно вздохнув, Мередит еще раз попробовала объяснить, чем же она недовольна.

– Я просто прошу тебя в следующий раз заранее предупреждать меня, когда ты собираешься пригласить к нам на обед половину наших соседей.

– Не преувеличивай. Мистер Браун, сэр Хайрам и Стаблфилды отнюдь не составляют половину наших соседей, как ты выразилась.

– Фелиция Стаблфилд – самая большая сплетница во всей округе. Пригласить ее – все равно, что позвать всех наших соседей. Что же до сэра Хайрама, то от одного его присутствия мне становится дурно.

– А что мне оставалось делать? Все уже знают о приезде нового графа. Священник приглашен на обед. Я вынуждена была позвать их. Фелиция вообще сама себя пригласила.

Взяв тетушку под локоть, Мередит задержала пожилую женщину перед дверями гостиной, где их уже дожидались гости.

– А тебе, тетушка, не приходило в голову, что лорд Брукшир не хочет, чтобы соседи свалились как снег на его голову? И я не хочу, особенно если он здесь ненадолго, – едва слышно прошипела племянница на ухо старушке.

Тетушка Элеонора прижала руку к открывшемуся от переизбытка чувств рту.

– Ой, – почти испугано прошептала она и, обернувшись, взглянула на двери гостиной с таким выражением, словно там притаилась ядовитая змея, а не гости, которых она сама сюда пригласила. – Я и не подумала об этом…

Как так получается, что от внимания тетушки ускользает то, о чем сама Мередит не может забыть ни на секунду, было выше понимания племянницы. Ее обман подобно грозовой туче омрачал существование молодой женщины. Иногда опасения Мередит становились столь сильными, что ей страшно было начинать новый день. Она боялась, что в любую секунду на нее могут показать пальцем и закричать: «Лгунья! Лгунья!»

– Все хорошо, тетушка, – сказала племянница, ободряюще погладив родственницу по плечу. – Не тревожься. Мы со всем справимся.

Привычка всякий раз успокаивать тетю уж слишком крепко укоренилась в ней.

Набрав полные легкие воздуха, Мередит постаралась преисполниться оптимизмом. Вероятно, из тетушкиной неосмотрительности можно извлечь хоть какую-то пользу. Вечер в обществе представителей здешнего мелкопоместного дворянства, не исключено, подтолкнет Ника к решению вернуться к себе в Лондон.

Изобразив на лице подобие улыбки, Мередит вошла в гостиную. Черная ткань юбки, шурша, пристала к лодыжкам ее ног. Трое джентльменов поднялись со своих мест и поклонились. Дочка барона Стаблфилда, раздражающе миленькая в розовом муслиновом платье, с видом императрицы восседала в кресле. Она одарила Мередит нервной улыбкой, хотя взгляд ее оставался безучастным. В свои девятнадцать мисс Фелиция Стаблфилд считалась истинным бриллиантом Эттингема. Лично у Мередит эта особа симпатии не вызывала. Трудно полюбить ту, что при каждой встрече окидывает тебя полным презрения взглядом своих холодных голубых очей. Борясь с осознанием собственного несовершенства, графиня гордо приподняла подбородок и выразила восторг по случаю проповеди мистера Брауна, которую он прочел утром в церкви.

Фелиция глядела на двери. Девушка нетерпеливо постукивала ножкой по полу. Мередит сразу же догадалась о причине нервического состояния гостьи.

Наконец, не выдержав неопределенности, Фелиция спросила:

– А лорд Брукшир присоединится к нам? Мисс Элеонора заверила нас, что граф будет сегодня обедать с нами.

От внимания графини не укрылось, с каким капризным раздражением девушка смотрит на ее тетушку Элеонору.

– Не волнуйтесь, мисс Фелиция! Ни один мужчина по доброй воле не уклонится от столь приятного общества, – заявил сэр Хайрам, изящным жестом руки обведя трех леди, присутствующих в гостиной.

– Вы совершенно правы, Ролинс, – хихикнув, произнес барон Стаблфилд, поглаживая рукой свой довольно объемистый живот. – К тому же кухарка леди Брукшир считается самой искусной стряпухой в округе. Ни один джентльмен не в силах пренебречь приглашением отобедать у вас.

Все рассмеялись. Серьезность сохранил только мистер Браун. Приходской священник с надутым видом сидел и потягивал чай. Губы его при этом были плотно сжаты. Сегодняшняя проповедь показалась прихожанам длиннее, чем обычно. Священник придал больше торжественности утренней службе. Мередит подозревала, что сделано все это было в надежде на присутствие в церкви нового лорда Брукшира. Сразу же после ее окончания приходской священник тот час же подтвердил подозрения Мередит, поинтересовавшись у графини о местопребывании нового владетеля Оук-Рана.

Прошло еще полчаса, прежде чем вошел Нелс и сказал, что обед подан. Мередит обменялась с тетушкой досадливыми взглядами. Все свидетельствовало о том, что лорд Брукшир не собирается присоединяться к ним. Пальцы рук Мередит сжались в кулаки. Лицо ее покраснело от стыда.

Место во главе стола оставалось скандально пустым. Взгляды всех собравшихся невольно обратились к незанятому стулу. Что ни говори, а ситуация была не из приятных. Делая все от нее зависящее, чтобы не смотреть в ту сторону, Мередит старалась увести общий разговор подальше от личности нового лорда Брукшира. Однако, несмотря на все ее ухищрения, взгляды мистера Брауна и Фелиции постоянно дрейфовали между пустым стулом и лицом хозяйки дома. Казалось, они безмолвно обвиняют Мередит в отсутствии графа.

А затем, когда еще не сделали первую перемену блюд, вошел лорд Брукшир.

– Прошу прощения, – с легкой улыбкой произнес он. – Я совершенно потерял счет времени.

Мередит напряглась.

– Возможно, вам следует приобрести хронометр, милорд?

Сидящая напротив тетушка Элеонора ахнула, давая Мередит понять, что она допустила непростительную бестактность. Впрочем, племянница и сама это осознавала. Однако граф и бровью не повел. С невозмутимым видом он уселся во главе стола и лишь слегка пожал плечами в ответ на грубость Мередит. Глаза его при этом весело посверкивали.

Тетушка Элеонора поспешила представить гостей. Фелиция тот час же вовлекла графа в разговор, искусно сделав так, что другие в их беседе принимать участие не могли. Мередит как можно дальше наклонилась влево, рискуя вот-вот упасть со своего стула и ловя при этом каждое произнесенное парочкой слово.

Наконец, поняв всю тщетность своих потуг, Мередит сдалась и тут же сообразила, что сэр Хайрам во второй раз повторяет адресованный ей вопрос:

– Не будете ли вы столь любезны поведать мне ваши планы на ближайшее будущее, миледи. Теперь, когда лорд Брукшир управляет Оук-Раном, в вашей жизни, должно быть, грядут большие перемены?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7