Уилбур Смит.

Когда пируют львы. И грянул гром



скачать книгу бесплатно

– Больно было? – единым выдохом прошептал Шон.

Гаррик кивнул, стараясь сделать это как можно более незаметно, и в груди у Шона сразу полыхнула лютая ненависть к этому человеку. Он смотрел на учителя, не сводя с него глаз.

Мистеру Кларку было уже за тридцать, его худощавое телосложение подчеркивалось тесным костюмом-тройкой. Из-за свисающих усов бледное лицо его казалось печальным, а нос был вздернут так, что видны были ноздри; они смотрелись на его лице наподобие двустволки, направленной на класс. Он поднял глаза от списка учеников в руке и направил свою двустволку прямо на Шона. Секунду они пристально смотрели друг на друга.

«Нехорошо, – подумал мистер Кларк, умеющий безошибочно распознавать этих хулиганов. – Срочно сломать, пока он совсем не распоясался».

– Ну, мальчик, как тебя зовут?

Шон нарочно повернул голову и посмотрел через плечо назад. Когда он снова повернулся к мистеру Кларку, на щеках учителя играл легкий румянец.

– Встань.

– Кто, я?

– Да, ты.

Шон встал.

– Как зовут?

– Кортни.

– Сэр!

– Кортни, сэр.

Они смотрели друг другу прямо в глаза. Мистер Кларк ждал, что Шон отведет взгляд, но не тут-то было.

«Очень нехорошо, гораздо хуже, чем я думал», – решил он.

– Ладно, садись, – вслух сказал мистер Кларк.

Облегченный вздох, едва слышимый в тишине, вырвался у всех учеников. Шон сразу почувствовал, как все его зауважали: они гордились своим товарищем, который с честью выдержал испытание. Кто-то прикоснулся к его плечу. Это была Анна, сидящая сразу за его спиной, – ближе к Шону ей подобраться не удалось. В обычной ситуации такая бесцеремонность вызвала бы у него только досаду, но теперь ее робкое прикосновение лишь усилило его чувство гордости за себя.

Час урока тянулся для Шона невыносимо медленно. От нечего делать он нарисовал на полях учебника винтовку, потом тщательно стер ее. Стал наблюдать за Гарриком, но через некоторое время брат, сосредоточенно погруженный в выполнение задания, стал его раздражать.

– Зубрила, – прошептал он, но Гаррик не обратил внимания.

Шон отчаянно скучал. Он то и дело ерзал на сиденье, разглядывал затылок Карла – на нем красовался зрелый прыщ. Шон взял линейку и собрался было ткнуть в него, но не успел. Карл, делая вид, что хочет почесать плечо, поднял руку, и Шон увидел зажатый между пальцами обрывок бумаги. Он быстро положил линейку и незаметно взял записку. Расправил ее на коленке: там было только одно слово.

«Комары».

Шон ухмыльнулся. Прежний их учитель уволился в немалой степени из-за его умения ловко подражать звону комара. Целых полгода старый Ящер был убежден, что в классе летают комары, потом еще полгода уже нисколько не сомневался, что никаких комаров в классе нет. Как только он не ухищрялся, чтобы поймать паразита, и в конце концов тот его достал. Когда раздавался этот однообразный писк, уголок рта бедного учителя все более заметно начинал дергаться.

Шон откашлялся и запищал.

И сразу же по классу прошел сдержанный смешок. Головы всех учеников, включая самого Шона, прилежно склонились к учебникам. Рука мистера Кларка, что-то писавшего на доске, на секунду застыла, но потом, все так же спокойно, он продолжил свое дело.

Имитация комариного писка была чрезвычайно искусна: усиливая и ослабляя громкость звука, Шон создавал впечатление, будто по классу действительно летает комар. И заметить, кто именно создает этот эффект, можно было только по легкому дрожанию горла.

Мистер Кларк закончил писать и повернулся к классу. Но Шон не допустил оплошности и не сразу прекратил пищать, позволив комару, прежде чем сесть, еще немного полетать.

Мистер Кларк покинул возвышение и двинулся по самому дальнему от Шона проходу между партами. Пару раз он останавливался и, заглядывая в тетрадь то к одному, то к другому ученику, проверял их работу. В конце класса учитель повернул к ряду, где сидел Шон, и остановился возле парты Анны.

– Букву «L» не обязательно писать с такой закорючкой, – сказал он. – Давай покажу. – Он взял у нее карандаш и написал, как правильно. – Видишь, как надо? Выкаблучиваться в письме так же нехорошо, как и в поведении.

Он вернул ей карандаш. И тут же, развернувшись на каблуке к Шону, отвесил ему ладонью мощную затрещину. В полной тишине она прозвучала очень громко, а голова Шона от этого удара мотнулась в сторону.

– У тебя прямо на ухе сидел комар, – сказал мистер Кларк.

11

Миновало два года. Шон и Гаррик сильно изменились с тех пор. Их уже трудно было назвать детьми, оба вовсю входили в юношескую пору. Словно мощное течение реки, неумолимое время несло их по жизни.


Но в этой реке были места, в которых вода текла совсем спокойно.

Одно из таких мест было связано с Адой. Мачеха обладала удивительной способностью всегда все понимать, и это находило отражение в ее словах и поступках. Она была непоколебима как скала в своей любви к мужу и его детям, которых приняла как своих собственных.

Другое такое место имело отношение к самому Уайту. Седины в его волосах немного прибавилось, но он оставался все таким же крепким, все так же громко смеялся, и ему все так же улыбалась фортуна.


И были в этой реке места, где течение заметно ускорялось.

Росло доверие Гаррика к Шону. С каждым месяцем Гаррик все больше нуждался в брате, ведь Шон фактически был его щитом. В минуты опасности, если Шона не было рядом, ему снова приходилось уползать в себя, в окутанные теплым и густым туманом области своего сознания.

Однажды они отправились воровать персики: близнецы, Карл, Деннис и еще двое. Сад мистера Пая окружала плотная живая изгородь, а персики в нем созревали размером с кулак взрослого человека. А уж сладкие были как мед, но казались еще слаще, поскольку росли в чужом саду. Попасть в этот сад можно было только через плотную стену страшно колючей акации.

– Только не рвите много с одного дерева! – приказал Шон. – Старик Пай сразу увидит, в чем дело.

Они подошли к колючей живой изгороди, и Шон отыскал в ней дыру.

– Гаррик, остаешься здесь, будешь на стрёме. В случае чего – свисти.

Гаррик, стараясь скрыть облегчение, не стал спорить. Он не очень-то горел желанием участвовать в этой экспедиции.

– Мы будем передавать персики тебе, только смотри не ешь, пока не закончим.

– А почему это он не идет с нами? – спросил Карл.

– Потому что бежать не может, вот почему. Если его поймают, сразу узнают, кто остальные, и всем достанется.

Такой ответ Карла вполне удовлетворил. Шон опустился на четвереньки и первым полез в дыру, за ним по одному последовали другие. Гаррик остался один.

Он стоял совсем близко к изгороди. Она была высокая и плотная, и это давало ощущение спокойствия. Однако минута шла за минутой, и Гаррик начал беспокоиться. Казалось, товарищей нет уже целую вечность.

Вдруг послышались голоса – кто-то приближался по лесопосадке. Его охватила паника; в попытке спрятаться он прижался к изгороди, даже не вспомнив о том, что нужно подать знак тревоги.

А голоса приближались. И вот сквозь деревья он узнал Ронни Пая, а с ним двоих его друзей. Вооруженные рогатками, они шли, задрав голову и высматривая птиц в древесных кронах.

Какое-то время казалось, что они не заметят Гаррика. И тут, когда они почти уже прошли мимо, Ронни опустил голову и увидел его. Они уставились друг на друга – их разделяли каких-то десять шагов. Гаррик сидел на корточках, плотно прижавшись к изгороди. Удивление на лице Ронни сменилось лукавой улыбочкой: он быстро огляделся по сторонам, желая убедиться, что поблизости нет Шона.

– Кого я вижу! – воскликнул Ронни, и ушедшие вперед двое приятелей вернулись и встали по сторонам от него.

– Что ты тут делаешь, а, культяшка?

– Язык проглотил, культяшка?

– Да нет, какой язык, крокодил же ногу ему откусил!

Все трое словно соревновались в насмешках, издеваясь над ним.

– Ну, что молчишь? Поговори с нами, культяшка.

Рыжеволосый Ронни Пай был лопоух: уши на голове у него торчали, как два веера. Для своего возраста он был низкорослый и оттого, наверно, зловредный.

– Что же ты, поговори с нами, культяшка.

Гаррик облизал губы, в глазах у него уже стояли слезы.

– Слышь, Ронни, а ты заставь его попрыгать, а мы посмотрим… вот так!

Один из друзей Ронни очень похоже изобразил, как Гаррик ходит на протезе. Они снова засмеялись, на этот раз громче и развязней – ведь их было трое, а он один.

– Ну покажи нам, как ты ходишь!

Гаррик вертел головой, ища возможности бежать.

– Братика-то нет здесь твоего, – продолжал злорадствовать Ронни. – Смотри не смотри – все равно без толку.

Он ухватил Гаррика за воротник рубашки и вытащил его из кустарника:

– Давай показывай, как ты умеешь ходить.

Гаррик пытался вырваться, но безуспешно: Ронни держал его крепко.

– Пусти. Я все расскажу Шону. Если не отпустишь, все ему расскажу.

– Так и быть, отпускаю, – согласился Ронни и двумя руками толкнул его в грудь. – Попадешься еще раз – от меня получишь в глаз, понял?

Гаррик сделал шаг назад и чуть не упал.

Один из приятелей оказался тут как тут.

– Попадешься еще раз – от меня получишь в глаз! – крикнул он и тоже толкнул его в спину.

Все трое окружили его и стали толкать от одного к другому. Ковыляя между ними, Гаррик с трудом держался на ногах.

– От меня получишь в глаз!

– От меня получишь в глаз!

Слезы потекли по щекам Гаррика.

– Не надо! Прошу вас, не надо!

– Нет, надо! Нет, надо! – дразнили они его.

И тут вдруг его сознание снова заволокло волной теплого тумана, и сразу стало легче: Гаррик почувствовал знакомое биение крыльев в глубинах черепа, злорадные лица врагов померкли, он уже почти не чувствовал ни ударов, ни толчков. Потом упал, лицом ударившись о землю, но боли тоже не ощутил. Над ним наклонились двое мальчишек, хотели его поднять; на щеках Гаррика размазалась грязь, смешанная со слезами.

В этот момент за их спинами из дыры сквозь живую изгородь вылез на четвереньках Шон. Рубашка спереди оттопыривалась от персиков. Ему хватило секунды, чтобы оценить ситуацию: вскочив на ноги, он бросился вперед. Ронни услышал шум, отпустил Гаррика и обернулся.

– А-а-а, вы воровали папины персики! – заорал он. – Я все расскажу…

Шон влепил кулаком ему по носу, и Ронни с размаху сел на попу. Шон рванулся к остальным двоим, но они уже удирали со всех ног. Шон погнался было за ними, потом передумал и вернулся к Ронни. Увы, он опоздал – тот уже улепетывал между деревьями так, что только пятки сверкали, и закрывал рукой лицо: из разбитого носа хлестала кровь и заливала рубашку.

– Гаррик, ну как ты?

Шон опустился на колени рядом с братом и видавшим виды носовым платком стал вытирать грязь с его лица. Потом помог встать на ноги. Гаррик стоял, слегка покачиваясь; глаза его были открыты, но на губах блуждала отрешенная, бессмысленная улыбка.


По течению этой реки встречаются вехи. Некоторые из них совсем маленькие, не больше кучки камней.

Уайт Кортни с другого конца обеденного стола посмотрел на Шона. Вилка, которой он зацепил кусок яичницы с ветчиной, застыла на пути ко рту.

– Ну-ка, повернись к окну, – настороженно приказал он. – Что это у тебя на лице, черт возьми?

– Что? – Шон провел ладонью по щеке.

– Когда ты в последний раз мылся?

– Не говори несуразицы, дорогой. – Ада коснулась его ноги под столом. – Это не грязь, это у него борода растет.

– Борода? Да ты что?

Уайт присмотрелся внимательнее, заулыбался и открыл рот, собираясь заговорить. Ада сразу поняла, что муж хочет отмочить одну из своих нудных шуточек, элегантных, как бешеный динозавр, и эта шутка наверняка больно заденет Шона, ведь мужчина в нем сформировался еще не вполне. Она быстро взяла разговор в свои руки:

– Мне кажется, пора покупать еще одну бритву. Как ты думаешь, Уайт?

Уайт сразу забыл, что он хотел сказать, что-то проворчал и сунул яичницу в рот.

– А я не хочу ее сбривать, – сказал Шон и густо покраснел.

– Сбреешь – расти быстрее будет, – заметила Ада.

Сидящий напротив Гаррик с завистью ощупывал свои скулы.


А некоторые очень большие, как скала, выходящая в море.

Начались декабрьские каникулы, и Уайт приехал в школу, чтобы забрать сыновей домой. В суматохе погрузки вещей, прощальных криков, обращенных к Фрейлейн и к друзьям, с некоторыми из которых они не увидятся целых полтора месяца, близнецы не замечали, что Уайт ведет себя как-то странно.

И только потом, когда лошади уже мчались во весь опор к дому, Шон решился задать вопрос:

– А куда мы так торопимся, папа?

– Увидишь, – ответил Уайт, и Гаррик с Шоном переглянулись.

Шон спросил просто так, от нечего делать, но вот отцовский ответ братьев заинтриговал. Один за другим посыпались вопросы, но отец только улыбался и отвечал уклончиво и неопределенно.

Подъехав к дому, он остановил лошадей, и подбежавший конюх принял вожжи. На веранде их ждала Ада. Спрыгнув с коляски, Шон по ступенькам подбежал к ней и быстро поцеловал.

– Что случилось? – Он с мольбой заглянул в глаза мачехи. – Папа говорить не хочет, но мы-то видим, что-то случилось.

Гаррик тоже торопливо поднялся на веранду.

– Ну скажи, мама, слышишь, скажи, – дергал он ее за руку.

– Да я сама не знаю, о чем вы тут толкуете, – смеялась Ада. – Пойдите спросите отца еще раз.

Уайт поднялся к ним по ступенькам, одной рукой обнял Аду за талию и прижал к себе.

– Понятия не имею, что это они вбили себе в голову, – сказал он. – Впрочем, почему бы им не заглянуть сейчас к себе в спальню? Может, рождественские подарки там поджидают?.. Хоть рановато вроде еще…

Шон первым бросился в гостиную и, добежав до двери спальни, далеко обогнал брата.

– Подожди! – отчаянно кричал Гаррик ему в спину. – Пожалуйста, подожди меня!

Шон остановился в дверях.

– Черт побери! – прошептал он – крепче ругательства он еще не знал.

Приковылял Гаррик, и они вместе уставились на пару кожаных футляров, лежащих на столе посредине комнаты, – длинных, плоских футляров из лакированной кожи, по уголкам окантованных бронзой.

– Винтовки! – радостно воскликнул Шон.

Он осторожно, словно подкрадываясь, подошел к столу, как будто боялся, что футляры в любую секунду могут исчезнуть.

– Смотри! – Шон протянул руку и пальцем дотронулся до надписи, золотыми буквами вытисненной на крышке ближнего футляра. – Тут даже наши имена.

Он отстегнул защелки и поднял крышку. В гнезде из зеленого сукна поблескивала настоящая поэма из стали и дерева.

– Черт побери! – повторил Шон и оглянулся на брата. – А ты что, свой открывать не собираешься?

Стараясь скрыть разочарование, Гаррик подковылял к столу. Он так мечтал получить собрание сочинений Диккенса.


В реке попадались и водовороты.

Пришла последняя неделя рождественских каникул, а Гаррик слег в постель с очередной простудой. Уайт Кортни отправился в Питермарицбург на съезд Ассоциации производителей говядины, и в этот день на ферме делать было почти нечего. Шон дал лекарства больным животным, которые содержались в особом санитарном загоне, проверил, все ли хорошо на южном участке, и вернулся в усадьбу. С часок проболтал с мальчишками, помогающими на конюшне, и поднялся в дом. Гаррик спал, Ада сбивала масло в здании сыроварни.

Шон попросил у Джозефа что-нибудь перекусить пораньше и поел на кухне, даже не садясь за стол. Перед ним стояла проблема: чем заполнить этот день. Он тщательно взвешивал варианты. Можно взять винтовку и пойти к краю обрыва поохотиться на дукера, а можно съездить на озера над Белыми Водопадами и половить угрей.

Покончив с едой, Шон все еще не решил, что делать. Тогда он пересек двор и заглянул в прохладный полумрак сыроварни.

Увидев его, Ада заулыбалась:

– Здравствуй, Шон. Наверно, поесть хочешь?

– Я уже пожрал, спасибо, мама. Джозеф покормил.

– Не «пожрал», а «покушал», – мягко поправила его Ада.

– Ну покушал, – повторил за ней Шон и потянул носом, вдыхая запах сыроварни: ему нравился этот аромат теплого сыра и свежего масла и даже острый запах навоза, валяющегося на земляном полу.

– Чем собираешься заняться днем?

– Да вот зашел спросить, чего вы больше хотите, оленины или угрей… не знаю, куда пойти, пострелять или рыбы половить.

– Угрей было бы неплохо… можно сделать заливное завтра к обеду, когда вернется отец.

– Принесу целое ведро.

Шон оседлал лошадку, подвесил к седлу жестянку с червями и с удочкой на плече поскакал по дороге на Ледибург.

Он пересек мост через Бабуинов ручей и, съехав с дороги, вдоль берега направился к водопадам.

Огибая живую изгородь колючей акации вокруг владений ван Эссенов, Шон понял, что выбрал неудачный маршрут. Из-за деревьев, задирая юбки до колен, вдруг выскочила Анна. Шон пришпорил лошадку и пустил ее рысью, глядя прямо перед собой.

– Шон! Эй, Шон!

Она обогнала его, успев бегом пересечь ему дорогу. Шансов избежать встречи не было никаких, и пришлось остановить лошадь.

– Здравствуй, Шон.

Анна тяжело дышала, щеки ее пылали.

– Ну, здравствуй, – пробурчал он.

– Куда направляешься?

– Никуда, просто катаюсь.

– А-а-а, на рыбалку собрался! Можно я с тобой?

Она смотрела на него умоляющим взглядом и улыбалась, обнажая маленькие белые зубки.

– Нет, ты слишком много болтаешь, всю рыбу мне распугаешь.

Он тронул лошадь.

– Ну пожалуйста, Шон, я буду тихонечко, честное слово.

Она побежала рядом.

– Нет.

Он щелкнул вожжами и оторвался от нее. С сотню ярдов ехал не оглядываясь, но потом все-таки обернулся: Анна все бежала за ним. Черные волосы ее развевались на ветру. Он остановился, и она быстро его догнала.

– Так и знала, что ты остановишься, – задыхаясь, проговорила она.

– Может, домой вернешься? Я не хочу, чтобы ты за мной бегала.

– Да я же буду сидеть тихо-тихо, как мышка, честно!

Он понял: эта девушка не отстанет, потащится за ним аж на самый верх откоса.

– Ну ладно, – сдался он. – Но если услышу хоть слово – хоть одно-единственное словечко, – сразу отправлю домой, поняла?

– Обещаю… помоги мне залезть, пожалуйста.

Он втащил ее на круп лошади, и она уселась бочком, обхватив его за талию.

Они двинулись вверх по откосу. Дорога пролегала совсем рядом с Белыми Водопадами, оба путника ощущали кожей висящую в воздухе, как туман, мельчайшую водяную пыль.

Анна держала обещание, пока не убедилась, что они заехали достаточно далеко и Шон уже вряд ли отошлет ее обратно одну. Она снова заговорила. Изредка ей хотелось получить ответ, тогда она сжимала его талию, и Шон что-то ворчал.

Когда они добрались, Шон стреножил лошадку и оставил ее пастись между растущими вокруг заводей деревьями, а седло и уздечку спрятал в норе муравьеда. Они направились через заросли тростника к воде. Анна побежала вперед, и, когда он достиг песчаного берега, она бросала в воду камешки.

– Эй, а ну, прекрати сейчас же! Всю рыбу распугаешь! – крикнул Шон.

– Извини. Я совсем забыла.

Она села и утопила ступни в песке. Шон нацепил на крючок насадку и забросил ее в зеленоватую воду. Тихое течение по широкой кривой понесло поплавок к другому берегу, и оба с серьезным видом уставились на него.

– Что-то не очень похоже, что здесь рыба водится, – сказала Анна.

– Тут нужно терпение, сразу клевать никогда не будет.

Анна кончиком пальца на ноге рисовала на песке узоры. Еще пять минут прошло в молчании.

– Шон…

– Тсс!

Миновало еще пять минут.

– Глупое это занятие – рыбалка.

– А тебя никто не просил тащиться за мной.

– И вообще, здесь очень жарко!

Шон не отвечал.

Густые заросли тростника защищали от ветра, белый песок раскалился от жгучих солнечных лучей. Анна забеспокоилась, встала и направилась к тростникам. Нарвав пучок длинных и острых, как копья, листьев, она сплела их вместе.

– Мне скучно, – заявила она.

– Так иди домой.

– И жарко.

Шон поднял удилище, внимательно рассмотрел червей на крючке и снова забросил. Анна показала язык ему в спину.

– А давай искупаемся, – предложила она.

Шон пропустил предложение мимо ушей. Воткнул в песок толстый конец удилища, надвинул на лоб шляпу, чтобы защитить глаза от солнца, и откинулся на локти, вытянув ноги. За спиной послышался скрип песка, удаляющиеся шаги – и снова тишина. Он даже забеспокоился: чем она там занимается? Но оглядываться нельзя: это значило бы проявить слабость.

«Что с нее взять, девчонка!» – с горечью подумал он.

И тут послышался топот бегущих ног, совсем близко. Он быстро сел и хотел уже повернуться, но белое тело ее мелькнуло мимо, и она бросилась в воду – словно плеснула большая форель. Шон вскочил на ноги:

– Эй, ты что делаешь?!

– Плаваю, – засмеялась Анна, стоя по пояс в зеленоватой воде: мокрые волосы прилипли к ее плечам и груди.

Шон смотрел на юную грудь, белую, как мякоть яблока, с розовыми, почти красными сосками. Анна опрокинулась на спину и вспенила ногами воду.

– Voet sak[7]7
  Убирайтесь прочь (африкаанс).


[Закрыть]
, рыбешки! Кыш, мелюзга! – хохотала она.

– Послушай, не надо, что ты делаешь! – нерешительно произнес Шон.

Ему хотелось, чтобы она снова поднялась – вид ее белых нежных холмиков будил у него в животе странное чувство, – но Анна опустилась на колени, и вода скрыла ее до подбородка. Хотя эти соски все равно были видны сквозь прозрачную воду. И все-таки он очень хотел, чтобы она встала.

– Ах, как приятно! Водичка отличная! А ты почему не купаешься?

Она перевернулась на живот и нырнула, и на поверхности показались два белых полушария ягодиц – и внутри у Шона снова что-то сладко сжалось.

– Ну, ты идешь или нет? – настойчиво повторила она, вытирая ладонями глаза.

Шон смущенно встал – всего за несколько секунд в его чувствах к ней произошел полный переворот. Теперь его так и тянуло в воду – ужасно хотелось оказаться рядом с этими невиданными белоснежными выпуклостями, но он стеснялся.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21