Уилбур Смит.

На краю света



скачать книгу бесплатно


Прошло несколько дней, прежде чем Таита счел Деметера способным продолжить путешествие. Но неровная поступь верблюда, несшего паланкин, обостряла боль в сломанных ребрах, и Таите приходилось постоянно давать больному настойку красного шепена. Одновременно он замедлил ход каравана и сократил переходы, чтобы не усугубить состояние пациента.

Сам Таита быстро оправился от причиненных змеей ран. Вскоре он уже снова ехал верхом на Дымке. Иногда во время ночного перехода он поручал Мерену присмотреть за Деметером, а сам заезжал вперед каравана. Ему требовалось побыть одному и понаблюдать за небом. Он был уверен, что важные магические события, в кои они оказались вовлечены, обязательно отразятся в знамениях и предначертаниях небесных тел. Обнаружить их не составило труда: они находились повсюду. Небеса расчерчивали огненные следы падающих звезд и комет: за одну ночь их появилось больше, чем за предыдущие пять лет. Такое изобилие предзнаменований сбивало с толку и порождало противоречивые толкования. Не появилось ни одного явления, которое удавалось истолковать однозначно. Здесь имелись грозные предвестия, обещания надежды, знаки добра и зла одновременно.

На десятую ночь после исчезновения питона луна стала полной, и ее необычно яркий свет заставил побледнеть хвосты падающих звезд, даже большие планеты превратились в едва заметные точки.

Глубоко за полночь Таита выехал на знакомую ему бесплодную равнину. Они находились в пятидесяти лигах пути от края плато, обрамлявшего плодородную некогда дельту Нила. Приходило время возвращаться к остальным, и Таита остановил Дымку. Он спустился с седла и присел на плоский камень рядом с дорогой. Кобыла ткнулась в него мордой; Таита рассеянно открыл висящую на боку сумку и сунул ей горсть крупы из дурры, а сам неотрывно следил за небом.

Он с трудом смог разглядеть серое облако, оставшееся от звезды Лостры, и ощутил горькое отчаяние, поняв, что вскоре она исчезнет совсем. Таита снова перевел печальный взгляд на луну. Та предвещала начало сезона посева, этого времени обновления и роста, но без разлива реки поля в дельте сеять бессмысленно.

Вдруг Таита выпрямился. Он ощутил холод, всегда предвещающий явление неких дурных сверхъестественных событий. По рукам у него побежали мурашки, волосы на затылке поднялись. Очертания луны менялись прямо у него на глазах. Поначалу это показалось ему иллюзией, игрой света, но через несколько минут стало видно, как изрядный кусок месяца исчез, словно откушенный челюстями какого-то темного чудовища. С пугающей быстротой остаток большого диска разделил ту же судьбу, и на его месте осталась только черная дыра. Звезды проступили снова, но казались блеклыми и тусклыми по сравнению со сгинувшей луной.

Вся природа словно замерла. Птицы перестали петь. Ветер ослабел и стих совсем. Очертания окружающих холмов погрузились во тьму. Даже серая кобыла забеспокоилась: замотала гривой и испуганно заржала. Потом она вздыбилась и, выдернув поводья из руки Таиты, во весь опор помчалась по дороге обратно к каравану.

Он не пытался ее вернуть.

Хотя Таита знал, что ни одно заклинание и ни одна молитва не способны остановить череду космических событий, он громко воззвал к Ахурамазде и всем богам Египта, чтобы они не дали луне исчезнуть. Затем он обратил внимание, что остатки звезды Лостры стали видны более отчетливо. Она выглядела просто как бледное пятно, но маг взял подвешенный на цепочке талисман и воздел по направлению к звезде. Он сконцентрировал в своей мольбе ум, чувства и силы внутреннего ока.

– Лостра! – в отчаянии вскричал Таита. – Ты всегда была светом в моем сердце! Используй свою силу и обратись к богам, твоим собратьям. Зажгите луну и снова осветите небо!

Почти сразу же тонкая полоска света появилась на месте исчезнувшей луны. Она увеличивалась в размерах и изменялась в очертаниях, приняв сначала форму изогнутого клинка, затем секиры. Пока Таита продолжал взывать к Лостре и вздымать ее амулет, луна вернулась во всем своем сиянии и славе. Облегчение и радость наполнили все его существо. Однако он понимал, что пусть луна и возвратилась, но предупреждение в виде затмения не было случайным, и это дурное предзнаменование отменяло прежние благоприятные знаки.

Ему потребовалась половина оставшегося ночного времени, чтобы прийти в себя после мучительного зрелища умирающей луны; наконец он заставил себя встать и, взяв посох, отправился на поиски кобылы. Пройдя примерно лигу, маг обнаружил ее. Дымка общипывала скудные листочки с пустынного куста у дороги; она тихо заржала, увидев хозяина, а потом потрусила ему навстречу, понурив голову от стыда за свое неподобающее поведение. Таита забрался ей на спину, и они поскакали к каравану.

Люди наблюдали пожирание луны, и даже Мерену доставило немало хлопот сдержать их. Едва заметив возвращающегося Таиту, молодой воин побежал к нему.

– Ты видел, что произошло с луной, маг? Какой зловещий знак! – воскликнул он. – Я испугался, жив ли ты, и очень обрадовался, узрев тебя целым и невредимым. Деметер проснулся и ждет тебя, но не поговоришь ли ты сначала с этими трусливыми псами? Они так и норовили ускользнуть и забиться в свою конуру.

Таита не пожалел времени, чтобы ободрить караванщиков. Он сказал им, что возрождение луны не беду пророчит, а, напротив, возвещает возобновление разливов Нила. Репутация мага способствовала тому, что люди с готовностью поверили и в конце концов почти с радостью согласились продолжить путь.

Покинув их, Таита отправился в шатер к Деметеру. За минувшие десять дней старец изрядно оправился от причиненных питоном ран и набрался сил. Однако он встретил Таиту с тревожной озабоченностью. Остаток ночи они просидели за тихой беседой, обсуждая смысл лунного затмения.

– Я прожил достаточно долго, чтобы повидать множество подобных случаев, – сказал вполголоса Деметер. – Но столь полное исчезновение наблюдал редко.

Таита кивнул:

– Да. Мне прежде доводилось видеть такое только дважды. И всегда подобное затмение предвещало какую-нибудь беду: смерть великого царя, падение прекрасных и процветающих городов, голод или чуму.

– Это была еще одна демонстрация темных сил лжи, – пробормотал Деметер. – Сдается мне, Эос упивается своей непобедимостью. Она пытается запугать нас, принудить к отчаянию.

– Нам нельзя больше медлить в пути, нужно спешить в Фивы, – сказал Таита.

– А главное – нельзя ни на миг ослаблять бдительность. В любую минуту дня и ночи она может снова напасть на нас. – Деметер пристально посмотрел Таите в глаза. – Прости, что повторяюсь, но, пока ты не прочувствуешь, так же как и я, насколько изобретательны и коварны уловки этой колдуньи, ты не поймешь, насколько они опасны. Эос способна вложить в твой ум в высшей степени убедительные картины. Может возвратить тебе самые ранние воспоминания детства, и образы отца и матери будут настолько живыми, что ты не усомнишься в их реальности.

– В моем случае ей придется потрудиться. – Таита сухо усмехнулся. – Потому как я никогда не видел своих родителей.


Хотя погонщики заставили верблюдов прибавить шаг, Таита сгорал от нетерпения. На следующую ночь он снова обогнал караван в надежде достичь обрыва над дельтой и снова увидеть возлюбленный Египет после стольких лет отсутствия. Его рвение оказалось заразительным: Дымка без устали скакала коротким галопом, и под ее мелькающими копытами пролетали лига за лигой.

Наконец Таита натянул поводья у самого края плато.

Лунный свет серебрил раскинувшиеся внизу плодородные поля, очерчивал пальмовые рощи на берегу Нила. Маг искал глазами блестящий поток вод, но с такого расстояния русло выглядело темным и мрачным.

Таита спешился и встал рядом с кобылой, поглаживая ее по голове и жадно глядя на город – белые в лунном свете стены храмов и дворцов Карнака. Его взгляд нашел башни дворца Мемнона на дальнем берегу, но маг удержался от соблазна спуститься по склону, пересечь заливные поля и пройти через одни из ста ворот Фив. Долг повелевал ему находиться рядом с Деметером, а не мчаться сломя голову вперед. Он присел на корточки и позволил себе посмаковать картины возвращения и встречи с теми, кто был ему так дорог.

Фараон и его царица Минтака испытывали к Таите привязанность, обычно предназначаемую для старших членов семьи. В ответ он питал к обоим беззаветную любовь, которая оставалась такой же глубокой, хотя они давно вышли из детского возраста. Отец Нефера, фараон Тамос, был убит, когда Нефер из-за слишком юного возраста еще не мог унаследовать трон Верхнего и Нижнего Египта. Поэтому был назначен регент. Таита состоял учителем при Тамосе, и подразумевалось, что сын фараона тоже будет находиться под его опекой до совершеннолетия. Таита занимался формальным образованием мальчика, тренировал его как воина и колесничего, наставлял в искусстве ведения войны и руководства армиями. Маг знакомил будущего фараона с обязанностями монарха, задачами государственной политики и дипломатии. Он делал из него мужчину. За эти годы между ними образовалась связь, не разорвавшаяся до сих пор.

По склону тянул ветер, достаточно свежий, чтобы заставить мага поежиться. В эти жаркие месяцы такой холод не соответствовал сезону. Таита мигом насторожился. Подобное похолодание зачастую предвещало вмешательство оккультных сил. Предупреждения Деметера эхом зазвучали у него в ушах.

Он сидел неподвижно и обыскивал эфир. И ничего зловещего не обнаружил. Маг повернулся к Дымке, которая была почти так же восприимчива к сверхъестественному, как он сам. Кобыла оставалась спокойной и расслабленной. Удовлетворившись, Таита встал и подобрал поводья, чтобы залезть на лошадь и поехать к каравану. Мерен наверняка уже распорядился вставать на привал и разбивать лагерь. Таите хотелось переговорить с Деметером, пока его не сморил сон. Он не все еще почерпнул из сокровищницы опыта и мудрости старца.

Как раз в это мгновение Дымка тихонько всхрапнула и навострила уши, но явных признаков тревоги не выказала. Таита заметил, что взгляд ее устремлен вниз по склону, и посмотрел в ту сторону.

Сначала он ничего не увидел. Но, доверяя своей кобыле, стал вслушиваться в тишину ночи. И наконец разглядел неясное шевеление у самого подножия спуска. Вскоре все замерло, и он уже решил, что ошибся, но лошадь по-прежнему держалась настороже. Маг принялся ждать и наблюдать. И вскоре снова заметил шевелящееся пятно; на этот раз оно приблизилось и стало более отчетливым.

Из темноты обрисовались очертания еще одного всадника на лошади: тот поднимался по тропе, наверху которой стоял Таита. Лошадь у неизвестного тоже имела серую масть, но бледнее Дымки. В памяти Таиты что-то шевельнулось – он никогда не забывал доброго коня. Даже при слабом свете звезд эта лошадь показалась ему знакомой. Он пытался припомнить, где видел ее раньше, но воспоминание расплывалось. Значит, это было давным-давно. А серая бежала с резвостью четырехлетки. Таита резко переключил внимание на всадника: гибкая фигура, скорее мальчик, чем взрослый мужчина. Так или иначе, в седле он держался уверенно. Юнец тоже казался знакомым, но память не спешила на выручку. Не мог ли этот наездник оказаться сыном кого-нибудь из хороших знакомых? Одним из царевичей Египта? Оставалось только гадать.

Царица Минтака одарила фараона Нефера-Сети множеством прекрасных сыновей. Все имели сильное сходство либо с отцом, либо с матерью. В находившемся перед ним ребенке не наблюдалось ничего особенного, но Таита не сомневался, что имеет дело с носителем царской крови.

Лошадь и всадник приближались. Таите бросились в глаза еще несколько деталей. Он заметил, что наездник облачен в короткий хитон, оставляющий ноги обнаженными. Ноги были стройными, безошибочно женскими.

Девушка!

Голова ее оставалась покрытой, но по мере приближения под наброшенной шалью все яснее проступали черты.

– Я знаю ее. Очень хорошо знаю! – прошептал маг, обращаясь сам к себе.

Кровь зашумела у него в ушах. Девушка приветственно вскинула руку, потом легким движением бедер велела кобыле идти быстрее. Та перешла на короткий галоп, но стука ее копыт по каменистой тропе не было слышно. Она неслась вверх по склону в пугающей тишине. Слишком поздно Таита сообразил, что был введен в заблуждение знакомой наружностью. Он лихорадочно заморгал, открывая внутреннее око.

– У них нет ауры! – выдохнул он и оперся рукой на плечо Дымки, потому что ноги внезапно ослабли. Ни серая кобыла, ни ее всадница не являлись существами из плоти и крови, они прибыли из другого измерения. Вопреки всем предостережениям Деметера, его снова застали врасплох. Таита быстро нашарил висящий на шее талисман и поднял его перед лицом.

Наездница натянула поводья и стала вглядываться в него из тени накидки, покрывающей лицо. Она находилась теперь так близко, что маг мог разглядеть блеск ее глаз, нежный абрис юных щек. Воспоминания хлынули потоком.

Неудивительно, что серая лошадь казалась ему такой знакомой: это был его собственный подарок ей, выбранный с любовью и заботой. Он заплатил за нее пятьдесят талантов серебром и не считал, что остался в накладе. Она назвала кобылу Чайкой и всегда считала ее своей любимицей.

Девушка держалась в седле в той грациозной манере, что запала Таите в душу еще десятилетия назад. Потрясение оказалось таким сильным, что мысли начали путаться. Он застыл на месте, подобно гранитной колонне, заслонившись амулетом, как щитом.

Всадница медленно подняла изящную белую ручку и отбросила край накидки. Видя это прекрасное лицо, каждая деталь которого была ему так хорошо знакома, он ощутил, как душа его рвется на части.

«Это не она, – пробовал убедить себя маг. – Это очередное видение из преисподней, подобное той гигантской змее и, возможно, не менее смертоносное».

Когда они обсуждали сон про девушку на золотом дельфине, Деметер без колебаний сказал:

– Твой сон – еще одна уловка колдуньи. Не доверяй никакому образу, созданному из твоих надежд и желаний. Обращаясь мыслями к радостям, подобным былой любви, ты открываешь врата для Эос. Через них она доберется до тебя.

Таита покачал головой:

– Нет, Деметер. Даже Эос не способна выведать столь интимные подробности из такого далекого прошлого. Голос Лостры, разрез глаз, изгиб улыбающихся губ. Как способна Эос воспроизвести их? Лостра вот уже семьдесят лет покоится в своем саркофаге. От нее не осталось живых следов, которые колдунья может прочитать.

– Эос крадет твои воспоминания о Лостре и возвращает тебе в самой их убедительной, правдоподобной форме.

– Но даже я сам напрочь позабыл многие детали!

– Не ты ли сам доказал, что мы ничего не забываем? В памяти у нас сохраняются даже мельчайшие подробности. Требуются лишь оккультные способности, коими Эос обладает, чтобы извлечь их из сокровищницы твоего ума. Точно так же ты возвратил мне воспоминания об Эос, о ее голосе, произносящем заклинание огня.

– Я не могу принять, что это была не Лостра, – чуть слышно простонал Таита.

– Это потому, что ты не хочешь этого принять. Эос ищет способ сделать твой ум глухим к доводам рассудка. Задумайся на минуту, насколько хитро образ девушки на дельфине вплетен в ткань ее злого умысла. Она отвлекла и заманила тебя видением утраченной любви, а тем временем наслала призрачного змея, чтобы покончить со мной. Эос использовала твой сон как обходной маневр.

Теперь, на краю обрамляющей дельту возвышенности, Таита вновь столкнулся с призраком – образом Лостры, бывшей царицы Египта, память о которой до сих пор заполняла его сердце. На этот раз сходство выглядело даже более полным. Чувствуя, что его решимость и благоразумие дают трещину, маг отчаянно пытался взять себя в руки. Но не смог запретить себе посмотреть Лостре в глаза. Они были полны чарующим светом, в них отражались все боли и радости, пережитые ею.

– Изыди! – воскликнул он твердо и холодно, насколько мог. – Ты не Лостра. Ты не та женщина, которую я любил. Ты – творение великой лжи. Убирайся обратно во тьму, из которой появилась!

При этих словах нежные искры в глазах Лостры сменились глубокой печалью.

– Милый Таита, – тихо воззвала она к нему. – Томительные и одинокие годы я провела в разлуке с тобой. Теперь, когда тебе грозит страшная физическая и духовная опасность, я вернулась, чтобы быть рядом с тобой. Вместе мы сумеем противостоять нависшему над тобой злу.

– Ты кощунствуешь, – возразил он. – Ты Эос, ложь, и я изгоняю тебя. Меня покрывает правда, тебе не подобраться ко мне. Ты не в силах причинить мне зло.

– Ах, Таита. – Голос Лостры понизился почти до шепота. – Ты погубишь нас обоих. Мне тоже грозит опасность. – Казалось, что ее гнетет вся печаль, что угнетала человечество с начала времен. – Верь мне, милый. Ради нас обоих, поверь мне. Я не кто иная, как Лостра, которую ты любил и которая любила тебя. Ты призвал меня через эфир. Я откликнулась на твой зов и пришла.

Таита почувствовал, что земная твердь зашаталась у него под ногами, но собрался с духом.

– Прочь, проклятая ведьма! – вскричал он. – Уходи, подлая прислужница лжи! Я отрекаюсь от тебя и всех твоих созданий. Не преследуй меня впредь.

– Нет, Таита, ты не можешь так поступить! – взмолилась женщина. – Нам выпал такой шанс, единственный шанс. Не упусти его.

– Ты – зло! – сказал маг резко. – Ты порождение преисподней. Возвращайся в свою мерзкую обитель!

Лостра застонала, ее образ померк. Она растворилась точно так же, как ее звезда исчезала на небе в ярком свете разгорающегося дня. Последние ее слова, произнесенные шепотом, донеслись до него из ночи:

– Однажды я вкусила смерть, а теперь вынуждена испить эту чашу до дна. Прощай, Таита, которого я любила. Если бы ты только мог любить меня немного сильнее!..

Она исчезла совсем, и Таита опустился на колени, позволив волнам сожаления и чувства утраты накрыть его с головой. Когда он снова собрался с силами и поднял глаза, солнце уже всходило, находясь на целую ладонь выше горизонта. Дымка спокойно стояла рядом. Она дремала, но стоило хозяину пошевелиться, как кобыла вскинула голову и посмотрела на него. Таита настолько обессилел, что смог забраться в седло, только воспользовавшись валуном в качестве подножки. Стоило лошади тронуться по тропе в направлении лагеря, он покачнулся и едва не свалился. Таита пытался упорядочить вихрь эмоций, закруживший его. Из толчеи мыслей выкристаллизовалась одна: во время встречи с призрачной Лострой Дымка стояла спокойно, не проявляя ни малейшей тревоги. Раньше она обнаруживала вмешательство темных сил даже раньше, чем их угадывал он. Когда тьма пожрала луну, кобыла перепугалась и сбежала, но встреча с призраком Лостры и ее лошади вызвала в ней только умеренный интерес.

– В них могло и не быть зла, – начал убеждать сам себя маг. – Неужели Лостра говорила правду? Не пришла ли она как союзник и друг, чтобы защитить меня? Не погубил ли я нас обоих?

Боль оказалась слишком острой, чтобы ее вынести. Таита развернул Дымку и во весь опор погнал ее обратно к дельте. Натянув поводья на самом краю утесов, он соскочил на землю на том самом месте, где исчезла Лостра.

– Лостра! – воззвал он к небесам. – Прости меня! Я ошибся! Я понял теперь, что ты говорила правду. Ты – истинная и настоящая Лостра. Вернись ко мне, любовь моя! Вернись назад!

Но она не появилась, и только эхо насмехалось над ним издалека: «Вернись назад… назад… назад…»


До священного города Фивы было так близко, что Таита приказал Мерену не прекращать ночного перехода, даже когда солнце поднялось. Маленький караван, залитый косыми солнечными лучами, спустился с плато и двинулся по плоской долине к городским стенам.

Равнина, находившаяся в запустении, выглядела уныло. Никакой зелени на ней не росло. Черная земля, обожженная как кирпич, под воздействием жары покрылась глубокими трещинами. Крестьяне забросили бесплодные поля, покосившиеся хижины стояли покинутыми: кровля из пальмовых листьев кусками обваливалась со стропил, неоштукатуренные стены осыпались. Кости подохших от голода коров белели на пашне, как островки белых ромашек. Время от времени маленький смерч кружился в хаотичном танце по пустой земле, увлекая к безоблачному небу вихревые колонны пыли и сухих листьев дурры. Солнце обрушивалось на иссохшую землю, как удары секиры на медный щит.

Посреди этого гнетущего царства пустоты и увядания люди и животные казались крохотными, словно детские игрушки.

Они достигли реки и невольно остановились на берегу, завороженные жутким зрелищем. Даже Деметер спустился из паланкина и, прихрамывая, подошел и встал рядом с Таитой и Мереном.

В этом месте русло имело четыреста шагов в ширину. В обычном состоянии Нил заполнял русло от края до края, неся серые илистые воды, и был таким глубоким и могучим, что его поверхность испещряли клубящиеся водовороты и воронки. В сезон половодья Нил в эти пределы не помещался. Он переливался через берега и затоплял поля. Приносимые рекой ил и другие осадочные породы служили таким богатым удобрением, что обеспечивали три последовательных урожая в течение одного земледельческого сезона.

Но разлива не происходило вот уже семь лет, и сама река представляла собой жалкое подобие прежнего могучего потока. Она превратилась в цепочку мелких вонючих луж, рассеянных вдоль русла. Поверхность их тревожили только всплески подыхающих рыб да ленивая возня немногих уцелевших крокодилов. Воду покрывала густая красная пена, похожая на свернувшуюся кровь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

сообщить о нарушении