Сергей Юров.

В тени томагавка, или Русские в Новом Свете



скачать книгу бесплатно

– Горит костер, – проговорил Рысь. – Выше по течению.

Послышался звук, заставивший всю компанию вздрогнуть.

– Что это? – прошептал Егор.

Негасег молчал до тех пор, пока звук не повторился.

– Бьют рыбу копьями, – объяснил он.

«Кто мог рыбачить там, – подумал Егор. – Мохавки?.. Или какая-нибудь кочевая семья абенаков?.. Может, тот шнурок был собственностью норриджевока, хранившийся у него в память о победе над ирокезом».

Раздумывая, Егор посмотрел на Рысь и нахмурился. Черные глаза негасега горели азартом, весь его вид говорил о том, что ему не терпется предпринять кое-какие шаги.

– Китче Пишу решил сойти на берег и посмотреть на рыбаков, – сказал индеец прямо. – Что скажет Аланкса?

Егор почти не колебался. В конце концов, в его жилах текла кровь казаков и стрельцов, сражавшихся на русской степной границе с татарами, ногаями и калмыками. Храбрые предки считали трусость унизительным пороком.

– Пойдем вместе, – ровно проговорил он.

Когда они пристали к берегу, послышался голос Гарпуна:

– Что делать нам?

– Не двигайтесь с места, – сказал Егор.

Разведчики, вооруженные мушкетами, томагавками и ножами, медленно пошли вперед, к тому месту, где время от времени слышались характерные удары копья по воде.

– Понятно, – прошептал негасег, останавливаясь. – Рыбаки на песчаной косе. Хорошее место для ловли рыбы.

Дальше они стали двигаться с еще большей осторожностью, словно хищники, чьи имена носили. Под их ступнями не треснул ни один сучок, не переломилась ни одна ветка, лишь колыхалась высокая трава да цветочные стебли.

У двух дубов, кряжистых долгожителей леса, они выпрямились и сразу увидели тех, кто рыбачил на мелководье. Обнаженные до набедренных повязок, с бритыми головами и перьями в пучках волос на макушке два ирокеза стояли по колено в воде, целя в нее короткими копьями. Результаты рыбалки были неважными – на песке лежали всего три рыбки размером с ладонь.

– Рыбаки! – пренебрежительно бросил Рысь. – Любой подросток-негасег наловил бы больше.

Егор пропустил мимо ушей едкое замечание осмелевшего абенака. Его глаза были прикованы к поясам ирокезов, с которых свисали черноволосые скальпы – яркое свидетельство опыта, отваги и предприимчивости. Это заставило его прийти в себя. У него поубавилось удальства и самонадеянности.

– Пора возвращаться, – шепнул он абенаку. – Иначе наши скальпы прибавятся к тем, что уже свисают с поясов рыбаков.

– Ха! – выдохнул Рысь. – Знаешь, чьи это скальпы? Уиннипесоков!.. Велика заслуга – снять волосы с бродячего пеннакука!

– Пусть так, но нам лучше убраться отсюда.

– А если ирокезов всего трое?.. Мы легко прикончим их, когда они сядут у костра готовить ужин … Скальповая прядь мохавка – великий трофей!

– Мы рискуем, ирокезы в походе, должно быть, всегда начеку.

– Ну, хорошо, – попытался закончить спор абенак. – Как только станет ясно, что ирокезов больше, мы тут же вернемся к лодкам.

Скрепя сердце, Егор согласился.

Но дурные предчувствия его не покидали. Ему доверили важную миссию, а он вместо того, чтобы двигаться к цели, пробует играть в кошки-мышки с самыми опасными индейцами Северной Америки!.. Благоразумие подсказывает не связываться с вражеским военным отрядом… Что выделывают ирокезы над пленниками?! Это безжалостные и искусные палачи. Они враждуют со всеми, кому выпало родиться не от их женщин… Конечно, по рассказам Ивана, мохавки и онейды держат сторону англичан. Уважаемый мохавками Питер Скайлер постоянно твердит им не причинять зла подданным английской королевы. Знаменитый вождь и друг Скайлера Хендрик-Тейанага, чей отец происходил из могикан, повторяет воинам то же самое. Недавно он лично предотвратил гибель нескольких жителей колонии Нью-Йорк, разозливших чем-то гневных сородичей. Но кто поручится за то, что в глуши кеннебекских лесов мохавк не прикончит заодно с абенаком поселенца Новой Англии?..

Солнце уже коснулось верхушек сосен на правом берегу Кеннебека. Егор с Рысью плотнее приникли к стволам дубов, завидя выбирающихся из воды индейцев. За все время ловли они стали обладателями лишь четырех окуней. Когда рыбаки проходили мимо, Егор отметил, что это были мощные люди. Медные обручи на руках чуть выше локтя подчеркивали силу и упругость бицепсов. Обнаженные бедра бугрились крупными мышцами. Длинные ястребиные перья, укрепленные в гребнях и скальповых прядях, мерно колыхались при ходьбе, вымазанные медвежьим жиром тела тускло блестели в лучах заходящего солнца. На правой щеке одного мохавка виднелся кривой и глубокий шрам. Обезображенное лицо с черными полосами расплывшейся боевой раскраски производило отталкивающее впечатление. А его глаза!.. Слегка раскосые, блестящие, как у змеи, они не знали покоя, обшаривая все вокруг.

Егор перестал дышать, не в силах отвести взгляд от лица грозного мохавка, на поясе которого болтались два скальпа. Перевел дух он только после того, как кусты подлеска сомкнулись за широкими спинами Меченого и его товарища.

– Пошли за ними, – шепнул абенак.

Егор молча смотрел на то место, где скрылись ирокезы. Перед его взором все еще стояли раскосые блестящие глаза.

– Ступай, если хочешь, а я возвращаюсь.

Не сказав больше ни слова и не оглядываясь, русский стремительно зашагал назад. Он думал лишь о том, как бы поскорей добраться до каноэ и выгрести в гущу тростника. Легкое движение позади него заставило его обернуться. И он снова увидел эти глаза. Тот, кому они принадлежали, был рядом. Егор успел лишь слегка приподнять свой мушкет, когда тупой конец боевой палицы ирокеза угодил ему в голову.


ГЛАВА 7


Егор пришел в себя, когда пропахший медвежьим жиром и табаком воин тащил его за шиворот по подлеску.

– Я сам пойду, – прокряхтел он, пытаясь встать на ноги. – Пусти!

Мохавк остановился, выпрямил пленника и осмотрел его.

– Ты кто? – спросил он на плохом английском.

Егор открыл было рот, но промолчал. Что ответить ирокезу?.. Я не англичанин и уж точно не француз… Я славянин, русский. Да, русский, живущий на американской земле, принадлежащей британской короне.

– Я русский американец из городка Уэллс! – гордо произнес он.

По лицу ирокеза нельзя было догадаться, понравился ли ему этот ответ. Развернув Егора и толкнув в спину, он повел его дальше. Спустя некоторое время они вышли на небольшую поляну. У костра сидели три индейца и жарили рыбу, нанизанную на острые палки. Егору сразу бросилось в глаза, что все они были опытными бойцами. Меченый, который выследил его, скорее всего, считался у них главным.

Китче Пишу был привязан к стволу березы, высившейся в нескольких футах от костра.

«И с таких головорезов он рассчитывал снять скальпы!» – подумал русский.

– Прости, Аланкса, – сказал негасег с печалью в голосе. – Я виноват во всем.

Егор растерянно поглядел на него.

– Надо было оставаться в лодках, – продолжал Рысь. – А теперь нас ждут пытки… Но сын Утренней Зари не закричит и не запросит пощады!

Меченый, положив оружие Егора на землю, привязал его с помощью кожаного ремня к стволу березы и присоединился к товарищам у костра. Индейцы завязали живую беседу, и казалось, перестали обращать на пленников внимание.

Беззащитных бедолаг нещадно донимала мошкара, томила жажда, тугие ремни огнем жгли кожу. Егору очень хотелось пить, но жить – еще больше. Он снова и снова посматривал на ирокезов, надеясь отыскать в выражениях их лиц хотя бы проблеск дружелюбия. Нет! Все они готовы были в любой момент применить нож или боевую палицу. В какой-то миг Егору показалось, что Меченый посмотрел на него как-то по-особенному. Неужели сжалился?.. Или просто выбирает вид пыток?

– Китче Пишу! – громко прошептал он, – скажи, все ли они мохавки?

– Два мохавка, два сенеки.

«От последних нечего ждать пощады», – нахмурился русский. – «Слышал, что французов они привечают радушнее, чем англичан… Выходит, нет надежды… Гарпуну и Дикому Гусю приказано оставаться в лодках, и они не двинутся с места… Ирокезы!.. Но какие же мы для них враги?.. Они ненавидят французов, гуронов, алгонкинов. Особенно недолюбливают французов мохавки… Но я-то не француз!.. И Рысь теперь ярый противник лягушатников! Мы сглупили, когда стали следить за ирокезами… Они великие воины, а мы… мы мирные путешественники»

– Вот ты говоришь по-английски, – произнес Егор, обращаясь к Меченому. Тот жестом успокоил товарищей, схватившихся за ножи.

– Я хочу сказать, – продолжал Егор, – что я не француз. Мой друг также ненавидят французов, потому что они хотели отправить его за Большую Соленую Воду. Мой брат-моряк выручил его из беды. И у нас, и у мохавков общий враг. Мы должны помогать друг другу… Вспомни своего белого друга, Питера Скайлера. Он советует ирокезам не причинять зла поселенцам Новой Англии.

Мускулистый высокий воин с карими глазами вскочил на ноги и вплотную подошел к Егору.

– Скайлер советовать мохавкам, – проговорил он, коверкая английский. – А я смотреть, какой цвет кровь у бледнолицый пес!

Он выхватил нож, но рука мохавка со шрамом тут же легла на его запястье. Состоялся короткий спор, который закончился тем, что кареглазый, нахмурившись, неохотно вернулся на свое место.

– Он – сенека, – вполголоса сказал Меченый Егору, – и редко прислушивается к словам брата Кидера, так мой народ называет Скайлера.

Он взял острую палку, насадил на нее рыбу и поднес к огню. Великан-сенека, угрюмо поглядывая на пламя, методично жевал. Егор во все глаза смотрел на Меченого. Он решил, что если кто и поможет ему спастись, то это он. Но мохавк больше не проявил к русскому никакого интереса.

Покончив с ужином, ирокезы разлеглись в удобных позах на траве и раскурили трубки. Слышались тихий говор да отрыжки. Когда было выкурено по две трубки, трое индейцев поднялись на ноги и тронулись к пленникам. Четвертый, мохавк со шрамом, присел на корточки и принялся что-то объяснять своим товарищам. По жестам и тем немногим словам, которым его научили индейцы Мокасина, Егор понял, что он пытается убедить спутников отложить пытки пленников до утра. Мы устали, говорил он, поели, нам бы вздремнуть. И какое удовольствие пытать в полутьме?.. Вот наступит утро, и тогда сенека и другие точно рассмотрят цвет крови бледнолицего и абенака!

Как ни странно, доводы мохавка подействовали. Сначала утихомирился единоплеменник Меченого, а затем и сенеки вернулись на свои места. Но кареглазый великан, не просидев и мгновения, вытащил нож из ножен и шагнул в сторону Егора. И снова Меченый остановил его, даже не поднимаясь с корточек. В ярости рубанув ножом воздух, западный ирокез прошипел белому:

– Твой пытка отсрочен, ингиз, но утром ты завидовать мертвым.

У Егора отлегло от сердца, когда он развернулся и зашагал к костру. На полпути он остановился, и внутренности русского обдало холодом. Однако индеец направился не к нему, а к негасегу. Плюнув ему в лицо, он сделал ножом несколько неглубоких надрезов на его груди. Кровь тонкими струйками потекла на набедренную повязку и леггины Рыси, и он затянул Песню Смерти. У Егора пересохло во рту… Неужели сенека покончит с негасегом сейчас?.. Он поглядел на Меченого. Тот сидел у костра и хмуро наблюдал за действиями товарища. Остальные ирокезы также не испытывали восторга. Видя это, сенека решил оставить Китче Пишу в покое. Но прежде чем отправиться к костру, он оттянул у него ухо и ударом ножа проткнул его насквозь!

У Егора перехватило дыхание и захолодело внутри. Негасег же только вздрогнул, но Песни Смерти не прервал. Меченый оторвал с набедренной повязки длинную полоску и перевязал раненное ухо, чтобы остановить кровотечение. Проделав это, он пояснил товарищам, что абенак еще пригодится им для утренних пыток.

Меченый и два ирокеза вскоре улеглись возле костра, протянув к огню ноги. Четвертый, кареглазый великан-сенека, остался сидеть на страже. Егор искоса поглядывал на угрюмого бойца, но тот, казалось, его не замечал. Просто сидел и, куря трубку, сосредоточно смотрел на угли костра. Тогда Егор стал с нарастающим страхом думать о том, что принесет с собой рассвет. Он считал себя слишком молодым, чтобы умереть. Никогда раньше он не подходил к смерти так близко. Сейчас она дышала ему в лицо, и ему становилось не по себе. Раньше он любил рассветы, теперь приближение зари наполняло его сердце ужасом. Ему казалось, что луна слишком быстро скользит по безоблачному ночному небу. И он ясно понимал, что никакая сила на свете не замедлит ее извечного хода.

Часовые сменились, и на посту оказался другой сенека. Время продолжало неумолимо лететь вперед. Произошла очередная смена часовых, и надежды Егора вновь обрели силу, поскольку сторожем стал Меченый. Тот, однако, задымил трубкой и не бросил на пленников ни единого взгляда.

Вскоре Луна коснулась верхушек высоких елей. В воздухе чувствовалась предутренняя прохлада, звезды одна за другой гасли в восточной части небосклона.

Мохавк шевельнуся, медленно поднялся на ноги и, осмотрев спавших товарищей, шагнул к ближней березе. В следующий момент Егор почувствовал, что его руки свободны.

– Вот твой нож, бледнолицый, – послышался шепот ирокеза. – Освобождай товарища и исчезай! Да-джо-джи, Пума, уважает брата Кидера и не допустит гибели тех, кого он защищает.

Егор бросился к ослабевшему негасегу и разрезал его путы. Спустя мгновение оба уже были в подлеске. Прежде чем пуститься дальше, Егор оглянулся: Меченый вернулся на место и с невозмутимым видом прикладывал тлеющий сучок к чаше трубки.


ГЛАВА 8


На пути к тростнику незадачливые разведчики столкнулись с рокамеком и вевеноком. Вместе они вернулись к лодкам и быстро выгребли на середину реки.

– Ясно, что вы попали в беду, – объяснил Сигаван. – Ещё вечером Дикий Гусь прокрался к поляне и слышал, что ирокезы отложили пытки до утра. Мы шли, чтобы перерезать их всех перед рассветом.

Егор прижал руку к сердцу и искренно проговорил:

– На такое могли решиться только храбрецы.

Как только раненое ухо негасега было обработано целебной мазью из магического мешочка Дикого Гуся, компания вновь заработала веслами.

Днем путешественники вошли в устье Себастикука и, проплыв по ней около пятнадцати миль, пристали к берегу в виду главной деревни негасегов. Она стояла на возвышенности, и была обнесена высоким частоколом, в котором виднелись двое ворот. Рядом располагались возделываемые участки земли для выращивания маиса и бобов.

Оставив абенаков охранять лодки, Егор с Рысью поднялись по тропе к восточным воротам. Раньше их заметили рыбаки на реке, и едва они вышли на территорию селения, как от толпы встречающих отделился высокий индеец и бросился к ним.

– Мой отец, – сказал Рысь. – Быстрый Змей.

Сагамор негасегов крепко обнял сына и с тревогой оглядел его.

– Хвала Китче Ниваску, ты жив и на свободе!.. Но ты ранен!.. Что случилось?

Рысь сначала познакомил отца с Егором, а потом вкратце рассказал обо всем произошедшем с ним в последнее время.

– Ирокезы! – воскликнул Быстрый Змей. – Подлые убийцы!.. Заключен Великий мир, а они продолжают сеять смерть на Кеннебеке.

– Один из них, мохавк по имени Пума, спас нам жизнь, – объяснил Рысь. – Пыток и нашей смерти желали сенеки.

– Почему он освободил вас?

– Мой белый друг назвал имя бледнолицего, которого уважают мохавки.

– Я запомню имя ирокеза… Но плачмоны!.. Как они посмели так обойтись с сыном военного сагамора абенаков?.. Пусть вожди и воины услышат рассказ моего сына.

Рысь поочередно побывал в объятиях матери и двух сестер. Отправив женщин готовить домашнее угощение, Быстрый Змей провел Егора с сыном к тому месту, где стояли самые уважаемые мужчины племени во главе с седовласым сагамором Вороном.

На голове старца был красивый убор из ястребиных перьев. Одежду его составляли длинная накидка, рубаха с цветочным орнаментом, набедренная повязка и леггины. На ногах красовались мокасины с узором из игл дикобраза. Вождь поднял руку, и шум постепенно смолк. Только дети, играя у жилищ с собаками, иногда нарушали тишину.

– Негасеги готовы выслушать Китче Пишу, – произнес он. – Пусть Китче Ниваску поможет сказать ему всю правду.

Пока Рысь говорил, Егор занялся осмотром деревни и ее жителей. Жилища располагались в ряд, и всего их было пятнадцать. Тут стояли обычные конические вигвамы, крытые берестой, навесы, крышей которым служили еловые ветви, и крупные прямоугольные хижины с основаниями из толстых бревен.

Мужчины негасегов были, в основном, среднего роста, женщины малорослы, но миловидны. В одежде преобладали изделия из выделанной оленьей и лосиной кожи, кое-кто был облачен в платье европейского покроя.

«Негасеги – маленькое, но сплоченное племя, – подумал Егор. – Тут почти не чувствуется влияния белых людей…».

Ход его мыслей прервали улюлюканье и боевые кличи. Егор понял, что Рысь рассказом о вероломстве белых людей вызвал у воинов негодование. Русскому показалось, что они готовы были действовать, и попадись им в руки француз, ему точно бы не поздоровилось.

Закончив свою речь, Рысь переговорил с отцом и встал подле Егора.

– Отец, сказал, что несколько дней назад посланец из Канады пытался убедить негасегов идти к верховьям Гудзона, к озеру, которое белые называют Джордж, чтобы помочь губернатору Монреаля де Рамзе нанести поражение ингизам Николсона. Вожди выслушали его, но твердо решили остаться в стороне. И не потому, что у ингизов в союзниках около трех сотен ирокезов. В последнее время негасеги подозревают канадцев в неискренности. Те хотят загребать жар чужими руками…

Рысь хотел сказать еще что-то, но Китчига Гаго, Ворон, возвысил голос:

– Негасеги недавно показали, что они за нейтралитет. Когда-то они и плачмоны вместе проливали кровь. Теперь они хотят, чтобы она струилась только из жил абенаков… Раньше они были щедры, теперь от них не дождешься обещанных по договорам подарков. Где ружья, порох, пули, медные котелки?.. Все оседает в деревнях алгонкинов, монтанье, микмаков и наскапи. Так пусть эти индейцы и сражаются в войнах, которые развязывают плачмоны!

– Плачмоны не достойны нашей дружбы!

– Негасеги не должны иметь с ними никаких дел!

Китчига Гаго хмуро кивал головой.

– Надругательство над Китче Пишу не останется неотмщеным, – выкрикнул он. – Первый же плачмон, который попадет в руки негасегов, почувствует на себе их ярость.

Отдельные возгласы недовольства слились в один мощный рев согласия. Когда шум стих, Рысь рассказал сахему про бледнолицего товарища, в одежде и внешнем виде которого было много индейского.

– Белый человек по имени Росомаха – желанный гость в селении негасегов, – сказал Китчига Гаго. – В любом вигваме с ним поделятся едой и табаком.

По знаку вождя народ стал расходиться с площади. Прежде чем отправиться к дому, Рысь попросил отца послать воинов за индейцами Мокасина и содержимым грузового каноэ.

Конический вигвам Быстрого Змея был покрыт большими пластами бересты. Под ней четко просматривался остов из четырех шестов с прикрепленным дымным клапаном. Кусок лосиной шкуры служил пологом или дверью.

После того как негасеги занесли в жилище мешки с дарами, Быстрый Змей пригласил гостей зайти внутрь. Егор, Вобтегуа и Сигаван удостоились чести сесть на почетное место – напротив входа за очагом. Как и у всех абенаков, лежанки негасегов из еловых веток, покрытых выделанными шкурами, располагались вдоль стенок жилища. С опоясывающего стенки обруча из шестов свисали многочисленные кожаные мешки с запасной одеждой и обувью, а так же снегоступы, капканы, сети, гарпуны и прочая утварь.

Хозяйка жилища подала каждому мужчине тарелку из бересты с горячим куском тушеной оленины. Затем последовали тушеные овощи и жареная форель. Во время курения Рысь во всех подробностях рассказал отцу о семье Хуков и ее намерении переселиться на Малый Медомак для ведения торговли с окрестными племенами. Объяснил также, что младший Хук послан на Себастикук с тем, чтобы раздать старейшинам подарки и заключить предварительный дружественный договор.

Когда Рысь закончил свою речь, Егор порылся в мешках и вручил Быстрому Змею новенький мушкет, пороховой рог, мешочек с пулями, томагавк, нож и полотно красного сукна.

– Такие же подарки получат и другие вожди, – пояснил он.

Военный сагамор негасегов склонил голову и приложил руку к сердцу. Видно было, что ценные дары произвели на него глубокое впечатление.


ГЛАВА 9


С тех пор, как Егор совершил опасное путешествие к Себастикуку, минуло три месяца. На излучину Малого Медомака из Уэллса переместились не только Юрьевы, но и Вескампы с Макдермотами. И почти сразу, не теряя времени, Денис с делегацией поселка заключил с негасегами подлинный договор. Старожилы из семейств шведов Юханссонов, норвежцев Соренсенов, ирландцев О’Лири и шотландцев Дугласов тепло встретили новоприбывших, помогли им и словом и делом – дома для голландцев и шотландцев были возведены совместными усилиями в кратчайшие сроки. Люди в тяжелых трудах и заботах сплотились, и поначалу изредка, а затем все чаще и чаще свой затерянный в дебрях поселок стали называть Хуктауном. В честь знавшего толк в кулачных боях и метании ножей хозяина торгового поста, который в сердцах мог наговорить грубостей, но был искренним и задушевным человеком. Очень скоро люди признали в нем лидера. Он давал дельные советы, оказывал всем посильную помощь и никогда не терял присутствия духа.

В один из дней конца сентября к торговому посту подошел, то и дело оглядываясь, ирландец О’Лири. На одутловатом лице любителя выпить мешались боль, надежда и отчаяние. Сидевший на лавке возле порога торгового поста Денис вынул изо рта трубку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5