Серж Середа.

Выбор, или Герой не нашего времени



скачать книгу бесплатно

– Дядя Володя, значит вы… мой папа?

– Да, мой сладкий и самый драгоценный заяц, я – твой папа.

При этих словах он сильно и в то же время аккуратно прижал к себе Андрея и почувствовал, как детские руки обхватили его за спиной, и мальчишка буквально прижался к нему изо всех сил.

Володя не считал, сколько времени прошло с тех пор, как они сидели, обнявшись друг с другом. Он склонил своё лицо прямо в густую шевелюру ребёнка и ощутил особый запах этого столь дорогого ему существа с коротким названием «сын».

– Ты прости меня, мужик, – сказал нежно Володя, – я свалил на тебя сегодня огромный холм информации, который тебе нужно будет переварить. Но нам теперь спешить уже некуда. Ты ведь знаешь, сын, что дети появляются не в капусте.

– Знаю, – улыбнулся Андрей, вновь подняв свои глаза на Володю.

– Ну, вот и хорошо. Ты получился в тот прекрасный день, когда я встретился с Раисой, твоей мамой, в вашей квартире на Осетинской поляне в конце 1978 года, а через девять месяцев, в сентябре 1979 года, ты пришёл в этот мир. Вот так-то, дружище.

– Мне мама всё время говорила, что вы…

– Я знаю, что тебе непривычно, мой заяц, – перебил его Владимир, – но привыкай на ты… хорошо?

– Хорошо. А мне можно будет говорить тебе папа?

– Это нужно, сыночек. Я думаю, что ты привыкнешь. И я бы очень хотел, чтобы Ирина стала для тебя настоящей мамой. Это ведь она тебя нашла. Ирина любит тебя всем своим сердцем. Ты стал для неё родным ребёнком. Андрюша, я не знал о твоём существовании. Прости меня, малыш. Я не буду сейчас оправдываться, ты ещё очень маленький, чтобы понимать и оценивать поступки взрослых. Со временем ты всё узнаешь, хорошо? Главное для меня с женой, чтобы ты жил теперь в нашей дружной семье.

Они долго ещё сидели и всё говорили, и говорили.

Андрей рассказал Владимиру, сколько всего нового ему довелось увидеть в этом прекрасном городе, в котором по воле судьбы жизнь повернулась лицом к нему и в одночасье изменила его сиротское существование.

А для Володи это был самый светлый момент за последние годы его жизни с тех пор, как самый близкий ему человек случайно или нет, но потерял зрение ради спасения его огромного чувства к Ирине.

В коридоре раздался звонок. Андрюша побежал открыть дверь.

– Ну и кто там сейчас пожаловал? – сказал с присущей ему улыбкой Владимир.

– Папа! Пришли мама и сестричка Надя, – радостно отрапортовал Андрей.

* * *

Время летело быстро. Ирина и Володя понимали, что надо как можно скорее собирать документы на законное возвращение сына в семью. То, что бюрократическая машина в СССР работала, не сбавляя хода, они знали не понаслышке. Единственным пока документом, подтверждающим отцовство Володи, было свидетельство о рождении Андрея.

Для того чтобы забрать ребёнка из детского дома, требовались и другие документы, подтверждающие состоятельность семьи (заработок или доход родителей), обеспеченность жилой площадью, отсутствие заболевания туберкулёзом, инфекционных, кожных заболеваний и некоторые другие.

В Ставрополе, куда Володя отправлялся с Андреем через неделю со всеми документами, предстояло пройти процедуру одобрения усыновления в районном отделе народного образования (РОНО).

В субботний день Ирина и Владимир сидели вдвоём на кухне и пили чай.

Дети гуляли по городу. Алексей был на работе.

– Ну что, Володя? Проверь ещё раз, чтобы ничего не забыть.

– Вроде всё уложил в одну папку.

– Я надеюсь, что всё будет хорошо. Татьяна работает директором школы, наверняка у неё есть хорошие связи, и это поможет тебе.

– Ирина, а причём тут связи? Это же мой ребёнок, он же мой сын.

– Володя, твоего заявления и Андрюшиной метрики явно недостаточно. Сколько лет ребёнку?

– В сентябре будет десять.

– А где всё это время был его отец? И об этом тебя тоже спросят. Ты будь готов, голубчик мой, ко всяким вопросам, даже неприятным.

– Ира! Давай я и Надежду заберу. Она тоже хочет погостить у бабушки.

– И не только погостить у бабушки… с Андреем она не хочет расставаться даже на месяц. Честно говоря, я хотела дать тебе небольшой отдых. Они вдвоём создадут тебе лишние хлопоты.

– Ничего мне не хлопотно. Давай возьмём билет на неё тоже.

– Ну, если ты так хочешь, то пусть она едет. Бабушка просила, чтобы Надежда летом побывала у неё.

– Как ты думаешь, Андрей привык уже к нам?

– За себя не буду пока утверждать. Главное видится на расстоянии. А про тебя скажу, что он смотрит на тебя, как смотрят на икону. Он просто боготворит тебя, Вова.

– Правда?

– Правда, Сашенко, заключается в том, что в тебя влюбляются все, кто хоть когда-нибудь соприкоснулся с тобой по жизни. Скажи мне, чародей, как ты охмуряешь всех и вся? – рассмеялась Ирина и села на колено к Володе.

Володя нежно обнял жену и, посмотрев ей в глаза с улыбкой, спросил:

– И ты тоже в меня влюбилась?

– Спрашиваешь. С самого рождения, – расхохоталась Ирина. – Только пришла на свет божий – и уже знала, что в таком-то доме, на такой-то улице живёт мой будущий кавалер и муж. А ты?

– Когда я первый раз увидел тебя, придя к вам во двор, мне уже было почти семнадцать лет.

– А мне двенадцать.

– Ты мне потом писала письма в армию. Я их все сохранил. Ну а когда я пришёл из армии, я уже знал, что ты моя девчонка на все времена.

– Ишь, какой ты самоуверенный, однако! Я тогда гуляла с другим, но он оказался юным мерзавчиком.

– Да, это правда. Если бы не ты…

– Помню такое, – перебила Ирина, – ты был застенчивый, а я тебя развратила, – расхохоталась она.

– Ирка, помнишь, как играли в бутылочку в беседке? Там приходилось и с другими целоваться…

– Ну, то ерунда, – перебила Ирина Владимира, – там ведь в щёчку и понарошку целовались. Хотя если бы моя мама видела, то убила бы меня. Ну ладно. Немного повспоминали, и хорошо. Давай, поезжай тогда за билетом для Надежды, пока кассы не закрылись, а я зайду к соседям, меня вроде искали.

* * *

Спустя неделю Владимир с детьми отправился в Ставрополь. Сюрприз в виде нового члена его семьи, который он привёз своим родным, их просто ошеломил. Но, разобравшись в деталях появления Андрея, все очень обрадовались ему. Самая большая радость поселилась в душе Анны Ивановны. Первые минуты и часы она буквально не могла оторвать глаз от этого красивого и улыбчивого мальчишки. И чем больше она на него смотрела, тем сильнее видела в нём черты собственного сына.

Для Андрея тоже наступала совсем иная эпоха в его пока ещё маленькой жизни – это осознание появления настоящей и полноценной родни.

В день приезда, пока дети были заняты своими делами, так как теперь Андрей решил быть гидом для Надежды в Ставрополе, у Анны Ивановны состоялся небольшой разговор с сыном.

– Да, сынок, жаль, что отец наш не увидел такого внука.

– Мамочка, я рад, что ты дожила до этого дня. Ты знаешь, Ирина на него не может наглядеться, она сразу приняла его, как собственного ребёнка. А Надежда просто не отпускает его от себя ни на шаг.

– Да, это я уже заметила, сынок. Полтора месяца назад, перед отъездом в Ленинград, когда Ирочка появилась с этим красавчиком, она слова не сказала, что это мой внук.

– Мама, она просто не хотела опережать события. Она хотела посмотреть, как будут складываться наши отношения. Наверное, сомнения были. Может, я не так отреагирую, словом, опасалась.

– Ну что ты, сынок. Разве можно разбрасываться детьми? Да ещё такими, как Андрюша. Боже мой, царство небесное, отец наш просто бы от радости… даже не знаю.

– Я с мамой Андрея последний раз встретился перед Новым 1979 годом, ты должна это помнить. А потом, как пошла эта катавасия с моими злоключениями, полтора года пролетели, я так и не узнал, что Андрей появился на свет. Ты ведь знаешь, что после моего возвращения домой я почти сразу уехал сначала в Москву, а потом вместе с Ириной в Ленинград.

– Да, я помню, сынок. А потом Алёша поступил в университет и стал жить с вами.

– Да, мама, так оно и было.

– Сыночек, а как дела у Алёши? Я очень скучаю по нему.

– Мама, он не смог сейчас приехать. У него много работы. Я думаю, что Алёша и Ирина подъедут к вам в ноябре. Как раз у Ирины будет две недели отпуска.

– Ну, дай бог, сынок, я очень буду их ждать.

Ближе к вечеру дети возвратились домой. Володя заметил, что Надежда немного обгорела на солнце. У Андрея тоже было видно обветренное лицо.

– Ребята, – обратился Владимир, – а почему вы, не спросив разрешения, ходили на озеро?

– Папа, мы ходили, но мы же не купались, – ответила Надежда.

– Ещё этого не хватало.

– Папа, – вмешался Андрей, – я только показал Наде наше озеро. И мы немного полежали на траве.

– Ну хорошо. Просто в следующий раз, прежде чем туда идти, скажите об этом мне или бабушке. А мы будем сами решать, можно ли вам одним туда ходить.

– Давайте, дети, быстренько моем руки и садимся ужинать, – сказала Анна Ивановна.

Так вышло, что по приезде в Ставрополь Андрея необходимо было вернуть в детский дом. Однако Володя пошёл к директору учреждения с просьбой, чтобы до решения вопроса в органах РОНО Андрею разрешили жить вместе с Владимиром в доме его матери.

Зинаида Фёдоровна Костенко, директор детского дома, женщина среднего возраста, вспоминая недавнее общение с супругой Владимира и руководствуясь симпатией, которой она невольно прониклась к Ирине, дала разрешение на проживание Андрея в доме бабушки вместе с отцом.

– Владимир Андреевич, – сказала она ему в беседе, – вы не должны расхолаживаться. Это не такой простой вопрос, как может показаться. У нас практически нет свидетелей вашего совместного проживания с матерью Андрюши. И с его стороны ближайшие родственники, как я поняла, никогда вас не видели.

– Да, Зинаида Фёдоровна, так и есть. Но Андрей меня воспринимает как отца. А я так вообще…

– Я это заметила, это очень здорово, что у такого мальчишки нашлась семья. Мы ведь все влюблены в него. У нас уже были случаи, когда его хотели усыновить. Владимир Андреевич, а вы действительно не знали о существовании Андрюши?

– К сожалению, так вышло, я с его мамой просто встречался. У нас была взаимная симпатия. Но о беременности её я не мог знать, потому что попал под суд в январе 1979 года по ложному обвинению. Был осуждён и отправлен в Георгиевск в колонию.

– А Ирина Борисовна?

– Мы с ней были знакомы с детства. Она первая и последняя любовь в моей жизни, – улыбнулся Владимир, – но судьбе было угодно в тот момент нас развести по разным городам. Ирина жила в Москве. Когда она узнала, что со мной произошло, то приняла непосредственное участие в моём освобождении и реабилитации.

– Ну, теперь я начинаю понимать. И после вашего освобождения вы, наверное, уехали из Ставрополя.

– Да. Так и произошло. Здесь многое мне напоминало о моём несчастье, и супруга приняла решение, чтобы я с ней уехал в другой город: сначала в Москву, потом в Ленинград. Поэтому с мамой Андрюши я не мог никак пересечься в этой жизни. Конечно, если бы она была жива…

– Да, я вас понимаю. Тем приятнее мне ещё раз вспомнить о том, какая у вас замечательная супруга. Это ведь она так быстро всё разузнала и привела в соответствие. И потом, этот ребёнок просто потрясающий по своему уму и характеру. Ну а внешность, как я вижу сейчас, он взял от своего отца… такого красивого мужчины.

Володя, стесняясь, улыбнулся и сказал:

– Спасибо вам, Зинаида Фёдоровна.

– Я сейчас постараюсь, Владимир Андреевич, поторопить РОНО. Дело в том, что лето в разгаре. И наши коллеги в большинстве своем находятся в отпусках. Вам необходимо всё сделать так, чтобы Андрюша пошёл в школу уже в Ленинграде.

– Да, всё правильно, мы с женой так и планируем. У нас ещё есть дочь Надя, моложе Андрюши на два года, она сейчас тоже со мной в Ставрополе.

– Прекрасно! Владимир Андреевич, когда пойдёте на заседание в РОНО, возьмите дочку. Её тоже покажем, чтобы там некоторых суховатых старух тронуть за душу.

– Да, я всё понял. Ещё раз спасибо вам, Зинаида Фёдоровна.

– И последнее, Володя, простите, что я вас так по имени. Там если будут даже неудобные вопросы, то постарайтесь на них ответить максимально откровенно.

– Да, конечно, Зинаида Фёдоровна, скажу как есть. Я и врать-то не умею.

– Дату заседания РОНО я вам сообщу, как только её назначат, – прощаясь, сказала директор детского дома.

Глава 8

Владимир во время нечастых визитов в родной город старался всегда встречаться с одноклассниками и просто близкими ему людьми. Этот день он посвятил Рощиным. Володя пришёл к ним вместе с детьми, которых гостеприимные хозяева сначала накормили, а потом отпустили гулять во двор.

– Вот я опять здесь, как дома, и всё, как и было раньше, на своих местах, – сказал Володя, садясь в кресло в большой комнате.

– Да, Вовочка, – сказала Екатерина Васильевна, – трудно себе представить, как быстро пролетело время. Вот уже и Тане немного осталось работать до пенсии.

– Да, мама, ещё чуть-чуть, и я – пенсионер, – сказала Татьяна, – но сейчас не об этом. Володя, твой сын нас покорил.

– Чем же? – улыбнулся Владимир.

– Прежде всего – своим умом. Я могу сказать, что его ждет блестящее будущее, если он вырастет в вашей семье.

– Татьяна Сергеевна, нам его ещё надо заполучить. Пока что только один документ подтверждает его родство со мной. Мы же с Раисой не жили вместе. Она тогда случайно появилась в моей жизни.

– Да, помним, Володя, трудное тогда время выпало тебе, – сказала Екатерина Васильевна. – Так у него нет матери?

– Да, уже пять лет. Ирина весной этого года, как вы теперь знаете, случайно его нашла. Она ему сделала операцию. У Андрея были камни в почке.

– А сейчас у него всё нормально? – спросила Татьяна Сергеевна.

– Да, слава богу! Ирина сказала, что рецидив маловероятен. Невская вода содержит мало солей. И теперь он будет под постоянным наблюдением.

– Володя, уже известна дата заседания РОНО? – спросила Татьяна Рощина.

– Нет пока. Всё согласовывает директор детского дома, и она мне сообщит дополнительно. Сейчас ведь лето – пора отпусков.

– Да, для нашего брата учителя это время отпусков. Я знаю Зинаиду Фёдоровну и обязательно созвонюсь с ней. Надо небольшую политинформацию провести, чтобы меньше дурацких вопросов задавали. А то начнут, мол, «где ты раньше был, целовался с кем», как в известной песне, – улыбнулась Татьяна.

– Как сейчас обстановка у вас в городе? – спросил Владимир.

– Ты имеешь в виду ситуацию, которая установилась после прошедшего съезда?

– Да, конечно.

– Люди ударились, как мне кажется, в обсуждение проблем, о которых не имеют ни малейшего понятия, – сказала Татьяна. – Вместо конкретных предложений звучит много пустых и никчемных разговоров. Мы это постоянно видим с мамой по телевизору. Конечно, хорошо, что это происходит в прямом эфире. Но очень много мы слышим и пустой болтовни.

– Татьяна Сергеевна, мне показалось, что некоторые новые имена, возникшие на ниве дебатов о будущем нашей страны, просто хотели покрасоваться на телеэкране.

– Володя, – сказала Рощина, – пока что слышим то же самое, вроде как, «народ скажет, народ нам не простит». Я же думаю, что там, где говорят от имени народа, всегда кроется самая большая ложь.

– Но самое интересное, – сказал Владимир, – что на съезде впервые литовцы подняли вопрос о выходе из СССР. Они хотят быть независимой страной, как это было раньше. И тут на них обрушились с критикой со всех сторон, упрекая и попрекая всем, как это обычно у нас умеют делать. Рычали на них, оскорбляя всякими унизительными словами, называя литовскую делегацию предателями и неблагодарными людьми; мол, всё получили от нас, а теперь хотят смыться, и так далее.

– А вы думаете, Володя, что литовцы вправе говорить о выходе из состава СССР? – спросила Екатерина Васильевна.

– Я не жил в то время, но мне папа рассказывал, что после занятия нашими войсками Прибалтики там был развязан настоящий террор против местного населения. НКВД там такое творил: раскулачивание, отъём собственности у людей, расстрелы, высылка целыми семьями в Сибирь, на Колыму. Я думаю, что после такого произвола им незачем к нам питать любовные чувства и благодарность. Конечно, многих из этих несчастных уже нет в живых, но память всегда остаётся через потомков.

– Я согласна с тобой, Володя, – сказала Татьяна Сергеевна. – У меня есть подруга ещё со школы, когда мы жили в Ленинграде. Она эстонка по национальности. Она мне много лет назад рассказывала, какие карательные операции проводились извергами НКВД против местного населения. Её родной дедушка и дядя попали под этот молох и не выжили в Сибири.

– Я тоже могу добавить от себя, – вмешалась Екатерина Васильевна, – вы, наверное, помните фильмы про то, как в лесах Литвы действовали группы националистов против советского режима. И это происходило вплоть до шестидесятых годов.

– Да, было такое. Шёл на экранах тогда фильм «Никто не хотел умирать», – добавил Владимир.

– И даже в этом фильме, – продолжила Екатерина Васильевна, – при всей цензуре, которая действует в нашем кино, можно было понять, каким был накал борьбы литовцев за собственную свободу. Хотя в конечном счёте там оправдывались только действия советской власти, а литовские патриоты именовались исключительным словом «бандиты».

– А что ещё, Татьяна Сергеевна, вам запомнилось в передачах со съезда? – спросил Володя.

– Мне думается, что у нас появилось много новоявленных политиков из тех, кто воевал в Афганистане, – ответила Рощина, – и перед этими ребятами все благоговеют. Более того, я слышала, что многие из них уже создали кооперативы, которым разрешено проводить торговые операции, связанные с поставкой спиртных напитков и табака.

– Это плохо, Татьяна Сергеевна, – сказал Владимир, – на этой ниве соперничества многие из них, ещё вчера лежавшие в окопах и делившие одну миску на двоих, могут стать врагами. Я всегда думаю, что где пахнет большими деньгами, там рано или поздно запахнет и мертвечиной.

– Володя, – вмешалась Екатерина Васильевна, – Горбачёв разрешил многое сейчас. Другое дело, готов ли народ распорядиться такой свободой? А то ведь ненароком страна скатится к анархии или, хуже того, к бандитизму. В Ставрополе очень плохо стало с продуктами питания. В магазинах исчезло мыло, порошки, исчезает сахар, а ведь здесь его производят.

– В Ленинграде многие промышленные товары исчезли. Шёл я тут недавно по Гостиному двору и видел, что прилавки преимущественно пустые. Товары все просто сметают. Деньги обесцениваются день ото дня.

– В общем, ситуация такова, Володя, – сказала Екатерина Васильевна, – что на нашем поколении войны, голод и холод не закончатся. Мне раньше казалось, что мы всего хлебнули сполна, чтобы дети и внуки наши жили нормально. А оно вон как вышло. Думала ли я, что мой единственный внук станет инвалидом, причём на чужой войне? Что мы там забыли, в Афганистане этом?

– Мама, ну теперь это уже все признали. Конечно, ребята не виноваты, они выполняли долг перед своей страной. Человеческая жизнь в нашей стране в сравнении с пресловутыми интересами государства ничего не стоит. Спрашивать надо с тех, кто их послал в этот ад и зачем.

– Дочка, что с них спрашивать, когда, они уже все на тот свет отправились, прожив долгую и счастливую жизнь. Таня, расскажи лучше Володе, где ты была и что тебе говорят эти чинуши в военном ведомстве, и это при том, что наш парень остался инвалидом. А они посчитали, что, дав ему орден Красной Звезды, больше ничего не надо. Мол, льгот у него достаточно. Да, кстати, он его носит?

– Надевает иногда на большие приёмы, – сказал Володя.

– Надо, чтобы вы, ребята, по крайней мере хоть своих наград не стеснялись. Это даёт нам возможность гордиться вами. Нам тут Алёшка звонил и сказал, что когда была большая делегация из Франции, он буквально заставил тебя надеть медаль, которую ты получил за его спасение. К тебе подошёл мэр Лиона и поинтересовался этой необычной наградой.

– Да, помню, такое было, – ответил с улыбкой Владимир.

– Так вот, – продолжила Татьяна Сергеевна, – ты даже представить себе не мог, с какой гордостью Алёшка рассказал мэру о том, что ты эту медаль получил за спасение его жизни.

– Ну, вот теперь мне многое стало понятно, – рассмеялся Владимир, – а то ко мне как повалили французы, и дамы, и мужики, все жмут мне руки. А я не пойму, с какого перепуга ко мне такое внимание. Я же не знаю французский, а Лёшка мне свою речь не переводил.

– Ну, насчёт дам… мне это неудивительно. Ещё бы, к такому мужчине, – сказала, улыбнувшись, Рощина, а потом продолжила: – Володя, а как там он? Не очень беспокоит?

– Татьяна Сергеевна, по-моему, вы не так выразились, – сказал с улыбкой Владимир. – Для меня и моей жены это главный приоритет в жизни. Меня беспокоит больше то, когда он задерживается. Надежда вообще от него без ума. Когда Алёшка приходит с работы, она всё время у него в комнате отирается, читает ему иногда. Он ей рассказывает всё и обучает французскому и английскому языкам. Он член нашей дружной семьи, и этим сказано всё.

– Всё. Прошу меня простить, Володя. Я действительно что-то сказала, не подумав.

– Татьяна Сергеевна, если бы вы переехали в Ленинград, мы бы выменяли большую квартиру комнат на пять – шесть, в центре, и все жили бы одной дружной семьёй. У нас полно коммунальных квартир, которые можно расселять, имея разное жильё.

– Володя, я слышала, что готовится закон, по которому квартиры, в которых мы живём, станут нашей собственностью. Государство их передаст безвозмездно.

– Да, я тоже это знаю. У нас, как вы знаете, кооперативная квартира. Нам недавно сказал председатель ЖСК (жилищно-строительного кооператива), что члены кооператива, выплатившие полностью свой паевой взнос, станут собственниками своих квартир.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8