Сергей Вольнов.

Зона Посещения. Шифр отчуждения



скачать книгу бесплатно

О-о-о, сил хватает даже на то, чтобы вскинуть полученную у деда винтовку и выстрелить! Выстрел превосходит по громкости шум дождя, перекрывает грозовой раскат, на кончике ствола распускается огненный цветок, а после этого вырастает что-то вроде снопа искр, отскочившего от тени – подобно тому, как отлетают схожие искры от препятствий в играх с низкой разрушаемостью окружения.

Но кеглеобразную тварь остановить пока не удаётся. Она снова бросается в мою сторону, и единственное, что мне дано, это успеть ещё раз выстрелить. Я успеваю, и в самый последний момент…

Создание валится наземь, но не замирает, а извивается, бьётся в конвульсиях. Я вспоминаю, что у меня есть фонарик, достаю его, подсвечиваю и как могу пытаюсь вглядеться в чудище. Похоже на длинный, очень толстый шланг, раздутый с одного конца. И живой… На самом деле тварь эта, похоже, видоизменённая змея. Вся она покрыта чешуйками, на них блестят капли дождя.

Я вижу место, куда угодила первая пуля, – небольшая ямочка, от которой в сторону отходит борозда. Чиркнуло по чешуе… Но вторая пуля вошла точно в глазницу и поразила содержимое головы. Поэтому змеюге дёргаться осталось скорее всего совсем недолго.

Вот ведь подфартило так подфартило!

Тут я соображаю, что зажжённый свет может привлечь других монстров, и поспешно выключаю фонарик. Чтобы увеличить шансы на выживание, придётся учиться сначала быстро продумывать и мгновенно просчитывать варианты развития событий после каждого поступка.

Тварюга фактически целиком защищена бронёй, и пристрелить её у меня не было возможности. По крайней мере с тем нехитрым арсеналом, которым я располагаю. Я остался жив благодаря невероятной случайности. Инстинктивно, не думая, не целясь, выстрелил второй раз, когда от конца – совсем не счастливого – меня отделяли доли секунды. Не оцепенел от страха, а сражался до последнего.

Вдруг я не так уж бесперспективно слаб? И не зря припёрся в Отчуждение…

Я благодарю винтовку, которую с этого момента по праву могу считать своим оружием. Она меня не просто не подвела. В данном случае сыграла решающую роль… Определила результат поединка.

Во всяком случае, какое-то время я думал, что «до последнего». Но очень скоро понял, что в Отчуждении не стоит говорить о чём-либо «последний».

Правильнее использовать слово «крайний»…

Винтовке я отдаю должное мысленно, сил шевелить губами решительно не осталось. Беззвучно благодарю, хотя очень горячо. От всей души. Вылети пуля как-то не так, наносекундой раньше или позже, и результат стремительной схватки мог сложиться далеко не в мою пользу. А ведь если бы оружие имело больший вес, возможно, мне потребовалось бы приложить иное усилие и увеличить затраты времени, чтобы его вскинуть, или спусковой крючок чуть более туго поддавался бы нажатию… Выстрел не свершился бы в единственно нужный момент.

Но подарок старика оказался фактором, идеально разрулившим проблему. Закономерно, если именно с этой минуты между мной и чёрной, видавшей виды «Рысью» возникнет особая связь, способствующая выживанию в дальнейшем…

О том, каким сложится будущее, пока что лучше и не думать.

С тем, что есть, делай, что должен, и будь что будет.

Я иду дальше, оставив агонизирующего мутанта умирать.

Добивать не стал, чтобы не расходовать напрасно патроны. У меня их не очень-то много. Бронезмея по любому обречена, пуля вошла в мозги. Однако надо признать, существо живучее, как-то ещё шевелится, бьётся, крутится. Подозреваю, что и другие твари за жизнь в Отчуждении отчаянно цепляются, ещё и как![1]1
  «Шифр Отчуждения» является неотъемлемой частью авторского цикла Сергея А. Вольнова о «ловчих желаний»; подробнее о названиях и очерёдности других романов можно узнать в финале этой книги, на последних страницах.


[Закрыть]

Подобно мне. Ведь и обо мне теперь по праву можно сказать, что я – живая тварь в Отчуждении.

Плетусь вниз по склону. Водные ручьи и потёки грязи стремятся туда же – вниз… Очередная молния протыкает густую истому неба, в этот раз полыхнувший разряд настолько мощный, что земля конвульсивно содрогается, я чувствую под ногами вибрацию, а от грома напрочь закладывает уши. Вслед за этой молнией высверкивает другая, огненным росчерком проносится по небу и погасает, оставив за собой лишь яростный порыв ветра, бросивший дополнительный удар дождевых струй в лицо. Наклонная поверхность под ногами дрожит, и внутри рождается какой-то первобытный испуг утратить даже эту непрочную опору.

Ступни, естественно, намокли, обувь успела покрыться многими слоями грязи. Но сейчас я ни о чём не забочусь, кроме того, чтобы найти укрытие. Возможность пережить эту ночь кажется химеричной, утопической.

Да здесь что, всемирный потоп версии два-ноль вершится?!

Спуск превращается в настоящий водопад, и я, соскальзывая по нему, ощущаю себя щепкой, которую течением уносит по реке. Ветер то подталкивает в спину, то стегает в лицо, бросается навстречу, как будто играет в догонялки.

Остаётся лишь несколько шагов до окончания склона…

Проскакиваю их поскорее и, очутившись на относительно ровном участке, прямым курсом нацеливаюсь на постройку. Да, она всё-таки есть! Теперь я кажусь себе бумажным корабликом, очутившимся в море под час бури, однако чудом скользящим меж гребней волн, пытающимся дотянуться до размытой линии берега.

Шансов практически нет, и безжалостная стихия вот-вот сомнёт хрупкое судёнышко, но вопреки морской ярости оно держится, держится на плаву, пытаясь преодолеть как можно большую дистанцию до того, как наступит темнота.

А она неминуемо наступит… Но, быть может, всё-таки удастся достичь берега? Теплится крохотная надежда. Поди разберись, кто же виноват, что кораблик сделан из бумаги, а она уже совсем-совсем размокла…

Я одёргиваю себя. Я – не из бумаги! Я – сталь. Выживу. Доберусь до берега, пересекая преграды волн на пути.

Хлипкий заборчик давно уже повален. Во дворе валяется разного рода мусор: покорёженные листы металла, труха, какие-то непонятные материалы… Я открываю дверь и просачиваюсь внутрь помещения. Ничего не видно, но вроде как присутствует ещё и второй этаж… Лестница, ведущая на него, цела. Я поднимаюсь наверх, изнемождённо опускаюсь на пол и сворачиваюсь калачиком, как побитая собака, наконец-то добравшаяся до своей подстилки.

Только бы здесь меня ничего не доставало! Энергии на борьбу покамест никакой нету, точно, иссякла до самого донышка.

Мне страшно. Ох, до чего ж-ж-ж мне страшно!!! Раньше я так боялся только в тех вещих кошмарных снах. И вот добровольно припёрся туда, где всеобъемлющий страх не заставил себя ждать и пожаловал наяву.

* * *

Мы с Димой Люцифером топали по улице и болтали. Вокруг постепенно смеркалось, как-то незаметно позажигались фонари. Атласно-голубое небо виднелось в промежутках между верхушками домов и извивающимися над головами эстакадными дорогами.

Люцифер – это производное от фамилии Лютиков.

«Произведено» было по ассоциации с утренней звездой из римской мифологии, а не с персоной христианского верховного дьявола. Давно и не мной. Мне досталось уже как данность – знать своего коллегу как Люцифера и величать его Люцифером. Правда, иногда, в особые моменты, я называл его Лютик. Не скажу, что он был от этого варианта в восторге, но вслух такое случалось нечасто, так что стойкого негодования у него не вызывало.

Он и я после работы, по укоренившейся у нас привычке, брели в излюбленную «заходиловку» опрокинуть пару-другую кружечек морковного пивка. А работали мы в комплексном медцентре города нашего Гордого, занимались всякими там опытными исследованиями. Дима вот-вот собирался приступить к диссертации… Уже полгода он тряс меня и делился своим желанием, даже собирал материалы какие-то по выбранной теме, в библиотеки неэлектронные хаживал, реально озаботился вопросом… И начать сей фундаментальный труд для него было лишь вопросом времени. Вот полгода собирается.

…Как объяснить-то? Можно сказать, что по профессии я врач. Но являюсь ли я буквально тем, кто лечит? Клятву, не забытую Гиппократову клятву я давал, причём ещё по окончании «вышки», когда отзубрил километры справочников и целительских опусов и наконец-то перепрыгнул рубеж выпускного теста. Вот только время настоящих врачевателей, адептов медицины, уже давно миновало.

Да, про настоящих медиков я читывал и видывал в исторической специализированной инфе. Ещё в начале этого века, и в прошлом веке, и раньше, они лечили людей, занимались тем, к чему были призваны. Счастливые!.. В наше время, увы, на исходе столетия, забота о состоянии организма человека практически полностью возлегла на «плечи» роботизированных систем.

Прогресс привёл к тому, что теперь исцеление – просто технологические алгоритмы. Разной степени трудности. От простеньких косметологических и профилактических процедур до сложнейших операций, вплоть до пересадок мозга, каковые стали возможны в две тысячи шестьдесят шестом, через год после моего рождения. Даже с лёгкими манипуляциями, типа лечения ангин и конъюнктивитов, продукты роботехники справляются лучше человека.

Статистика свидетельствует беспристрастно. У хирурга-человека рука может дрогнуть во время проведения операции, но самый примитивный робот, ввиду неспособности к реальным эмоциям, от этого застрахован. Пока что неспособности. Создание искусственного интеллекта благодаря движению против, основанному легендарными Илоном Маском и Стивеном Хокингом, до сих пор не состоялось. Но зато компьютерное программирование давно достигло таких высот, что в приложения и системы закладываются варианты фактически на все случаи жизни.

Да, программы тоже не обходятся совсем без сбоев, но это лишь теоретически, а практика неумолима, ведь машины выверяются на производственных конвейерах с прецизионной точностью, вычищая ошибки из кода, заведённого в «мозги», практически исключая возможность каких-либо аберраций.

Замечательно, конечно, только нам, врачам, при этом что делать? Под «нами» подразумеваются такие, как я, личности, которых угораздило родиться духовными последователями Авиценны, Гиппократа, Пастера, Амосова, Гауза, Филатова и других гениев здравоохранения.

Даже кондитерам, пекарям, булочникам, поварам и прочим из отрасли питания гораздо легче – ещё остались заведения, где готовкой пищи заняты живые люди, а не роботы, туда можно устроиться, хотя не везде всем желающим хватает мест… Поэтому они сами такие заведения и открывают. Да и в домашних условиях можно наготовить блюд «от пуза».

А нам куда деваться-то?.. Несколько десятилетий не принято уже массово обращаться в ретроклиники, где человеки по старинке вместо роботов врачеванием занимаются. Можно, конечно, открыть такую, не обращая внимания на то, что знакомые посчитают дураками и никудышными бизнесменами. Да только ведь пациенты толпой не повалят, вот в чём проблема… По тем же самым причинам не захотят обратиться.

Потому что вероятность ошибки у компьютерных систем на порядки меньше, чем у человека. И это констатирует практика, засвидетельствованная неумолимой статистикой. Гениальные диагносты остались в прошлом, потому что современное медицинское оборудование способно проанализировать все процессы в организме и синтезировать для конкретного больного точную процедуру оперативного вмешательства или лекарство-панацею. Ну, почти панацею.

Только будьте в состоянии оплачивать счета, и гарантировано поддержание здоровья на уровне. Для малоимущих тоже во многих местах имеются методы финансирования, пусть и меньшего перечня услуг.

Можно и аналогию соответствующую провести, опять же, с всякими там кондитерскими-булочными-закусочными. Человек-то может и лишней соли пересыпать, и даже отравить невзначай, а робот по строго заложенной последовательности блюдо готовит и подаёт. Поэтому большинство людей, уже не первое поколение, выросло на робофуде, и они предпочитают не заморачиваться тем, что никакая машина не приготовит шедевр вкуса. Но кулинарное искусство – по-прежнему творчество.

По крайней мере пока есть потребители, которые верят, хотя бы на интуитивном уровне, что компьютер не приготовит шедеврально, – «живые» рестораны, бары и кафе будут пользоваться спросом у гурманов.

А медицину творчеством считать перестали, когда пациенты поняли, что врачебные ошибки, некомпетентность или халатность – немаловажные причины множества смертей на протяжении предыдущих веков – успешно могут устраняться из процесса сохранения здоровья. «Человеческий фактор» слишком дорого обходится там, где речь идёт о сохранности человеческой жизни.

Единственным, а точней, последним вариантом для применения медицинских талантов остаётся возможность пойти в нелегальные, «пиратские» целители. Всё ещё актуальный способ подлечиться для определённой части малоимущих пациентов или для тех немногих, кто ещё упорствует в убеждении, что доктор-человек справляется со спасением жизней не хуже систем-диагностов, операционных робо-комплексов и автоматизированных фарма-лабораторий. Но с медпиратами в основных странах первого и второго мира борются; искореняют, где-то нещадно, где-то без фанатизма, однако достаточно эффективно. Так что последний вариант подходит скорей для бедных и беднейших, третьего и четвёртого…

Поэтому нам, лицензированным врачам, остались теоретическая и административная сферы медицины. В процессе исследований, конечно, и практические опыты случаются, но разработка новых моделей машин и процессов очень сильно разнится с применением их в массовой лечебной практике.

Вот научными-то исследованиями мы и занимаемся. Без этой возможности станет вообще мутно и беспросветно.

Затем всё, что разрабатываем нового, мы в машинерию внедряем, и утешает лишь одно, что горизонты знаний роботы раздвигать пока не умеют. Спасибо тем, кто в начале века «притормозил» искусственный интеллект… Всё же какими они были счастливыми, врачи предыдущих поколений! Они в реале использовали теоретический багаж для оказания каждодневной помощи больным. Спасали жизни в буквальном смысле.

Хотя там тоже нюансы были… Если обратиться к соответствующим базам данных, столько всего узнать можно! В том числе практиковалась так называемая «народная медицина», имеющая мало общего с действительным врачеванием. Если такие методы кому-то помогали – это была уже не медицина как таковая, а чистой воды энергезия, область, исследующая биоэнергетические процессы. Тогда всё это списывали на экстрасенсорику.

Ошибочно принимали за медицину народную… Методы-то были действительно «народными», особенно по части излечения «травяными» композитами. Прообразами современных фарма-лабов, пытавшимися подобрать правильное сочетание элементов для редактирующего воздействия на текущие химические процессы организмов.

Да только вряд ли это было медициной – на десяток добросовестных знахарей приходились сотни шарлатанов, по сути, вредителей, откровенных или опосредованных.

Вдобавок немалое количество дипломированных медиков, официально причисленных к медицине, относились к профессии формально; по сути, занимаясь не излечением больных, а «отрабатыванием зарплаты». Становились они такими по разным причинам. Быть, к примеру, серьёзным практикующим хирургом – более чем нервно, насколько я понял. Как правило, каждый из них хотя бы раз пережил смерть пациента у себя на столе… Или вот ещё, венерология. Каково это, каждый день пялиться на живые гениталии, мужские, женские и даже детские, оценивая, сравнивая, диагностируя. Это сродни занятию патологоанатома. Хотя в морге вообще жуть, с трупами постоянно иметь дело…

Размышления о всяких подобных моментах на меня порой накатывают волной. Вот и в этот день тоже прихлынуло… В принципе день был простым рабочим. От прочих его отличало разве что послевкусие кошмарной погони, которую я пережил, когда спал.

Но пугающее сновидение осталось в ночи, а день протекал как всегда. Всё те же единообразные отчёты, их за меня составляет компьютер, я только диктую результаты вслух; беседы с коллегами, обеденный перерыв в автоматической столовой медцентра.

Мы ставим опыты, затем долго и нудно проводим аналитическую работу над результатами… Рутина. Скрашивал бытие разве что персонал нашей лаборатории. Люди, не «жестянки» вездесущие. Нас было восемь. Каждый – своеобразная личность, но постепенно и я со всеми нашёл общий язык.

С Люцифером особенно. Помню, в первый день он меня случайно облил бактериофагом-187130, опрокинув пробирку на мой комбинезон. Пришлось испытать долгую и весьма неприятную процедуру дезинфекции. В качестве извинения он угостил меня… морковным пивом. Мне понравилось. С тех пор мы после работы частенько захаживаем в эксклюзивную пивнушку на Радиальном проспекте употребить по бокальчику полюбившегося напитка.

Остальные в команде похожи на нас с Лютиком – такие же, как и мы, по параметру общих биографических сведений. В смысле, тянуло к медицине, в школьной программе не пропускали занятий по биологическим предметам, в итоге попали на «вышку» по этой специализации и получили дипломы представителей очередной вымирающей профессии.

Преодолевая расстояние от медцентра до пивного заведения, мы с Люцифером проследовали мимо старого моста, миновали отель-небоскрёб, по форме напоминающий ананас, над входом в который зависли, злобно уставившись на прохожих, две горгульи, протопали мимо наземной автобусной остановки, ныне чисто декоративной в этом месте. Свернули в закоулок, стиснутый двумя старыми угловатыми домами, смыкавшимися над ним аркой. Оставалось пройти совсем немного…

Повстречали Владимира. Он торговал книгами – в открытую стоял на улице и предлагал всем желающим выбрать себе что-либо по душе. Душа у него самого, Владимира, к тому, чем он занимался, как говорится, лежала. «Скудный» – антоним к слову, описывающему ассортимент его товара.

Торговец продавал литературу на любой вкус: от современной прозы до бесспорной классики, от лёгкого чтива для домохозяек до философских талмудов, от боевой фантастики до притч Ричарда Баха, от «Чудесного путешествия Нильса Хольгерссона с дикими гусями» до «Путешествий Гулливера», от «Сна в красном тереме» до «Аз победиши»…

Книги предлагались исключительно бумажные, как правило, в хорошо сохранившемся состоянии. Поэтому Владимир для книголюбов города, читающих раритеты на бумаге, являлся настоящим сокровищем.

Причём по закону вроде как заниматься тем, что он делает, в особенности таким способом, каким он торгует, не разрешено, однако полиция делает вид, что не замечает. Хотя униформенных на улицах Гордого предостаточно, никто из сотрудников и не пытался «сбить мзду» с книготорговца или официально привлечь его к законной ответственности. Такое положение вещей как-то само собой сложилось. Некоторые из стражей порядка даже закупались у него.

Сейчас Владимир уже сворачивался. Обручалка у него на пальце есть, с этим ясно – дома ждёт семья, возможно, мягкая постель и горячее на ужин. Примерно до полуночи на улицах людей находится предостаточно, и даже таких прохожих, которые могут купить книги. Полицейский контингент всё-таки давно не такой, каким был когда-то. Бабушка рассказывала, что «менты» до разделения ещё хуже преступников себя вели, и тогда в позднее время по улицам без опаски погулять особо не получалось.

Это я к тому, что у Владимира был бы смысл задерживаться и торговать подольше… если бы он хотел.

На нём неизменная гавайская рубаха, две верхние пуговицы которой всегда вальяжно расстёгнуты, шорты, шлёпанцы и кепка, которую он сейчас снял и держал в руке, наблюдая, как его андробот загружает товар в машину. Снял, потому что солнце уже не жарило, как днём, оно почти ушло на ночной отдых. А днём палило сильно, не зря же Владимир постоянно загорелый.

Кстати, один из факторов его успеха у девушек, они постоянно обращают внимание на колоритного уличного торговца… Эта проблема обычно разрешалась как бы сама собой. Когда заинтересованная девица начинала кокетничать, Владимир выставлял напоказ кольцо, и обычно это действовало. А наглых можно было внаглую же и отшивать… Правда, нередко попадались и особы, подходившие из чистого интереса к книгам, или более к книгам, чем к Владимиру. Всё-таки не все бабы – дуры. К счастью для человечества.

– Привет! – поздоровался я. – Закругляешься?

– Салют, библиотекарь! – добавил Лютик.

– Да, – подтвердил Владимир. – Привет, привет, врачеватели тел.

Он так зовёт нас. Подразумевая, что врачеватель душ – это он с его книжками.

Торговец взял стопку книг и пошёл к элмобилю, помогая робогрузчику.

Вернулся к складному прилавку и традиционно спросил:

– Вам что-нибудь подобрать?

У нас, рядовых медицинских научников, жалованье которым выплачивается из бюджета нашего мегаполиса, доходы далеко не те, чтобы регулярно позволять себе недешёвые раритеты. Владимир это понимает, само собой, и всегда готов сделать нам скидки. Другое дело, что мы с Люцифером читатели узкоспециализированные и в основном не бумажные, а электронные тексты употребляем. Не художественные обычно.

Я не ответил, но спонтанно зацепил какой-то томик, ощутив желание угодить торговцу-коллекционеру. Он занимается тем, что лично мне по сердцу, хотя сам я мало приобщён к художественной литературе, большую часть времени отнимает наука. Конечно, я не полный профан в этом плане, Онегина от Раскольникова и Грэя Унайтера от Язона Динальта отличить смогу. Моё творчество в иных сферах пролегает.

Как выразился однажды Лютик, «в списки расшифрованных загадок природы мы, учёные, стремимся добавить новые позиции и потому ищем шифры, которые ещё не разгаданы до нас».

Не понаслышке знакомо мне ощущение творческого воодушевления, кого-то побуждающее писать картины, книги, создавать музыку, снимать визуальные произведения, приумножать сетевой контент, а кого-то – охотиться за нерасшифрованными тайнами бытия…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8