Сергей Танцура.

Чаша Одина



скачать книгу бесплатно

– Зачем тебе этот тупой кусок железа, да ещё за такие деньги?

– Скоро узнаешь, – загадочно ухмыльнулся викинг и подмигнул кузнецу, ухмыльнувшемуся ему в ответ, как будто это была их коронная шутка. Затем взглянул на окончательно сбитого с толку Ингарда и уже совсем другим тоном добавил:

– Ну, пойдём. Поговорим…

– Знаю, ты хочешь спросить об испытании, – утвердительно заявил Торкель, когда они вышли на берег фьорда, где их никто не мог услышать, и, не дожидаясь ответа Ингарда, продолжил:

– Брюньольв очень сильный человек, и подбирает в свой хирд людей тоже не слабых. Пелен2525
  Пелен – турнир, соревнование


[Закрыть]
состоит из трёх частей. В первой ты должен пронести камень весом в тысячу марок2626
  Марка – мера веса, примерно 250 граммов


[Закрыть]
на двадцать шагов…

– Не вижу здесь ничего сложного, – самодовольно заявил Гейр. Торкель нетерпеливо мотнул головой.

– Во второй тебе предстоит бой без оружия с диким быком, и в третьей, если, конечно, сумеешь пройти первые два, ты покажешь свое боевое мастерство в схватке на тупом оружии против трёх хирдманов херсира. В этом туре победа не важна, главное, чтобы ты смог остаться на ногах до тех пор, пока не высыплется весь песок из продырявленного мешка. Однако я хочу тебя предупредить ещё кое о чем, дружище.

– О чём же? – посерьезнёв, посмотрел на него Гейр.

– О том, что одним из хирдманов буду я, – глядя ему прямо в глаза, также без тени шутки сказал Торкель. – И хотя мы с тобой и друзья, бить я буду в полную силу.

– Я тоже, – спокойно выдержав его взгляд, ответил Ингард. Торкель внезапно захохотал и хлопнул его по плечу.

– Отлично, дружище! Я рад, что не ошибся в тебе!

И Гейр понял, что только что прошел ещё одно испытание, не менее, если не более, важное, чем то, что предстояло ему этим вечером…

4. Пелен

Сигнал к началу соревнований был дан большим медным горном, подвешенным за цепи на двух столбах, врытых у частокола. Кроме Ингарда в пелене участвовали ещё пять юношей, претендующих на то же звание, что и он. Все они, по пояс обнажённые, выстроились в ряд в начале площадки, которую окружали живым заслоном зрители.

Появился херсир.

Брюньольв величественно взошёл на бревенчатое возвышение, на котором было установлено сидение с высокой резной спинкой, и собравшиеся восторженно взревели, приветствуя его. Брюньольв успокаивающе повёл рукой, и толпа затихла.

Довольно кивнув, херсир заговорил:

– Мы собрались здесь решить, достойны ли эти шесть юношей войти в число моих дружинников. Испытание будет тяжёлым, но справедливым. Его может пройти до конца лишь очень мужественный и умелый человек. Только такого человека я могу принять в ряды моих воинов. Так пусть победит достойный!

Когда крики, последовавшие за его обращением, стихли, херсир сделал знак начинать.

Претенденты, которых по традиции называли хайлендерами, вышли на исходную позицию. Ингард исподтишка наблюдал за своими соперниками, оценивая их шансы. Все они были сильными, отлично сложенными мужчинами, их тяжёлые мышцы рельефно перекатывались под кожей, при малейшем движении вспухая огромными шарами. Но всё же Ингард находил в них тот или иной недостаток, и вскоре пришёл к выводу, что двое из них должны выбыть в самом начале.

Раскатистый звук горна прервал его рассуждения, и Гейр начал действовать даже прежде, чем его мозг успел осознать, что от него требовалось. Ноги Ингарда словно сами собой пришли в движение, и тело устремилось к снаряду – булыжнику больших размеров, лежавшему метрах в шести перед ним. Охватив его руками, Ингард краем глаза уловил, как, едва начав отрывать свой осколок скалы от земли, натужно закричал и сейчас же выпустил его из рук один из юношей – как раз тот, чьё поражение Гейр и предсказывал. Но на восприятие этого факта не было ни времени, ни, что главное, сил. Всё свое внимание Ингард сосредоточил на камне, на процессе поднятия его с земли.

Напряглись, как чугунные шары, мышцы на руках, мускулы на спине вдруг распухли, словно их накачали воздухом, кожа натянулась, готовая лопнуть, и, крякнув, Гейр взвалил обломок себе на грудь.

Но это было ещё не всё. И Ингард, ни на секунду не забывавший об этом, перенёс вес тела вперед и сделал первый шаг. Затем второй, третий… седьмой, десятый… Его ноги, казалось, толкали саму землю, чтобы сделать очередной шаг. Пятнадцатый, семнадцатый… Сердце бухало где-то у самого горла, виски сдавило, будто стальным обручем. Неожиданно Ингард с ужасом понял, что перестал чувствовать руки, и в его мозгу запульсировала одна-единственная мысль: «Только не уронить, только не уронить». Девятнадцатый… Гейр широко открытым ртом сделал вдох, и не смог выдохнуть. Его кадык поднялся – и замер, забыв о своем обычном месте. В глазах на мгновение потемнело. Ингард остановился на секунду, показавшуюся ему вечностью, и сделал судорожное глотательное движение. Кадык рухнул на свое законное место, будто весил несколько пудов, и в лёгкие Ингарда хлынул живительный воздух. Стиснув зубы, Гейр сделал последний шаг… и заставил себя не швырнуть ненавистный булыжник сразу, а, подержав его ещё немного, осторожно опустить на землю.

Не выпрямляясь, Ингард украдкой вытер пот и только после этого принял вертикальное положение. Переводя дыхание, Гейр огляделся. Все хайлендеры были измождены, их тела в лучах заходящего солнца блестели от пота. До финиша дошли только четверо. Второй, за исключением того, что выбыл в самом начале, сдался на пятнадцатом шаге. На удивление Ингарда, это был парень, которого он считал своим главным противником. Тот же, кого Гейр «забраковал», пришёл вторым после него. Ингард подумал, что не стоит судить о людях по их внешним данным, и отказался от идеи предсказать исход второй части пелена.

На лице Брюньольва не проявилось ни одной эмоции, и не было понятно, доволен ли он финалом состязания. Выждав несколько минут, давая юношам время если не отдохнуть, то хотя бы прийти в себя, херсир сделал знак, чтобы начали следующий этап.

Площадку в центре двора расчистили и обнесли крепкими щитами в рост человека, подготовленными, как видно, заранее. Зрители разошлись по всему двору, выискивая место для наблюдения получше, но и побезопасней.

Бросили жребий, и первым выходить на арену выпало Гейру. Добровольные помощники тут же надели на него железный нагрудник и отодвинули один из щитов, открывая проход. Войдя, Ингард остановился в самом центре площадки и повернулся лицом к херсиру. Тот довольно кивнул и дал условный сигнал. На противоположном конце арены, где щиты примыкали к крепкому сараю, засуетились слуги, и ворота сарая распахнулись, выпустив противника Гейра в этом состязании – дикого быка.

Такое чудовище Ингард видел впервые в жизни. В холке бык достигал двух метров, был угольно-чёрной масти, и на его тяжёлой башке сверкали, словно рубины, налитые кровью глаза.

Выйдя на арену, бык остановился, ощущая неудобство из-за бьющих в глаза лучей вечернего солнца. Угнув голову, он повёл ею из стороны в сторону, привыкая к свету. При этом воздух, с силой вырывавшийся из его ноздрей, сквозь которые было пропущено кольцо, ритмично поднимал облачка пыли. Его взгляд скользнул по деревянным щитам, не останавливаясь, однако зрители под ним умолкали, ощутив в полной мере первобытную мощь зверя.

Заметив своего противника, бык начал рыть копытом землю, и над двором поплыл низкий натужный рёв животного, принявшего брошенный ему вызов. В ту же секунду бык сорвался с места, как выпущенная из лука стрела, сразу развив бешеную скорость.

Гейр, отдавшись на волю рефлексов – если бы он стал сейчас думать, это стоило бы ему жизни, – быстро присел и раскинул руки в стороны, будто собираясь принять быка в объятия. И лишь когда до столкновения оставался какой-то миг, он швырнул свое тело вправо, сгруппировавшись в полёте, и, перекувырнувшись, тут же встал на ноги. Бык, потерявший свою цель и не способный сразу остановиться, промчался мимо и со всего маху врезался лбом в один из щитов, разнеся его в щепы. Слуги с копьями наперевес сейчас же устремились к этому месту и, загнав зверя обратно на арену, восстановили ограждение.

Обиженно замычав, бык развернулся и уставил свой тяжёлый взгляд в Гейра. Ещё раз взревев, он снова бросился в атаку.


Ингард принял выпад всем телом…


На этот раз Ингард принял выпад всем телом. Схватившись за острые, как клинки, рога, он оторвал ноги от земли и повис, заставив зверя ткнуться мордой в пыль. Разбрызгивая слюну, бык замотал головой, пытаясь скинуть с нее неожиданно появившийся груз, и начал медленно, но верно поднимать её вверх. Гейр несколько раз дёрнулся, пытаясь вернуть её в исходное положение, но из этого не вышло ничего путного, разве что он поранил себе бок рогом.

Бык наконец задрал шею вверх, так что ноги Ингарда теперь болтались на высоте более метра, и замычал. Гейр понял, что если не предпримет что-нибудь в ближайшие несколько секунд, зверь сомнёт его и растопчет. Поэтому он, оттолкнувшись руками, спрыгнул вниз и, не теряя времени, схватил опешившего быка за кольцо в его ноздрях. Бык рванул головой, но добился лишь того, что на землю хлынула его кровь.

Зрители, с замиранием сердца следившие за поединком, впервые за всё время подали голос, и от восторженных криков едва не заложило уши.

Однако Ингарду, сосредоточенному на главной для него задаче – выжить, – было сейчас не до одобрения толпы. Крепко держась за кольцо, Гейр притянул голову животного к себе и нанёс мощный удар кулаком, целясь в точку, находящуюся на один-два дюйма выше пересечения линий, соединяющих ухо животного с его противоположным глазом.

Гейр был готов поклясться, что на глаза быка навернулись слёзы, однако в этот момент было не до сантиментов… Примерившись, Ингард ударил ещё раз, вложив в удар всю свою силу, волю и злость, и зверь, издав жалобное мычание, полное нескрываемой муки, зашатался и рухнул на землю.

Двор взорвался одобрительными криками, слышными, наверное, на другом берегу фьорда. Брюньольв чуть склонил голову, и на его губах появилась едва заметная улыбка. Когда шум стих, херсир поднялся и зычно, на весь двор, крикнул:

– Второй этап засчитан.

Гейр был до того измотан, что уже не обращал внимания ни на поздравления, ни на дружеские хлопки по спине. В конце концов, его оставили в покое, и Ингард, воспользовавшись этим, направился к Согнефьорду, чтобы отдохнуть и освежиться. Для этого было вполне достаточно времени, так как из трёх оставшихся претендентов к испытанию приступил только первый.

Однако отдыхать ему дали всего полчаса. Снова проревел горн, и Гейр вернулся на площадку. Здесь его уже ждали круглый щит и специально затупленный меч. Ингард несколько раз взмахнул им, чтобы рука свыклась с чужим оружием, и принял боевую стойку.

В этом испытании он должен был продержаться против троих вооруженных противников хотя бы три минуты – именно столько времени было нужно, чтобы высыпался песок из небольшого мешка, привязанного к перекладине возле сигнального горна. Но Ингард решил доказать Брюньольву – и себе самому, – что он способен на большее, и настроился не просто выстоять, но и победить.

Вокруг него не было никого – этот тур пелена проводился для каждого хайлендера в отдельности, как и сражение с быком, и Ингард порадовался этому обстоятельству, так как теперь имел свободу маневра. Но это чувство тут же поблекло, уступая место другому. Гейра охватило необычайное спокойствие, при этом он с удивительной чёткостью фиксировал всё происходящее. Его ум был сконцентрирован до предела, выдавая единственно правильное решение в доли секунды.

На арене появились трое. Все они были одеты в кожаные панцири и шлемы с коваными масками, закрывавшими их лица, но, чтобы дать шанс новичку, не имели щитов. Один из них был вооружен секирой на длинной ручке, другой – мечом, а третий – топором. По этому топору, да ещё по буйной чёрной бороде, Гейр узнал Торкеля, однако не испытал от этого открытия особого восторга. Он знал, что ему нечего рассчитывать на снисхождение, и приготовился показать всё, на что он был только способен.

Едва был проколот мешок с песком, как хирдманы, не теряя времени, приступили к делу. Они в доли секунды покрыли разделявшее их с Гейром расстояние и стремительно обрушились на него, словно снежная лавина. Один из хирдманов, едва позволила дистанция, нанёс Ингарду удар секирой и попал в щит. Гейр не глядя взмахнул мечом и перебил древко. Заметив движение справа, Ингард быстро повернулся в ту сторону и успел поднять меч, чтобы отразить топор Торкеля. Жалобно звякнув, меч разлетелся на куски, а рука Гейра онемела, словно парализованная. Но Торкель и не подумал дать ему хоть секундную передышку, вновь занеся топор для удара, который вполне мог оказаться последним.

Гейр сделал единственное, что ему оставалось в таких обстоятельствах: шагнул прямо под топор и «рыбкой» нырнул между ногами Торкеля. Откатившись как можно дальше от вошедшего в боевой раж гиганта, Ингард выиграл несколько драгоценных мгновений, чтобы прийти в себя. И, как только к его пальцам вернулась чувствительность, выдернул из своего щита обломок секиры.

В этот момент на него налетел, словно ястреб, третий воин. Его меч, даже специально затупленный, с такой силой ударил по щиту, что рассёк его почти до половины, едва не дойдя до руки Гейра. Закричав от злости, Ингард резко рванул щит на себя и в сторону, и викинг, не ожидавший этого, выпустил свой меч. Не отдавая себе отчета, полностью захваченный азартом боя, Гейр что было сил взмахнул секирой, всерьёз готовый раскроить голову стоявшему перед ним человеку. Но он совсем упустил из вида викинга, которого он лишил оружия первым. Подкравшись сзади, тот улучил момент и, схватив обломок секиры, вырвал его из рук Ингарда. Однако Гейр словно ждал этого; не замедляя начатого движения, он наклонился и, схватив стоявшего у него за спиной воина за лодыжку, резко рванул ее вверх. Нелепо взмахнув руками, викинг грохнулся наземь, и Гейр, не теряя ни мгновения, что было сил выкрутил ему стопу, не без наслаждения услышав слабый, но явственный хруст. Воин громко взвыл от пронзившей его ногу нестерпимой боли, но Ингард уже отпустил его – и выбросил его из головы, занявшись куда более насущными – для него – проблемами. И проблемами этими были Торкель со своим смертоносным топором и третий воин, безоружный, но всё ещё опасный.

Мельком оглядев щит и убедившись, что он теперь никуда не годится, Ингард вырвал застрявший в нем меч и отбросил щит в сторону. И, расставив ноги пошире, сжал рукоять меча двумя руками, приготовившись к решительной схватке.

На секунду всё застыло, как бывает перед грозой, а затем грянул гром.

Не дожидаясь атаки, Гейр сам ринулся на врагов. Взвившись в невероятном прыжке, он буквально впечатал ногу в живот обезоруженного противника, а когда тот согнулся, не в силах вдохнуть, одарил его сильным ударом фухтеля в шею. И тут же прыгнул снова, уходя из-под сокрушительных ударов, которые на него обрушил подоспевший Торкель.

Разорвав дистанцию, Ингард стремительно развернулся лицом к своему вчерашнему сотоварищу. Теперь, оставшись с ним один на один, он не собирался больше убегать, и поняв это, Торкель довольно осклабился. Он небрежно крутанул топор, со свистом рассеча воздух, и шагнул вперёд, намереваясь закончить всё одним ударом. Гейр бестрепетно встретил его яростный взгляд, легко и задорно улыбнувшись в ответ – и внезапно низко, до земли, поклонился, словно признавая своё поражение. Зрители, не ожидавшие ничего подобного, дружно выдохнули, однако это был ещё не конец, и лишь самые искушённые бойцы поняли это. Уперевшись руками в землю, Ингард просто перекувырнулся навстречу опешившему не меньше зрителей Торкелю – и рубанул его мечом по бедру чуть выше колена. Торкель изумленно взглянул на него сверху вниз, не веря произошедшему, и рухнул, ибо нога, на которую он только что опирался, утратила вдруг всякую способность поддерживать его. Боль пришла позже, но викинг всё же нашел в себе силы сказать:

– Ты самый лучший воин, какого я только встречал. Но опасайся схватки с херсиром – его умению позавидовал бы и Тор.

Гейр благодарно кивнул, принимая как похвалу, так и совет, и неторопливо встал, купаясь в приветственных криках, летевших к нему со всех сторон обширного двора. К трём поверженным викингам уже спешили слуги, чтобы оказать им необходимую помощь, и вытерев дрожащей рукой бисеринки пота, украсившие его лоб, Ингард нетвердой походкой направился к помосту.

Брюньольв встал со своего сидения и спустился ему навстречу. В его руках появился длинный тонкий меч с витой рукояткой, обтянутой акульей кожей. Протянув клинок Ингарду, херсир произнёс, возвысив голос так, чтобы его было слышно даже в задних рядах собравшихся:

– Ты прошёл испытание. Я принимаю тебя на службу и в честь моего к тебе расположения дарю этот меч, называемый Хрунтингом. Он служил верой и правдой лучшим моим воинам, пусть теперь служит тебе.

– Это великая честь для меня, – отозвался Гейр, бережно принимая дорогой подарок. И, приложив клинок ко лбу, а затем поцеловав его, добавил:

– И я сделаю всё, чтобы не посрамить ее…

5. Набег

Сумарлиди метался по залу, как зверь по клетке, не находя себе места. Сын Рагнавальда время от времени зло пинал встававшую у него на пути стену либо обрушивал свой кулак на ни в чём не повинный стол. Однако это давало ему лишь мимолетное облегчение, после которого огонь нетерпения набрасывался на него с новой силой. И каждый час ожидания превращался для него в невыносимую пытку, которая давно бы свела его с ума… если бы только он уже не был сумасшедшим.

Сразу же после похорон по всей Норвегии разъехались люди Сумарлиди, имевшие только одну цель: узнать хоть что-нибудь о викинге, убившем Рагнавальда. Но за прошедшие с тех пор три месяца никто из них так и не прислал утешительных вестей, и Сумарлиди выл от ярости, искавшей – и не находившей выхода.

Когда дверь скали со скрипом отворилась, Сумарлиди находился в другом конце зала. Но не успел пришедший переступить порог, как сын Рагнавальда оказался подле него, с надеждой вглядываясь в его лицо. И тут же отступил, разочарованно протянув:

– Это ты…

– Не слишком же ты мне рад, как я погляжу, – усмехнулся, входя, его дядя, Торд по прозвищу Змеиный Язык. И, сняв свой меч и повесив его на столб, как бы между прочим добавил: – И совершенно напрасно, должен заметить. Ведь я нашел человека, который тебе так нужен.

– Где он? – мигом напрягшись, выдохнул Сумарлиди.

– Его зовут Гейр Ингард, он племянник Къятви, бывшего лендрмана конунга Торира. Опасаясь мести Харальда, этот Къятви, как и многие до него, отправился в Исландию и теперь, если Эгир был к нему благосклонен, наверное, уже достиг ее берегов.

– Я найду их и в Нифльхейме, если это потребуется, – процедил сквозь зубы Сумарлиди. Торд махнул ему рукой.

– Так далеко идти не придется. В Исландию отправился, как я сказал, Къятви; Ингард же остался в Норвегии, пополнив ряды фардренжиров. И сейчас он состоит на службе в хирде Брюньольва, сына Бьярна, что правит в Аурланде на берегу Согнефьорда.

Дядя с племянником переглянулись – и одновременно кивнули, словно прочтя мысли друг друга…

Сборы были недолгими. Следующим же утром Сумарлиди вместе с двумя десятками своих хирдманов взошел на борт драккара, где его уже ждал Торд. Небольшая задержка случилась лишь перед самыми сходнями, когда наперерез Сумарлиди рванулась Вигдис и, прильнув к его широкой груди, беззвучно зарыдала. Подняв к нему влажное от слёз лицо, женщина зашевелила губами, словно пыталась сказать что-то очень важное, но сумела выдавить из себя всего два слова:

– Береги себя.

Сумарлиди бросил на мать взгляд, в котором вдруг шевельнулась тень человеческого чувства. Но её тут же смыла волна одержимости, и, отодвинув Вигдис в сторону, как неодушевлённый предмет, Сумарлиди продолжил свой путь. А уже через минуту драккар отчалил от берега, и над просторами фьорда далеко разнеслась дружная песня гребцов:

Воин придёт могучий,

В битве много воинов

Наземь он повергнет,

Все увидят это.

Слышу, чёрные копья

Громко зазвенели.

Кровь росой покроет

Ноги воинов в сече…

Вигдис, без сил опустившейся прямо на землю, эта виса показалась пророческой, и, больше не сдерживаясь, она заголосила в голос, размазывая слёзы по вмиг постаревшему лицу…

* * *

Минуло лето, и в Норвегию пришли затяжные, бьющие по нервам дожди. Ингард ходил хмурый, подстать погоде – он изнывал от безделья, раньше он представлял себе службу в хирде совсем иначе. Единственным проблеском в этой серости дней, похожих друг на друга, как близняшки, были его разговоры с Торкелем. Несмотря на рану, полученную им от Гейра, Торкель не озлобился и не затаил обиды, и их дружба вызывала восхищение своей крепостью.

Херсир тоже благоволил Ингарду. Он выделял его повсюду, и на пирах Гейр сидел напротив Брюньольва, на втором почетном сидении. Ингарда уважали многие викинги, но и слава может надоесть, что и произошло с Гейром. Ему приелась праздная жизнь, и он всей душой жаждал настоящего дела.

– Я чувствую, что ещё чуть-чуть, и я обленюсь вконец, – пожаловался он однажды Торкелю, не в силах больше держать свои мысли при себе.

– Да, ты прав, – вздохнул Торкель. – Жизнь хирдманов теперь скучна и безмятежна, и лишь редкие походы в викинг нарушают эту рутину. Но раньше всё было совсем не так, в Аурланде пиры перемежались с битвами. Но конунг Харальд подчинил себе все фюльки, и нынешние ярлы боятся начинать войны без его ведома. Ты знаешь, Косматый – теперь он стал называть себя Прекрасноволосым, – заставил непокорных умыться кровью, и желающих последовать их примеру больше нет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное