Софья Орех.

Долгий путь скомороха. Книга 3



скачать книгу бесплатно

Почти все события и персонажи в трилогии

«Долгий путь скомороха»

являются плодом фантазии автора и любые

совпадения случайны.


ДОЛГИЙ ПУТЬ СКОМОРОХА


Светлой памяти моей мамы –

Сабагатулиной Дамиры Лутыевны

посвящается


Книга 3


ПУТЬ ОСОЗНАНИЯ


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


Глава 1


Поздний вечер… На город опустилась ночная мгла. Холодный октябрьский дождь глухо барабанил по крышам домов. Тяжёлое небо чёрным свинцовым шатром нависло над городом и вот уже третий день извергало на его жителей нескончаемые дождевые потоки. Почерневшие от влаги стволы деревьев жалко смотрелись без своей листвы. Сами опавшие листья коричневым неровным покрывалом устилали землю и уже начали издавать запах прелости.

Едва различимые в темноте деревянные мостовые большого города были черны и склизки от дождя и растёртой лошадьми и повозками грязи. По ним изредка проносились всадники, кареты, телеги, распугивая мокрых, худых, злющих псов, сновавших в подворотнях в поисках скудного пропитания. Редкие хмурые прохожие торопились домой, зябко кутаясь в суконные кафтаны и тёплые зипуны. Широкополые шляпы прикрывали их головы, укрывая от холодных струек воды, стекавших с полей прямо на сапоги. Женщины в платках поверх кик и кокошников, придерживая руками полы длинных юбок, старались аккуратно переступать через проломы в деревянных мостовых и лужи с водой. Только мальчишки, которым была нипочём любая погода, весело перекрикиваясь, громыхали по мостовым большими отцовскими сапогами и потуже затягивали старые, потрёпанные кушаки на смешно сидевших на них больших кафтанах, доставшихся от старших братьев или дядьёв…


Елена с Авдотьей сидели у стола, и при свете толстой свечи умело подшивали низы у новых полотняных рубах. В углу на лавке сидел рыжеволосый силач Василий и, ловко управляясь железными инструментами, вырезал из липовой заготовки красивую деревянную шкатулку. Рядом с ним на полу сидели подростки Андрейка с Теодоркой и, внимательно следя за его руками, изо всех сил старались повторять за ним все движения, крутя в руках такие же липовые чурки. Особенно старался Андрейка. Высунув от усердия кончик языка и наморщив лоб, он тщательно исполнял все указания Василия. Очень уж хотелось ему подарить такую шкатулку своей матери Акулине, оставшейся холопкой на подворье боярина Скобелева.


Скрипнула дверь и в комнату вошёл в промокшей верхней одежде и блестящих от воды сапогах старик Никифор. Казалось, что он ещё больше постарел и усох за последний месяц.

– Дождь проклятый так и льёт не переставая, – раздражённо констатировал он, скидывая с себя промокший насквозь кафтан. – А нам через день представлять на подворье у какого-то там князя. Помните, Ратмир говорил ещё неделю назад.

– Помним, а как же. У князя Петухова… А ты у себя не мог кафтан-то снять, Никифор? – недовольно спросила карлица Авдотья, посмотрев на маленькие лужицы воды, появившиеся у порога небольшой комнаты. – Смотри, какую сырость тут развёл.

– Да, ладно тебе, Авдотья, – махнул рукой Никифор и, помолчав, негромко спросил: – Что, не приходил ещё?

– А то сам не видишь! – как-то зло откликнулась карлица и с остервенением стала рвать запутавшуюся нитку на шитье.

Елена только тяжело вздохнула и, опустив голову, продолжила, молча шить.

– Опять заявится ночь-полночь.

Благо, хоть сразу спать ложиться. Не то, что некоторые – напьются и буянят всю ночь, не давая никому покоя, – продолжила Авдотья, подправляя пальцем подгиб на шитье. – Слава Богу, мой Василий меру знает и до такого состояния не напивается никогда.

– Ратмир тоже раньше так не пил, – не поднимая головы, тихо произнесла Елена.

– Не пил, – согласился с ней старик Никифор, присаживаясь за стол. Он взял с глиняного блюда, стоявшего посередине стола краюху ржаного каравая и, отламывая от неё маленькие кусочки, стал по одному отправлять их себе в рот.

– Поговорил бы ты с ним, Никифор, – Авдотья подняла на старика просительный взгляд.

– А я говорил! Вон Олёна свидетель, – пожал плечами тот. – Только он ответил, что у него всё в порядке и мне не о чём беспокоиться.

– Так ещё поговори! – не унималась карлица. – Скажи ему, что нельзя так себя и других подводить. Как он думает акробатику представлять, если у него руки начнут дрожать или взор ослабнет? Вы ведь с ним с огнём кульбиты крутите…

– Вот и скажи ему это завтра сама, – раздражённо бросил Никифор и более миролюбиво добавил: – Ложитесь уже спать, полуночники. Придёт он ночевать. Куда ему деваться…

– И скажу!.. Всё, Василий, заканчивайте. Завтра продолжите, – обратилась карлица к сидевшим в углу силачу и мальчишкам. Те беспрекословно начали собирать инструменты и сгребать опилки.

– Пожалуй, я тоже пойду, – поднялся из-за стола Никифор и, подняв с лавки мокрый кафтан, направился к входной двери. – С Богом, ложитесь спать.

– С Богом, Никифор, – кивнула ему грустная Елена и стала торопливо собирать шитьё.

Дверь за Никифором закрылась. Оставшиеся скоморохи переглянулись между собой.

– Сам же отстранил от себя Ратмира и сам же ещё хочет, чтобы он оставался как прежде, – покачала головой Елена. – Может Ратмир и переживает из-за этого…

– Да из-за этой Мирославы Ратмир переживает! Что уехала она с концами. Потому и запил! Месяц с лишним уже, почитай, пьёт. И этот старый туда же! Вот и не могут поделить её между собой, – тоном, не терпящим возражений, уверенно заявила Авдотья.

– Я всегда говорил, что все беды на этой земле только из-за баб, – глубокомысленно почесал себе переносицу силач Василий. – Я же тебе уже рассказал, Дуня, что слышал тогда на подворье от холопов Мирославы Кольчуговой, что разлад между их хозяйкой и нашим пострелом пошёл из-за какой-то там молоденькой девицы, в которую Ратмир непонятно когда успел втрескаться по уши. Он же тогда не жил с нами – вот мы не знали и не видели многого.


В этот момент опять скрипнула входная дверь и в тёмноте дверного проёма показалась голова старика Никифора:

– Это… что хотел сказать-то… Пришёл он короче… Я сейчас в комнату зашёл, а там так брагой несёт – с ног сшибает… Спит уже ваш Ратмир, похрапывает. Так что спокойно ложитесь и вы. Утром попробую с ним поговорить на трезвую голову, – на этих словах дверь за стариком Никифором опять тихо закрылась.

– Слава Богу! – только и прошептала Елена.


Ратмир проснулся от монотонного жужжания ошалелой от осенней прохлады мухи. Муха бестолково билась об неровное слюдяное окошко, сквозь которое в небольшую комнату только начало пробиваться запоздалое осеннее утро.

Скоморох кинул взгляд в сторону и увидел пустую лавку старика Никифора. Последний, проснувшись пораньше, ушел из комнаты, чтобы не мешать отсыпаться своему напарнику.

Ратмир хотел приподняться, но уже хорошо знакомая ноющая боль, словно обручем сковала ему виски и не давала возможности сделать лишнее движение. Он провёл сухим языком по воспалённому нёбу и зубам. Во рту был омерзительный вкус горечи.

«Знал ведь, что этим всё закончится. Нет же, надо было опять так напиться, что и головы не поднять. Эх, сейчас бы холодненького капустного рассольчику», – морщась от тупой головной боли, мысленно посетовал он сам себе и вновь прикрыл глаза. – « Пора уже вставать и ехать обратно в Александрову слободу… Как не хочется!.. Скорее бы всё закончить с этой Либерией… Скорее бы закончить все дела в этой богом забытой стране и уехать… Самому всё забыть как страшный сон….»


Неожиданно скрипнула дверь. Ратмир с закрытыми глазами, по шагам узнал карлицу Авдотью. В комнате запахло характерным острым запахом рассола квашеной капусты.

– Вижу, что не спишь, – проворчала Авдотья, с беспокойством вглядываясь в землисто-серое, заросшее тёмной, густой щетиной осунувшееся лицо Ратмира. – Сама решила тебе сегодня занести этого рассолу, да поговорить с тобой, Ратмир.

Ратмир открыл глаза, с жадностью посмотрел на большую, запотевшую, глиняную чашу в руках карлицы и потянулся к ней: – Ты – моя спасительница, Дуняша!

– Я-то, может и спасительница. А ты вот, похоже, решил сам себя погубить, да и нас заодно, – без обиняков заявила Авдотья, хмуро наблюдая за тем, как жадно, торопливо стал пить холодный рассол Ратмир и как заходил вверх-вниз его кадык при каждом глотке.

– М-м-м…лепота!.. – удовлетворённо простонал он и, вернув чашу карлице, опять осторожно откинулся на лавку, морщась от пульсирующей боли в висках.

– Так как, Ратмир? – Авдотья смотрела прямо в лицо скомороху.

Гримаса недовольства пробежала по его лицу:

– Что ты хочешь от меня, Дуняша? – как-то равнодушно спросил он её.

– Не задавай пустых вопросов, Ратмир. Нечего тут передо мной непонятливого представлять. Я-то уж тебя знаю как облупленного. Отвечай мне прямо – ты нам друг или уже нет? – взгляд Авдотьи был непривычно суров и незнаком Ратмиру.

– Ого! Вот как, оказывается, мы умеем разговаривать! – изумлённо посмотрел на неё скоморох. – А я-то всегда тебя, Дуняша, считал за лучшего друга.

– Я тоже, – кивнула она. – Только сейчас не уверена в этом. Я пока пойду к нашим. А ты, Ратмир – сокол наш ясный – думай, давай: друг ты нам или так – мимо проходящий. И приведи уже себя в порядок. А то на вид прямо забулдыга последний. Никогда не думала, что увижу тебя в таком виде. Жизнь свою рушишь…

– Да что ты знаешь про мою жизнь! – нахмурился Ратмир и махнул рукой.

– Что рассказывал сам – то и знаю. Лишних вопросов не задаю. И не нужно мне здесь трудностями своей жизни козырять. Ни у кого из нас она не мёд. Только мы все терпим и стараемся поддерживать друг друга. А ты вдруг ни с того, ни с сего пустился во все тяжкие. А ещё мужик называешься! Тьфу! – неожиданно взорвалась Авдотья и, с силой хлопнув дверью, вышла из комнаты.

– Однако! – только и промолвил обескураженный Ратмир и растерянно усмехнулся.


Умом он понимал, что карлица Авдотья во всём права: и выглядит он как последний пропойца, и ведёт себя также…

Только безотчётная тоска и жгучая боль, что поселились в его душе после страшного предательства и гибели любимого человека продолжали полыхать в его груди, выжигая все чувства и мысли. И лишь напившись до полубессознательного состояния, Ратмиру удавалось хоть как-то забыться и отключиться от воспоминаний, терзавших его вот уже более месяца…


Наивный взгляд больших фиалковых глаз, нежный голос, аромат прекрасных, шелковистых локонов и вкус упругих, чувственных губ преследовали его воображение всё это время.

Даже понимание того, что этот падший ангел предал его самым подлым и кощунственным образом, никак не помогало избавиться от наваждения. Образ погибшей Ольги не оставлял в покое Ратмира ни днём, ни ночью…


Прислушавшись к затихавшей понемногу головной боли, Ратмир тяжело поднялся с лавки, подошёл к небольшому деревянному столику в углу комнаты и глянул на себя в маленькое зеркальце. Поморщился, увидев в нём своё отражение, поискал взглядом бритвенный прибор. Не найдя, махнул рукой, плеснул в лицо водой из стоявшего здесь же латунного кувшина и стал одеваться.

Через час он уже скакал на лошади в сторону Александровой слободы с объёмной котомкой, притороченной сзади к седлу. Заехав в укромное место, он быстро переоделся и, наклеив бороду, совершенно изменил свою внешность.


Глава 2


Предъявляя дорожную память, выданную ему Малютой Скуратовым, Ратмир благополучно миновал все сторожевые посты, выставленные вдоль дороги на строго охраняемую Александрову слободу. Уже через несколько часов он зашёл в боковую дверь царского терема и с горящим факелом в руках спустился по деревянной лестнице в большое, хорошо проветриваемое помещение. В сумраке подземелья желтели невысокие полки, срубленные из кедра. На полках рядами стояли разных размеров книги в тяжёлых кожаных переплётах с массивными железными застёжками.

Убедившись, что в помещении больше никого нет, Ратмир вставил факел в специальную выемку в кирпичной стене и быстро подошёл к сундуку, стоявшему в дальнем углу комнаты. Не без труда сдвинув его в сторону, Ратмир ещё раз огляделся по сторонам. Затем взял с ближайшей полки три заранее приготовленные книги и достал из кармана кафтана конопляную бечёвку. Крепко связав стопку книг, аккуратно положил их в холщовый мешок и откинул один конец ворсистого персидского ковра, постеленного на пол в той части помещения. Под ковром оказался такой же кирпичный пол. Ратмир достал из голенища сапога кинжал и аккуратно зацепил им край одного из кирпича. Вынув, таким образом, четыре красных кирпича, он склонился над ним и, опустив руку вниз, достал из открывшегося черневшего лаза другой объёмистый мешок. Аккуратно стряхнул с него осыпавшуюся землю и отложил его в сторону. Из лаза потянуло влажностью и особым, тяжёлым земляным духом. Ратмир бережно положил на дно лаза заранее приготовленный мешок с книгами и обратно заделал дыру в полу кирпичами. После чего поднялся на ноги и рукой вернул на место край ковра.

После этого он подошёл к другой полке и выложил на неё из второго мешка книги, практически ничем не отличавшиеся от стоявших на других полках: те же кожаные переплёты, металлические застёжки, обрамлявшие листы бумаги, исписанные различными текстами.

Окинув хмурым взглядом, стоявшие длинными рядами полки с книгами, Ратмир подошёл к стене и, вынув из выемки в стене факел, направился к выходу. Далее он заехал в типографию и вместе со своим мастером прошелся вдоль громко работавших печатных станков, не забывая перекинуться парой слов с усердно работавшими молодыми мужиками. Обсудив с мастером все насущные вопросы, он остановился у большого деревянного стола, на котором высились стопки уже готовых книг. Взяв одну из них в руки, Ратмир тщательно осмотрел её, полистал и, оставшись довольным качеством печати, дружелюбно попрощался с мастером.


Покончив с делами в Александровой слободе, он отправился обратно в Москву. Выехав за её пределы и пройдя в обратном порядке все охранные посты, Ратмир вновь переоделся в укромном месте и поскакал по наезженной, но вязкой от бесконечных дождей коллее. Из-под копыт его лошади в разные стороны разлетались влажные комки земли. Уже на подъезде к городу чей-то громкий свист заставил его оглянуться. Из кустов выскочил знакомый продрогший мальчишка в рваном зипуне и затасканной отцовской шапочке и призывно замахал ему руками.

– Николка? Давно ты тут меня ждёшь? – подскакал к нему скоморох.

– Да уж пришлось чуток обождать, – шмыгая красным носом и стуча зубами, попытался улыбнуться светловолосый, большеглазый мальчишка и протянул Ратмиру свёрнутый в трубочку небольшой листок бумаги.

Ратмир взял его, развернул и быстро пробежал глазами.

– Понятно, – кивнул он и, пряча записку за обшлаг рукава кафтана, внимательно посмотрел на мальчишку: – Ты же далековато отсюда вроде живёшь … На своих двоих сюда добрался?

– А чего не сделаешь за денюжку, – усмехнувшись, пожал плечами тот и вопросительно посмотрел на Ратмира: – Ну, я побежал домой?

– Погоди, – спохватился Ратмир и полез в карман кафтана. Достав монетку, протянул её мальчишке. У того глаза было загорелись, но он тут же опустил их и с достоинством ответил: – Благодарю покорно, барин. Но мне уже за эту услугу уплочено.

– Гордый и честный. Похвально, похвально, – одобрительно кивнул Ратмир и, глянув на его разодранные лапти, надетые поверх обмотанного на ноги тряпья, добавил: – Лезь, Николка, ко мне на лошадь за спину, да держись крепче.

– Да я, барин, и так добегу… – нерешительно произнёс мальчишка.

– Добежать-то ты, конечно, добежишь, – усмехнулся Ратмир. – Да только боюсь, что лапти свои по дороге растеряешь.


Обрадованный Николка шустро взгромоздился на лошадь за спиной скомороха и татарская, выносливая лошадь Ратмира вновь поскакала в Москву. По дороге, Ратмир остановился у лавки старьёвщика и приказал тому быстро подобрать для мальчишки ношенные, но крепкие сапоги. Когда невозмутимый старьевщик протянул обомлевшему от такого подарка мальчишке настоящие, кожаные, чуть поношенные сапоги, Ратмир протянул ему деньги и тронул поводья. Доскакав до нужного места, Ратмир остановил лошадь и скомандовал мальчишке: – Прыгай, Николка, да ноги побереги. Они тебе ещё пригодятся.

Тот, придерживая руками драгоценный подарок, неуклюже сполз с лошади и поклонился Ратмиру в пояс: – Спаси Бог тебя, барин, за твою щедрость… Только не могу я принять от тебя этот подарок. Не пойдёт он мне впрок…

– Что значит – не пойдёт впрок? – удивился Ратмир.

– Пропьёт батя… прямо сегодня вечером и пропьёт, – на глазах мальчишки появились слёзы, и он протянул сапоги обратно Ратмиру. Тот глубоко вздохнул и, прищурившись, посмотрел на взъерошенного, грустного мальчишку: – Ну и где сейчас твой отец?

– Дома, отсыпается… сегодня ночью еле до дома дошёл… все углы посшибал, да с бабкой подрался… денег у неё искал, пьянь подзаборная! – с ненавистью произнёс мальчишка и неожиданно грязно выругался.

Ратмир поморщился, вновь внимательно посмотрел на стоявшего перед ним расстроенного мальчишку.

– Вырасту – убью его! – в глазах мальчишки он увидел решимость и ненависть.

– Всё так плохо с ним, Николка?

– Чего же хорошего, когда этот пропойца уже всё пропил! Нет от него житья ни мне, ни брату моему младшему. Мать в гроб загнал, а нас с братом и бабкой заставляет на паперти побираться, чтобы ему на брагу хватило. Я бы всех пьяниц четвертовал – столько от них горя живущим рядом с ними! – возбуждённо воскликнул мальчишка и вновь протянул скомороху сапоги: – Возьми, барин. Не хочу, чтобы он пропил их. Я пока мал с ним драться. Но как подрасту, так сразу и уйду из дома и брата заберу с собой.

Ратмир пристально посмотрел на Николку, и негромко спросил: – А брату твоему сколько годков уже?

– Пятый пошёл, барин. А мне скоро десять будет.

– Так у тебя больше нет родных в этом городе?

– Есть тётка, отцова сестра. Живёт у Красных ворот, да только мы ей тоже не нужны, – огорчённо посмотрел на него Николка.

– И тебе всё-равно куда идти?

– Из-за брата пока терплю. Какая-никакая, а всё же крыша над головой пока есть. Подрастёт, и пойдём, куда глаза глядят. Ничего, мы сдюжим, – нерешительно заявил мальчишка.

Ратмир достал из кармана кафтана несколько монеток и протянул их мальчишке: – Возьми пока вместо этих сапог. Бери-бери, да отцу их не показывай. Купи себе и брату и бабке какой-нибудь еды.

– Ладно, так и быть, возьму барин, благодарствую, – заискивающе улыбнулся мальчишка. – Смотри, барин, если тебе в чём услужить нужно, то я сразу прибегу, только кликни. Я во-о-н в том доме живу… в подвале, в самом низу… Спроси Николку Фёдорова…

– Хорошо, Николка, – кивнул Ратмир и аккуратно свернув сапоги, сунул их в котомку. – Думаю, что ты ещё пофасонишь в этих сапогах, – и развернув лошадь, ускакал прочь.

Мальчишка с грустью посмотрел ему вслед, затем быстро спрятал монетки за щёку и направился к своему дому.


День клонился к закату. Проголодавшийся Ратмир подъехал к знакомой корчме на Покровской. Худой корчмарь Осип приветливо кивнул ему и сам подошёл к столу:

– Всё как вчера, Ратмир?

– Поесть бы мне, Осип, – ответил ему скоморох.

– А водочки?

– Не… не нужно.

– Вот и отлично! – неожиданно весело воскликнул кабатчик и спросил: – Жареного кабанчика с пареной репой, грибочков в сметане да оладушек гречишных с клюквенным соусом. И капустки квашенной с мочёнными яблочками как ты любишь. Годится?

– Неси всё, Осип. Проголодался – страсть. Кажется, и быка бы сейчас съел, – улыбнулся Ратмир. Он проводил взглядом поспешившего на кухню кабатчика и посмотрел в окно. Ветер гнал по небу серые облака, мимо торопились по своим делам городские жители…


Неожиданно из дальнего угла большого пропахшего запахами еды и мокрой овчины зала послышались звуки гуслей и знакомый старческий голос, чуть дребезжа, жалобно затянул:

Коротаю день за днём

Без тебя моя милая (ударение на «а»)

Боль сердешну не унять

Как тебя забыть – не знаю.

Развела судьбина нас

Мочи нет – страдаю

Глазки синие твои

Плачу, вспоминаю…

Ратмир замер. Песня гусляра невыносимой болью отозвалась в его душе. Как наяву перед ним возник образ смеющейся Ольги. Скоморох стиснул зубы и глухо застонав, опустил голову на руку, лежавшую на потемневшем от времени деревянном столе. Каждое слово в этой незатейливой песенке было солью, которую ничего не подозревавший певец сыпал на ещё свежую рану в сердце Ратмира.


– Вот и капустка пока с мочеными яблочками, – Осип со стуком поставил на стол глиняные чашки с соленьем и тут же озабоченно спросил: – Что с тобой, Ратмир? Голова болит? Это с кухни, верно, чадит. Сейчас скажу, чтобы окна там пошире открыли.

– Неси водки, – глухо произнёс скоморох, не поднимая головы.

– Что? – кабатчику показалось, что он ослышался.

– Что тебе непонятно?! Водки, говорю, неси штоф, – зло, прищурившись, посмотрел на него Ратмир.

– А-а, водки… – разочарование послышалось в голосе кабатчика. – А может, не будешь сегодня пить, Ратмир?

– Странный ты, Осип, – нехорошо усмехнулся тот. – Тебе же это прибыль. А ты меня отговариваешь. Царский указ нарушаешь…

– А-а, ну коли так, то тогда и разговору нет. Будет тебе сейчас хоть штоф водки, хоть – два. Мне-то что? Мне не жалко – пей, сколько влезет, – лицо кабатчика стало бесстрастным, и он направился к большому прилавку, за которым на полках стояли глиняные и стеклянные бутылки и бутылочки, наполненные разными напитками.

– Погоди, – неожиданно окликнул его в спину Ратмир. – Что за песню сейчас пел гусляр? Никогда я её раньше не слышал.

– Песня? – удивился кабатчик. – А бог его знает. Он же сам сочиняет и сам поёт… Не понравилась что ли?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное