Уилбур Смит.

Хищные птицы



скачать книгу бесплатно

Теперь оставалось только ждать. Корабль хранил неестественную тишину, не звучал даже колокол, отмеряющий время, лишь тихое пение парусов и такелажа разносилось в воздухе.

День явился с той внезапностью, которая уже хорошо стала знакома Хэлу в этих африканских водах. И прямо из умирающей ночи вырвалась высокая яркая башня, сияющая и полупрозрачная, как покрытая снегом вершина: огромный корабль под множеством светлых парусов, с мачтами настолько высокими, что они, казалось, доставали до последних бледных звезд, задержавшихся в небе.

– Вижу корабль!

Хэл направил голос так, чтобы тот донесся до палубы внизу, но не до чужого корабля, лежавшего в полной лиге от них на темной воде.

– По левому борту!

Голос отца долетел до него в ответ:

– На мачте! Поднять флаг!

Хэл потянул сигнальный фал, и шелковый сверток взлетел к верхушке мачты. Там он развернулся, и трехцветный голландский флаг заполоскался на ветру: оранжевый, снежно-белый и синий. Через несколько мгновений и другие флаги и длинные вымпелы взвились над бизанью и фок-мачтой, играя буквами «ООИ» – «Объединенная Ост-Индская компания». Флаги и вымпелы были настоящими, захваченными всего четыре месяца назад с корабля «Хеерлик Нахт». Даже флаг Совета Семнадцати был настоящим. Так что у капитана галеона едва ли хватило бы времени понять, что происходит, или задаться вопросом, стоит ли доверия странная каравелла.

Оба судна шли сходящимся курсом, и даже в темноте сэр Фрэнсис мог рассчитать точку столкновения. У него, конечно, не было причин менять курс и пугать голландского капитана. Через несколько минут стало ясно, что «Леди Эдвина», несмотря на проеденный червями корпус, идет быстрее галеона. И скоро она должна была обогнать второй корабль, что было совершенно ни к чему.

Сэр Фрэнсис изучал противника в подзорную трубу и сразу же понял, почему галеон идет так медленно и неровно: грот-мачта несла следы кое-какой починки, виднелись и другие свидетельства сильных повреждений. Сэр Фрэнсис понял, что голландец, судя по всему, угодил в сильный шторм в восточной части океана и, наверное, именно поэтому так долго добирался до Игольного мыса. Сэр Фрэнсис понимал, что не может изменить курс, не встревожив голландского капитана, но ему необходимо было подойти ближе. Однако он приготовился и к этому и теперь подал знак плотнику, стоявшему у поручней вместе с помощником. Те тут же подняли огромный холщовый плавучий якорь и сбросили его за корму. И тот, как мундштук на уздечке упрямого жеребца, сразу резко потянул «Леди Эдвину» назад. И снова сэр Фрэнсис оценил скорость двух кораблей и удовлетворенно кивнул.

Потом он окинул взглядом свою палубу. Большинство людей прятались на нижней палубе или лежали под прикрытием фальшборта, оставаясь невидимыми для вахтенных на мачте галеона. Никакого оружия также не осталось на виду. Когда сэр Фрэнсис захватил эту каравеллу, она являлась торговым голландским судном, ходившим вдоль африканского побережья. Но, превращая ее в пирата, он постарался сохранить ее невинный вид и прозаические очертания.

На палубах и у такелажа виднелись всего человек десять, что нормально для медлительного торговца.

Когда сэр Фрэнсис снова посмотрел на голландца, на его мачтах уже развевались флаги Республики[2]2
  Имеется в виду Республика Соединенных Провинций Нидерландов (1581–1795).


[Закрыть]
и Ост-Индской компании. На приветствие каравеллы ответили лишь с малым запозданием.

– Они нас признали, – проворчал Нед, флегматично держа «Леди Эдвину» прежним курсом. – Им нравится наша овечья шкурка.

– Возможно, – кивнул сэр Фрэнсис. – Однако они подняли дополнительные паруса.

Пока они наблюдали, над галеоном взвились на фоне утреннего неба бом-брамсель и брамсель.

– Ну вот! – через мгновение воскликнул сэр Фрэнсис. – Они меняют курс, уходят от нас! Этот голландец осторожен!

– Ну, зубы сатаны! Вы только принюхайтесь к нему! – прошептал Нед, словно обращаясь к самому себе, когда ветер донес волну аромата специй. – Сладкий, как девственница, и в два раза прекраснее!

– Это самый дорогой запах, какой только ты чуял в своей жизни. – Сэр Фрэнсис говорил достаточно громко, чтобы его услышали матросы на палубе. – Там спрятано по пятьдесят фунтов на голову призовых денег, если вам охота побиться за них.

Пятьдесят фунтов представляли собой десятилетнее жалованье английского рабочего, и матросы зашевелились и заворчали, как охотничьи псы на поводке.

Сэр Фрэнсис прошел вперед, к поручням полубака, и вскинул голову, чтобы обратиться к людям у такелажа:

– Пусть эти сырные головы поверят, что вы их братья. Поприветствуйте их, веселее!

Мужчины, остававшиеся на виду, бодро заорали, замахали шапками в сторону высокого корабля, а «Леди Эдвина» подбиралась к нему со стороны кормы.


Катинка ван де Вельде села и нахмурилась на Зельду, свою старую няню.

– Зачем ты меня так рано разбудила? – раздраженно спросила она, отбрасывая за спину путаницу золотистых локонов.

Даже едва проснувшись, она выглядела цветущим ангелом. Глаза у Катинки были ошеломительного фиолетового цвета, как роскошные крылья какой-нибудь тропической бабочки.

– Рядом с нами другой корабль. Другой корабль компании. Первый, который мы увидели после всех тех ужасных недель штормов. А я уж начала думать, что во всем мире не осталось ни единой христианской души, – пожаловалась Зельда. – Ты постоянно жалуешься на скуку. Может, это тебя немного развлечет.

Зельда выглядела бледной и изнуренной. Ее щеки, прежде пухлые и гладкие от хорошей жизни, стали впалыми. Толстенький животик исчез, кожа повисла складками чуть ли не до коленей. Катинка прекрасно видела это сквозь тонкую ткань ночной сорочки.

«Она потеряла весь жир и половину плоти», – с мгновенной вспышкой отвращения подумала Катинка. Зельда лежмя пролежала все время штормов, преследовавших «Стандвастигхейд» и безжалостно трепавших его с тех самых пор, как они покинули главный порт Шри-Ланки, Тринкомали.

Катинка отбросила шелковую простыню и спустила длинные ноги через край позолоченной койки. Эту каюту специально обставили и украсили для нее, дочери одного из всемогущих Zeventien[3]3
  Семнадцать (голл.).


[Закрыть]
 – семнадцати директоров компании. Декор каюты состоял из позолоты и бархата, шелковых подушек и серебряной посуды. Портрет Катинки кисти модного амстердамского художника Питера де Хуга висел на переборке напротив ее постели – это был свадебный подарок любящего отца. Художник уловил соблазнительный наклон головы Катинки. И наверное, перерыл все свои запасы красок, подыскивая подходящую, чтобы передать цвет ее глаз, а заодно сумел и поймать их выражение, одновременно невинное и развратное.

– Только не буди моего мужа, – предостерегла Катинка старую няню, накидывая на плечи пеньюар из золотой парчи и повязывая драгоценный пояс на тончайшей талии.

Веки Зельды слегка опустились – старуха чуть кивнула с видом заговорщицы. По настоянию Катинки губернатор спал в другой каюте, поменьше и не такой роскошной, за дверью, запертой со стороны жены. Катинка объясняла это тем, что муж невыносимо храпит.

Но на самом деле Катинка, запертая в четырех стенах все эти недели, тревожилась и скучала, кипела молодой энергией и горела огнем желаний, который ее толстый старый муж не мог погасить.

Взяв Зельду за руку, Катинка вышла в узкий коридор на корме. Из коридора дверь вела на небольшой балкон, украшенный резьбой: херувимы, смотревшие на пенный след корабля. Здесь Катинка была скрыта от вульгарных глаз команды.

Утро ослепляло магией солнечного света, и, когда Катинка глубоко вдохнула соленый морской воздух, она почувствовала, как каждый нерв и каждая мышца ее тела трепещут от биения жизни. Ветер сбивал белые шапки пены с длинных синих волн, играл золотистыми локонами Катинки. Он гладил шелк на ее груди и животе с нежностью опытного любовника. Катинка потянулась и чувственно выгнула спину, как гладкая золотистая кошка.

А потом она увидела другой корабль. Он был намного меньше их галеона, но выглядел приятно. Яркие флажки и вымпелы развевались на его мачтах, контрастируя с белыми парусами. Корабль находился достаточно близко для того, чтобы Катинка могла рассмотреть фигуры нескольких человек, занимавшихся снастями. Они приветственно помахали руками, и Катинка отметила, что среди них есть молодой, одетый лишь в короткие штаны.

Она наклонилась через перила балкона и всмотрелась в незнакомый корабль. Ее муж требовал, чтобы команда галеона одевалась строго по форме, пока они находились за границей, так что фигуры на незнакомом корабле зачаровали молодую женщину. Она скрестила руки на груди и сжала ее, чувствуя, как твердеют и набухают соски. Ей нужен был мужчина. Она страстно желала мужчину, любого мужчину, лишь бы он был молод, неистов и полон сил. Мужчину вроде тех, кого она знала в Амстердаме, до того как отец обнаружил ее любовь к запретным играм и отправил ее в Индию, к надежному старому мужу, занимавшему высокое положение в компании и имевшему еще более серьезные перспективы. Его выбор пал на Петруса Якоба ван де Вельде, который, женившись на Катинке, ожидал вакансии в совете директоров компании, где присоединился бы к пантеону Zeventien.

– Вернись внутрь, lieveling![4]4
  Милочка! (голл.)


[Закрыть]
 – Зельда потянула Катинку за рукав. – Эти грубияны таращатся на тебя!

Катинка стряхнула руку Зельды, но няня была права. Матросы увидели женщину. Даже с такого расстояния их возбуждение казалось почти ощутимым. Их гримасы стали просто бешеными, а одна здоровенная фигура на носу сжала обеими руками свою промежность и стала непристойным образом ритмично двигать бедрами в сторону Катинки.

– Омерзительно! Вернись в каюту! – потребовала Зельда. – Губернатор придет в ярость, если увидит, что вытворяет это животное!

– Ему следует беситься из-за того, что он сам не способен так проворно двигаться, – нежным тоном откликнулась Катинка.

Она крепче сжала ноги, чтобы лучше ощутить внезапно возникшее влажное тепло между ними. Каравелла уже подошла намного ближе, и она видела: то, что предлагает ей матрос, достаточно велико, чтобы заполнить его ладони. Она облизнула кончиком языка пухлые губки.

– Пожалуйста, мистрис!

– Сейчас, сейчас, – серьезно отозвалась Катинка. – Ты была права, Зельда. Меня это развлекло.

Она подняла белую ручку и помахала другому кораблю. И в то же мгновение мужчины удвоили усилия, чтобы удержать ее внимание.

– Это уже слишком недостойно, – простонала Зельда.

– Но забавно. Мы ведь никогда больше не увидим этих существ, а вести себя достойно – так скучно!

Катинка сильнее наклонилась над поручнями и позволила пеньюару распахнуться на груди.

В это самое мгновение в дверь из каюты ее мужа кто-то громко заколотил. Катинка, не дожидаясь новых просьб, скользнула через коридор в свою каюту и рухнула в постель. Она натянула до подбородка шелковую простыню и только тогда кивнула Зельде, чтобы та подняла защелку и присела в неуклюжем реверансе, когда внутрь ворвался губернатор. Он не обратил внимания на няню и, на ходу подвязывая пояс халата вокруг немалого живота, быстро подошел к койке жены. Без парика его голова выглядела почти лысой, на ней торчали редкие серебряные волоски.

– Дорогая, ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы встать? Капитан прислал записку. Он хочет, чтобы мы встали и оделись. Рядом появился странный корабль, и он ведет себя подозрительно.

Катинка сдержала улыбку при мысли о подозрительном поведении незнакомых матросов. И сделала храброе и жалобное лицо.

– У меня в голове гудит, а в желудке…

– Бедная моя малышка…

Петрус Якоб ван де Вельде, губернатор мыса Доброй Надежды, наклонился над ней. Даже в такое прохладное утро его щеки блестели от пота, и от него разило вчерашним ужином: яванской рыбой под соусом карри, чесноком и кислым ромом.

На этот раз у Катинки и в самом деле скрутило желудок, но она послушно подставила мужу щеку.

– Наверное, я наберусь сил и встану, – прошептала она, – раз уж капитан приказывает…

Зельда поспешила подойти к койке и помогла ей сесть, а потом поставила на ноги и, поддерживая рукой за талию, повела за маленькую китайскую ширму в углу каюты. Сидя на скамье напротив, ее муж мог лишь смутно видеть сияющую белую кожу за расписными шелковыми створками ширмы, хотя он вытянул шею, чтобы увидеть больше.

– Как долго еще должно тянуться это ужасное путешествие? – жалобно спросила Катинка.

– Капитан заверил меня, что при благоприятном ветре мы через десять дней уже бросим якорь в Столовой бухте.

– Надеюсь, Господь даст мне сил, чтобы прожить так долго.

– Капитан приглашает нас сегодня поужинать с ним и его офицерами, – заметил губернатор. – Жаль, конечно, но я сообщу ему, что ты нездорова.

Голова и плечи Катинки возникли над ширмой.

– Ты ничего подобного не сделаешь! – рявкнула она.

Ее грудь, круглая, белая и гладкая, дрожала от возбуждения.

Один из офицеров весьма ее интересовал. Это был полковник Корнелиус Шредер, который, как и ее муж, ехал на мыс Доброй Надежды, чтобы принять новое назначение. Он получил должность военного командующего в поселении, где Петрус ван де Вельде должен был стать губернатором. Полковник обладал остроконечными усами и модной бородкой в стиле ван Дейка, и он весьма грациозно кланялся Катинке каждый раз, когда она выходила на палубу. У него имелись стройные ноги, а темные глаза сверкали орлиным блеском, отчего у Катинки под его взглядом по коже бежали мурашки. Она читала в этом взгляде нечто большее, чем просто уважение, и он весьма благодарно откликался на скромные одобрительные взгляды из-под длинных ресниц Катинки.

Когда они доберутся до Кейптауна, он станет подчиненным ее мужа. И ее подчиненным. А Катинка не сомневалась, что этот полковник сумеет скрасить ее монотонность изгнания в заброшенное поселение на краю света, где ей предстояло прожить три ближайших года.

– Я хочу сказать, – она быстро сменила тон, – что слишком невежливо отклонять гостеприимство капитана, разве не так?

– Но твое здоровье куда важнее! – возразил губернатор.

– Ничего, я найду силы.

Зельда одну за другой надела на нее через голову нижние юбки, пять подряд, и каждая из них была изукрашена лентами.

Катинка вышла из-за ширмы и подняла руки. Зельда надела на нее синее шелковое платье и натянула его на нижние юбки. Потом она опустилась на колени и тщательно подколола юбку платья с одной стороны, чтобы видны были нижние юбки, а заодно и стройные лодыжки в белых шелковых чулочках. Именно такой облик диктовала самая последняя мода.

Губернатор зачарованно наблюдал за процессом. Если бы только и другие части его тела были такими же большими и хлопотливыми, как его глаза, насмешливо думала Катинка, поворачиваясь к высокому зеркалу и вертясь перед ним.

И тут же она истерически вскрикнула, от испуга схватившись за грудь: на палубе прямо над ними внезапно раздался оглушительный грохот пушечного выстрела.

Губернатор заорал так же пронзительно и бросился со скамейки на восточные ковры, покрывающие пол.


– «Стандвастигхейд»!

В подзорную трубу сэр Фрэнсис Кортни прочитал золотые буквы названия галеона.

– Надо же! «Решительный»! – Он опустил трубу и хмыкнул. – Что ж, скоро мы испытаем, верно ли это имя.

Пока он это говорил, длинный яркий фонтан дыма взвился с верхней палубы корабля, и через несколько секунд грохот пушки донесся до них по ветру. В половине кабельтова за их кормой в море упал тяжелый шар, подняв фонтан белой пены. Послышался настойчивый бой барабанов на другом корабле, бойницы его нижней палубы разом открылись. Из них показались длинные пушечные стволы.

– Изумлен тем, что они так долго ждали, пока не дали предупредительный выстрел, – лениво протянул сэр Фрэнсис.

Он сложил подзорную трубу и посмотрел на паруса.

– Берись за штурвал, мастер Нед, и подведи нас под его корму.

Фальшивые флаги дали им достаточно времени, чтобы уйти из-под удара грозных орудий галеона.

Сэр Фрэнсис повернулся к плотнику, стоявшему наготове у кормовых поручней с абордажным топором в руках.

– Все, освобождай его! – приказал он.

Мужчина поднял топор над головой и стремительно опустил. Лезвие топора с хрустом рассекло канат плавучего якоря. «Леди Эдвина», избавившись от тормоза, рванулась вперед. И тут же накренилась, когда Нед повернул штурвал.

Слуга сэра Фрэнсиса Оливер примчался бегом, неся красный плащ с крестом и рыцарскую шляпу с плюмажем. Сэр Фрэнсис быстро надел их и проревел, подняв голову к верхушке мачты:

– Спустить цвета голландцев, пусть увидят английские!

Команда радостно взвыла, когда флаг Соединенного Королевства затрепетал на ветру.

Матросы высыпали с нижней палубы, как муравьи из порушенного муравейника, и выстроились вдоль фальшборта, осыпая оскорблениями огромный корабль, возвышавшийся над ними.

Голландцы тоже развили бешеную активность на палубе.

Из бойниц галеона показались пушки, но они не могли достать ядрами каравеллу, которая неслась по ветру, прячась за собственным огромным корпусом корабля голландцев.

Выстрелы то и дело звучали с одного из бортов галеона, но ядра либо падали в сотнях ярдов от каравеллы, либо без особого вреда для нее пролетали слишком высоко.

Хэл пригнул голову, когда порыв ветра от одного такого ядра сорвал шляпу с его головы и унес ее. А в парусе в шести футах над ним таинственным образом возникла круглая дыра. Хэл смахнул с лица длинные волосы и уставился на галеон.

Небольшая группа голландских офицеров на шканцах выглядела неважно. Некоторые были без кителей, а один и вовсе поспешно заправлял в бриджи подол ночной сорочки, подбегая к товарищам.

Один из офицеров привлек внимание Хэла: высокий мужчина в стальном шлеме, с вандейковской бородкой; он уже собрал на баке людей с мушкетами. На нем была шитая золотом полковничья перевязь через плечо, а по тому, как он отдавал приказы, и по той живости, с которой люди их исполняли, этот мужчина, похоже, мог быть опасным врагом.

Сейчас по взмаху его руки люди побежали к корме, и каждый из них нес особый короткий мушкет – небольшое ружье из тех, что использовались для отражения идущих на абордаж. В ограждении на корме галеона имелись специальные прорези, куда ложились стволы таких ружей, позволяя точно нацеливать маленькое смертельное оружие на палубу вражеского корабля, если тот оказывался рядом.

Когда команда сэра Фрэнсиса брала на абордаж «Хеерлик Нахт», Хэл видел, на что способны короткие мушкеты в ближнем бою. Они представляли бо?льшую опасность, чем вся батарея галеона.

Хэл повернул фальконет и подул на фитиль в своей руке. Чтобы попасть на корму, вооруженным мушкетами голландцам следовало подняться по трапу со шканцев. Он нацелился на верхнюю часть этого трапа, в то время как расстояние между кораблями быстро сокращалось.

Голландский полковник оказался на трапе первым; он держал в руке саблю, его позолоченный шлем храбро блестел на солнце. Хэл позволил полковнику выбежать на палубу, ожидая, когда за ним последуют матросы. Первый матрос, появившийся на трапе, умудрился споткнуться и растянулся на палубе, уронив мушкет. Те, что бежали за ним, не смогли его обойти, пока он не опомнился и не поднялся на ноги. Хэл всмотрелся в эту маленькую толпу через прицел фальконета. Прижал конец фитиля к запальной полке и решительно выбрал цель, пока горел порох.

Фальконет подпрыгнул и рявкнул, а когда дым развеялся, Хэл увидел, что пятеро матросов повержены, разорваны взрывом, а остальные кричат, оставляя на белой палубе кровавые брызги.

Хэл задохнулся от потрясения, глядя на эту бойню. До сих пор он ни разу не убивал человека, и его желудок внезапно дернулся от сильной тошноты. Это было совсем не то, что стрелять по плавающим бочкам. На мгновение Хэлу показалось, что его непременно вырвет.

Голландский полковник, стоявший у поручней на корме, посмотрел вверх, на Хэла. И, подняв саблю, ткнул ею в сторону юноши. При этом он что-то закричал, однако ветер и продолжавшийся пушечный огонь заглушили его слова. Но Хэл понимал, что нажил смертельного врага.

Это понимание придало ему сил. Времени перезаряжать фальконет не было, он уже сделал свое дело. Хэл знал, что этот единственный выстрел спас жизни многим из его собственной команды. Он остановил голландских стрелков, прежде чем они смогли скосить тех, кто ринется на абордаж. И понимал, что ему следует гордиться этим, но не мог. Он боялся голландского полковника.

Хэл потянулся к длинному луку. Ему пришлось встать во весь рост, чтобы натянуть его. Первую стрелу он пустил в полковника. Полковник находился на границе полета стрелы. Но голландец уже не смотрел на Хэла; он командовал оставшимися в живых, распределяя их по позициям на корме галеона. К Хэлу он повернулся спиной.

Хэл выждал чуть-чуть, оценивая ветер и движение кораблей. А потом пустил стрелу и увидел, как та умчалась прочь, вращаясь, подхваченная потоком воздуха. На мгновение Хэлу показалось, что она попадет в цель, в широкую спину полковника, но ветер помешал ей. Она пролетела совсем рядом, на расстоянии ширины ладони, и вонзилась в доску палубы, где и замерла, дрожа.

Голландец снова посмотрел вверх, на Хэла, и его длинные заостренные усы презрительно дрогнули. Он и не подумал искать укрытие и снова повернулся к своим людям.

Хэл бешено схватился за другую стрелу, но в это мгновение корабли столкнулись, и его чуть не выбросило через край его «вороньего гнезда».

Раздался скрежет, треск дерева, иллюминаторы на корме галеона разбились при столкновении. Хэл посмотрел вниз и увидел Эболи, черного колосса: тот раскручивал над головой абордажный крюк, а потом швырнул его вверх.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16