Сергей Зверев.

Колонна



скачать книгу бесплатно

Идрис по рации дал команду замедлить движение. БМП с саперами он послал к месту предполагаемого минирования.

Потом полковник снова спросил меня:

– Ну так что думаешь? Сможешь прозондировать обстановку в Табаре?

– Попробую. Поеду один. Надо переодеться, закосить под душмана. Иначе могу и сам оказаться в зиндане.

Идрис мигом воспрянул духом и заявил:

– Давай, займись! Думаю, у тебя все получится.

Достал я из мешка барахло а-ля душман, нацепил его на себя, взял десантный калаш и двинул на выход.

Борька меня увидел, сначала удивился, потом ржать начал.

– Ну ты и перец! В первый момент я тебя даже не узнал. Подумал, откуда взялся шайтан в этом автомобильном штабе? Ты куда-то? Никак с отдельным заданием?

– Вот именно! Ты будешь здесь. За меня останется… Нет, не ты. Рано тебе еще! Останется младший сержант Греков.

Ленька как раз в этот момент из кабины передней фуры на нас смотрел, выглянул и заорал:

– Я!

– Ты понял, да? Остаешься за старшего!

– Есть!

Он и по жизни не слишком улыбчивый – за то и кликуха у него Несмеян – а тут и вовсе насупился как туча грозовая. Ленька здесь почти столько же, сколько и я, поэтому хорошо знает, почем фунт урюка. А Борька в Аскеростане меньше года. Ему еще много чего постигать придется.


Я снова сажусь на квадрик и, лавируя между кустами саксаула, двигаюсь к песчаным холмам. Там намного безопаснее, чем на дороге. Конечно, расход горючего существенно выше, но бак квадроцикла почти полный, километров на сто пятьдесят хватить должно.

Гоню по барханам, низинам, через кустарники, одновременно отслеживаю окружающую обстановку. Замечаю, как высоко надо мной промелькнул наш беспилотник. Видимо, Петруха Коротилов решил меня малость сопроводить. Но до самого Табара дрону не долететь – он ближнего радиуса действия.

Я гоню дальше, удаляюсь от колонны километра на три, вылетаю на вершину очередного бархана и вижу в отдалении два квадроцикла, которые мчатся в сторону колонны. На каждом по два ездока. Ну и ну! Я тут же ухожу вниз по склону, а в мозгах у меня торчит вопрос как гвоздь-двухсотка: заметили меня или нет?

Ведь тут и без гадалки яснее ясного, что эти четверо едут не просто так, не чайку попить в дружеской компании. Что-то эти заразы нехорошее задумали. Но что конкретно? Напасть на колонну для них равносильно самоубийству. Там мои ребята – еще те волки, которых и самым матерым шайтанам так просто не взять. Да и аскеростанский спецназ тоже много чего умеет. Поэтому большой беды непосредственно от этих квадроциклистов ждать не стоит. Они, конечно, могут с дистанции в километр-полтора жахнуть по колонне из миномета, но вряд ли попадут.

Но эти ребята вполне способны вызвать американскую авиацию. Если прилетят пиндосы, то тушите свет. Они гарантированно ошибутся, как это делают чуть ли не еженедельно. В одном селении разбомбят свадебный кортеж, в другом долбанут по похоронной процессии. Это у них запросто.

Свои грехи они потом спихивают на неких провокаторов, которые вроде бы маскируются под американцев, или приносят глубочайшие, самые искренние извинения и соболезнования, обещают наказать виновных. Всем известные крокодиловы слезы – ничто в сравнении с американскими причитаниями, заверениями и клятвами.

Я связываюсь по рации с Идрисом, рассказываю ему, что и как. Он одобрил тот факт, что я не стал ввязываться бой с квадроциклистами, и порекомендовал мне поскорее добраться до Табара.

Потом Петька мне сообщил, что его операторы поймали в объектив дрона этих четверых субъектов. Они и в самом деле начали развертывать что-то наподобие легкого миномета. Расположились на глинистом солончаковом такыре в километре с небольшим от колонны и запустили оттуда свой квадрокоптер. Да, точно готовят обстрел. Только кому и для чего это нужно?

Табарской группировке? Вряд ли. Если эти герои раньше и нападали на кого-то, то только с целью грабежа. Да и для Джаргази это не очень характерно. Устроить такое может разве что тот, кто желает сорвать перемирие и не пустить гуманитарную колонну в Даальдан. Это американцы или Зия Эльтым. Больше некому.

Ну да ладно! Я этих четверых обнаружил, старшему колонны о них сообщил. Что еще? Теперь этим вопросом пусть занимаются те персоны, которые уполномочены, имеют власть и чины.

У меня свое задание. Выполнить его следует как должно. Я всего лишь сержант контрактной службы, мелкая сошка, винтик в огромной военной машине. Да, за два года службы я набрался опыта, которого дома, в условиях мирной жизни, и за десять лет не обрести. Само пребывание тут – уже немалый жизненный и боевой опыт. А уж если варишься в этом котле, ежедневно рискуешь своей головой, то очень скоро дорастаешь до ясного понимания сущности этой войны и самой нашей жизни.

Вот и я дорос. Иначе тут и быть не может. Соображалка, интуиция, даже какое-то предвидение начинают работать на предельных оборотах. Или… Вот именно! Или тебя везут домой «грузом двести».

Хотя в любой момент может сложиться такая ситуация, когда, даже имея семь пядей во лбу и многолетний опыт, ты оказываешься на мушке вражеского снайпера, или же рядом с тобой рвется шальной снаряд, прилетевший неведомо откуда. И все! В один миг обрывается цепочка жизненных событий, как плохих, так и хороших. Тебя хоронят под залп почетного караула и пьют за тебя, не чокаясь.

Вот и я, простой деревенский пацан из заволжского села, правда, выросший в уездном городе, сейчас гоню на квадрике в сторону селения, никак не дружественного нам. Там немало людей, которые, мягко говоря, недолюбливают нынешний аскеростанский режим и преклоняются перед головорезами из СИВ. Хватает и ярых сторонников власти, ненавидящих исламистов, извративших учение Пророка. Мое персональное «завтра» во многом зависит от того, с кем мне доведется встретиться сегодня.

Пока что мне очень везло. Даже шайтанская мина пощадила, хотя я еще на прошлой неделе мог бы досрочно закончить свой жизненный путь. Но я пока что жив. И это самое главное.

Я вижу впереди россыпь крыш типичного ближневосточного селения, сбавляю ход и направляюсь к зарослям песчаной ивы. Благо, там не видно ни души. Я загоняю квадрик в самую гущу, ставлю его электросхему на блокировку, ломаю ветку, заравниваю ею следы колес на песке. Теперь мою машинку уже не угнать. Ее можно только увезти отсюда на каком-нибудь подобии эвакуатора.

Кстати, об эвакуаторщиках. В прошлом году ездил я домой в отпуск, так там задолбали всех эти хапуги! В нашем областном центре какой-то начальственный персонаж весь центр увешал знаками с четными и нечетными днями парковки. Скажем, правая сторона улицы – парковка по четным дням, левая – по нечетным. А машин в городе развелось как мух на навозной куче в летнюю пору. Куда ни сунься, везде разрешенная сторона забита до предела. Чуть станешь на запретную по этому дню, тут же, прямо как из-под земли, выныривают эвакуаторщики. С ними еще и гаишники. На пару они, что ли, работают?! Машину – оп! – и увезли.

Я как-то раз еле успел. Мою «Гранту» уже поднимать начали. Всего-то на пару минут замешкался в магазине. Вижу, дело дрянь. Поднял я не слабый хай, орал на всю улицу. Эти ребята подумали и уступили, хоть и скрежеща зубами.


Все, перехожу на пешее передвижение. По широкому песчаному пустырю иду к крайним домам. Людей не видно, кое-где лают собаки. Выхожу на сельскую улицу. По ней ходят несколько ишаков, хавают какие-то колючки. Дальше на ковре, расстеленном в тени чинары, сидят трое старцев в белых чалмах и стеганых халатах. Пьют чай, что-то неспешно обсуждают.

Подхожу к ним, как полагается по местному этикету, кланяюсь, приветствую:

– Салам алейкум, достопочтенные!

Они отвечают на приветствие, интересуются, из каких краев я тут нарисовался.

– На местного ты не похож, хотя на нашем языке говоришь совсем как мы. Ты кого-то здесь ищешь? – заявляет один из них.

Я соглашаюсь, мол, и в самом деле не местный, но нахально вру, говорю, что поляк. Зовут меня Лех Ковальский. Если эти аксакалы – сторонники СИВ, то уж к полякам-то, хотелось бы надеяться, у них претензий нет. Дескать, я коммерсант, и мне нужен один из здешних лавочников, а именно Гасан Иззуддин. У меня с ним одно время были торговые дела, но из-за войны все оборвалось. Теперь вот я опять хочу наладить поставки в его лавку бытовой химии и скобяных изделий. Но он на звонки не отвечает, а у него дома и в лавке я ни разу не был. Поэтому приходится искать.

Старцы с подозрением смотрят на меня, как видно, пытаются определить, не наврал ли я им, не пришел ли с какими-то иными намерениями. Но, судя по всему, они все же верят моей легенде и соглашаются помочь. Самый седой и длиннобородый указывает рукой вдоль улицы и поясняет, что мне надо пройти два перекрестка, на третьем свернуть вправо. Через сто шагов слева я увижу лавку Гасана.

Я снова кланяюсь, благодарю стариков, прощаюсь с ними и со смиренным видом шествую по улице, чувствуя спиной их взгляды. Они смотрят мне вслед то ли из любопытства, то ли потому, что до конца так и не поверили сказанному мною. Ощущение не очень приятное, но я продолжаю ломать комедию на тему: я смирный, добрый, совершенно безобидный.

Ближе к центру селения становится несколько оживленнее. Здесь кое-где бегают стайки ребятишек, что-то кричат, степенно идут старики, опираясь на посохи, изредка встречаются женщины, от макушки до пят закутанные во все черное.

Я иду, перебирая четки, очень кстати захваченные с собой, отсчитываю перекрестки. Вот остался позади первый, а за ним и второй. На третьем мне надо свернуть вправо. Я так и делаю. Теперь мне нужно пройти сотню шагов.

Я иду и думаю о том, что с того времени, когда было заключено перемирие, тут кое-что переменилось, причем не в лучшую сторону. Если в те дни, когда шли переговоры со старейшинами, народу на улицах было валом, то теперь едва ли не все сидят по домам, как будто чего-то боятся. Очень даже возможно, что местная группировка заключила соглашение с правительством, но осталась по своей сути насквозь исламистской, всецело преданной СИВу. Она всего лишь ждет приказа своих хозяев, потом мигом сбросит маску миролюбия и ударит правительству в спину. Такое, кстати, в этой стране уже не раз бывало.

А вот и лавка Гасана. На ее стене вывеска с арабской вязью. Читаю: «Товары для всех и каждого». Ну, это и понятно. Как и многие аскеростанские торговцы, Гасан сбывает все, что покупается населением – от мыла и гвоздей до галет, говяжьей тушенки, тканей, аспирина, средств от мышей и тараканов.

Я намереваюсь зайти в лавку, но в этот момент замечаю нечто довольно странное. Помещение слишком уж спешно покидают трое покупателей, один из них – чуть ли не бегом. Подозрительный момент!

Ого! А вот выходит и сам Гасан. Руки заложены за спину, лицо разбито в кровь. Торговец растерянно доказывает двум нукерам, вооруженным автоматами, что он честный, добропорядочный мусульманин, свято соблюдает все заповеди Пророка и никак не связан с правительством.

– Уважаемые!.. – пытается он достучаться до сознания и совести нукеров. – То, что вам сказали обо мне – наглая ложь и клевета! Я даже знаю, кто написал на меня донос. Это старый жулик Кахтан Безухий! У него всегда скверный, негодный товар, он обвешивает и обсчитывает своих покупателей, поэтому люди к нему идут очень неохотно. А я торгую честно, поэтому наши сельчане заглядывают ко мне идут намного чаще. Достопочтенные, вы же настоящие мусульмане, почитаете Коран и не допустите, чтобы совершилась несправедливость?!

Но нукеры в ответ лишь злобно обрывают его, приказывают замолчать.

Один из них язвительно ухмыляется и говорит:

– Ты глупец, если так ничего и не понял! При чем тут торговля?! Неужели забыл, как вместе со старыми, полоумными ослами из числа старейшин вел переговоры с неверными – русскими и чинами из правительства? Ты, наверное, думал, что тебе это легко сойдет с рук? Зря надеялся! Сегодня вы все предстанете перед нашим судом. Если он признает вас виновными в измене и соглашательстве с гяурами, то тогда даже ваши самые черные дни покажутся вам раем. У тебя, говорят, есть две дочери? Обе красавицы? Мы с ними обязательно познакомимся! – многозначительно добавляет он под похотливое гоготание своего напарника.

«Вот ведь уроды! – думаю я, смотрю им вслед и понимаю, что Гасана нужно спасать. – Значит, они и в самом деле вели переговоры только лишь для проформы. Теперь эти негодяи решили уничтожить всех жителей селения, принимавших участие в этом деле».

Все также, перебирая четки, ссутулившись, я со смиренным, унылым видом следую за Гасаном и его конвойными. Под бурнусом у меня заряженный калаш, но стрелять в центре селения – это безумие. Сюда тут же набежит энное число шайтанов, и свое основное задание я выполнить уже никак не смогу по причине досрочной отправки в мир иной. Нет, сейчас нужно действовать совершенно иначе. Надо выждать момент, когда рядом не окажется лишних глаз, и устранить этих двоих без пальбы. Проще говоря, прикончить их ножом.

Блин! Валить шайтанов из автомата и возносить их к небу взрывом гранат мне доводилось уже не единожды. А вот работать ножом случалось только в тренажерном зале. Ну, а что поделаешь? Рано или поздно это должно было случиться. Что ж, на войне как на войне.

Я стараюсь не привлекать к себе внимания нукеров, иду следом за ними.

Гасан, как видно, понимает, что с этими тварями не договориться, идет молча, прихрамывая на правую ногу. Нукеры толкают его в спину стволами автоматов и сворачивают за угол.

Какая-то сила толкает меня в спину. Я почти бесшумно бегу им вслед, сворачиваю в безлюдный переулок и понимаю, что это мой единственный шанс. Другого уже не будет. Нукеры продолжают глумливо разглагольствовать о том, как будут казнить Иззуддина и его семью. Меня они так и не замечают. Отлично!

Я достаю из-за пазухи нож с чуть изогнутым, полированным лезвием. Сталь не хуже булата, острие как бритва. Усилием воли отключаю в себе все эмоции, чувства, ощущения. Я живой робот, запрограммированный на убийство этих негодяев, которые только лишь выглядят людьми. Пора!

Я все так же бесшумно кидаюсь к тому нукеру, который идет справа от пленника, и с коротким замахом резко бью его ножом под левую лопатку. Лезвие входит в тело бесшумно, без какого-либо сопротивления. Нукер замирает, обрывает смех и тут же оседает, падает на бок.

Я наблюдаю за всем этим как бы со стороны, словно вижу какое-то реалистичное кино.

Его напарник по инерции издает последнее восклицание в своей жизни, смотря на него и на меня. В его глазах неописуемый ужас. Он даже не сопротивляется. Да и кто ему позволит это сделать? Все происходит в считанные доли секунды.

Этому типу я наношу удар в грудь. Он тоже падает, обливаясь кровью. Боже, что я делаю?!! Но иного выбора у меня нет и быть не может. Я в ответе за жизнь человека, который виновен лишь в том, что захотел подарить мир своим землякам. А эти двое? Они свой выбор сделали в тот самый миг, когда пришли за Гасаном, разбили ему лицо, похотливо рассусоливали о том, что будут делать с его дочерями. Они сполна получили свое, то, что заслужили. Какие-либо дискуссии даже с самим собой сейчас абсолютно неуместны.

Для Иззуддина мое появление, как и то, что оба его конвоира убиты, стало полной неожиданностью.

– Кто ты? – спрашивает он. – Постой, я ведь тебя уже видел…

– Конечно, видел! Я был в охране переговорщиков от правительства, когда подписывался договор о перемирии. Меня зовут Олег.

Гасан с радостью кивает.

– Да, я помню – Олег! Скажи, а ты?..

Но я его перебиваю:

– Все вопросы потом. Надо срочно спрятать этих ребят и засыпать кровь песком, чтобы их приятели не знали, что с ними произошло.

– Понял! – Иззуддин быстро осматривается по сторонам и говорит: – Вон там, у дувала куча хвороста. Может быть, там спрячем?

– Идет!

Мы хватаем нукеров за руки, за ноги и быстро уносим на другую сторону переулка. Пока я заваливаю тела чьими-то дровами, Гасан торопливо нагребает на полу своего халата песок из кучи, замеченной неподалеку, и старательно засыпает лужицы застывающей крови. На все это у нас уходит менее пяти минут.

После этого мы, не мешкая, уходим в лабиринты узких переулков. Лишь здесь у нас появляется возможность о чем-то поговорить.

Иззуддин рассказал, что в последнюю пару месяцев здесь и в самом деле распоясались исламисты. Они убили настоятеля местной мечети, чем-то не угодившего им. Теперь имамом стал какой-то пришлый тип, вроде бы саудит, ярый сторонник СИВа. Ходят слухи, что сменился и главарь здешней группировки. Того, который подписал перемирие с правительством, втихую убрали приспешники Зия Эльтыма. Вместо него они поставили кого-то другого. Вроде бы первого помощника главаря «Орлов возмездия».

О захваченном в плен русском парне, служившем в ЧВК, слышал. Этого человека и еще нескольких офицеров правительственной армии шайтаны держат в каменном мешке тайного зиндана, расположенного на территории гончарного цеха, некогда обеспечивавшего всю округу отличной глиняной посудой, но давно уже разграбленного. Охраняется он весьма серьезно, примерно полувзводом нукеров. Смена караула два раза в сутки – в полдень и в полночь.

Зашел разговор и о том, как Иззуддину с семьей в течение ближайшего часа покинуть это селение. Он и сам прекрасно понимал, что его бизнес с этого дня приказал долго жить. Но его мучило другое. Единственный вариант спасения его самого и семьи сводился к немедленному бегству из Табара в чем есть, пешим ходом. Причем через пустынные места, где нередко курсируют исламистские патрули. Встреча с ними могла бы означать только одно – смерть его самого и рабство для жены и детей.

– Сейчас мы не можем выехать за пределы нашего поселения без бумаги из управы, где верховодят исламисты, – посетовал Гасан. – На выезде из Табара стоит круглосуточный блокпост, который проверяет всех без исключения. А здесь не спрятаться. В селении нас быстро найдут и казнят. Погибнут и те люди, которые согласятся укрыть меня и мою семью. Что делать? Как быть?..

Я прикинул, что к чему, и предложил один хитрый вариант. Если он с семьей сумеет незаметно просочиться из селения, обогнуть блокпост и выйти к дороге дальше, уже за ним, то я мог бы попытаться выехать из Табара на его машине безо всяких бумаг. Пусть торговец загрузит в свое авто все самое необходимое и уходит с семьей. Когда он будет в нужном месте, я подъеду туда на машине, и дальше Гасан поедет сам.

– Олег, проехать через блокпост без бумаг равносильно самоубийству! – говорит Иззуддин и категорично мотает головой. – Ты и нас не спасешь, и себя погубишь.

– У тебя есть вариант получше? – спрашиваю я. – Нет? На карте жизнь твоей семьи. Я готов рискнуть. Мы своих не бросаем. Решайся!

Гасан стискивает бороду в кулаке, некоторое время мучительно размышляет, но так и не придумывает ничего лучшего и решительно машет рукой. Мол, согласен! Место встречи мы назначили у древнего каменного истукана, который среди песков высился над дорогой еще с языческих времен. Исламисты уже не раз пытались взорвать его, но гранит не поддался ни динамиту, ни гексогену.

Проулками мы добрались до его дома. Он объявил своей стенающей и плачущей жене о том, что здесь им угрожает смерть, и они должны спешно бежать за пределы Табара. Иззуддин выгнал из гаража старенький «Опель», собрал в доме все самое ценное, загрузил в багажник и протянул мне ключи от машины.

– Храни тебя Аллах! – уронив слезу, пробормотал он, быстро отвернулся и вместе с женой, дочерями и малолетним сыном пошел через сад к задней калитке.

Я сел в кабину и повернул ключ зажигания. Датчик горючего показал, что бак «Опеля» почти полный. Правда, аккумулятор, как видно, был уже староват, и его заряда едва хватило на то, чтобы запустить двигатель. Движок завелся только с третьей попытки.

Я выехал со двора и закрыл за собой ворота. Кто знает, может, уже завтра-послезавтра Гасану и его семье удастся вернуться домой?

Потом я направился в сторону минарета, высящегося над Табаром. В той стороне начиналась единственная дорога, ведущая сюда. Ехал я по улицам Табара не спеша, обдумывал на ходу, как прорваться через блокпост шайтанов. Кое-какие варианты на этот счет у меня имелись. Правда, не самые надежные, но что есть, то и есть.

Как я и предполагал, блокпост представлял собой кособокую будку из досок и жести, подле которой околачивались несколько шайтанов с автоматами. Дорогу перегораживали бетонные блоки. Преодолеть этот коридор можно было, лишь сбросив скорость и выписав «змейку».

Увидев «Опель», вся эта шайка разом оживилась, как видно в ожидании хорошей поживы. Я нацепил на нос темные очки, нашарил в кармане особый значок в форме черного знамени с единственным словом «Шабакар». Так называется контрразведка СИВ. Это украшение я некогда позаимствовал у исламиста, взятого в плен.

После этого я лихо подруливаю к блокпосту и резко бью по тормозам.

Изображая запредельную ярость, я тигром выпрыгиваю из кабины, тычу значком прямо в носы шайтанам и ору во всю глотку:

– Шабакар! Вы, грязные скоты, уроды, предатели, гнусные шкуры! Как вы посмели за деньги пропустить того неверного, которого мы сегодня собирались задержать в вашем поганом, вонючем Табаре?! Всех расстреляю, прикажу отдать на съедение голодным псам! Кто здесь старший? Ко мне! Живо!

Шайтаны в момент обделались, побледнели, позеленели, их коленки задрожали. Недавнюю наглость и выпендреж с них тут же как ветром сдуло. Старший – мордастый ломовик с бородой а-ля Усама бен Ладен – бочком приближается ко мне и стоит, не знает, что сказать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

сообщить о нарушении