Софья Ролдугина.

Кофейные истории (сборник)



скачать книгу бесплатно

Выходя из омнибуса, я немного отвлеклась и наступила на подол платья немолодой женщины – явно обитательницы не самых благополучных районов, если не трущоб. Типичная джипси – закутанная в десяток разноцветных шалей, с тяжелыми золотыми кольцами в ушах, с корзинкой, полной мелочей, на локте, загорелая и с немытыми темными волосами.

– Смотри, куда прешь, ворона черная! – разразилась она хриплой бранью. – Раз сама вся из себя франтиха – и по сторонам глядеть не надо, что ли?

– Простите, – сдержанно извинилась я, отступая с разошедшегося по шву подола. Ну и ветхая же ткань… Может, ссудить бедную женщину монеткой-другой? Хм… наличных денег я с собой не взяла, а с чеком в приличный банк такую особу не пропустят. – Не заметила.

– Прям такая я неприметная! – фыркнула джипси, одергивая драную юбку, и наградила меня жгучим взглядом, не предвещающим ничего хорошего. – Вон, платье изодрала! У-у, так бы и врезала! Что люди скажут – Зельда-гадалка, как попрошайка, в рванье ходит?

– А вы меньше слушайте, что говорят, – посоветовала я, ускоряя шаг. Зонтик-трость застучал по мостовой сердито. Заводилась я быстро – фамильный нрав Валтеров. Тем более шантажисты мне не нравились никогда, а беседа скатывалась именно к вымогательству – это, простите за каламбур, и к гадалке не ходи. – Простите, я спешу.

Джипси сплюнула на землю и забежала на дорогу вперед меня, преграждая дорогу.

– Э, нет, птичка моя, – уперла она руки в бока и сощурилась. – Никуда ты не полетишь, покудова не ссудишь мне хайрейн-другой на новые юбки. И лучше по-хорошему.

А вот это мне пришлось уже совсем не по нутру. Я откинула назад вуаль и пристально заглянула в лицо попрошайке. Женщина, не ожидавшая отпора, отступила на шаг назад – фамильный «ледяной» взгляд Валтеров, печально известный не меньше, чем наш тяжелый характер, с моими светло-серыми глазами производил особенно сильное впечатление.

– Шли бы вы подобру-поздорову, милочка, – просто посоветовала я, перекладывая из левой руки в правую трость. – Пока стражи порядка не заинтересовались случаем восхитительно наглого вымогательства. Полагаю, вам в каталажке, – произнесла я вульгарное слово со смаком, – часто приходится бывать, почти дом родной – иначе чего бы так стремиться опять туда загреметь?

Женщина нахмурилась, от чего ее лицо избороздили глубокие морщины… и молча отступила. Я опустила вуаль и с достоинством направилась в сторону Барбер-лейн, до которой оставалась какая-то сотня шагов.

– Грубить-то при силе всякий может, – долетело мне в спину злобное. – А ты попробуй погруби, когда кто-то посильней окажется. Исплачешься скоро, стерва благородная – это тебе я, Зельда-гадалка, говорю.

– Да хоть сама покойная королева, – буркнула я себе под нос и пошла своей дорогой, выбрасывая из головы досадное происшествие. Какие только одиозные личности не забредают иногда в Ист-хилл из бедных кварталов – порой диву даешься! И куда смотрят в Городском управлении спокойствия – непонятно.

К счастью, до Барбер-лейн было рукой подать, и времени на раздумья не осталось.

Хозяин парикмахерской, мистер Паттерсон, встретил меня у дверей, услужливо улыбаясь. Элегантная короткая стрижка и манеры аристократа, как правило, производили на клиентов неизгладимое впечатление. Но уж я-то знала, что благородно седые волосы были… париком, не больше и не меньше, а тщательно выглаженные костюмы из дорогущей на вид ткани в серо-зеленую полоску выкупались у светских модников за сущую мелочь.

– Доброе утро, леди Виржиния. Погода великолепная, в самый раз для новой стрижки, – с поклоном пропустил он меня в салон.

– Да, солнце сегодня удивительно яркое для весны, – вежливо ответила я, улыбаясь. Зонтик и сумочка почти мгновенно испарились из моих рук, как и шаль с плеч – обслуживание в «Локоне Акваны» оставалось на высоте. За сохранность вещей можно было не волноваться, что являлось несомненным достоинством по нынешним временам. – Мисс Тайлер не возражала против столь раннего часа для стрижки? Увы, вечерами кофейня требует полного внимания…

На мгновение на лице мистера Паттерсона проступило смущение.

– О, леди Виржиния, совсем забыл предупредить вас… Мисс Тайлер попала в больницу на днях и не сможет вас обслужить. Но я готов предложить кандидатуру…

– Надеюсь, с ней все в порядке? – мягко вклинилась я в поток слащавых речей. Эвани Тайлер, милая женщина и замечательный мастер своего дела, вызывала у меня самую теплую симпатию. Мы отчасти были даже похожи: оттенком волос цвета темного кофе, светлыми глазами и деловым подходом к жизни. – Могу я чем-то помочь ей? Скажем, походатайствовать о встрече с докторами из госпиталя Святой Луизы или ссудить деньгами?

Во взгляде Паттерсона промелькнула тень зависти. Этот делец прекрасно понимал, что ради него самого я бы не стала поднимать свои связи.

– Не извольте беспокоиться, с мисс Тайлер все в порядке, – ответил он с заминкой. – Просто несчастный случай – у самого салона на нее напали грабители. Однако служители Управления спокойствия вовремя спугнули преступников, и мисс Тайлер отделалась всего лишь легкой ножевой раной. Ничего особенного, поверьте. А вами займется один из лучших наших мастеров, мистер Халински, – поспешно добавил хозяин, увидев, как я нахмурилась. Только с причиной расстройства не угадал – слова «ножевая рана» заставили меня вновь начать волноваться за состояние парикмахерши. Надо будет непременно разузнать, что к чему. – Прошу, проходите в этот кабинет. Вас уже ждут.

– Вы так любезны, мистер Паттерсон, – расцвела я улыбкой. Традиции требовали поблагодарить лично встретившего меня и позаботившегося о замене владельца салона. – Право же, не зря «Локон Акваны» считают элитарным заведением. Столько внимания каждому клиенту!

– Вы слишком добры, леди, – польщено откликнулся Паттерсон. – Это вы оказываете нам честь своим визитом.

Он услужливо распахнул передо мною дверь кабинета. Повеяло душными и сладкими запахами – лосьоны, шампуни, маски для укрепления волос, а также едва различимый запах масла и металла от ножниц и бритв всех форм и размеров.

– Теперь – умолкаю и оставляю вас в руках мастера, – с галантным поклоном отступил хозяин.

– Благодарю за заботу, – кивнула я и вошла.

Пожалуй, о здоровье мисс Тэйлор лучше расспросить ее мать, а не работодателя, благо адрес парикмахерши записан в мой деловой альбом. Обязательно пошлю кого-нибудь из слуг, когда вернусь домой.

– Леди Виржиния? – кашлянули у меня над ухом. – Прошу, не стойте у дверей. Проходите. Садитесь в кресло. Позвольте вашу шляпку.

От неожиданности я вздрогнула и резко повернулась в сторону, инстинктивно пытаясь нашарить рядом с собою привычный зонтик-трость. Уж больно чудным был голос у незнакомца – хрипловатый, но при этом довольно высокий, с отчетливым акцентом.

Да и внешность мастера заслуживала самого внимательного рассмотрения.

Мистер Халински был очень высок – на целых полторы головы выше даже меня. Метра два, не меньше! Кроме того, куафер был тощ, как жердь, обладал довольно смуглой кожей для нашего туманного полуострова и темными глазами южанина. Бородка и усы его имели вид ухоженный – напомаженные, черные до того, что сразу становилось ясно – крашенные, как, впрочем, и завитые волосы.

И, кроме всего прочего, мистер Халински, как и я, носил траур.

– Позвольте вашу шляпку. Леди, – отрывисто повторил он и располагающе улыбнулся. Я сообразила, что разглядываю мастера уже неподобающе долгое время.

Как, впрочем, и он меня.

– О, простите. Задумалась немного. – Стремясь загладить неловкость, я быстро шагнула к креслу и присела, тщательно расправив юбки. – Приношу извинения мое любопытство, но вы ведь родом не из этих земель? Наверное, вам надоели подобные расспросы…

– Ничего. Я привык. Здесь мало уроженцев Романии. Так?

Ловкие пальцы парикмахера быстро избавили меня от шляпки и пристроили ее на манекене. Рядом, в фарфоровое блюдце, Халински ссыпал серебряные шпильки. Так же ловко он распустил и сложный пучок на затылке, и волосы тяжелой атласной волной заструились по спине. Честно говоря, длинные локоны мне не нравились – слишком много с ними хлопот. Если бы не траур, я бы предпочла короткую стрижку, одну из модных сейчас – «адмиральское каре» или «вороньи перья». Многие дамы в высшем свете сейчас щеголяли такими. А баронесса Вайтберри и вовсе постриглась в мальчишеском стиле.

И, заметить по справедливости, то ей это шло необыкновенно.

– Давно ли вы переехали в наши благословенные края?

Я не была сторонницей задушевных бесед со слугами, но этот южанин меня заинтересовал – политика государства лишь недавно, каких-то два десятка лет назад, позволила иноземцам получать нормальную работу и образование.

– Семь лет назад. Около восьми. Моя жена была аксонкой, леди.

О, так значит, он женился на аксонке и, вероятно, таким образом стал подданным империи. Интересно. Но теперь понятно, как Халински заполучил место парикмахера в таком заведении, как «Локон Акваны».

Погодите. Была?

И впрямь, многовато воспоминаний о покойниках для одного дня.

– А… ваша супруга…

– Скончалась, леди.

– Соболезную, мистер Халински, – от души посочувствовала я. – Прошу прощения, что потревожила… память о вашей утрате.

– Не извиняйтесь так часто, леди. – Увлажненная щетка прошлась по волосам. – За год я почти привык к мысли, что моей Элизабет больше нет. Увы. Но вспоминаю ее часто. Мне кажется, что Элизабет меня ждет на небесах.

Локоны ощутимо потяжелели.

– Вы немного похожи на нее, леди Виржиния. Не сочтите за грубость. Особенно волосы и глаза. Я всегда обращаю внимание на волосы.

– Учитывая вашу профессию, это неудивительно.

Несколько минут прошли в неловком молчании. Я пожалела, что со мною работает не мисс Тайлер. Ее долгие, зачастую язвительные и излишне политизированные монологи, почти не требующие поддержки от собеседника, неплохо скрашивали скучный процесс стрижки и укладки.

– Не желаете ли отрезать волосы покороче? Вам пойдут «перья», леди. К тому же это сейчас популярная прическа среди дам вашего круга.

– Не думаю, что стоит что-либо менять. Возможно, позже. Пока я в трауре… Просто подровняйте концы и уложите «анцианской раковиной».

– Как вам будет угодно, леди. Вновь – позвольте выразить восхищение вашими волосами. Они прекрасны.

– Благодарю, мистер Халински.

Работал он гораздо тщательнее мисс Тайлер, бесспорно. Но вот скорость оставляла желать лучшего. Время близилось к полудню. Я начинала беспокоиться.

– Долго ли еще?

– Всего несколько минут, леди. Прошу прощения.

«Несколько минут» растянулись на непозволительно длительный срок. До полудня оставалось не более получаса, когда шляпка с траурной вуалью наконец заняла свое место чуть сбоку от «раковины». Поблагодарив мастера – довольно сдержанно, сказывалась спешка, – я выписала мистеру Паттерсону чек и направилась к выходу. К счастью, хозяин догадался вызвать мне одно из этих новомодных такси, электромобиль. За счет заведения, разумеется.

Аляповатая конструкция машины и тряска на жестком сиденье не прибавили хорошего настроения. Но зато водитель оказался настоящим лихачом и умудрился доставить меня к кофейне всего лишь с небольшим опозданием, срезав путь через бедняцкие кварталы на левом берегу Эйвона. Кажется, будущее было все-таки за автомобилями. Только поскорей бы таксомоторы сделали более комфортными для пассажиров – хотя бы благородного сословия.

Впрочем, легче все-таки найти водителя для своей собственной машины. На днях непременно отправлю запрос в агентство.

В «Старое гнездо» я вошла через черный ход, будто служанка, и сразу же отправилась на кухню, к Георгу.

Там бурлила работа – в буквальном смысле.

Разогревался в котелке над очагом шоколад. В печи доходили до готовности кексы. Над джемом, выставленным к окну для охлаждения, поднимался ароматный пар. А сам Георг сосредоточенно взбивал сливки.

– Подменяете миссис Хат? – обратилась я к повару… Впрочем, называть Георга небрежным словом «повар» было бы некрасиво. – А кто общается с посетителями – Мэдди?

Георг был душой «Старого гнезда». И, разумеется, прекрасным мастером.

Когда-то он отправился в кругосветное путешествие с молодой четой Эверсан, будучи еще помощником кондитера в доме Валтеров. Георг Белкрафт, Роуз Фолк и Малкольм Хат стали не только простыми слугами для Милдред и Фредерика, но верными друзьями и спутниками. После года странствий, изучив культуры и традиции множества чужих государств, перепробовав кофе и сладости со всех уголков мира, Георг вернулся знатоком своего дела. Да таким, что к нему, семнадцатилетнему юноше, обращались за уроками мэтры кулинарии в Бромли.

Но Георг хранил верность Эверсанам – и «Старому гнезду». За сорок лет безупречной работы ни одного рецепта не вышло за пределы маленькой кухни на авеню Роул. Поговаривали, что леди Милдред готова была оставить кофейню именно Георгу. Но когда огласили завещание, в очереди наследников он был всего лишь вторым – сразу после меня.

– Да, леди Виржиния, – с отечески заботливыми интонациями ответил Георг на оба вопроса. – Все в порядке, не беспокойтесь. Пока еще не было ни одного посетителя.

Удивительно, как улыбка преображала его мрачное лицо. Говорят, что в юности он был невероятно красив: черные, как смоль, волосы, хищный орлиный нос, глубоко посаженные глаза цвета темного дерева и смуглая, почти как у южан, кожа. Но, несмотря на успех у романтичных девиц, Георг так и не женился. Возможно, оттого что был влюблен – увы, без надежды на взаимность! – в Рози Фолк…

Позднее – миссис Хат.

Сейчас же страстный юноша превратился в вечно угрюмого старика… Ну, это для тех, кто не знал его лично. Внутри мистер Белкрафт оставался таким же добрым и отзывчивым человеком. Разве что наивности и восторженности у него изрядно поубавилось.

– Кто бы говорил. – Я небрежно прислонила зонтик-трость к креслу и бросила сумочку на сиденье. – Слишком много хлопот было утром из-за простого обморока.

– Видели бы вы себя со стороны, леди Виржиния, – укорил меня он, не прекращая возиться с десертом. – Ходите бледная до синяков, уже четыре месяца траур не снимаете, что ни день – то сознания лишаетесь, да и сердце не бережете…

– Глупости, – возмутилась я. – Бледность – это наследственное. Все Валтеры были белокожими. А что касается траура, Георг… вы должны понимать, что это не только цвет одежды.

– Я-то прекрасно это понимаю… но, леди Виржиния, ей-богу – вам бы сейчас пошла на пользу встряска. – В сердцах он слишком сильно взмахнул венчиком, и воздушные капельки сливок оросили стену и стол. Я поморщилась. – Съездили бы на курорт, на те же минеральные воды… Или хотя бы в театр сходили!

Конечно, леди не подобает заниматься уборкой… Но я слишком трепетно относилась к порядку. И поэтому, порадовавшись моде на узкие рукава, подхватила полотенце и тщательно вытерла брызги.

Георг, однако, продолжал смотреть на меня неодобрительно. У него это выходило весьма внушительно: из-под косматых бровей, сжимая в ниточку губы, слегка наклонив крупную голову. На мгновение мне даже действительно стало стыдно. Всем своим видом он будто говорил мне: «Нельзя так небрежно относиться к себе!»

– Что ж, удачи вам. День будет долгий. – Сложив полотенце вчетверо, я механически провернула на пальце тяжелое бабушкино кольцо – цветок розы из черненого серебра, усыпанный маленькими опаловыми «росинками», – и решительно направилась в зал, исполнять обязанности хозяйки.

В «Старое гнездо» приходили, как в гости. Большая часть клиентов, кроме постоянных, загодя направляла письма-уведомления, на которые лично я – или Мадлен под мою диктовку – составляла ответы с согласием и указанием даты, когда мы могли принять посетителя. К сожалению, необходимая мера, учитывая то, что мест в зале было всего три дюжины. Визит в «Старое гнездо» сильно бил по карману – наши цены считались заоблачными даже по меркам шикующего Бромли.

И не удивительно. Даже если не считать колоссальных затрат на лучшие специи, кофе и какао, если позабыть о весьма и весьма неплохих жалованьях для Георга, Мэдди и Роуз… Деньги с посетителей можно было брать за сам дух этого заведения. Второго такого не только во всем Бромли не сыскать, но и в целой Империи!

Каждый столик оформлен в индивидуальном, уникальном стиле, не важно, для «гостиной» или для одного из «кабинетов». Скатерти – только из тончайшего кружева и бхартских тканей разных цветов. По стенам вместо картин – коллажи из осенних листьев, засушенных веток, трав и цветов. Освещение – старинное, лампы из дорогого анцианского стекла и полированной меди, ароматические свечи…

У нас никогда не играли музыку живые артисты, лишь изредка я заводила граммофон. И эта тишина, наполненная запахами кофе, корицы, ванили и миндаля, тоже виделась посетителям особой чертой, эдаким «знаком отличия» нашей кофейни от всех прочих заведений.

И, разумеется, сердцем «Старого гнезда» была радушная хозяйка этого великолепного дома – графиня Эверсан. Раньше – Милдред. Теперь – Виржиния-Энн.

То есть я.

Развлечь беседой, принять заказ, расспросить о проблемах, а для особенно дорогих гостей – сварить кофе лично и самой отнести его за столик, составив компанию или, наоборот, обеспечив уединение… Надо сказать, что все это я делала с огромным удовольствием. Частенько люди приходили в кофейню грустными и подавленными, а уходили в замечательном расположении духа. Кто угодно повеселеет, если почувствует, что ему рады.

Случайных посетителей здесь почти не бывало. Но даже среди постоянных гостей иногда попадались такие прелюбопытные личности. Как, например, Эрвин Калле, самый известный художник современности. Причем известный не столько своими картинами, сколько…

– Добрый день, мистер Калле. О, а эта прекрасная юная леди рядом с вами – неужели…

– Да, моя новая вдохновительница, – жеманно улыбнулся художник. Имея от природы весьма неприметную внешность – средний рост, правильные, но мелковатые черты лица, волосы невнятного русого оттенка, Калле вовсю потакал своей склонности к эпатажу. Первым и любимым способом взбудоражить общество для него было устроить у себя на голове какое-нибудь безобразие – малинового, синего, салатного цвета… И где только краски брал – не иначе в своей мастерской.

А вторым – завести новую любовницу.

– Счастлив представить вам мисс Анну Брумсток. Даму моего сердца… на этой неделе.

Смущенная, краснеющая от цинизма слов, еще более очевидного от манерных интонаций, девушка терзала в руках дешевенькую сумочку. Кажется, Эрвин опять выбрал себе в пассии простую горожанку – на этот раз светловолосую и высокую. Интересно, знает ли она о репутации художника? А если знает, то почему составляет ему компанию? На легкомысленную вертихвостку мисс Анна вовсе не была похожа – скорее, на единственную дочку какого-нибудь богобоязненного лавочника.

– Рада видеть вас в «Старом гнезде», – с искренней теплотой улыбнулась я парочке, немного жалея бедную девчушку. Кажется, ей едва шестнадцать минуло… И сразу попасть в ловкие руки Эрвина! Впрочем, возможно Анне повезло – художник всегда был до крайности щедр со своими любовницами. И не о деньгах речь – о внимании, переходящем почти в поклонение. За внешним цинизмом Эрвина прятался океан страстей – каждую свою «даму сердца» он любил всей душой, при этом прекрасно отдавая себе отчет, что чувства его быстротечны. – Мистер Калле…

– Сколько раз я просил вас звать меня просто Эрвином…

– Эрвин, вам – как обычно или предпочтете сегодня попробовать что-то новое?

– У меня достаточно свежих впечатлений, – подмигнул мне голубоглазый художник и галантно склонился над ладошкой своей спутницы. От едва ощутимого прикосновения губ девица вспыхнула и стыдливо потупилась. Думаю, она разрывалась между двумя желаниями – отдернуть руку… и самой наклониться к устам возлюбленного. – Так что – как обычно. Буду благодарен вам за кофе с лимоном и льдом, леди Эверсан, а для моей милой – что-нибудь горячее, сладкое и похожее на меня, – кокетливо закончил он, поправляя пальцами выбившуюся прядь – на сей раз снежно-белую.

– Думаю, «Ванильный соблазн» со взбитыми сливками вам подойдет, мисс Брумсток, – улыбнулась я, подтрунивая над обоими – и над слащавым художником, и над его подругой. – Прошу, присаживайтесь.

Эрвин улыбнулся, послал мне веселый взгляд из-под приопущенных ресниц – и вместе с Анной отправился в «кабинет» – так называли в кофейне отдельный столик за ширмой.

Когда Мадлен приносила заказ, я позволила себе прогуляться вместе с нею к художнику – и немного пошалить, спросив шепотом:

– А где ваша прежняя дама сердца, Эрвин?

На что художник совершенно серьезно и так же тихо – не приведи небеса, Анна услышит, – ответил мне:

– А кто ее знает. Делась куда-то… А вы метили на ее место, леди?

Улыбнувшись про себя – люди искусства такие ветреные, а уж Калле и вовсе неисправим, я пожелала паре уютного вечера и вернулась на свое место, к камину.

До вечера время пролетело незаметно. Едва успел выйти жеманный художник со своей наивной подругой, как колокольчики вновь зазвенели, оповещая об очередном госте. На сей раз это оказался Артур Томпсон с супругой и прелестной маленькой дочерью. Они сели в общем зале и заказали по чашечке самого простого кофе и целое блюдо всевозможных сластей.

Минуло четыре пополудни – и постепенно «Старое гнездо» начало заполняться. Публика сегодня подобралась на редкость разношерстная – журналист, поэтесса с мужем, несколько представителей знатных фамилий, владелец самой большой мануфактуры в городе… И все как один выбрали именно общий зал. Через некоторое время не без моей помощи завязалась непринужденная беседа сначала между двумя ближайшими столиками, потом в обсуждение включились соседние… Благо постоянные клиенты уже давным-давно успели перезнакомиться между собою и порой встречались даже за стенами кофейни. Ну, а когда речь зашла о последних новостях, то многие попросту пересели за общий стол в центре, а уж прислушивались к разговору так точно все.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9