Симона Вилар.

Ловушка для орла



скачать книгу бесплатно

– И что ты решил? – несколько сухо спросила Мойра.

– В том-то и дело, что ничего еще не решил. Знаешь, малышка, я ведь сейчас могу просто повернуться и уйти, навсегда исчезнув из твоей жизни. Ты сообразительная, сильная женщина и сама сумеешь выбраться отсюда. Монахи не откажут тебе в помощи, ну а ты столь хитра и деятельна, что выжмешь из них все, что пожелаешь. Хочешь, они даже отправят тебя к твоему Гектору Рою? Конечно, если ты пообещаешь отцу Гибу, что старый Маккензи в благодарность сделает щедрый взнос их обители.

Мойра минуту-другую размышляла.

– Хат, как я понимаю, ты готов вернуть меня Гектору, зная, что я вряд ли стану скрывать все, что со мной произошло. Ты надеешься, что, когда выяснится, что меня выкрали по приказу Эхина Баллоха, он не простит новоявленному родичу подобное злодеяние. Может, ты даже рассчитываешь, что я сама из мести направлю руку Маккензи на вождя Манро. Ха! Как же тебе нужна эта война между кланами!

Дэвид до боли сцепил пальцы, так что они хрустнули. Она очень умна и разгадала его замысел. Он ведь и впрямь надеялся хотя бы так выполнить план графа Перси. Да к черту Перси! Сидит себе Львенок в уютном покое, вспоминает историю Троянской войны и рассчитывает в Нагорье устроить резню из-за женщины. Вот этой женщины, с ее светлыми, ясными глазами и ярким ртом, который Дэвиду так хочется поцеловать! Проклятье, он должен был признаться самому себе, что она его очень волнует. И после всего, что они перенесли, она уже не чужой ему человек.

– Мойра, я предложил тебе это, считая, что ты пожелаешь оказаться рядом со своим старым любовником. Но сейчас я жду ответа, что хочешь ты сама?

«Я хочу, чтобы ты не оставлял меня», – подумала Мойра. Но испугалась этой мысли. Дэвид говорит, что повернется и уйдет… а она готова умолять его остаться с ней. И это она, красавица, у которой храбрые мужи были готовы едва ли не с рук есть!

Мойре стало стыдно, она опустила голову, чтобы волосы скрыли от хитрого кошачьего взгляда Дэвида ее пылающее лицо. Но ей надо было отвечать. И она вдруг сказала:

– Я сейчас молилась и просила Пречистую Деву направить меня на путь истинный. И я решила. Помнишь, я рассказывала тебе, что меня изначально готовили стать монахиней? Вот я и подумала – может, мне так и поступить? Однако я сейчас никто. Какая обитель согласится принять такую, как я?

Пожалуй, Мойра просто оттягивала момент разлуки с этим человеком. Ведь не откажется же он помочь ей в столь благородном устремлении?

Дэвид же просто воспрянул.

– Это чудесное решение, малышка! Есть немало богатых и могущественных монастырей, где женщины ведут достойное существование. О, я знаю такие! Есть прекрасный женский монастырь на реке Тей неподалеку от города Перта. Есть большая обитель бенедиктинок Святой Марии в Келсо, а также обитель в Элгине, причем отнюдь не такая бедная, как монастырь Святого Колумбана в этом краю. И знаешь, я бы мог поспособствовать, чтобы тебя приняли в один из этих влиятельных монастырей.

Признаюсь, я не беден, я мог бы внести за тебя щедрый вклад. Так что, Элгин для тебя подходит? Я бы лично отвез тебя в этот город и проследил, чтобы с тобой обошлись как должно.

Мойра поняла лишь, что момент их разлуки откладывается.

– Делай, как сочтешь нужным, Хат, – сказала она, отворачиваясь. – Но учти, из меня выйдет не самая лучшая монахиня. Гектор Рой избаловал меня, я привыкла к роскоши!

Дэвид нахмурился. Опять она о своем старикане Маккензи! А Мойра еще и добавила, что убеждена, что Гектор Рой наверняка не прекратил ее поиски. Так что Хат должен знать, чем рискует.

По сути Мойра хотела предупредить о возможной для него опасности. Однако Дэвид решил, что женщина хитрит, а на самом деле все еще рвется к любовнику, и это обозлило его больше, чем он мог предположить. То ей надо в монастырь, то к Гектору Рою. Женщины вечно не знают, чего хотят, и только морочат мужчинам голову. И Дэвид резко заявил: если она рассчитывает, что все еще нужна старому Маккензи, и если тому плевать, что связь со шлюхой порочит его статус и положение… то пусть пошлет ему весточку из Элгина и ждет, что старина Гектор прибежит к ней, как пес на течку.

Мойра опешила от грубости его слов и, разозлившись, дерзко ответила:

– Как пес на течку или как боров на случку, но, уж будь уверен, вождь клана Маккензи явится за мной, едва узнает, где я!

– Вперед! – махнул рукой Дэвид. – Конь да посох ему![5]5
  По поверьям – клич, с которым эльфы вскакивают на коней, пускаясь в странствие при лунном свете; в устах людей означает напутствие на неудачу, ибо эльфы не всегда в мире со смертными.


[Закрыть]

В конце концов, это даже к лучшему: пусть ябедничает своему старому любовнику, что ее выкрали по приказу Эхина Баллоха. Если он ей поверит. А если даже и поверит, то еще неизвестно, к чему это приведет. И, возможно, тогда план Перси… Да к самому дьяволу Перси!..

Они разошлись. Дэвид постарался успокоиться и обдумать дальнейший путь, но вскоре понял, что не может собраться с мыслями и досадует, что они с Мойрой ссорятся, как дети. Он сам не понимал, отчего так болезненно реагирует на каждую ее фразу, почему она одним взмахом длинных ресниц или улыбкой может поднять ему настроение или, наоборот, словом или дерзостью вызвать целую бурю негодования. Неужели он настолько увлекся этой хитрой, корыстной пронырой? Нет, одна такая у него уже есть. Его собственная жена Грейс. И от подобных женщин надо держаться подальше. Вот и Мойру он отвезет в Элгин – и на этом все!


Добрые монахи в обители Святого Колубана не догадывались об их размолвке и, как и полагается святым братьям, да еще в Хайленде, где святы законы гостеприимства, позвали обоих трапезничать. Мойру по-прежнему не допускали в стены монастыря, но специально для гостьи францисканцы устроили пиршество на зеленом склоне за обителью. Местный брат кухарь даже особо постарался, приготовив изумительный хаггис[6]6
  Хаггис – телячий рубец с потрохами и приправой, национальное шотландское блюдо.


[Закрыть]
. Обычно хаггис считался пищей бедняков, так как его готовили из потрохов теленка, тогда как само мясо было пищей для людей с достатком. Но брат Патрик так усердствовал, нашпиговав телячий рубец травами, толокном и салом, что блюдо вышло отменным. И когда Мойра с аппетитом ела хаггис и нахваливала, не только монахи почувствовали себя польщенными, но и Дэвид как будто подобрел и даже лукаво поддразнивал спутницу, говоря, что если она будет так объедаться, то ей снова станет плохо. Но она лишь отмахивалась, с удовольствием заедая мясной хаггис ячменной кашей и вареной репой.

Утром Мойра действительно чувствовала себя неважно. Она отлеживалась в небольшом сарайчике, где ночевала, и ее то и дело мутило. Дэвид, проявив сострадание, не торопил женщину. Пока ему было нужно расспросить отца Гилберта о предстоящем пути и, может быть, добиться, чтобы им выделили проводника.

– Вы ведь наверняка поддерживаете связь с епископством в Элгине, святой отец. Не могли бы вы порекомендовать нам человека, который бы согласился провести нас?

Отец Гиб пообещал для начала отправить с ними юного Олея: послушник проводит их до тропы, ведущей в земли, где проживают некие Мак-Ихе. Это септ[7]7
  Септ – в Шотландии часто семья, поглощенная более крупным, правящим в определенной области кланом. Септ не носит фамилию клана, но родственен ему.


[Закрыть]
клана Маккей, подконтрольный им, однако Мак-Ихе как прихожане церкви при Святом Колумбане еще и выполняют поручения настоятеля Гиба. Он порой обращается к ним, и глава Мак-Ихе не отказывает ему в помощи. Зовут этого главу Ангус, по прозвищу Каррак, что значит «неугомонный, шустрый».

– Но учтите, друг мой, – взяв гостя за руку, продолжил отец Гилберт, – что Ангус Каррак – человек непростой, и вам надо постараться сговориться с ним, расположить к себе. Возможно, вам даже придется заплатить ему, – добавил он со вздохом. – Ибо Ангус как раз недавно вернулся из Элгина и наверняка подумает, отправляться ли ему снова в столь дальний путь.

Насчет платы Дэвид был спокоен – в его поясе еще оставалось серебро, какое могло соблазнить горца. И пока Мойра не вышла к ним, он из учтивости поинтересовался, почему настоятель Гилберт держит связь с епископством через этого Ангуса Каррака, если тот столь своенравен?

– Да у него есть лошади! – ответил настоятель.

Это о многом говорило. Горец, имевший лошадей, считался весьма состоятельным человеком. К тому же верхом на лошади можно было скорее добраться до епископства в Элгине, расположенном на другом краю Шотландии.

Наконец показалась Мойра. Она слушала разговор Дэвида с отцом настоятелем, который велся на шотландском. И когда настоятель напоследок спросил у Дэвида, не будет ли обижена его спутница, если ей сделают подарок, она сразу навострила ушки. Оказалось, что изношенный наряд столь достойной молодой женщины навел отца Гиба на определенные мысли и он решил преподнести ей новый плед. Это дар прихожан его обители, однако плед имеет слишком пеструю расцветку, и братьям-францисканцам даже по уставу не полагается таким пользоваться.

– Конечно, не откажусь, – с улыбкой шагнула вперед Мойра.

Учитывая, как она любила наряжаться в Эйлен-Донане, в ее радости не было ничего удивительного. И Дэвид спокойно отреагировал, когда его спутница, отбросив износившийся и пропаленный серый плед Макдональдов, с восторгом завернулась в красно-желтый с лиловыми вставками клетчатый плед.

Позже, когда они уже шли за шагавшим впереди Олеем, Дэвид спросил:

– А не ответишь ли мне, женщина, откуда ты так хорошо знаешь говор Нижней Шотландии?

Мойра молчала, делая вид, будто не расслышала вопрос своего спутника, и он добавил:

– Ты ведь сразу поняла, о чем мы говорили с отцом Гилбертом. А изъяснялись мы на шотландском.

– Думаешь, Гектор Рой никуда меня не вывозил из Эйлен-Донана? – повернувшись, с вызовом произнесла Мойра. – Думаешь, в Элгине я замру от восторга, восприняв епископский собор как некое чудо невиданное?

Дэвид не стал продолжать этот разговор, чувствуя, что они опять могут поссориться. Он решил не донимать ее расспросами, а больше слушал, что говорил молодой послушник, и если не понимал его речь, Мойра с готовностью спешила подсказать.

Дорога, по которой вел их Олей, была непростой, и без проводника они бы скоро заплутали – повсюду виднелись крутые склоны, испещренные морщинами и складками, словно по ним протянули гигантский плуг, а в низинах таились бесчисленные озера дождевой воды, которые представляли ловушки для неосторожных путников. Но Олей уверенно провел гостей по крутым косогорам, помог взобраться на холмистую гряду и здесь указал в сторону вересковой пустоши, по которой худо-бедно, но была проложена тропинка.

– Порой она будет пропадать, но везде есть указатели, и я объясню, как вам не сбиться с пути.

Указатели он описывал подробно – каменный крест с рухнувшей верхушкой, долина с уединенными жилищами местных жителей, подъем на кряж с тройной вершиной. Будет и скала, похожая на лошадиную голову, и пиктский камень[8]8
  Пиктский камень – камень, на котором сохранились старинные изображения, оставленные древним населением Шотландии – пиктами.


[Закрыть]
со странными знаками, и темный лес, вдоль опушки которого следует пройти, а уж потом появится Ведьмино болото, на котором они увидят полую башню. Оттуда к жилищу Мак-Ихе уже ведет хорошая тропа, так что они не заблудятся.

У Мойры даже округлились глаза – и как они все это запомнят и не заблудятся? Дэвид же понял, что им надо будет двигаться по солнцу, придерживаясь юго-западного направления.

Распростившись с юным послушником, они пошли вниз по склону, а Олей все стоял и махал им вслед. Дэвид уходил, не оглядываясь. Мойра же несколько раз оборачивалась и махала Олею в ответ. Она вновь повеселела, а когда догнала Дэвида, то сказала, что даже рада, что они снова в пути, и ей спокойно, что у нее такой сильный и надежный спутник. Дэвид невольно улыбнулся. Черт побери, она умела быть милой, когда хотела! Да и день был такой ясный и солнечный, а вокруг была такая красота, что он решил оставить все вопросы и сомнения до другого часа.

Похоже, небеса смилостивились и после долгой холодной весны послали на землю прекрасное лето. Вперед уходило залитое ясным светом нагорье, по небу проплывали облака, а вслед за ними по вересковым пустошам ползли пятна теней. Из зарослей порой, трепеща крыльями, поднимались куропатки, над блестящей поверхностью реки прыгала форель. Иногда в складке холмов можно было увидеть одинокую хижину, а возле нее силуэты людей: заслоняясь рукой от солнца, они издали смотрели на бредущих куда-то мужчину и женщину в ярком пледе. Путники замечали и пасущихся коров, косматых и круторогих, – главное богатство местных жителей. Стада были всегда под охраной пастуха с лохматой овчаркой. Но чем дальше они уходили от монастыря, тем безлюднее становились места. Когда же они прошли мимо одиноко стоявшего на открытом плато камня пиктов, окрестности стали совсем дикими.

В гористых частях Шотландии часто бывает очень трудно перебраться из долины в долину – надо спуститься с одной кручи, чтобы тут же вскарабкаться на другую. Гребни и овраги, болота и утесы, а также всяческие иные препятствия мешают путешественнику придерживаться правильного направления, но, пока они распознавали среди зарослей тропу, им нечего было опасаться.

Порой Дэвид и Мойра переговаривались, порой, переводя дыхание на крутом склоне, чему-то смеялись. Когда ты в пути, когда главной целью является преодоление расстояния, мысли о будущем уходят прочь, существует только этот момент и эти места. И тогда возникает простое чувство понимания и единения. И еще… легкое прикосновение руки при подъеме или поддержка на спуске по сыпучим камням, смех, когда в долине неожиданно вступаешь в мелкое болотце. Тропа по нему была достаточно различимой, но брести по вязкой жиже не особенно приятно. В какой-то миг Мойра стала так отставать, что Дэвид вызвался пронести ее через заводи на спине, как крестьянки носят детей на рынок в базарный день. Эта невольная близость волновала обоих. В глубине души они понимали, что им хорошо вдвоем. И если порой Дэвид замирал, вглядываясь в окрестности или прислушиваясь к отдаленным звукам, Мойра все равно чувствовала себя спокойно, зная, что с таким, как Хат, ей нечего опасаться. Это было очень уютное чувство – чувство защищенности. Мойра всегда это ценила.

Дэвиду же было хорошо оттого, что она так мила и проста с ним. Никакой прежней язвительности, скорее готовность подойти, выслушать, следовать его советам, обсуждать превратности пути. В такие моменты Мойра стояла совсем близко, он слышал ее учащенное после ходьбы дыхание, улавливал ее запах и понимал, что охотно обнял бы ее. Но он ни разу так не сделал. Зачем? Это лишь минутная слабость. А женщин на его жизненном пути еще будет предостаточно. Хотя таких, как Мойра… навряд ли.

Уже давно миновал полдень, когда путники прошли похожую на лошадиную голову одинокую скалу и приблизились к лесу – отсюда начинались древние Каледонские чащи, некогда покрывавшие весь север Шотландии. Дэвид и Мойра сделали на опушке привал, решив перекусить. Добрые братья из Святого Колумбана снабдили их в дорогу провизией, и теперь у них были с собой копченый лосось и овсянка. Обычно овсянку, которая заменяла хлеб, столь редкий в горах Хайленда, готовили на неделю: после того, как она остывала, резали на куски.

Мойра ела с обычным аппетитом, но, едва прожевав, начинала рассказывать Дэвиду, как некогда ее впечатлили деревья, когда Гектор Маккензи только привез ее с островов. Ведь на Оркнеях росли либо искривленные ветром чахлые березы, либо жалкий, жавшийся к скалам терновник. А в Шотландии были такие огромные деревья, много деревьев, раскидистых, высоких… Мойре понадобилось время, чтобы привыкнуть к ним и перестать опасаться лесов.

Однако в лес, который встал у них на пути, им не нужно было входить. Путники двигались, огибая его, и почти час пробирались по зарослям папоротника орляка, пока не увидели в низине хорошо проложенную тропу, довольно широкую, по сути гать, по бокам которой поблескивали заводи темной застывшей воды. Дэвид предположил, что это и есть Ведьмино болото, о котором предупреждал Олей. Сначала оно показалось ему самым обычным – таких немало в низинах на пустошах. Но потом, когда они уже начали спускаться, он увидел нечто, что заставило его остановиться.

– Во имя Пречистой Девы… Что это такое, хотел бы я знать?

Прямо у гати высилась высокая темная башня. Сложенная из огромных необработанных камней, она была столь правильной круглой формы, словно ее возвели умелые мастера-строители. Одинокая и темная, она казалась заброшенной и выглядела бы даже зловеще, если бы не такой ясный день и яркое солнце.

Мойра нагнала Дэвида и, посмотрев из-за широкого плеча своего спутника, заявила со знанием дела:

– Это брох. Обычный пустой брох. Такие еще исстари возводили древние люди. Монахи называют их пиктами. О, не смотри так, ради всего святого, Хат! Разве тебе не доводилось слышать о чем-то подобном?

Да, Дэвид не раз слышал о том, что, прежде чем скотты стали властителями Шотландии[9]9
  Скотты – кельтское племя, переселившееся из Ирландии в Шотландию и покорившее пиктов, местное население. Таким образом, шотландцев (скоттов) можно считать потомками ирландцев.


[Закрыть]
, тут жило дикое и свободолюбивое племя пиктов, которые якобы были умелыми воинами и строителями. Но эта башня – или брох, как назвала ее Мойра, – Майсгрейва впечатлила.

Башня возвышалась футов на пятнадцать над землей, и от нее словно веяло такой глухой стариной, такой древностью, что даже дух перехватывало. Огромная внизу, она плавно сужалась кверху, но кровли не было, и, судя по всему, строение постепенно разрушалось, ибо верхние края ее были неровными, с одной стороны даже колыхалось на ветру проросшее среди мхов молоденькое деревце. Что это за брох? Замок, святилище пиктов, укрепление? Заметив его интерес, Мойра сообщила, что на Оркнейских островах есть несколько полых башен, местные жители к ним привыкли и считали их остатками древних построек. Однако ночью в них лучше не заходить, так как неизвестно, кто там выходит из недр земли под брохами.

Ночью нельзя? А днем?

Когда они уже были на гати, Дэвид с любопытством приблизился к башне. Ее стены были сложены так называемой сухой кладкой, то есть без раствора, но каждый камень лежал на своем месте, придавая зданию законченную и практически совершенную форму. Дэвид обогнул строение и, чуть касаясь его рукой, вышел к входу в башню – низкому и квадратному, откуда веяло холодом, словно из подземелья. Пригнувшись, он заметил, что стены невероятно толстые и где-то в глубине виднеется свет, проникавший сверху, оттуда, где не было крыши.

– Не надо туда заходить, – сказала Мойра, догадавшись о намерении Дэвида. – Это дикое место, и еще неизвестно, что может быть внутри.

– Ты же говорила, что в брохи нельзя заходить только в ночное время, – насмешливо произнес Дэвид. Уголок его рта изогнулся в улыбке, а одна бровь иронично приподнялась.

«Я ему что, дитя, чтобы надо мной насмехаться?» – возмутилась Мойра и отвернулась. Признаться, ничего странного в том, чтобы зайти в брох, она не видела. Но из-за насмешки Дэвида отошла и уселась под стеной строения. Пусть сам идет, а она посидит тут на солнышке.

Дэвид лишь пожал плечами и склонился, заглядывая в узкий низкий проем прохода. Полая башня, только и сказал им Олей, словно там не могло быть ничего интересного. Наверное, так и есть, но Дэвид всегда любил познавать новое, поэтому, впервые увидев брох, уверенно шагнул вовнутрь.

Что ж, тут действительно не было ничего необычного, если не считать пыльных человеческих останков, нескольких черепов, проросшей сквозь ребра скелетов травы, каких-то засохших стеблей, сплетенных гирляндами – словно подношение. Если здесь кто-то и бывает, то уже прошло достаточно времени после посещения; все было покрыто тленом забвения и пылью, в проникавших сверху в проем башни солнечных лучах плавали пылинки. Дэвид даже чихнул, и его чих прозвучал как-то особенно громко и даже зловеще. Он склонился над черепами, пытаясь понять, как умерли эти люди – своей смертью или же были убиты. Но проломанных черепов или поврежденных конечностей не заметил.

И тут из-за толстых стен броха донесся взволнованный голос Мойры:

– Хат, тебе лучше вернуться!

Волнуется, что он тут, или ее встревожило что-то иное? А она опять повторила:

– Скорее выходи. О, скорее!

Теперь в ее голосе явственно звучала тревога.

Толстые, около четырех или больше футов стены броха, да еще и низкий свод прохода… Ему пришлось наклониться, когда Мойра почти вскрикнула:

– Берегись!

В узком простенке это сделать трудно, но он уже понял, откуда грозит опасность: навстречу ему, занеся копье для выпада, прыгнул полуголый лохматый молодец.

В тесноте прохода у Дэвида не было возможности выхватить торчавший из-за плеча палаш. Его спасло лишь то, что по теплой погоде он скинул плед и тот лежал у него на плече. Одной рукой он успел резко сорвать его, отведя острие копья взмахом тяжелой ткани, а другой схватился за древко и дернул на себя. Нападавший не сориентировался, но не выпустил оружие, однако из-за резкого движения оказался рядом с Дэвидом, который тотчас ударил его кулаком в лицо.

Дикарь задохнулся и опрокинулся, выронив копье. Теперь Дэвид мог без усилий пронзить его, но успел заметить, что лицо нападавшего, покрытое слоем грязи, совсем юное и… какое-то удивленное. Дэвид отбросил копье, рывком поднял юношу, одновременно выхватывая нож и приставляя к горлу незнакомца.

– Ну ты, тише, не дергайся, а то я могу порезать тебя.

И тут Мойра крикнула:

– Там, Хат, сзади!

Дэвид уже вышел из броха и заметил, что Мойра указывает куда-то в сторону. Он резко развернулся, заслонившись юным пленником.

Стрела пропела моментально, Дэвид даже уловил миг, когда дернулся и вскрикнул пленник. Из-за его плеча он увидел еще одного из нападавших. Совсем мальчишка, но с луком в руках. Однако второй юный дикарь уже понял, что попал в своего, и, в отчаянии выронив лук, кинулся вперед с горестным криком:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9