Сири Колу.

Разбойниковы и разбойничья песнь



скачать книгу бесплатно


Helsingiss?

Kustannusosakeyhti? Otava



Перевод с финского Евгении Тиновицкой

Иллюстрации Туули Юсела



© Siri Kolu First published in 2011 by Otava Publishing Company Ltd. with the Finnish title Ме Rosvolat ja konnakaraoke. Published in the Russian language bу arrangement with Otava Group Agency, Helsinki.

© Е. Тиновицкая, перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательский дом “Самокат”», 2017


Часть первая
Конфетные рыцари

Голова вавит, вуки флуфаютфа, вывот набит – вот оно, вавбойнифье ффяфтье!

Золотко-Пит

Глава 1
Просьба о помощи

Папа сам виноват, что Разбойниковым пришлось напасть на музыкальный лагерь.

Было уже третье число. Первое июня, которое я ждала всю долгую зиму – ведь именно первого июня Разбойниковы обещали похитить меня снова, – пришло и ушло. Я, конечно, послала разбойникам письмо с воплем о помощи, но с тех пор минуло уже два дня, и я начала терять надежду. Похоже, я все лето проведу в этом кошмарном лагере, куда папа запихнул меня, чтобы я ненароком не сбежала с разбойниками. Да что там все лето – всю жизнь! Всю мою несчастную, зря пропадающую жизнь.

Анализ ситуации

Записала Вилья

1. На три недели я заперта в лагере камерной музыки на Королевской горе.

2. Меня поселили в палате «Б» с еще тремя скрипачками. Теперь мы называемся «Барби-ляли». Я проиграла голосование со счетом один – три, хотя существует еще куча слов на «Б»: бананы, бандиты, бяки-буки, в конце концов. Но увы. Ближайшие три недели быть мне барби-лялей, если только Разбойниковы меня не спасут.

3. Правда, тут есть еще «Певчие креветки». Это слегка утешает.

4. Нет, вообще-то ни капельки не утешает. Стыдоба.

5. Факт остается фактом: отсюда надо бежать.

6. Что мешает побегу:

• лагерь окружен высоченным забором. Ворота открываются в восемь утра и закрываются в восемь вечера. Чтобы справиться с замком, нужны большие кусачки или мощная пила, ни того ни другого у меня нет;

• в комнате, то есть в палате, спят четверо. На две палаты приходится один вожатый, и его дверь прямо напротив нашей; для того чтобы сбежать, нужно пройти мимо трех спящих однопалатниц и комнаты вожатого, а по пути к воротам – мимо домика начальницы лагеря и сторожки охранника;

• охранник дежурит по ночам, и у него есть овчарка.


СЛЕДОВАТЕЛЬНО: одной мне не справиться.

1.

К счастью,

• мне удалось связаться с Разбойниковыми через сайт «Х-банды»;

• я попросила их приехать и похитить меня.

2. Одно большое «но»:

• я не продумала сообщение до конца и не сообщила свое точное местонахождение. Просто не подготовилась как следует. Сплоховала. Дала маху.

3. Может, хватит уже самобичевания?


Вечером первого дня я отправилась в домик начальницы лагеря Майи-Риитты Касуринен и сказала, что мне надо срочно написать мейл папе: я забыла дома свой ингалятор. Я так хрипела и сипела, что Касуринен даже не спросила, почему папе нельзя просто позвонить. А я, между прочим, готова была не моргнув глазом соврать, что папа сейчас на сверхсекретной работе, и там нельзя пользоваться телефоном.

Я надеялась, что она включит мне компьютер и уйдет, но она встала столбом у меня за спиной.

– Детям можно пользоваться интернетом только в присутствии взрослого. Я тебя понимаю, это неприятно.

Я смерила ее презрительным взглядом, но она продолжала бухтеть как ни в чем не бывало. Из ее рта струился непрерывный узорчатый поток, украшенный блестками и вышитыми цветочками:

– Во-от, во-от, умничка! Просто напиши в адресной строчечке: Йоуни Вайнисто, собачка… Забавно, что этот значок называется собачкой, правда? Наверное, тот, кто его придумал, любил собачек. А если б его придумали мы, музыканты, он бы назывался совсем по-другому. Можно было бы назвать его домисолька. Йоуни Вайнисто домисоль-точка-ком!.. – пропела она.

Р-р-р-р! Интересно, у нее есть дети? Если есть – небось, тоже домисолькнутые на всю голову.


Надо было действовать быстро. Я изобразила астматический приступ, получила стакан воды, снова закашлялась и залила водой свежераспечатанные ноты (да здравствуют струйные принтеры!) Пока начальница раскладывала их для просушки, в моем распоряжении оказалось двадцать секунд, чтобы открыть сайт «Х-банды» и вбить туда личное сообщение для Хели: «SOS! Юные музыканты, Королевская гора, 01.06–22.06».

Хорошо, что я натренировалась делать это быстро. Последнее время мы с Хели часто выходили на связь.

Мне требовалось еще несколько секунд. Я исподтишка пнула гору коробок, стоявших возле стола. Коробки обрушились на мокрые ноты, яркие упаковки рассыпались по полу. Пока Касуринен, сопя как паровоз, ликвидировала последствия новой катастрофы, я успела удалить из истории данные о просмотренных страницах. Этому меня тоже научила Хели. Ф-фух, можно выдохнуть. О, а на коробках-то написано: «Шоколад с рисовыми хлопьями, 200 г, 20 шт. в упаковке». Интересно, почему тогда нам в столовой под девизом: «В здоровом теле – музыкальный дух!» дают только пустой рис да варенную на пару морковку?


Ну вот, зов о помощи отправлен! Весь следующий день я пребывала в эйфории. Я выдержала индивидуальное занятие, где мне рассказали, что я стою в неправильной позиции и плохо держу смычок. Я успокаивала себя тем, что я тут ненадолго. Будет и на моей улице праздник.

Терпения мне было не занимать. С конца прошлого лета я не раз пожалела о том моменте, когда я вышла из разбоймобиля и отправилась домой. Папа вечно раздражался, мама вечно занималась своими делами, Ванамо – ну, она и есть Ванамо. Моя ужасная старшая сестрица.

К ночи я снова затосковала. Что, если Разбойниковы ничего не поймут? «Юные музыканты, Королевская гора» – будто не зов о помощи, а… реклама! «Приезжайте послушать наш замечательный концерт!» Я прямо представила Разбойниковых среди зрителей: Бешеный Карло с косичками на плечах, Золотко поблескивает зубами в заходящем июньском солнце… Почему нельзя было просто написать: «Заберите меня отсюда!» А вдруг Хели вообще не знает, что такое «SOS»?

Если Хели не разгадает послание, плакало мое лето.


Я захлопнула записную книжку и приготовилась к очередному индивидуальному занятию. Остальные барби-ляли уже оттрубили свои и теперь готовились на главной площадке к вечернему капустнику. Каждая палата должна была изобразить какой-нибудь юмористический номер, или «номерочек» – как говорит понятно кто.

Учителя в кабинете не было – видно, пошел выпить кофе, у него занятия с самого утра. Открыла футляр, подстроила струны, подтянула винт смычка. Играла я так себе. Руки дрожали – наверное, от голода. На вареной морковке долго не протянешь. И вдруг в кабинете погас свет. Маэстро испытывает на мне новые методы обучения?

– Закрыть глаза! – раздалось у меня за спиной. – Скрипку на стол! Руки на край пюпитра. И не подглядывать.

Проверяют на благонадежность, подумала я. У одной барби-ляли здесь в прошлом году была сестра, так что мы знали, чего ждать. Тех, кто пройдет все тайные проверки, на заключительном концерте торжественно посвятят в Юные Музыканты. И все возрыдают от счастья.

– Тебе нравится в лагере? – спросили у меня.

– Да-а, – протянула я не очень охотно. Все-таки врать нехорошо.

– Готова ты всю жизнь пиликать на скрипке и грызть морковку?

– Вряд ли, – я не удержалась и хихикнула. Откуда-то вдруг повеяло ароматом еще не запыленных березовых листьев. Как будто тот, кто стоял позади меня, провел столько времени на свежем воздухе, в лесу, что этот запах впитался в одежду.

– Что ты думаешь про Ути-Пуси Касуринен и ее гнездоподобную прическу?

– Эй, – возмутилась я, – это провокация?

На пару секунд я даже поверила, что это сама начальница лагеря изменила голос, вызнала у остальных свою кличку и вот-вот подбодрит меня своей любимой присказкой: «Давай-давай, поверь в себя!» Но голос был очень молодой и казался знакомым. Вообще-то ужасно знакомым. Просто этот голос совсем не вязался с лагерем.

– Ты хочешь остаться в лагере на все лето, или у тебя другие планы?

– Другие, – ответила я и открыла глаза.


Хели стояла, прислонившись к косяку, и хитро ухмылялась. С прошлого лета она вытянулась и похудела, длинные руки смешно торчали из рукавов черной футболки.

– Ну пошли, – скомандовала она.

– Пошли, – хихикнула я.

– Придется пробежаться, бери только скрипку, а остальные твои манатки Калле уже унес в машину. Осталось тихой сапой пробраться к воротам.


Надежды Хели не оправдались. Мы это поняли, как только открыли дверь и увидели спортплощадку. Следовало ожидать. Бешеный Карло Разбойников ничего не умел делать тихой сапой.

Глава 2
Побег под прикрытием зефирных грибков

Когда мы добежали до площадки, там уже царила полная неразбериха. Юные музыканты репетировали, вожатые и преподаватели кричали, а Бешеный Карло старался унять весь этот гам. Золотко лично успокаивал близкую к истерике Касуринен.

– Пофпокойнее, фудавыня, пофпокойнее, – повторял он и похлопывал ее по плечу, как разгулявшегося пони.

– Вилья, берегись! – крикнула одна из барби-ляль. – На территории посторонние!

– Прекратить балаган! – взревел Бешеный Карло холодящим кровь атаманским ревом.

Это, как и всегда, подействовало. Целая площадка музицирующих детей и кричащих взрослых притихла и приготовилась слушать.

– Мы не хотим ничего дурного. Мы заберем только то, что принадлежит нам по праву.

– Они в нотном архиве, – упавшим голосом проговорила Касуринен. – В сейфе. Эркки Мелартин, рукопись смычкового квартета. Между коробками с шоколадом.

– А нам не дают шоколад, – пропищала одна малышка из «Поющих креветок». На нее шикнули – испытывать терпение Бешеного Карло никто не хотел.

– Не бефпокойтефь, фудавыня, мы не ва нотами, – заверил Золотко.

– Мы за одним вашим музыкантом, – сообщил Карло.

– По-по-похищение, – проблеяла Касуринен. Ее представления о мире рушились на глазах. Ее рукописный квартет разбойникам не нужен? Зачем же тогда они пришли?

Внезапно она изменилась в лице:

– Вы-вы-выкуп? Деньги фонда?

Вожатые беспокойно задвигались: может, пора уже что-то предпринять?

– Она уезжает с нами добровольно, – заметила Хели, неторопливо извлекла из кармана нож-балисонг и защелкала им в воздухе. Клак-клак-клак. Этого было достаточно, чтобы даже двое самых крупных парней-вожатых совершенно успокоились. – Это вот она, Вилья, – Хели кивнула в мою сторону.

– Да, я уезжаю по доброй воле, – кивнула я. Где-то поблизости взревел мотор разбоймобиля. – Музицируйте себе без меня. Я приехала сюда только потому, что папа этого хотел. Но нельзя силой сделать из человека музыканта.

Вздох ужаса. Из-за того, что я уезжаю по доброй воле? Или из-за того, что не хочу быть скрипачкой? Паршивая овца в стаде.


Разбоймобиль пересек лужайку и на хильденной скорости подлетел к площадке.

– Не тревожьтесь. Не пытайтесь догонять, ничего хорошего из этого не выйдет, – сказала я. – Это мои родственники. Дальние родственники.

Разбоймобиль подкатил прямо к нам, Калле выскочил из передней двери на прыгунке, подхватил меня и заскочил обратно. Бешеный Карло вцепился во второй прыгунок. Разбоймобиль описал широкую дугу и направился в сторону шоссе. Я до самого низа открыла окно и вывесилась на ремне наружу, чтобы ничего не пропустить.

Хели дала знак Золотку, они бросились бежать и без видимых усилий догнали разбоймобиль. Хели распахнула заднюю дверь. Внутри лежала куча конфетных коробок: шоколадные батончики, засахаренные ленточки, фруктовые леденцы, лакричные и салмиачные червячки… Пакеты были размером с мою голову. А, еще зефирные грибки в шоколаде, хит сезона, – этим летом они красовались во всех витринах, завернутые в прозрачный целлофан. Очевидно, разбойники по дороге в лагерь не теряли времени, и киоск им попался немелкий.

Хели и Золотко, не сговариваясь, запрыгнули внутрь и начали выбрасывать сладости на площадку. Мои солагерники застыли, вытаращив глаза.

– Налетай! – крикнул Золотко. – Детям нельвя беф фладкого!

– Давай-давай, поверь в себя! – подхватила я. – Или вы собираетесь протянуть три недели на одной морковке?

– Зефирные грибочки! – ахнула Касуринен. – Бог ты мой.

Разбоймобиль уже набирал скорость, но Золотко успел ухватить коробку грибочков и метнул ее прямо в руки Касуринен. Та приняла подачу и страстно прижала коробку к груди. А мы покатили по песчаной дорожке к воротам, навстречу свободе.

Глава 3
Подпорченное письмом настроение

Разбоймобиль, дребезжа и покачиваясь, покатил в сторону ворот, битком набитый, полный знакомых физиономий. Вот теперь – да здравствуют каникулы, лучшие каникулы на свете! Да здравствует разбойничья жизнь! Бешеный Карло распахнул объятия и издал ликующий вопль. Я взревела в ответ, чтобы выкричать сразу всю горечь, накопившуюся за год, – получилось не намного тише, чем у атамана. Карло стиснул меня огромными ручищами так, что дыхание перехватило.

– Вот это пятница! – проревел Карло. – Вылазка и похищение, всё в один день! И наша девочка снова с нами! Что может быть лучше?

– Классно, что ты здесь, – тихонько сказал Калле. – Нереально-супер-пупер-классно!

– Точняк, – согласилась я и поискала глазами Хели. – Спасибо!

Но Хели вряд ли расслышала меня из-за шума мотора, да и я все силы вложила в предыдущий вопль.


Мы проехали мимо сторожки охранника. Он метнулся к крыльцу и выпустил на нас свою овчарку. Она с лаем бросилась за машиной, рискуя попасть под колеса.

– Никак Клок Пявнанен ва нами увявалфя? – ухмыльнулся Золотко. – Не догнать, так хоть облаять!

– Оброс, прохиндей, – подхватил Бешеный Карло. – Сменил прическу, чтоб никто его не признал!

– А классно мы их закидали конфетами? – хихикнул Калле. – Они нас никогда не забудут!

– Этого-то я и боюсь, – пробормотала я.

Я представила, как забьется жилка у папы на лбу, когда летнюю тишину разорвет телефонный звонок. Он только-только пришел с работы, нацепил панаму и собрался углубиться в исследование нашего генеалогического древа – и вот на тебе, дочь опять начинает бузить! Овчарка оставила попытки нас догнать и перешла с галопа на рысь. Ее до кончиков ушей припорошило серой дорожной пылью.

– Пвифёфофьку-то подвафыпало, – злорадно заметил Золотко. – Пефок на вубах не хвуфтит, балбеф?

– Первая погоня за это лето! – провозгласил Бешеный Карло. – Теперь, когда Вилья здесь, победа будет за нами! Что бы там эти жаждущие мести прохиндеи ни выдумали!


– Как ты догадалась, где меня искать? – спросила я у Хели, когда мы отъехали на безопасное расстояние от лагеря.

– Ты же все написала, – пожала плечами Хели. – На сайте сохраняется ай-пи компьютера, с которого послали сообщение. По нему можно довольно точно определить местонахождение. Зная название лагеря, взламываешь их страницу, находишь цепочку сообщений, в которой вожатые обсуждают ваш капустник. Безопасность на нуле. И кому тут еще неясно, в какую сторону надо выдвигаться?

– Всем ясно! – пропели мы в один голос.

– Дальше просто нужен был план, – добавила Хели.

– Разминка вышла что надо, – встрял Бешеный Карло. – Пора было привести себя в форму, чтобы горячие деньки не застали нас врасплох.

– И он был принят единогласно: немедленно выкрасть тебя, не дожидаясь, пока ты там загнешься на одной морковке, – ухмыльнулась Хели. – Остальное – профессиональная тайна.

– Отлифьно фкавано, – Золотко хлопнул в ладоши. – Надо ввять на ваметку. Вфякий ваф, как надо воввемя ваткнутьфа, ваявляеф ф фифтой фовефтью: «Офтальное – пвофеффиональная тайна». Кий-я! – Он сделал каратистский выпад.

– Кий-я! – подхватил Карло. – Пярнанен, Пярнанен, выгляни в окошко, Пярнанен, Пярнанен, помнем тебя немножко! Кий-я!

Хильда, сдерживая улыбку, вела машину по грунтовке. С обеих сторон паслись коровы.


– А где Кайя? – спохватилась я.

– Велела передать тебе вот это, – Калле наклонился и вынул из рюкзака письмо. О, у Калле теперь есть школьный рюкзак, почти такой же, как у меня, только с Человеком-пауком на боковом кармане. Я с замирающим сердцем взяла конверт: вдруг там плохие новости? Сейчас выяснится, что Кайя передумала! Решила, что разбой не для нее, что лучше она сосредоточится на своих книгах.

Прошлым летом я придумала для Разбойниковых план. Кайя, которая годами принимала Бешеного братца у себя и выслушивала лихие разбойничьи истории, мечтала тоже поразбойничать. Это я ей устроила – предложила быть водителем в смену Хели. В общем, я здорово изменила жизнь разбойников, но до сегодняшнего дня не знала последствий своего вмешательства.

«Милая Вилья!

Обнимаю тебя крепко-крепко, и наконец-то ты снова в составе экипажа!

Могу представить, а точнее, знаю благодаря Хели, какие нелегкие осень и зима выпали на твою долю. Столь отвратительную юную леди, как Ванамо, я не решилась бы даже изобразить в своих книгах – читатели мне бы просто не поверили. И это родная сестра!

Не могу пока составить вам компанию, поскольку как раз сейчас лечу над Атлантикой – моего «Бродягу, пахнущего жимолостью», собираются напечатать в Америке. А еще мой агент закинул сценарий в Голливуд. Представь, Йони фон Чертовдорф может появиться на экранах!

Держите со мной связь через “Х-банду”. Я так утомила Хели своими вопросами о тебе, что она научила меня пользоваться этим каналом. Вернусь после Иванова дня. Свяжитесь со мной незамедлительно, если того потребует ситуация.

С приветом,

твоя разбойничья крестная Кайя.

P. S. Хлебобулочный борец переменился».

Эх. Все-таки ужасно жаль, что Кайи нет. Ведь она лучше всех понимает, как трудно быть одновременно обычным человеком и разбойником.

– Похоже, тетушка уже задумала новую книжку, – заметила Хели. – Опять этот запутанный язык.

Письмо она, разумеется, прочла.

– Что бы мог означать постскриптум? – я была в полном недоумении.

Калле тоже заглянул через мое плечо.

– Какая-то загадка, – сказал он, подумав. – И разгадки я не знаю.

– А ты и не должен, – буркнула Хели. – Это шифровка для Вильи. Кайя, понятное дело, знала, что мы тоже сунем сюда нос. Ну ладно, ладно, – отмахнулась она, оправдываясь, – мы же разбойники. Нам положено нарушать правила. То есть мы должны делать именно то, чего нельзя!


Грунтовка привела нас на чудесную лесную поляну, и мы разбили там лагерь. Потрескивал костер. Калле заранее тщательно полил водой мох вокруг кострища, чтобы от случайной искры не разгорелся пожар.

– Надо что-то придумать, – негромко сказал он мне, пока все остальные хлопотали по хозяйству. – Куда это годится – встречаться только летом?

Он пошевелил пальцами в свете костра, подбирая слова.

– Это как со школой, – продолжил он. – После первого школьного дня, после того как ты все узнал про реки Европы и нашел радиус окружности, ты уже не понимаешь, как мог без этого жить. Я хочу в режиме реального времени рассказывать тебе, как классно было сегодня на уроке. Ты ведь единственная, кто может меня понять. Я не готов снова отказаться от этого на целый год.

– Я тоже скучала, – призналась я, насадив на палочку два куска колбасы и придвигаясь к костру.

– Мы все скучали, – Хильда подошла к нам так неслышно, что я вздрогнула.

– У наф фбилифь вфе ваффёты, – добавил Золотко. – Мы кавдый ваф нагвабливали лифнего, потому фто вабывали, фто у наф тепевь на одного едока меньфе.

– Класс, – выдохнула я.

Меня заполнило счастьем, как воздушный шарик воздухом. Я снова одна из них. Только теперь я осознала, с каким волнением ждала этой встречи. Как боялась, что они нырнут с головой в свою полную приключений жизнь и забудут про меня.

– Класс?! – обиженно переспросил Бешеный Карло. Он тоже слышал весь разговор. – Да это ужас, а не класс!

– К концу октября он так заскучал, что готов был украсть тебя прямо со школьного двора, – проговорила Хильда.

– Ну а что? Цап вместе с рюкзаком – и готово, – откликнулся Карло.

– Я была бы не против, – заметила я.

Запрыгнула бы в разбоймобиль и ни секунды не сомневалась. А родители пусть себе поволнуются.


Разбойниковы плотно сбились вокруг меня и моего импровизированного шашлыка и говорили, перебивая друг друга. Рассказывали, как Кайя осенью перебралась обратно на свою дачу – шум воды в трубах мешал ей сочинять. Как Золотко употел в одну ночь так, что под гамаком натекла лужа: Хильда забыла ему объяснить, что квартира – не дачный домик с утлыми стенками, и тут не надо спать в трех свитерах. Хели вспомнила, как сложно стало соблюдать пятидесятикилометровую границу неприкосновенности накануне Рождества, когда в каждой машине виднелись завернутые в подарочную бумагу сладости.

– Накануне Рождества я предложил похитить тебя в качестве подарка семье, – сказал Карло. – Я и на Пасху это предлагал! И на Троицу!..

– Мы только ближе к лету нашли один способ, – рассказала Хильда. – Мы представляли, что ты где-то рядом, просто вышла в другую комнату. «Ну, сейчас Вилья достанет свою записную книжку». Стало полегче.

– Или: «Вот за это Вилья смерила бы тебя своим фирменным взглядом», – добавил Карло. – Так они говорили.

– Мы? – перебила его Хели. – Да ты сам постоянно приговаривал: «А как бы Вилья проанализировала эту ситуацию?»

– Кфтати, пвоаналививовать фитуатфию нам бы пова, – серьезно заметил Золотко. – Фтавый-то Пявнанен отдал контфы.

Голос у него торжественно задрожал.

Хели с Хильдой одновременно пнули его с двух сторон.

– Вилья же ест! – воскликнула Хильда. – И так она вся исхудала, небось дома ее держали на одних НаПла-салатиках.

Она протянула мне поднос с колбасой, тефтельками, пирожками с мясом и подсушенным хлебом – всеми ингредиентами разбойничьего бутерброда.

– НаПла? – переспросила я, набив рот колбасой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2