Симона Вилар.

Новогодние истории



скачать книгу бесплатно

– Я уже ничего не могу тратить из твоих денег на свои, как ты говоришь, причуды, – неожиданно холодно замечает жена. – Потому… потому что у тебя больше нет денег, Джордж. Это я тоже хочу сказать тебе сразу. Чтобы ты не подумал, что я ушла и скрыла… это. Так что у тебя больше нет сбережений. Я… я все потратила.

– Что?!.. – не веря своим ушам, восклицаю я. – Ты все потратила?! Но куда?! Нет… этого не может быть!! И как… как такое могло случиться?! Джен, скажи, что ты шутишь! Скажи это сейчас, иначе… иначе я за себя не ручаюсь!

На миг взгляд Дженни смягчается – но это только на миг. У меня же подкашиваются ноги, и я буквально плюхаюсь обратно на кровать и даже, кажется, испускаю стон. «О-о-о» мычу я, или «у-у-у», или даже «а-х-х-х-а-а» – не знаю точно, как передать звуки, которые я из себя исторгаю, да это и не важно. Важно лишь, что Дженни срывается с места и наливает стакан воды.

– Выпей, Джордж… пожалуйста, выпей!.. – умоляющим тоном говорит она. Голос у нее такой же нежный, как и в двадцать лет, когда я впервые увидел ее. И разве мог я подумать тогда, что небесное создание с темными вьющимися волосами, зелеными колдовскими глазами и голоском эльфа, прожив со мной под одной крышей двадцать три года, в конце концов отколет такую штуку?! Это даже не секретарша в расстегнутой блузке в темном углу! Сначала та, которой я полностью доверял, растратила все мои… нет, пускай даже наши! – но все, все деньги! А потом еще и бросила меня, чтобы уйти к другому!

– Я не хочу пить! – Я перестаю стенать и отталкиваю ее руку, но у меня предательски кружится голова, и Дженни, кажется, это замечает.

– Я так виновата, Джордж… так виновата! – лепечет она. – Но… это было сильнее меня!

– Что?!.. – рычу я. – Что именно сильнее?! Чужой мужик, которого ты ублажала, когда тебе осточертело вытирать пыль, или те тряпки, в которых ты перед ним дефилировала?!

– Не смей меня оскорблять! – вскипает Дженни. – Если я в чем-то и виновата перед тобой, Джордж, то только не в…

Она замолкает, и по ее лицу начинают струиться слезы.

– Я… я покупала лотерейные билеты, Джо… – тихо говорит она. – Это… это так затягивает! Тем более что по самому первому я сразу выиграла! И купила себе… купила себе все это. Мне… мне так надоело благоразумие, и плиссированные юбки, и серое пальто, и искусственный жемчуг… Меня просто уже тошнило от этого! Я чувствовала, что еще немного – и я начну заказывать теплые халаты с рюшами по каталогам и ходить в магазин с бигуди на голове и в тапочках! Вот тогда я и решила, что отныне моя жизнь будет другой! Как будто этим выигрышем… мне словно показали путь к новой жизни… Я действительно так думала! И я стала покупать еще билеты. Но мне почему-то перестало везти, и я долго ничего не выигрывала. Я… я истратила на билеты все наши хозяйственные деньги, потому что казалось – еще чуть-чуть, и мне в руки еще раз упадет целая куча банкнот! Но денег больше не было. И надо было что-то предпринимать, пока ты не спросил, почему на обед у нас одна только морковка! И я… я пошла в банк и сняла оттуда, чтобы заплатить в мясной лавке, и в бакалейной, и за электричество, пока ты не заметил, какая гора платежей у нас скопилась.

Но я не удержалась и, вместо того чтобы потихоньку расплатиться с долгами и забыть об этой проклятой лотерее навсегда, снова накупила билетов! И снова ничего не выиграла! И вдобавок к прежнему мне теперь еще надо было объяснять тебе, куда подевались деньги со счета! Так что я начала играть уже во что попало: на скачках и даже на собачьих бегах! Ведь кто-то каждый день на них выигрывает, правда? А если кто-то выигрывает, то почему не могу выиграть и я?

– Ты же ничего не понимаешь ни в лошадях, ни тем более в остальном! – в сердцах выпаливаю я. – Твое дело состояло в том, чтобы содержать в порядке дом и саму себя и быть мне опорой и поддержкой, а вместо этого ты…

– Тебе не нужны были опора и поддержка! В последние годы ты едва замечал меня, Джо! Ты приходил с работы и усаживался перед телевизором, или читал газету, или стриг газон, или ругался с соседями, или же уходил к друзьям пить пиво, а что оставалось мне?! Сериалы для домохозяек? Бридж с такими же старушенциями, какой ты видел меня, Джордж? Задушевные беседы с пылесосом? Стать активисткой Армии спасения? Начать собирать гербарий и морить бабочек в банке, а потом распяливать их и вставлять в рамочки?

– А что плохого в бабочках или даже в гербарии?! Вместо этих невинных занятий ты нашла нечто получше – начала играть, как наркоманка, и спустила все, что я… что мы скопили за все эти годы!

– А зачем тебе деньги, Джо, если мы все равно их не тратим? У нас все старое – мебель, машина… Ты не желал ничего менять и получал удовольствие от созерцания своего банковского счета, только от этого! Я же наслаждалась предвкушением выигрыша! И то и другое – некрасиво и своего рода наркомания. Так что между нами нет никакой разницы!

– Мы можем заболеть… – тяжело сказал я, глядя в пол. – И тогда нам понадобятся… могли понадобиться все наши сбережения!

– У нас обоих прекрасные медицинские страховки, которые покрывают все, даже пересадку сердца. И… я не собираюсь болеть! – каким-то странно звенящим голосом сказала Джейн. – Хотя мне казалось, что в этом проклятом пустом доме у меня уже и сердца не осталось! Мне уже хотелось умереть, так было противно!

Она сверкнула своими удивительными глазами, нисколько не потерявшими блеск, и с гордостью выпрямилась. Я словно бы увидел прежнюю Дженни, какой она была два десятилетия назад: юную, смешливую, неожиданную… Что ж, она преподнесла мне неожиданность, ничего не скажешь!

– Ты меня разыгрываешь! – с чувством произнес я и сильно потер лицо. – Ты… Скажи, что ты все это придумала, Джен! Что все это шутка… пусть даже и зашедшая слишком далеко! Банки сегодня уже не работают, но я ведь могу проверить, на месте ли деньги, проверить сейчас, буквально не сходя с этого места!

– Что ж… проверь! – горько согласилась она. – Проверь… и убедись сам!

Однако я больше не слушал ее. Конечно же это была шутка! Сегодня наступает Новый год, и мне ли не знать, на что способна моя Джен! Разумеется, такой не совсем невинный розыгрыш вполне в ее духе! Немного пощекотать мне нервы, а заодно и сказать прямо в лицо, что ее не устраивает в нашей жизни… Вот она и придумала повод! Конечно же, ей скучно дома… И почему я не соглашался купить ей щенка? Только ли потому, что не любил соседского пса? Или просто не хотел ничего менять в жизни? Которая и впрямь начала превращаться в стоячее болото! И она никуда не уходит, моя Джен, нет у нее никакого другого мужчины, иначе бы я давно заметил… заметил!

Я бормотал все это себе под нос, лихорадочно открывая и включая компьютер, входя в Сеть и вбивая непослушными пальцами свой банковский пароль.

– Я бы заметил… заметил… Я не верю, что она это сделала… У нее никого нет… нет! Нет!! – заорал я, когда увидел свои счета. Везде было пусто и красовались нули. Даже на тех депозитах, которые были открыты только на мое имя и с которых – теоретически – она не могла снять деньги, однако только теоретически! Мой пароль не был недосягаем для жены, как и чековая книжка. Да и мою подпись она воспроизводила просто виртуозно, и мы не раз пользовались этим ее умением, чем я, идиот, даже восхищался! Чтобы теперь она обвела меня вокруг пальца!

– Джен! – Я задохнулся и закашлялся так, что на глазах выступили слезы. – Джен, черт побери!.. Джен!!

Однако ее уже не было. Пока я возился и тыкал пальцами в кнопки, жена выскользнула в дверь и ушла. Ее уже не было в их доме. Нет, не в их! Теперь только в моем доме! Доме, который не терпел никаких перемен… старом доме со старыми обоями, с истертыми коврами, которые были новыми двадцать три года назад… когда она, новобрачная, сияющая и счастливая, взошла по этим ступеням… С тех пор минуло бог знает сколько лет, и бог знает сколько пыли ей пришлось тут вытереть… горы, фараоновы пирамиды пыли! Она страдала тут, словно в заточении, когда я все еще продолжал считать себя счастливчиком и везунчиком: еще чуток поднапрячься и подождать – и я стану главой отдела! И тогда мы переедем на другую улицу, в еще более просторный и дорогой дом… в котором будет еще больше пыли! И где я заказывал бы к обеду все те же ростбиф и цветную капусту!

О господи, Джен… Кажется, только сейчас я понял, почему ты это сделала! И почему ты ушла… Ушла окончательно и бесповоротно… ушла неизвестно к кому – тонкая и решительная, с экстравагантной сумочкой лимонного цвета в одной руке и вместительным чемоданом в другой. Ты покинула нашу жизнь, потому что устала ждать перемен, на которые я оказался просто не способен! Мне горько признаться в этом, но это правда! В самом деле – что хорошего ждало тебя рядом со мной? Совместное праздное старение у телевизора? Вялотекущая война с соседями? Унылые пикники с готовыми безвкусными сандвичами и безалкогольным пивом? Предсказуемые праздники с заранее оговоренными подарками: тостер, взамен сгоревшего, – ей, банные полотенца – мне?

Как много было у нас планов, когда мы поженились, какой счастливой и полной надежд казалась Джейн! Какой хорошей она была женой! Как заботилась обо мне! Да, я был зол сейчас, и расстроен, и раздосадован… Можно сказать, я был сражен наповал – но не потерял главного своего достоинства, достоинства, которое все эти годы и питало наши надежды на то, что именно я займу место руководителя, – я умел анализировать и смотреть на вещи критически.

– Если от меня ушла жена, – объяснил я громко самому себе, – значит, я перестал ее устраивать! Прежде всего ее перестала устраивать моя личность. Какие-то черты моего характера стали для нее просто непереносимы! А эта проклятая лотерея – уже следствие. Как и то, что природа не терпит пустоты… Моя жена стала искать другого, более подходящего ей мужчину… и, судя по всему, она нашла его!

Да, я мог и умел смотреть на все критически, но сейчас, сегодня, это не помогало – скорее раздражало и мешало. И еще – я чувствовал, как опустел с уходом Дженни наш дом. Оказывается, одного меня было совершенно недостаточно… Это она наполняла его звуками и запахами: стряпни, духов, цветов, купленных на ближайшем рынке. Это Дженни создавала музыку дома, лихо подпевая хитам из телевизора, тихо мурлыча полюбившиеся отрывки из опер или просто болтая по телефону с подругой. Дом был пуст – она ушла и унесла все с собой, словно именно этим уютом, а не вещами, и были набиты ее чемодан и легкомысленная сумочка, которую она купила с того проклятого выигрыша в лотерею! Если бы она не выиграла! Зачем, зачем он оказался счастливым, тот самый первый ее билет?! Если бы по нему ничего не выпало, моя жена просто выкинула бы его, как любую ненужную бумажку, и сейчас была бы рядом со мной! И в моей… в нашей жизни ничего бы не изменилось!

Однако она хотела измениться… хотела все изменить! И вслед за вызывающе нарядным и модным пальто, за шляпкой и перчатками из дорогого магазина возник и мужчина! Кто он? Даст ли он ей, моей Дженни, все, что не смог дать ей я?

– Кто он?! – выкрикнул я в пустоту и тишину дома. – Где вы познакомились?! И почему он лучше меня?! О, ты не могла меня предать, Джен! Ты просто не могла!!

Ответом было молчание.

Молчание.

Молчание.

Я не был готов к этой тишине, к одиночеству, которые били по нервам даже сильнее, чем сплошные нули в моих счетах. О, намного сильнее! Я вдруг подумал, что хуже этого гнетущего безмолвия нет ничего на свете и что сейчас я бы обрадовался даже зашкаливающим децибелам из соседского дома или обществу их нахального пса, оставляющего свои дурнопахнущие метки у нашего крыльца…

В смятении я выглянул на улицу, но там не было ничего, кроме одиноких следов Дженни на свежевыпавшем снегу – следов, уходящих от нашего дома. И, возможно, они никогда, никогда уже не протянутся обратно!..

Мне тоже захотелось уйти – уйти отсюда, от въевшихся в стены запахов ростбифа, цветной капусты и приторных пудингов, от никем не вытертой сегодня пыли и от этой гнетущей, огромной, навязчивой тишины… Уйти куда угодно, куда глаза глядят! Разумеется, вот-вот наступит Новый год и на улицах толкотня, а в пабах яблоку негде упасть, – но, наверное, этого мне и нужно! Да, уйти, уйти отсюда! Сейчас! Немедленно!

Когда я вышел из дома, уже начало темнеть – неизвестно куда девался целый день… Такой длинный, такой несчастливый день!

Мне казалось, что я едва переставляю ноги, тяжелые, как свинцовые гири, – но вот уже и конец нашего тихого квартала, дальше простирались сияющие разноцветными, подмигивающими праздничными огнями торговые ряды, полные народа. Куда спешат все эти люди? Почему они так довольны? Отчего они смеются? Разве можно радоваться и хохотать в день, когда я стал банкротом во всех смыслах? Когда от меня ушла моя Дженни?! Пить чай с ромом из тяжелых глиняных кружек, разламывать печенье на счастье, покупать волшебные шары, в которых, разумеется, нет никакого волшебства, – но в такой день невозможно их не купить! Как невозможно не верить в чудо… Чудес больше нет. Их больше не будет в мой жизни… никогда. Никогда!..

– С наступающим вас, сэр! Купите билетик на удачу!

– Что?! – Я остановился как вкопанный. Ноги будто приросли к тротуару.

– Билетик, сэр! Всего две монеты! Билетик на удачу! Я просто чувствую, что вы выиграете, сэр!

Я словно впервые увидел, сколько их в городе, этих продавцов призрачной фортуны, промышляющих на каждом углу. Нет, они, разумеется, не виноваты – они просто винтики в огромной машине, название которой – слепая алчность! Причем алчность отнюдь не устроителей, сулящих мгновенное обогащение на многочисленных лотереях, а наша собственная, подпитываемая нашими же неразумными, незрелыми мечтами! Мы все мечтаем о свалившемся просто с неба незаработанном богатстве, желаем быть баловнями случая и получить от судьбы подарок просто так! Ну а если ничего не выпадет, если сегодня фортуна повернулась лицом к другому – что такое всего две монеты? Пустяк, чепуха… Однако если подсесть на эту иглу, если тратить деньги на сотни или даже тысячи билетов, как это делала Дженни, пытаясь привлечь удачу, то…

– Нет, – выдавил я. – Мне не нужны никакие выигрышные билеты. Я… я уже выиграл сегодня все, что мог, – добавил я с мрачным сарказмом и только тут взглянул на парнишку.

Тот был очень молод и худ и одет явно не по погоде – посинел и дрожал в своей тонкой курточке, да и шапки у него не было. Что заставляет таких людей торчать на улице, на ветру и холоде в праздничный день? Быть может, у него дома больная мать или сестренка? А может, он подрядился продавать билеты, чтобы подработать на образование?

– Мне не нужен выигрыш. Вот, возьми просто так, парень. – Я полез в карман. Оказывается, я забыл бумажник дома, но в кармане завалялась пятерка, которую я и протянул ежащемуся от холода парнишке лет шестнадцати, но тот смутился и покраснел:

– Нет-нет, что вы! Я не попрошайка!

– Ну что ты, – поспешил загладить обиду я. – Мне и в голову бы это не пришло! Просто я никогда не выигрываю. Так что можешь, если хочешь, оставить билет себе.

– Так не положено, сэр! – твердо сказал продавец. – И я просто знаю, что вы сегодня выиграете! Пожалуйста, выбирайте билет, сэр! Честное слово, это очень надежная лотерея! Выигрыш гарантирован! И розыгрыш прямо сегодня, как раз за час перед Новым годом! Так что отбросьте сомнения и выбирайте ваш счастливый билет!

Я сдался.

– Выбери мне сам. У меня что-то не очень счастливая рука, – криво улыбнувшись, добавил я.

– Возьмите вот этот, сэр!

– Ну, этот так этот. Спасибо. Сдачи не надо.

«Что толку экономить по мелочам, когда главное в моей жизни уже упущено?» – горько усмехнулся я про себя, сунул совершенно ненужную бумажку в карман и поплелся дальше, к единственному месту, куда я захаживал вот уже лет двадцать и где мог рассчитывать на кредит, – пивнушке «Упитанный единорог».

Я ожидал, что тут будет битком набито, однако паб оказался почти пустым.

– Что-то у тебя сегодня не густо! – заметил я. – Нальешь в кредит, Сэм? Забыл дома бумажник.

– Сегодня в пабах только те, у кого нет семьи! – Толстый черноусый бармен назидательно поднял вверх палец. – Но если честно, Джо, я и сам не пойму, почему у меня так пусто? Наверное, потому что все решили: Новый год – праздник семейный… Об этом то и дело судачат по телику. Да и после Рождества народ разъехался на каникулы. Из завсегдатаев сегодня только те двое, – он кивнул на неясные фигуры в самом дальнем углу, – да я, да мы с тобой! Но, положа руку на сердце, уж тебя, Джо, я сегодня точно не ожидал увидеть! И что-то у тебя неважнецкий вид, Джордж… Многие в городе слегли с гриппом… Сделаю-ка я тебе горячий грог!

– Спасибо, Сэм! – с чувством сказал я. – Горячий грог – это, пожалуй, то, что надо!

Сэм зажег спиртовку и начал колдовать возле нее, а я неожиданно спросил:

– Скажи, Сэм, как ты относишься к лотерее?

– Лотерее?

Бармен, казалось, вовсе не был удивлен. Впрочем, каких только вопросов не задают посетители!

– Ну, иногда ставлю десятку-другую, – сознался он. – В основном на лошадок. Сам знаешь, Джо, тут у нас бывают всякие личности… Иногда послушаешь-послушаешь, о чем они толкуют, да и клюнешь! В основном, конечно, эта болтовня о том, якобы они наверняка знают, на кого ставить, и бренчи у них в кармане монета, они бы своего не упустили, сразу поставили бы тыщ пять! Да только то, что они тебе поют о своих важных связях, – пустое бахвальство. Однако пару раз и сам пораскинул мозгами, полистал бюллетени скачек – и мне повезло! Два… нет, три раза выигрывал по-крупному! – похвастал он. – А что, Джорджи, кто-то дал тебе совет относительно ипподрома? – Он снял со спиртовки вино с пряностями и перелил его в тяжелый бокал с удобной ручкой.

– Я сегодня получил много советов… – уклончиво подтвердил я и пригубил напиток. – Но все они немного другого свойства. Просто, когда я шел сюда, парнишка на углу продал мне лотерейный билет. До этого я никогда не играл ни в какие азартные игры…

– О, так ты новичок! – воскликнул Сэм. – Новичкам, говорят, везет! Помнится, на своей первой ставке на ипподроме, будучи еще юнцом, я тоже сорвал неплохой куш! Однако зарываться не стоит… Знавал я людей, которые начали по маленькой, а потом спустили все, что имели, да еще и влезли в долги!

Я ничего не ел сегодня, и крепкое горячее вино, выпитое на пустой желудок, буквально оглушило меня. Я чувствовал, что согреваюсь… оттаиваю… и что мне почему-то неудержимо хочется рассказать бармену все: и о Дженни, и о том, что она проигралась в пух и прах, пустив на ветер все наши сбережения, и почему я сегодня не остался дома, а пришел сюда… Из последних сил пытаясь удержать язык за зубами, я сказал:

– Да… Новый год – праздник семейный, это ты прав! Относительно же того, что новичкам везет: моя жена тоже выиграла на свой первый лотерейный билет…

– Надеюсь, с миссис Дженни все в порядке? – вежливо осведомился Сэм, который не раз обслуживал нас, когда мы бывали тут вдвоем.

– Она уехала к матери, – процедил я. – Она неважно себя чувствует… моя теща, то есть мать Дженни. Старушенции чуть не сто лет, и она… гм… приболела…

Я говорил так неискренне, что Сэм, который знал меня как облупленного, наверняка это почувствовал. Они вообще видят каждого насквозь, эти ребята, которые наливают тебе вечером и которые с непроницаемыми лицами профи привыкли выслушивать и ложь, и бахвальство, и совсем уж дикие пьяные фантазии разгулявшихся посетителей. Однако то, что случилось со мной, просто рвалось из меня наружу. Сдерживаясь изо всех сил, я уткнулся в свой стакан и, желая перевести разговор на другие рельсы, спросил:

– Сэм, а почему паб назвали «Упитанный единорог»? Единорогов, ни худых, ни упитанных ведь не бывает?

– Зеленых свиней тоже не бывает, как и веселых пудингов, – ответствовал хозяин, явно намекая на два конкурирующих заведения неподалеку: «Зеленый боров» и «У развеселого пудинга».

Я тут же вспомнил тот самый чертов пудинг, который Дженни всю жизнь готовила по рецепту моей матушки, – именно потому, что я сам – сам! – требовал этого!

– К дьяволу пудинги, хоть веселые, хоть нет! – сказал я. – Сделай-ка мне еще этого пойла, Сэмми!

– Может, ты для начала чего-нибудь съешь, Джордж? – В голосе бармена явно слышалось сочувствие. Видимо, на правах старого приятеля он решил, что просто обязан присмотреть за мной в отсутствие жены. – Сдается мне, парень, что у тебя сегодня и маковой росинки во рту не было! Дженни давно уехала? Если моя хозяйка уезжает, я сам и бекона не поджарю. Мое дело – напитки… а это не слишком хорошо для желудка! Смотри, от грога быстро хмелеют, горячее вино бьет в голову!

В мою голову сегодня уже достаточно били тяжелой артиллерией, и грог Сэма вряд ли мог бы чему-нибудь навредить…

– Когда двадцать лет назад я купил «Единорога», он так и назывался, – сказал бармен, предаваясь воспоминаниям. – И на заведении еще висела оригинальная вывеска, которая была приколочена во-о-от такими гвоздями чуть не со времен Эдуарда Исповедника! Но, несмотря на гвозди, на следующий год она пропала во время урагана с наводнением, и это была большая потеря! Жена даже увидела в том какой-то знак и хотела переименовать паб, назвать его «У Сэма», но я сказал, что пусть будет как раньше. Люди привыкли ходить в «Упитанный единорог», пускай такого зверя и днем с огнем не сыщешь. Я заказал почти точно такую вывеску, только этого самого единорога попросил сделать побольше да посвирепее и позолотить ему рог. А моя хозяйка велела художнику изобразить с другого боку даму, ну, вроде как принцессу. Не знаю уж, каким боком единороги к принцессам, но вышло хорошо. Иногда мое заведение так и называют – «Единорог и Принцесса». Сегодня, конечно, вывеска блестит не то что двадцать лет назад, зато сразу видно, что мой паб старый и почтенный. Да… Двадцать лет, а все помню, словно это было вчера! Кажись, Джорджи, мы с вами в тот год и познакомились?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6