Сергей Юрьев.

Игры падших



скачать книгу бесплатно

– Честно говоря, сегодня вы меня напугали больше, чем в прошлый раз.

– Даже если я в чём-то ошибаюсь, нам необходимо перестраховаться. Но, скорее всего, я прав. В истории, правда, довольно давней, уже случались подобные прецеденты. Например, накануне хуннского вторжения 16 312 года. Всё предшествовавшее десятилетие Гардарику донимали пожары, наводнения, ураганы, неурожаи, мор, а Новаград был разрушен землетрясением почти до основания, только собор святого Саввы-морехода чудом уцелел. Представляете, советник, ни до этого, ни после в этих местах не было зафиксировано никакой сейсмической активности. Её и быть здесь не может. И только Седьмица Волхвов смогла тогда решить проблему.

– Какие ещё семь волхвов? В официальном курсе Истории Отечества, насколько мне известно, об этом…

– Правильно – ни слова. Конечно, разве можно допустить распространение слухов и домыслов о том, что Соборную Гардарику однажды спасли язычники. Но в архивах Тайной Канцелярии сохранились подлинные документы тех времён. Кстати, не утрачены и подлинные предметы, которыми те волхвы пользовались.

– Ну, это ещё ни о чём не говорит. В моей канцелярии, например, недавно одна служащая пыталась достать для племянника справку о том, что он инвалидность заработал, находясь при исполнении задания Секретной Службы Внутренней Стражи. На самом-то деле он с перепою полез с трамваем обниматься. Если бы не доглядели, было бы у Великой Родины одним персональным пенсионером больше. Так что документы документами, а проверять надо всё.

– Мы, знаете ли, не впопыхах за это дело взялись. – Генерал сделал слегка обиженное лицо, опустил подбородок, прикрыв бородой верхние ряды орденских планок. – Подобная ситуация уже четыреста пятьдесят шесть лет назад вписана в «Реестр козней и напастей, коим Тайной Канцелярии должно преграды чинить», так что отчасти мы были готовы. У нас, в Спецкорпусе, есть даже соответствующее подразделение.

– Так отчего же такая суматоха?

– А потому, мил человек, что сейчас нужна всеобщая мобилизация. Нам сейчас надо всех собрать – и колдунов, и гадалок, и ворожей, и знахарей, и ясновидцев, и психов, и шарлатанов. Всех собрать, через мелкое сито просеять, а уж потом видно будет, сложится у нас Седьмица или придётся, пока не поздно, скинуть на Нанкин мегатонн, этак, с десяток.

– Сколько у вас кандидатур?

– Пока первичный отсев прошло около трёхсот. Но ведь мало того, чтобы они и впрямь что-то могли. Они, все семеро, должны стать друг другу как родные, и чтоб без слов друг друга понимали, и чтоб доверяли каждому больше, чем себе. Чтобы все, как один, Родину любили, как положено. Чтобы возникла реальная вероятность собрать такую команду, кандидатов нужно впятеро больше. Потому прошу вас, голубчик, вы уж надавите на Внутреннюю Стражу и армейское командование – пусть не чинят препятствий. Одно дело делаем, в конце-то концов.

– Вы и так получаете всех, кого пожелаете.

– Не совсем, не совсем… Был запрос на заключённых, ссыльных и временно поражённых в гражданских правах – в количестве тридцати шести человек, так в Исправительном Комитете даже официальный ответ дать не удосужились.

– Стоит ли вообще привлекать к этому делу лиц заведомо неблагонадёжных?

– Многие из них за то и сидят, что должны будут делать у нас.

– Ничего не обещаю. – Советник сделал непробиваемо-официальное лицо. – Но на всякий случай представьте мне список лиц, которые вам наиболее желательны.

– Могу прямо сейчас. – Генерал достал из верхнего ящика стола лист гербовой бумаги.

– Ну, хорошо, – советник пробежался глазами по списку, – девять – это не тридцать шесть.

Только, например, очень сомневаюсь в номере семь, «Маргарита Ручеёк, 31 года, незаконное предпринимательство, злостное нарушение общественного порядка, хищение государственного и частного имущества, оскорбление представителей властей при исполнении, аморальное поведение, святотатство третьей степени…»

– А вы знаете, голубчик, в чём состояло вменяемое ей нарушение общественного порядка? Знаю, что не знаете. В полёте на помеле в районе станции Репище Славнинского уезда. Факт, подтверждённый ста восемнадцатью свидетелями. Такие кадры, знаете ли, в нашей ситуации на вес золота.

– Тьфу! – Советник едва не скомкал список. – Нечисти нам ещё не хватало…

31 октября, 6 ч. 00 мин. Учебный центр Школы Верного Пути близ города Фэй, Империя Хунну

– Встань, Яо Вай. – Голос, пришедший извне, вторгся в дремлющее сознание, продолжавшее плыть средь сладких грёз, как лодка по озерной глади, усеянной молчаливыми кувшинками. – Поднимись, Яо Вай, и открой глаза.

Тёплый влажный ветер качнул заросли молодого бамбука, погнал в сторону лазурных вод золотые лепестки хризантем, всколыхнул рой серебряных колокольчиков и растаял в их переливах. Лишь душа, насладившаяся покоем и чистотой, способна без трепета и страха вернуться в мир, скованный льдом неизбежности. Лишь душа, видящая сквозь тлен бытия грядущие покой и чистоту, может переждать страдания плоти.

– Встань, Яо Вай.

Ещё есть время. Лишь повторивший трижды не терпит возражений, так пусть трижды и повторит. Ещё не смолк звон колокольчиков, и не все лепестки хризантем смешались с трепетом лазурных волн. Пусть повторит трижды.

– Встань, Яо Вай.

– Да, господин. – Тень сна притаилась где-то на окраине сознания, но теперь её можно не замечать. Дух бодр, голова ясна, жизнь прекрасна, поскольку посвящена служению. – Я внимаю тебе, господин.

Наставник Чао Ши, дай-ван, почётный тысячник хун-баторов, смотрел на его без гнева, жалости и сочувствия – как на равного. Да, все, кто служит Солнцу Поднебесной, равны между собой, если с честью делают то, что им надлежит.

– Назови, Яо Вай, три причины для смерти.

– Чьей смерти, господин?

– Твоей.

– Если этого требует мой долг, я умру. Если я не выполню свой долг, я умру. Если старческая немочь не позволит мне выполнять мой долг, я умру.

– Назови три причины для жизни?

– Чьей жизни, господин?

– Твоей.

– Служение, служение и служение. Поднебесная есть средоточие мировой гармонии, Солнце Поднебесной – Истинный Свет, высшее счастье – быть пылью под его стопами.

Мало сказать – надо прочувствовать каждое слово. Произнося «служение», чувствуешь себя осью крохотной, но очень важной шестерни в утробе бесконечно огромного механизма, который даёт движение всему сущему на Земле и небесным сферам. Произнося «Поднебесная», ощущаешь, как за границами империи трепещут бессчётные орды варваров, отягощённых низменными страстями, не пытающихся вникнуть в суть красоты и каноны истинного величия, не хранящих даже те дикие традиции, что пытались оставить им предки.

– Следуй за мной, Яо Вай. Я приглашаю тебя разделить со мной созерцание сегодняшнего рассвета.

– Благодарю, господин.

Краткий утренний экзамен следует за каждым пробуждением. Приходят разные наставники, и порой вопросы бывают не столь просты, как сегодня.

До рассвета осталось не меньше полутора часов – достаточно времени, чтобы неторопливо пройти садом камней, подняться на один из окрестных холмов, откуда открывается долина Айлу, над которой солнечным днём вдали, над поволокой синеватой дымки, возвышаются белоснежные пики Тянь-Ти и Тянь-Ши. Там, над Вечным Домом Просветлённых, поднимается небесное отражение Солнца Поднебесной, словно алый зрачок земной Неизбежности, милостивой ко всему совершенному и безжалостной ко всему, что порождает хаос и отчаянье, ко всему, что выпадает из стройной картины мировой гармонии.

Наставник идёт впереди, устремив взор к невидимой линии горизонта. Сегодня солнце будет подниматься из клубящихся облаков, и даже если зрачок Неизбежности не откроется, это не станет препятствием созерцанию. Для чистого взора облака не станут преградой.

Наставник вошёл в беседку и опустился на одну из циновок, постеленных на тисовый пол. Наверное, не лучшее место для созерцания, но дай-вану, конечно, видней. Всё зависит от цели. Умей вникать в суть вещей, которые видны, и тех, что недоступны зрению… Даже если небесное отражение Солнца Поднебесной решит сегодня не всходить, достаточно просто знать, что оно есть, что оно не погасло, что оно будет светить вечно.

Яо Вай занял циновку по левую руку от наставника. Если дай-ван решил сегодня далеко не ходить, значит, оставшееся до рассвета время будет посвящено учению. Главное – не задавать вопросов и принимать всё сказанное как данность. Только потом, через дни, месяцы, годы, вопросы созреют, если осмысление не сложится в узор, лишённый изъянов. Если, конечно, эта жизнь продлится достаточно долго…

– Есть кратчайший путь к совершенной гармонии. – Дай-ван говорил, не отрывая взгляда от невысокой живой изгороди, на которую должен был выкатиться солнечный диск. – Империя создавалась, распадалась, вновь сливалась воедино, а народ хунну оставался. Все народы, что начали вместе с нашими предками путь земного бытия, уже исчезли, растворились друг в друге, их поглотил кровавый океан и вечное пламя, память о них тоже канула в небытие, а мы остались и переживём всех варваров, гордящихся своей нынешней мощью. И всё потому, что мы нашли путь к совершенной гармонии и ни разу не свернули с него, с тех пор как доблесть народа Ху слилась с мудростью народа Ни. И суть этого пути такова: не стоит искать совершенства в мешанине страстей и сомнений, не стоит пытаться понять чужака, не стоит стремиться к тому, чего никогда не было, – всё это ведёт к забвению самих себя. И вот, мы построили города и заводы, мы делаем танки, ракеты, стальные лодки и стальных птиц, но мы не стали сильнее смертных народов. Мы пошли тем путём, от которого однажды отказались, и теперь никому не внушаем трепета – ни белым людям Гардарики, ни коричневым людям Шри-Лагаша, ни чёрным людям Южной Ливии, ни заносчивым людям Северной Лемуриды. Раньше, когда каждый хунн был когтем дракона, мы были сильнее, чем сейчас, и все прочие народы выжили лишь потому, что наши предки не считали их достойными своего внимания. Наши воины несли меч в чужие земли, как землепашец несёт свой серп на рисовое поле, лишь затем, чтобы собрать урожай. Теперь нам надлежит вернуть себе былое величие. Кратчайший путь к гармонии – вера и верность. Не надо искать истин тому, у кого есть Солнце Поднебесной, не стоит обременять себя сомнениями тому, кто видит его свет…

Зачем наставник говорит всё это? Зачем повторять то, что впитано с молоком матери каждым жителем Поднебесной? Где он, сокровенный смысл сказанного, который указывает направление пути к высшему совершенству? Если не пришло понимание, значит урок не усвоен, значит случилась остановка в пути. Нельзя спешить, но и останавливаться нельзя.

– …и сейчас мы вновь обретаем тот источник, что когда-то сделал нас твёрже камня, неуловимее воды, выше облаков, изменчивей тумана. Средоточие Сил – Дракон. Две мощных лапы – опоры в двух мирах, два крыла – мощь, проникающая сквозь пространство, хвост, уходящий в прошлое, – мудрость, голова – воля, нефритовый стержень – бессмертие. Вас семеро, и это всесокрушающая сила, но лишь до тех пор, пока не появится другой Дракон – за пределами Поднебесной.

Разве возможно такое? Разве варварам может быть доступны силы, память о которых веками хранили мудрецы Тао-Линя, терпеливо дожидаясь часа, когда их знание станет вновь угодно Солнцу Поднебесной?

– Не только возможно… – Дай-ван словно прочёл его мысли. – Северные варвары стоят на пороге обретения Сил Дракона, но это не посеет в наших сердцах ни страха, ни сомнений. Даже если они пойдут до конца путём Дракона, он приведёт их в пустоту, поскольку у них нет Солнца, нет высшей воли. У них будет Дракон, но некому будет взнуздать его, и всё кончится тем, что голова отгрызёт хвост и хаос вырвется на волю. В этом таится опасность, но она в равной степени угрожает и нам, и нашим врагам.

Небо на востоке порозовело, а с севера, со дна глубокой лощины донёсся приглушённый расстоянием рокот моторов и металлический лязг. Танковая бригада народного ополчения города Фэй направлялась в строну полигона на утренние стрельбы.

– Нам нужен второй Дракон, Яо Вай. Он нужен нам не для того, чтобы победить в будущих битвах, но затем, чтобы усмирить грядущий хаос. Ты станешь его головой, Яо Вай.

– А как же…

– На твоё место придёт другой. Лапы Дракона легко прирастают к туловищу.

– Пусть решит Мо Джучи. – Яо Вай принял волю наставника с гордостью и трепетом, но назначать Лапу Дракона в обход Головы было бы неправильно.

– Ты прав, Яо Вай: у двух Драконов, лежащих у подножья Трона Поднебесной, не должно быть причин даже для тени недовольства друг другом. Я знал, что ты так ответишь.

Последнее слово, сказанное дай-ваном, совпало с появлением края солнечного диска над трепетной листвой, и Яо Вай понял, что место для созерцания рассвета было выбрано исключительно в расчёте на то, чтобы первый луч успел как раз к завершению разговора.

Свидетельство первое
Божественному цезарю, отцу народа, верховному понтифику, принцепсу сената, Зенобию Юнию Креспу от Кая Морци, дважды консула, трижды военного трибуна, бывшего прокуратора провинции Иверия.
9-го дня месяца Блаженного Аврелия, года 1199 от основания Вечного Города.

Мой Повелитель! Сегодня на рассвете перед силой твоего оружия наконец-то пали стены Гольдбурга, которые до сей поры казались неприступными. Плебс может ликовать, но время триумфа ещё не наступило.

Мой Повелитель! Здесь, в северных лесах, населённых варварами, и шагу нельзя ступить, чтобы не вляпаться в какую-нибудь дрянь, и треть всех потерь мои легионы понесли задолго до начала осады. Не только болота, отравленные дротики, пущенные из темноты, костяные кинжалы, жалившие любого, кто отходил от лагеря за ближайшие кустики по малой нужде, стали причиной гибели шести тысяч солдат, прославивших себя на полях сражений в Ливии, Галлии и Ахайе.

Плебс может ликовать, но этим приживалам Вечного Города лучше не знать, какой угрозы нам удалось избежать ценой восемнадцати тысяч семисот двадцати одной жизни. Да, в именно столько лучших сынов Ромы останутся навсегда в землях альманов, вандалов и ламбардов, но и эти жертвы будут напрасны, если мы незамедлительно не истребим здешних варваров поголовно, не щадя никого, поскольку единственное семя, оставшееся в земле, может породить полчища ядовитых всходов.

Нам повезло – мы успели вовремя. Если бы, как настаивал консул Понтий Гальба, мы отложили этот поход на год, чтобы дождаться возвращения легионов из Согда, сейчас дымились бы не руины Гольдбурга, а крысы пировали бы на пепелище Ромы. Пусть эти слова прозвучат кощунственно, но это правда. Дикари ждали только благоприятного расположения небесных светил, чтобы обрушить на Вечный город пламя Тартара, от которого не было бы спасения никому.

Мой Повелитель! Я уверен, что прекрасная вольноотпущенница Стайя Квинта, которая наверняка сидит на твоих коленях, заметила сейчас усмешку на твоих божественных устах. Ты, конечно, полагаешь, что Гай Морци просто набивает себе цену, пытаясь представить мелкую вылазку в земли варваров как великую победу. Смею заверить, что это не так. Я не прошу ничего для себя – у меня и так всего в достатке. Мне вполне хватает той славы, которая у меня есть, и уж тем более – того богатства, которым я располагаю. Хвастаться мне пока особо-то и нечем – победа ещё не одержана, сделан лишь первый шаг к её достижению.

Оставшиеся в живых вожди альманов, даже вися на дыбе, угрожали гибелью не только мне, но и моим легионам, и всем народам, которых когда-либо выступали на стороне Ромы. У меня есть все основания верить в то, что их угрозы – не пустой звук. Пока мы шли к Гольдбургу, накануне расчищенные просеки вдруг превращались в трясину, поглощая солдат целыми когортами, с ясного неба падали молнии, и люди горели, словно соломенные чучела, а лошади ахайской конницы обезумели, когда мы были уже на подходе к вражеской цитадели. Три тысячи безмозглых тварей, сбросив с себя всадников и затоптав половину из них, лавиной обрушились на укреплённый лагерь шестого легиона, и только слаженность действий центурионов помогла избежать катастрофических потерь.

Слава Фортуне, за неделю до назначенного мной дня штурма к нам явился перебежчик, который назвался Амальриком, жрецом варварских божеств Водана, Донара и Фрейи. Его грызла обида за то, что он не был принят в так называемый Зибенкрафт, некую команду, состоящую из семи магистров, для которых нет ничего невозможного, которые, по его словам, объединив силы, могут предстать перед миром всесокрушающим чудовищем.

Тогда я тоже лишь усмехнулся в ответ, тем более что меня в шатре ожидала славная трапеза и юная рабыня из Дакии. Но жрец, прежде чем его схватили два центуриона, исчез, чтобы через секунду появиться у меня за спиной с огненным кинжалом в руке. Он приставил к моему горлу холодное пламя и потребовал, чтобы я немедленно начинал штурм, пока из земель вандалов не прибыли два последних магистра, пока все Семь Жезлов не обрели хозяев.

Мой повелитель, не подумай, что я наложил в штаны, но что-то заставило меня ему поверить. Я вспомнил всё, что происходило с нами на марше, меня поразило то, как Амальрик оказался за моей спиной, меня восхитило холодное пламя кинжала, и, главное, я знал, на что может толкнуть человека, особенно варвара, зависть и ненависть к соплеменникам, которые его унизили.

Я молчал. Я медлил с ответом, поскольку патрицию Ромы не пристало поддаваться на угрозы и показывать свой страх. Варвар, кажется, понял причину моего молчания. Он раскрыл ладонь, и оказалось, что в его руке ничего нет, зато у одного из центурионов, охранявших вход в шатёр, оказалось разорвано горло, как будто невидимый дикий зверь вцепился в него своими клыками.

Мой Повелитель! Ты прекрасно знаешь, что я не верю во всякие бредни про чудовищ и колдунов, а в прошлом году мы с тобой вместе от души хохотали над предсказаниями Эрдосского оракула, но то, что произошло дальше, я видел собственными глазами и могу присягнуть перед ликом Громовержца, что всё это правда до последнего слова.

Второй центурион превратился в осла, только уши у него торчали вниз, потому что их защемило шлемом. Осёл, как собака, начал кидаться на чародея, но мертвец с разорванным горлом, схватил обезумевшее животное за шею и оттащил его в сторону. Потом земляной пол подо мной покрылся трещинами, и оттуда начали выползать огнедышащие змеи. Они неторопливо подползали к моим сандалиям, как будто знали, что я – их законная добыча и никуда от них не денусь.

Когда я очнулся, рядом с моей походной кроватью стоял Амальрик, а оба центуриона, живые, но бледные, как двухдневные утопленники, топтались за его спиной. Проклятый колдун, как ни в чём не бывало, объяснял, что всё увиденное мной – всего лишь иллюзия, но когда Зибенкрафт соберётся в Гольдбурге, на следующий же день начнутся дела куда страшнее тех, что он мне показал, и всё это будет на самом деле. Так что я должен нынче же ночью взять город, если не хочу, чтобы мои легионы превратились в кровавое месиво.

Я бы непременно приказал доставить этого варвара в Рому для более обстоятельных разговоров, но он сам всё испортил, намекнув на то, что за его услугу неплохо бы и заплатить хотя бы тысяч десять золотых сестерций. Предательство из мести я вполне мог бы ему простить, но предающий за деньги – хуже падали. Я выхватил кинжал, который ты изволил мне подарить во время славной пирушки в термах Магнеция, и вспорол варвару брюшину, пока тот нёс какую-то чушь о семи полюсах силы.

Искренне убеждён в том, что могущество Ромы состоит в мудрости цезаря, верности сената и народа, в доблести легионеров и богатстве знати. Все эти варварские штучки нам совершенно ни к чему.

Сегодня на рассвете Гольдбург взят приступом, и сейчас, диктуя писарю это послание, я созерцаю пламя, пожирающее эту варварскую цитадель. Первым делом мы перебили всех колдунов, жрецов, гадателей и знахарей, так что угроза, нависшая над Вечным Городом, временно отступила.

Но нам нельзя останавливаться. Пока здешние племена не будут поголовно истреблены, никто не может гарантировать, что среди этих дикарей не отыщутся семеро, которые смогут создать новый Зибенкрафт. Надо спешить. После уничтожения альманов мы двинемся дальше на север, а сюда следует направить несколько сот вспомогательных отрядов. Я думаю, среди твоих подданных, свободных и полноправных граждан великой Ромы, найдётся немало отребья, жаждущего попить кровушки на дармовщину.

Теперь о приятном: прежде чем подпалить то, что осталось от варварской твердыни, мои легионеры сложили перед моим шатром не менее сотни талантов золота – всё, что не успели попрятать по своим баулам. Половину добычи, как мы и договаривались, я отправляю двумя обозами в Рому для пополнения казны Принципата, остальное оставляю на нужды армии. Кстати, все расходы на содержание вспомогательных отрядов я также беру на себя.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10