Синтия Суонсон.

Книжная лавка



скачать книгу бесплатно

Для них это настоящее приключение, которое запомнится на всю жизнь, но я понимаю, почему они, особенно мама, не хотят отлучаться из дома дольше чем на два месяца. Мама работает в центральной больнице Денвера в отделении для новорожденных. Сколько себя помню, она всегда была там волонтером («Самая старая волонтерка на планете», – шутливо говорит она о себе). Отец долгие годы собирал электросчетчики в компании «Колорадо паблик сервис». А в прошлом году, когда ему исполнилось шестьдесят, он чуть раньше срока ушел на пенсию. Теперь папа целыми днями слоняется по дому, читает книги и два раза в неделю играет в гольф с друзьями, даже зимой, пока не выпадет снег.

Опять возвращаюсь к ночным грезам: когда я была в спальне девочки, за окном тоже шел снег. Как ее звали? Мисси? Да, за окном в спальне Мисси шел снег. Поразительно, какие мелочи я замечаю во сне: мое воображение рисует целые снежные пейзажи.

Вспоминая о семейной идиллии, царившей в том доме, я улыбаюсь. Двое славных ребятишек и синеглазый муж.

Допиваю кофе, складываю мамино послание в папку с другими ее открытками (она шлет их по три-четыре штуки в неделю). Эта папка лежит на моем письменном столе рядом с фотографией родителей.

Потом встаю и иду набирать ванну. Сон был хорошим, но пора заняться настоящими делами.


До нашего книжного на Перл-стрит я хожу пешком, это всего в паре кварталов от дома. Фрида тоже ходит пешком, и иногда мы встречаемся на полпути. Но сегодня я сворачиваю на Перл-стрит в одиночестве – и замираю, глядя на тихую безлюдную улицу. Вокруг ни души, на дороге нет ни одной машины. Аптека открыта, я вижу подсвеченную вывеску в левом окне. Бистро тоже открыто. Утром туда заглянет пара-тройка прохожих, чтобы захватить с собой кофе и ржаной сэндвич с салями. Но только пара-тройка, не больше.

Так было не всегда.

Мы с Фридой открыли книжную лавку «У сестер» осенью 1954 года, и тогда мы считали, что это отличное место для магазина. В то время на нашу улицу сворачивала Бродвейская трамвайная линия. До кинотеатра «Вог» было рукой подать, и мы работали каждый день до позднего вечера, когда там шли фильмы. Зрители, коротавшие время перед сеансом или возвращавшиеся домой, часто к нам заходили. По вечерам у нас бывало много посетителей: они бродили по книжной лавке, надеясь среди стеллажей с книгами встретить таинственную красавицу или обворожительного незнакомца.

Теперь все изменилось. Бродвейскую линию закрыли – все трамвайные линии отменили, на смену им пришли автобусы. Новые автобусные маршруты огибают Перл-стрит, и на улице стало тихо. В «Вог» по-прежнему показывают фильмы, но они не привлекают такого количества зрителей, как несколько лет назад. Маленькие торговые кварталы вроде нашего теперь почти опустели, все изменилось. Сейчас горожане на собственных машинах ездят в новые торговые центры, построенные на окраине города.

Мы с Фридой часто это обсуждаем. Что нам делать? Закрыть лавку и окончательно уйти из книготорговли? А может, открыть магазин в одном из торговых центров, как предлагала Фрида несколько лет назад? Я тогда отказалась от этой идеи.

Или нужно просто переждать трудные времена – рано или поздно все наладится? Ни я, ни Фрида не знаем ответа. Но мы говорим об этом каждый день.

За прошедшие годы мы обе усвоили одно: ничто не постоянно.

До того как мы открыли нашу лавку, я работала учителем пятых классов и уверяла себя, что не мыслю жизни без этого дела. «Обожаю свою работу, обожаю свою работу, обожаю свою работу», – твердила я про себя, крутя педали. Тогда я еще жила с родителями и ездила в школу на велосипеде.

И как ее можно не любить? В конце концов, я люблю детей, люблю книги и люблю узнавать новое. Разве мне не полагается быть без ума от преподавания?

Однако же, стоя у доски перед толпой десятилетних школьников, я чувствовала себя неумехой-музыкантом, который перехитрил всех и пробился на выступление в переполненном концертном зале. Усевшись за огромный рояль на освещенной софитами сцене, несчастный жулик понимает, что его обман раскроется сразу, как только он ударит по клавишам. Но уже слишком поздно.

Вот как я чувствовала себя в классе. Ладони становились липкими, и я начинала быстро-быстро тараторить. Ученики часто просили меня повторить объяснения. «Мисс Миллер, я не расслышал», – говорил кто-нибудь из них, а остальные подхватывали: «И я ничего не понял. И мне не слышно. Что вы сказали, мисс Миллер?»

Я понимала, что они надо мной смеются. Не по-доброму, а с издевкой.

Конечно, мне попадались и одаренные ребята – слава богу, бывают на свете исключения! – дети, которые могли учиться в любых условиях, умные, шустрые и сообразительные, схватывавшие все на лету. Но их было мало, и встречались они редко.

А еще были родители. Ох уж эти родители!

Помню один отвратительный разговор, случившийся под конец моей преподавательской карьеры. Шейла, дочка миссис Винсент, получила двойку по истории за четверть, и на следующее утро ее мама влетела в мой класс, гневно размахивая табелем и волоча за собой Шейлу.

– Это что же такое? Что это за оценка, мисс Миллер? Шейла говорит, они у вас вообще историю не проходят!

– Конечно, проходят, – ответила я как можно спокойнее и сердито прикусила губу. Ну, с кем я спорю – и зачем? – Мы всю четверть проходили Гражданскую войну.

– Гражданскую войну? Гражданскую? Какой прок маленькой девочке от Гражданской войны – это же было тысячу лет назад!

Вопрос был настолько нелеп, что я не нашлась с ответом. Шейла стояла рядом с матерью и самодовольно смотрела мне в глаза. У меня прямо руки зачесались дать ей затрещину. Конечно, я никогда бы себе такого не позволила, но желание было сильным, почти непреодолимым.

– Эта тема входит в школьную программу, – сказала я. – Мы должны ее проходить, мэм.

Прозвенел звонок, и я пошла к двери встречать остальных учеников.

– Я обязана придерживаться школьной программы!

– Да уж, творческий у вас подход, – усмехнулась она и, не дожидаясь моего ответа, вышла из класса.

Я ужасно расстроилась и не могла успокоиться несколько недель. Со временем я начала винить себя. Да, я просто делала свою работу. Но если мои ученики не могли или не хотели учиться – значит, я делала ее плохо. Мне-то самой учеба всегда давалась легко, поэтому я думала, что и учитель из меня выйдет хороший. А когда мои ожидания не оправдались, я оказалась в тупике.

Тем временем Фрида, с которой я подружилась в старших классах, работала в рекламном агентстве. Работа была трудной, но престижной, и Фрида сумела добиться успеха. Ее фирма сотрудничала с местными клиентами, среди которых были довольно крупные компании: корпорация «Гейтс», кондитерская фабрика «Рассел Стоувер кэндис», универмаг «Джослин». Фриду часто приглашали на разные вечеринки и торжественные мероприятия. Перед выходом в свет она демонстрировала мне свои шикарные вечерние платья, спрашивая совета. Я всегда отвечала, что они великолепны.

Со стороны могло показаться, что у Фриды все прекрасно. Но на выходных, когда мы сидели дома в свитерах, комбинезонах и без каблуков, она часто жаловалась, что ей надоело это притворство. «Как будто разыгрываешь представление, – рассказывала она. – Иногда бывает приятно выйти на сцену, но когда торчишь там изо дня в день, начинаешь порядком уставать».

Мы часто говорили о своих неурядицах. Она жаловалась на то, что ее работа – это сплошное притворство. А я боялась, что учитель из меня выходит никудышный.

– Что, если бы наша жизнь сложилась по-другому? – спросила меня Фрида одним воскресным днем в конце марта 1954 года, пока мы гуляли вокруг моего нового дома. За месяц до этого я переехала сюда от родителей. Мне вот-вот должно было исполниться тридцать; я решила, что пора жить отдельно, и сняла квартиру в Платт-парке. И до школы недалеко, и до Фриды идти всего десять минут: два года назад она купила маленький домик неподалеку. Стояла типичная для Денвера весна: в марте выпало куда больше снега, чем за зимние месяцы. Но вот на смену метелям пришли теплые солнечные деньки, свежий снег таял, сквозь грязь и слякоть пробивалась молодая трава. Накануне как раз случился сильный снегопад, но в воскресенье, когда мы с Фридой вышли на прогулку, светило яркое солнце и температура поднялась до десяти градусов.

Фрида смотрела, как капли талой воды срываются с карнизов. Она повернулась ко мне и спросила:

– Что, если бы работа приносила радость?

– Что, если бы я не плакала в подушку каждый вечер? – тут же подхватила я, дав волю мечтам.

Фрида медленно кивнула:

– Вот-вот, сестренка. Вот-вот.

В конце концов мы решили: хватит мечтать, надо что-то делать. Мы собрали все свои сбережения, заняли денег у родителей и получили кредит на открытие бизнеса. Поскольку мы обе были незамужними женщинами, банку понадобился поручитель. К счастью, отец Фриды согласился нам помочь. Так появилась на свет книжная лавка «У сестер».

Я помню, как мы ликовали, когда открылся наш магазин. Наконец-то мы занимались любимым и интересным делом. Нас ждали процветание и успех, мы сами определяли свою судьбу. Теперь никто – ни наши родители, ни начальство, ни орда десятилетних оболтусов и их мамаш – не мог помешать мне и Фриде добиться желаемого. Все решения принимали только мы сами.

Все наши одноклассницы и однокурсницы к тридцати годам обзавелись семьей и детьми, однако мы с Фридой не тяготились своим одиночеством. Раньше я хотела выйти замуж за Кевина, но теперь это казалось сущим пустяком. Мечтой молодой женщины, совсем еще девочки. Девочки, которой я уже не была.

С течением времени я начала понимать, что статус незамужней придает мне – и Фриде – какую-то изюминку, добавляет чуточку непредсказуемости, которой не хватает другим женщинам нашего возраста. Как в ювелирном магазине: необычное дизайнерское колье своими яркими камнями и неожиданными сочетаниями привлекает больше внимания, чем заурядная и скучная нитка жемчуга.

«Зачем нам мужчины? – спрашиваем мы с Фридой друг друга. – Зачем нам дети?» Мы усмехаемся, глядя на тех, кто бежит в семейной упряжке, и радуемся, что сами не попали в западню.

Мы мечтаем о совсем другой жизни.


День у нас с Фридой выдался нелегкий. Утром зашли всего два посетителя, каждый из которых купил по экземпляру нового романа Брэдбери, восходящей звезды наших книжных полок. Днем заглянули еще несколько человек – просто посмотреть. Пару раз нас спрашивали, не появилась ли книга Рэйчел Карсон «Безмолвная весна». Статьи Карсон об опасности использования пестицидов публиковались в «Нью-Йоркере», а в конце этого месяца выходит антология. Местные любители литературы с нетерпением ее ждут, но в магазине она появится не раньше последней недели сентября.

Весь день Фрида вела себя резко. Я заразилась ее настроением и заметила, что у меня дрожат руки, хотя сегодня я выпила всего две чашки кофе. Возможно, виной тому странный сон, мысли о котором не выходили у меня из головы с самого утра.

– Не могу больше здесь торчать, – заявляет Фрида где-то в половине пятого. – Хватит с меня на сегодня. Закроешь магазин?

Я киваю и провожаю ее взглядом. Выйдя на улицу, она со злостью прикуривает и сердито уходит.

– Прости, сестренка, – шепчу я ей вслед, – мне очень жаль, что все так неудачно складывается.

Я закрываю жалюзи на окнах, вытаскиваю из кассы скудную выручку, чтобы сложить ее в сейф, и вдруг вспоминаю.

Вспоминаю, где раньше слышала это имя. Ларс.

Примерно восемь лет назад. Незадолго до того, как мы с Фридой открыли магазин и я как раз начала называть себя Катариной. Тогда я с огромным интересом читала раздел личных объявлений в «Денвер пост». И в итоге решила отправить туда свое собственное – еще один смелый поступок наравне с новой работой, новым именем и желанием измениться.

Ларс был одним из мужчин, откликнувшихся на мое объявление. На самом деле – теперь-то я вспомнила! – Ларс был самым подходящим из них.

Отозвалось тогда человек двадцать, восемь или десять прошли предварительный отбор, и я дала им свой телефонный номер. С двумя-тремя потом сходила на свидания (всего по одному разу, но меня это не сильно огорчило). Так вот, из всех этих мужчин он был единственным, с которым у нас могли бы сложиться отношения.

Как и все остальные, Ларс написал письмо, чтобы немного рассказать о себе. Но в отличие от других записок, небрежно нацарапанных на клочке бумаги и без особых раздумий засунутых в конверт, его письмо содержало больше двух строчек. Сразу было понятно, что он уделил ему много сил и времени.

Я ничего не выкидываю. Дома у меня есть целая картотека, в которой хранится каждый памятный клочок бумаги. Письма, рецепты, планы поездок, журнальные статьи – все это есть в моей картотеке.

И поэтому я совсем не удивилась, когда, придя с работы, обнаружила в своем архиве папку с короткой пометкой «Ответившие на объявление». В эту папку сложены письма и клочки бумаги с именами и телефонными номерами. Там лежит и пожелтевшая от времени газетная вырезка с моим объявлением:

Одинокая женщина 30 лет, из Денвера. Оптимистка, верящая в себя, семью, друзей и собственные силы. Честная, прямолинейная, верная. Хочет познакомиться с веселым, неглупым джентльменом, имеющим широкие интересы (прогулки, музыка, книги). Он должен стремиться создать семью и надежный дом, но при этом любить приключения, путешествия и развлечения. Если это про вас, пишите.

Читая объявление, я невольно поражаюсь тому, что рассказала о себе миру. Надо же, как сильно я изменилась за прошедшие годы! Тогда я еще не выкинула из головы мысли о замужестве. С Кевином мы расстались несколько лет назад, но в 1954-м мне по-прежнему хотелось найти свою половинку, человека, с которым можно создать семью.

Сейчас у меня собственная книжная лавка, я наслаждаюсь независимой жизнью одинокой деловой женщины – но… Я с радостью начала совместное дело с Фридой. После полного провала на преподавательском поприще мне хотелось с головой уйти в книги и делать только то, что кажется важным мне самой.

Но я не ожидала, что все сложится именно так.

Перебрав остальные бумаги в папке, нахожу письмо Ларса.

Дорогая мисс!

Вы меня, конечно, не знаете. Многие наверняка скажут, что знакомства по объявлению – глупая затея и что проку от них не бывает. Я и сам склонен считать так же, потому что не знаю никого, кому бы повезло в этом деле. Но, прочитав ваше объявление (раз десять уже точно), я подумал, что мы во многом похожи, если судить по вашим словам.

Вы писали, что ищете веселого и неглупого человека. Расскажу о своих занятиях и интересах. Я люблю навещать племянника и племянницу и играть с ними на улице в футбол. Не волнуйтесь, мы играем мягким мячом и еще не разбили ни одного автомобильного стекла, а ребятам уже двенадцать и восемь лет, и они знают, как не попасть под машину. Еще я люблю мастерить разные штуки своими руками и дарить их кому-нибудь. Когда мои племянники были маленькими, я соорудил качели на заднем дворе дома сестры. Потом построил конуру для собаки моего друга, чтобы она не мерзла по ночам. Может, это не слишком веселые занятия, но так я могу порадовать других – и, глядя на них, радуюсь сам.

Вы упоминали путешествия. Я бы очень хотел повидать мир, но пока это только мечты. Еще подростком я переехал в США из Швеции вместе со своей семьей. Мне пришлось хорошо потрудиться, чтобы выбиться в люди в новой стране. Теперь жизнь стала немного проще, и я надеюсь, что в будущем смогу попутешествовать и по нашей стране, и за границей. Вы когда-нибудь были в Европе? Я ни разу не возвращался туда после переезда, но очень хотел бы съездить в компании человека, который сможет оценить всю красоту и богатство истории Старого Света.

Еще я люблю – об этом вы не писали в своем объявлении – американские виды спорта, особенно бейсбол. Может, вам он не очень нравится. Я надеюсь, что, когда мы познакомимся и узнаем друг друга получше, вы простите мне эту маленькую слабость. Говорят, бейсбол – это любимый досуг у американцев. Теперь я и сам американец и должен с этим согласиться.

Мне понравилось, что вы искренне написали о своем желании создать семью. Многие дамы боятся говорить об этом, чтобы не отпугнуть потенциальных кавалеров. Наверное, у них есть свои причины, потому что очень многие мужчины (особенно после определенного возраста) совсем не думают о детях или резко возражают против этой затеи. Я не такой. Я всегда хотел семью и надеюсь, что еще не слишком поздно! (Мне всего 34, так что время пока есть.)

Теперь вы понимаете, почему я заинтересовался вашим объявлением. Надеюсь получить от вас ответ. Было бы здорово познакомиться.

Искренне ваш,

Ларс.

Перечитываю письмо еще раз и долго смотрю на номер телефона, указанный в постскриптуме. Затем перечитываю снова. И снова. Да уж, не Шекспир. Но я понимаю, почему мне захотелось ему ответить. У нас с Ларсом явно было что-то общее, даже судя по этим нескольким строчкам.

Позже, нарезая овощи к ужину, я позвонила Фриде. Она, наверное, все еще была не в духе, но мне не терпелось с ней поговорить. «Может, она немного проветрилась во время прогулки», – думаю я, набирая номер.

Фрида отвечает после третьего гудка, ее голос звучит дружелюбно:

– Уже соскучилась? Мы не виделись целых два часа!

Я смеюсь:

– Конечно, соскучилась! Но звоню не поэтому. – Я без лишних церемоний задаю волнующий меня вопрос: – Помнишь парня по имени Ларс? Из личных объявлений?

Она молчит, и я переспрашиваю.

– Погоди, думаю. Твой или мой? – уточняет Фрида.


Опубликовав в газете объявление и получив несколько ответов, я поняла, что далеко не всех откликнувшихся можно рассматривать в качестве кавалеров. «Я просто душка. Пазвани мне», – гласило одно весьма красноречивое письмо. К сожалению, такие письма были не редкость.

Некоторые из претендентов умели связно выражаться, но не вызывали особого интереса. По разным причинам: слишком высокий, слишком болтливый, слишком самоуверенный.

Однажды вечером Фрида заглянула ко мне в гости, и мы вместе перебрали все письма. Мы разделили их на три стопки: «Китти», «Фрида» и «На выброс». В стопку «Китти» пошли заинтриговавшие меня письма. «В конце концов, это мое объявление, так что первой выбираю я», – заявила я Фриде. В стопке Фриды оказались те письма, которые показались мне скучными. Из них Фрида выбрала несколько кандидатов для встречи.

– Почему бы и нет? Иначе они все отправятся вон туда. – Она махнула рукой в сторону стопки «На выброс».

Как ни забавно, с этими письмами Фриде повезло куда больше, чем мне. Она не раз ходила на свидания и даже несколько месяцев подряд встречалась с мужчиной, откликнувшимся на мое объявление. Я думала, что у них все получится, но судьба решила иначе. Сообщая мне о расставании, Фрида легкомысленно пожала плечами:

– Я слишком хороша для него. Он меня не ценил. Зато ты ценишь, Китти.

Наверное, можно подумать, что женщина с таким именем – Фрида – будет рыжей, кудрявой и самовлюбленной, как Фрида из комиксов «Мелочь пузатая». У Фриды, конечно, бывают минутки самолюбования, как и у всех нас, но она совершенно не похожа на героиню детских историй. Она почти полная моя противоположность: высокая брюнетка с длинными прямыми волосами, сильная и ловкая. В старших классах она играла в софтбол и занималась плаванием, да и сейчас Фрида несколько раз в неделю ходит в бассейн Денверского университета. Она легко заводит разговор с кем угодно, начиная с молоденьких кассирш в кинотеатре «Вог» и заканчивая прохожими, которые случайно забредают в нашу лавку, чтобы спросить дорогу в противоположный конец города. Владельцы окрестных магазинов называют Фриду «обаяшкой», а меня – «книжным червем».

– Ларса выбрала я. Знаю, моих ты не очень хорошо помнишь.

Она смеется:

– Да я с трудом помню, что случилось на прошлой неделе. А ты хочешь, чтобы я вспомнила парня, с которым ты ходила на свидание восемь лет назад?

Я вытаскиваю из холодильника морковку и принимаюсь ее чистить:

– Ну, я просто подумала…

– С чего это вдруг? Ты где-то на него наткнулась?

– Вроде того. – Но я ничего не рассказываю, слишком нелепо звучит эта история.

– Снова подала объявление в газету?

– Да нет, что ты! – Нарезаю морковку мелкими кружочками. – Слушай, мне ужин надо готовить. Давай, пока, до завтра!

Я кладу трубку и опять перечитываю письмо Ларса и свое объявление. Снова и снова, по кругу.

А потом вспоминаю еще кое-что. Мы с ним разговаривали. Мы говорили по телефону.

Всего один раз. Я позвонила ему, потому что это был разумный шаг в такой ситуации, – во всяком случае, по словам Фриды.

– Хлопот меньше будет. Если попадется какой-нибудь псих, он не узнает твой номер и не сможет перезвонить, – рассуждала Фрида.

В тот же вечер, перечитав письмо Ларса несколько раз, я взяла трубку, поглубже вдохнула и набрала указанный в письме номер. Ларс ответил сразу.

– Это… Катарина, – представилась я, примеряя новое имя, свежее и звонкое, как мятный леденец. – Вы ответили на мое объявление в газете.

– Катарина. – В его устах имя прозвучало как волшебная диковинка. – Я сразу понял, что это вы.

Такое заявление меня слегка насторожило. Я переспросила:

– Как вы догадались?

– Просто почувствовал. – Он рассмеялся. У него был приятный смех.

Я убавила радио, чтобы лучше его слышать. Теперь я вспомнила: как раз тогда песня Розмари Клуни занимала первые места в хит-парадах.

Она играла по радио в тот вечер. Когда мы разговаривали.

Вот уж точно, «сама не своя от любви».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6