Симона Вилар.

Ловушка для орла



скачать книгу бесплатно

– Скажи мне, Хат, ты действительно сожалел бы, если бы пролилось столько крови горцев?

«Она что-то понимает», – догадался Дэвид, но ответил совершенно искренне:

– Клянусь христианской верой и спасением своей души, для меня весть о гибели кого-то из клана Мак-Ихе была бы не менее страшной и огорчительной, как и весть о чуме в этом краю. Поэтому я и стою на своем, уверяя, что, если они выступят на юг… многие уже никогда не вернутся.

Мойра ничего не ответила и пошла прочь. Но мысли о том, что сказал Хат, не оставляли ее, даже когда она устроилась на своем жалком ложе у слабо тлевшего очага. Она собиралась уснуть, но вскоре ее стали отвлекать стоны и всхлипы, доносившиеся из угла, где, как обычно, спаривались Ангус с женой. Это продолжалось довольно долго и, надо сказать, невольно возбуждало. В какой-то момент Мойра заметила, как со своего ложа поднялся Хемиш и вышел, резко откинув занавешивающую вход шкуру. Манго же преспокойно спал. А вот Хату, похоже, не было ни до чего дела – лежал тихо, как дремлющий кот: он вообще спал беззвучно. Однако когда немного погодя Ева несколько раз гортанно вскрикнула, прежде чем затихнуть, Дэвид приподнялся на своем ложе, стал взбивать изголовье. «А что, если бы сейчас он подошел ко мне?» – с невольным трепетом подумала Мойра. И ей вдруг снова припомнилось некогда приснившееся ей склоненное лицо Дэвида – в отсветах пламени, влажное и такое нежное…

Она услышала, как Ангус сказал жене:

– Не будем тянуть с женитьбой Хемиша до осени. Надо искать ему невесту в ближайшее время. Того и гляди, парень начнет к козам пристраиваться.

Если они живут в такой тесноте, то неудивительно, что Хемиш мается, слушая каждую ночь любовные стоны родных. Но большинство шотландцев так и живут – все вместе в одном продолговатом доме, и тут же загон для животных, куры, собаки. Она сама так жила на Хое. А потом… Но сейчас Мойре даже не верилось, что еще недавно у нее был отдельный покой с застекленным окошком и теплым камином с вытяжкой. Прошло около двух месяцев с тех пор, как она была важной особой, не знавшей тесноты и неудобств общего жилища. Помнила Мойра и о том, как на Скае она злилась, оказавшись в таких условиях, как сторонилась приютивших ее Макдональдов и отказывалась помогать им по хозяйству. Но тогда она только и жила надеждой, что ее вот-вот разыщет вождь Гектор Рой, увезет к себе и она опять будет его балованной девочкой, а в клане почитаемой госпожой, ни в чем не знающей нужды. Но время шло… и она по-прежнему вдали от своего покровителя-вождя… и как-то живет. Даже находит некое удовольствие в нынешнем своем существовании – ей интересно и весело. Откуда в ней такая перемена? Мойра опасалась признаться себе, что это потому, что рядом был Хат.

В любом случае в селении Мак-Ихе ее никто не видел мрачной или озлобленной. И если Ева звала гостью собирать лишайники на дальней стороне хребта, просила помочь засаливать в бадье грибы или мять коноплю, Мойра никогда не отказывалась. Хотя и Ева, и другие женщины вскоре поняли, что их гостья, собиравшаяся стать монахиней в Элгине, знатная особа, и обращались к ней не просто по имени, а всегда добавляли почтительное «мистрис».

– А ручки-то у тебя какие нежные, – заметила как-то Ева, любуясь тонкими запястьями и длинными пальцами Мойры. – Словно ты фейри, никогда не знавшая тягот и жившая в высоком замке.

«Как же ты близка к истине, голубушка», – думала про себя Мойра, но не спешила подтвердить догадку молодой супруги Ангуса.

Ева была довольно симпатичной молодой женщиной, но руки у нее и впрямь были грубыми – крупные, шершавые и покрасневшие от работы, а пальцы толстые и короткие, с широкими квадратными ногтями. Ева много трудилась, но часто и всегда охотно напевала во время работы. И неизменно была веселой.

– Когда на душе легко, весь мир с тобой в согласии, – беспечно говорила она. – И все благодаря тому, что со мной мой Ангус. О Пречистая Дева, раньше я и не знала, что можно кого-то так сильно любить! А ведь Мак-Ихе не так состоятельны, как Маккеи. И раньше я была куда богаче, когда жила со своим первым мужем. А вот счастья не было. И только с Ангусом я поняла, что жить в любви – это словно обрести крылья. Как у ангелов.

«Моя мать учила меня другому», – мрачно думала Мойра. Раньше она полностью следовала ее советам. Но теперь… теперь, вспоминая нравоучения Норы с острова Хой, она все больше понимала, что та была несчастной, озлобленной женщиной, чья жизнь не удалась. Возможно, Нора сама загнала себя в угол и поневоле оказалась в атмосфере вечного недовольства и раздражения. Уныние – один из смертных грехов, и Нора, ему подверженная, желала дочери добра на свой лад. И сейчас Мойра понимала, что ни за что не хотела бы повторить судьбу своей матери.

Но что ее ждет? Мойра переставала гадать о будущем, когда встречала Хата, который улыбался ей, приносил маленькие букетики цветов, помогал поднести ведро со свеженадоенным молоком или просто смотрел на нее и улыбался. А она вдруг замечала, что мир наполнен сиянием солнца, люди вокруг приветливы и дружелюбны, а у нее на душе хорошо и спокойно. А как же богатство? Роскошь? Удобства и почет, за какими она тосковала еще недавно? Теперь она не думала о них, однако и не торопила своего спутника в дорогу. Привыкшая взвешенно подходить ко всему и строить планы, Мойра сейчас словно застыла, наслаждаясь некой странной светлой радостью, которая поселилась в ее душе. И знала, что отчаянно не хочет, чтобы это ощущение проходило.

А еще ей нравилось общаться с Дэвидом, болтать с ним о всякой всячине, подшучивать, а то и огрызаться на его колкие шутки. Иногда она просто делала вид, будто не замечает его, хотя чувствовала, как он смотрит на нее своими яркими зелеными глазами. Правда, Хат не так уж часто смотрел на свою спутницу. Он много времени проводил с мужчинами Мак-Ихе, при этом, чем бы ни занимался Хат – объезжал коней Ангуса, соревновался в метании молота или плясал под звуки волынок, – он отличался особой удалью. Буквально за каких-то три-четыре дня он стал всеобщим любимцем в селении. Ангус даже ощутил нечто вроде зависти к ловкому чужаку.

– Вот когда придет с пастбищ мой младший брат Эррол, ты поймешь, что и среди Мак-Ихе есть ловкач, с которым тебе не справиться.

Ангус уже не впервые говорил о своем брате, но каждый раз одним упоминанием все и ограничивалось. Однако когда Эррол все же появился… он был в ужасном состоянии: избитый так, что лицо походило на один сплошной синяк, глаза заплыли, а туника висела лохмотьями. Он сильно прихрамывал и, когда говорил, сплевывал кровь с разбитых губ.

– Это были бешеные пастухи[11]11
  «Бешеными пастухами» называли воров, угонявших скот.


[Закрыть]
, – ответил он на расспросы о том, от кого пострадал. – Я не знаю, откуда они явились, но они угнали около дюжины бычков, а может, и больше… мне было недосуг сосчитать. И, клянусь духами этих мест, это была не только наша скотина, но и скот Маккеев.

– А где же ты был все это время? – рассердился Ангус.

Эррол лишь вскинул голову, чтобы посмотреть на брата из-под набрякших век.

– Думаю, мой вид должен тебе подсказать, где я прятался, брат. И учти, бешеных было около десятка. Лучше поставь свечу Деве Марии, что я вообще выжил после того, что они со мной сделали. Если бы я не свалился в лощину и меня не посчитали мертвым, я бы сейчас предстал перед святым Петром.

Ангус мрачно сказал, что им следует послать собак по следу, но Эррол заметил, что разбойники пришли на исходе ночи, и, пока он добирался сюда, уже давно взошло солнце, так что роса испарилась и след давно простыл. Однако он добавил, что готов поставить на заклад свою последнюю арфу, что бешеные пастухи погнали стадо за озеро Лох-Шин.

– К Мак-Мэтисонам, значит, к Сынам Медведя![12]12
  Мак-Мэтисон – это название происходит от гэльского Mic Mhathghamhuin, что значит «сын медведя».


[Закрыть]
 – подскочил Ангус, приходя в ярость при одной мысли, что их ограбили разбойники из соседнего клана.

Эррол не был в этом уверен, но говорил, что воры наверняка попытаются сбыть животных в этом клане. В любом случае этим набегом Мак-Ихе был нанесен не только ущерб, но и кровное оскорбление, и надо было собираться в хэшип[13]13
  Хэшип – вооруженное нападение с целью угона (в данном случае возврата) скота.


[Закрыть]
, чтобы отомстить и вернуть похищенное.

Дэвид все это время держался в стороне. Мойра, наблюдавшая за ним, в какой-то миг не удержалась, чтобы не съязвить:

– Думаю, ты доволен, что из-за этих коров Мак-Мэтисоны и Мак-Ихе могут начать войну. Ведь тогда и Маккеи вынуждены будут вступиться за свой септ. А разве не этого ты добиваешься – войны между кланами?

Дэвид хмуро посмотрел на женщину.

– Порой ты бываешь навязчива, как оса. Но что ты скажешь, женщина, если я сам отправлюсь с Мак-Ихе в хэшип и помогу им вернуть скотину?

Будто у него был иной выход! Будучи гостем Мак-Ихе, он был обязан помочь им, этого требовал закон благодарности за гостеприимство, и поступить иначе было бы просто позорно. К тому же Ангус Каррак надеялся на помощь искусно обращавшегося с клинком гостя и не скрывал этого.

Ангус тут же стал собирать своих клансменов, действуя с присущей ему живостью и решительностью. И часа не прошло, как мужчины Мак-Ихе вооружились и, закинув на спины свои круглые щиты, собрались у дома Ангуса, готовые отправиться в погоню за угонщиками. Женщины тоже пришли, многие были печальны, крестили своих мужчин, делали старинные охранительные знаки, но ни одна не смела заплакать. Все понимали, что их мужчин ждет опасное дело, но иначе они не могут поступить. В селении оставались лишь старики да разгневанный Хемиш: отец сказал, что сын еще не совсем оправился от ранения и он оставляет его за главного. Но даже такое назначение не остудило гнев юноши. Он со злостью пнул своего брата Манго, который просто сиял в предвкушении хэшипа, и воскликнул:

– Будь ты не столь неловкий стрелок… это я, а не ты, щенок, сейчас бы опоясался палашом и пошел на врагов!

Мужчины не стали тянуть с прощанием и сразу направились в сторону прохода между холмами, откуда вела дорога к озеру Лох-Шин.

Когда Дэвид уже двинулся вслед за ними, Мойра окликнула его:

– Дэвид!

Он словно споткнулся. Мойра впервые за все это время назвала его по имени!

Повернувшись, он смотрел, как она приближается.

– Я знаю, какой ты плут, Дэвид, – не поднимая глаз, произнесла молодая женщина. – И все же я буду молиться за тебя. Да хранит тебя Господь и приведет обратно живым и невредимым, – добавила она, медленно перекрестив его.

– Хорошо, я вернусь, – ответил он довольно сухо, хотя его кошачьи глаза как-то странно блестели.

Потом он ушел.

Глава 2. Дар Божий

После ухода мужчин в долине Мак-Ихе сразу стало тихо. Женщины привычно занимались хозяйством, но как-то вяло, словно им не хватало громких голосов мужчин, их споров, ругани и смеха, перекрикивания и кипучей энергии. И оставшиеся в селении женщины притихли, даже дети шумели меньше обычного.

На третий день женщины Мак-Ихе пришли к Хемишу с просьбой, чтобы он выделил им лошадей и взялся проводить к монастырю Святого Колумбана – они хотели помолиться за своих мужчин и заказать службу о благополучии их похода. Обычно в церковь женщин Мак-Ихе сопровождал Ангус, и они не сомневались, что и его сын поступит так же. Однако юноша ответил довольно резко:

– Отец не говорил, чтобы я давал вам его пони. Да и нет у меня желания тащиться к этим длиннополым святошам. Так что идите прочь. А ежели желаете нашим парням добра, отправляйтесь с подношениями в брох. Дух Ночи скорее поможет своим сынам, нежели церковники.

Однако женщины не унимались, вновь и вновь наседали на Хемиша, пока он просто не убежал от них по склону холма, как молодой олень.

Тогда они обратились к Еве:

– Повлияй на своего пасынка. Тебя он послушает.

Ева так не считала: Хемиш избалован отцом, да и ревниво к ней относится. Зато Ева была уверена, что если кто и повлияет на парня, то только мистрис Мойра – ее он почитает, видит в ней едва ли не высшее существо.

Однако в тот момент Мойры нигде поблизости не оказалось – еще с утра она отправилась на холмы, где местные жители установили свои ульи. Ева сама попросила гостью снять мед в сотах, заметив, что эту женщину как будто и пчелы не кусают – может, она и впрямь сродни маленькому народцу? Ведь известно, что пчелы не жалят тех, кто связан с эльфами и фейри.

Узнай об этих слухах Мойра, она бы осталась довольна. Ну а пчелы… Просто надо быть осторожнее, не снимать перчаток и не поднимать до срока тонкую ткань, какая покрывала ее лицо, свисая с широкополой соломенной шляпы. Но и покончив со сбором меда, она не спешила вернуться и устроилась на склоне, глядя на высившиеся вдали склоны гор. Она просидела так долго, словно прислушивалась к тому, что творилось в ее душе. Ибо уже поняла – с отбытием Хата на нее вдруг нахлынуло такое… нет, не успокоение, а какая-то вялость, равнодушие ко всему… тоска.

Мойра старалась разобраться, что ее томит. Она отдавала себе отчет, что попала под обаяние этого странного мужчины. Он был ее похитителем… но и спасителем, спутником, защитником. По сути он стал ей добрым другом. И все же она думала о нем куда больше, чем следовало бы. Она увлеклась им? Однако случалось, что Мойра и ранее увлекалась красивыми, сильными парнями. Насколько это было возможно, учитывая, что она была женщиной вождя Маккензи. Гектор Рой был ревнив, и, если его Мойра на ком-то задерживала взгляд или с кем-то более приветливо общалась, он мрачнел и усылал неугодного под каким-нибудь предлогом. Мойру его ревность лишь забавляла. Разве посмеет она обмануть человека, которому обязана, под защитой которого живет? А эти мимолетные увлечения… Так, немного волнения в крови, вспышка неподотчетного веселья и игривости, и только. Теперь же Гектора Роя рядом не было. Мойра, как и раньше, рассчитывала, что однажды вернется к нему, однако заметила, что постепенно это желание стало каким-то блеклым, неясным. К тому же она была задета тем, что влюбленный вождь Маккензи не смог разыскать ее и вернуть. Конечно, Дэвид хитер и все продумал, когда выкрал ее. Но за время, что прошло с тех пор, она ни от кого не слышала, что могущественный барон Кинтайла Гектор Рой Маккензи разослал повсюду клансменов, дабы разыскать свою фейри. Зато известно, что он примирился с Манро, готовится к войне и даже с Церковью наладил отношения, получив от нее благословение. Раньше церковники предвзято относились к живущему с двумя женами Гектору, а теперь… Мойра неожиданно поняла, что вождю Маккензи нынче выгодно ее исчезновение и, возможно, он смирился с ним. Или решил, что она сама сбежала от него. Это может озлобить его и отвратить от Мойры. А может, она не так уж дорога Гектору Рою, как надеялась?

Но мысли о Маккензи как приходили, так и исчезали. Сейчас молодую женщину куда больше интересовал Хат. Загадочный, полный обаяния и дерзости хитрец, чувства которого по отношению к ней Мойра не могла понять. Некогда Хат сказал, что желает ее, хочет с ней близости, да и за проведенное вместе время он неоднократно мог взять ее силой, как обычно поступают похищавшие женщин горцы. Но Хат так не поступил. И Мойра решила, что его увлечение ею было лишь сиюминутной прихотью самца, которого потом отвлекли иные заботы и желания. Это даже разочаровало Мойру, она привыкла к тому, что легко покоряет мужчин. Но как покорить такого, как Хат? Да и стоит ли? Она ведь уже поняла, кто он. Чужак, иноземец, выдающий себя за клансмена Маклейнов.

Вздохнув, женщина подняла корзину с сотами и отправилась в долину Мак-Ихе. Но едва приблизилась к селению, как ее тут же окружили местные женщины, наперебой стали уговаривать повлиять на Хемиша, заставить его проводить их в церковь. Мойра понимала желание женщин, однако вынуждена была их разочаровать, пояснив, что сегодня уже поздно отправляться в дальний путь, даже если Хемиш даст им лошадей. Завтра же… Кто знает, что будет завтра? Но женщины продолжали настаивать на своем, и она все-таки решила поговорить с парнем. Не столько даже ради них, сколько ради него самого.

Солнце уже садилось, когда она обнаружила Хемиша за домом: парень вернулся с пустошей и теперь поправлял изгородь в загоне для коз. Хмуро посмотрев на усевшуюся неподалеку молодую женщину, он продолжал вбивать деревянной киянкой колья, на которых держался плетень. Но через время, чувствуя на себе взгляд Мойры, резко повернулся:

– Чего уставилась? Можешь не просить. Чтобы я послушался этих куриц и сам пошел на поклон к попам из обители…

– Но дело ведь не в поклонении францисканцам, не так ли, Хемиш? Ты ведь крещеный, и твой отец служит преподобному отцу Гилберту, так что можешь не рассказывать мне, что ты язычник, признающий только духов из полой башни. И ты отказался от поездки, потому что знаешь – ты настолько грязен и неухожен, что францисканцы просто не допустят тебя в храм Божий. И тебе из-за этого станет стыдно.

Юноша хотел что-то сказать, но едва не задохнулся от возмущения.

Мойра же продолжила: она понимает смущение парня, однако он и впрямь запустил себя и от него так несет хлевом, что даже сам Ангус подозревает, что его сын сходится с козами. К тому же он переживает, что Хемиша трудно будет женить, ибо ни одна женщина не подпустит к себе такого грязного, как подземный гном, парня. Более того, наверное, и дух Ночи из полой башни никогда не явится к похожему на козлоподобное существо мужчине, каким стал сын главы рода Сынов Ночи.

Мойра специально дразнила Хемиша и, даже когда тот стал потрясать своей киянкой, говорила с ним мягко и спокойно. Ева, наблюдавшая за ними со стороны, видела, как юноша в конце концов отбросил свое орудие и сел, обхватив колени и опустив голову. Мойра села рядом, они о чем-то разговаривали, потом она поднялась и пошла к Еве.

– Приготовь мыла, Ева. Хемиш согласился помыться. И надо еще как следует обработать ему голову щелочью – парень весь завшивел.

Ева была поражена: она не единожды говорила мужу, что его сын ужасно выглядит, но тот лишь отмахивался: дескать, когда придет время, Хемиш сам поймет, что с ним не так. И вот Мойре удалось за какие-то полчаса принудить злобного мальчишку к повиновению. И Ева подумала, что гостья, наверное, и впрямь фейри, которой не смеют отказать обычные смертные.

Не только Ева, но и другие женщины Мак-Ихе были удивлены, узнав, что злобный Хемиш дал свое согласие. Когда он вымылся в ручье, а позже позволил обработать голову и даже выстричь колтуны, то неожиданно оказалось, что парень довольно хорош собою. Обласканный и размякший от всеобщего расположения и похвал, Хемиш вышел к вечернему костру, и даже пожилые члены клана выразили ему свое одобрение, позволив сидеть рядом с ними.

Тем вечером Мойра рассказывала Мак-Ихе историю о рыцаре Тристане и его женщинах – Изольде Белокурой и Изольде Белорукой[14]14
  Старинная британская легенда.


[Закрыть]
. История любви рыцаря к прекрасной белокурой Изольде, жене короля Марка, взволновала слушателей, но они решили, что эта любовь была греховной. Тристан сам повинен в своих бедах, раз не оценил такую женщину, как его жена, нежная и преданная Изольда Белорукая. Когда же они спросили у Мойры, откуда она знает это сказание, то были удивлены, узнав, что мистрис прочитала историю в книге. О, они слышали о книгах, но считали, что разобраться в том, что там написано, могут только ученые монахи. А тут сидящая рядом с ними чужачка уверяет, что обучена этой науке. По сути колдовству, как они полагали, пусть и освященному Церковью, раз уж в обителях так почитают грамотность. Один старик даже сказал Мойре:

– Слышал я, что вы собираетесь принять постриг в женском монастыре в Элгине. Выходит, вы важная особа, мистрис Мойра, если решили посвятить себя Господу и Деве Марии. Ибо тот, кто уходит от мира ради подобного служения, достоин всяческого уважения. А вы еще такая… Не пить мне вересковой медовухи, если вы не станете в обители Элгина матушкой настоятельницей!

Мойра улыбнулась: это было бы достойно для нее, ибо настоятельница не только значимая особа, но и к тому же ни от кого не зависящая.

Но тут сидевшая неподалеку Ева расхохоталась и заявила, что вряд ли гостья решит покинуть этот мир и стать одной из невест Христовых.

Мойра холодно посмотрела на нее. А та, словно не замечая недовольства в ее взгляде, уверенно повторила, что вряд ли мистрис Мойра готова к постригу. И даже хитро подмигнула ей, как какой-то простушке.

В ту ночь Мойра плохо спала: ее постоянно будило хныканье малышки Донады, у которой резались зубки. Ева то и дело начинала петь ей колыбельную – дикую и печальную, в которой слышалось завывание морского ветра и шелест засохшего вереска. Именно такие гэльские колыбельные поют матери на Оркнейских островах своим детям. Может, поэтому Мойра спала урывками и в ее тревожном сне к ней вновь приходила ее мать, Нора, которая все время повторяла: «Не позволяй себе полюбить! Любовь губительна для женщины! Влюбленная женщина становится зависимой и может разрушить свою жизнь, если отдаст сердце мужчине!»

Утром Мойра поднялась позже обычного. В жилище никого не было, и она просто уселась у порога, переступив через корзину с торфом и отодвинув бочонок с соленьями. Правда, бочонок она тут же придвинула обратно: в нем хранились засоленные с травами грузди, от которых шел такой упоительный аромат, что женщина не удержалась и достала пару грибов. Выдержанные в самую меру, они имели просто изумительный вкус!

Вокруг было тихо. День стоял удивительно ясный, половина перевала за долиной Мак-Ихе была залита солнечным светом, вторая пребывала в глубокой тени. Зеленые склоны поросли высокой, упругой травой, которая волновалась на ветру. В ярко-синем небе легкие облака казались тончайшей, развеянной ветром мукой, неподалеку по воздуху медленно плыла какая-то неведомая птица, а единственным звуком было журчание ручья, протекавшего рядом с домом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

сообщить о нарушении