Сергей Сунгирский.

Крым, вино и фантазии



скачать книгу бесплатно

© Сергей Вячеславович Сунгирский, 2017


ISBN 978-5-4474-5253-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Крещение Ахиллеса

1

…Он – тоже, как и я, – из Москвы. Только появился здесь, на восточно-крымском побережье, на двенадцать лет прежде меня. Купил крохотный домишко под дачу. (Москвичей-дачников, как оказалось, тут – не мало).

Как-то, очень скоро, после нашего знакомства, я стал называть его запросто: Вовка. И не потому, что он – рубаха-парень, душа – на распашку. Как раз нет. Вовка – человек, скорее, скрытный. Держащий между собой и окружающими дистанцию. (И …совсем не пьёт). Но, в то же время, он ничего такого знАчимого из себя не корчит. В общении сдержано прост. Такая вот, особая форма собственного достоинства у него.

Вовка высок, темноволос, поджар как заматеревший лось. Лет, с виду, 48-ми. (Оказалось, – уже …60-ти. Этот открывшийся факт меня, было, несколько смутил. Но переходить на имя-отчество было уже поздно. Так и остались в обращении на: «Вовка – Серёга»). Почти всегда он ходит в одних лишь старых, застиранных шортах. Изготовленных, видимо, давно, из джинсов. Путём секвестирования их штанин. Этим своим шорт – прикидом он напоминает Хэмингуэя с кубинских фото. Только Вовка без бороды. И почти без седин.


Дачу в Крыму Вовка, в своё время, купил, чтобы лечить внучку. (Шестилетней крохе врачи поставили убийственный диагноз: туберкулёз). Посоветовали сменить климат. На восточно-крымский, степной. Вовка совету внял. И, несколько лет спустя, те же врачи, осматривая его внучку, уже …сомневались: а правильный ли диагноз они, в своё время, ей поставили?


Внучка теперь взрослая. Крыму давно предпочитает Тайланд и Бали. (Вообще, как мне показалось, в Крым к нему не приезжает теперь никто). А Вовка … «забил» окончательно на свою работу, (Он – атомщик. Работал в Курчатовском). На Москву, на …толстушку-жену в Москве. И живёт теперь в Крыму безвылазно. Промышляя рыбу в море и сдавая в сезон комнаты отдыхающим. (Купленный им двенадцать лет назад «скворечник» Вовка расстроил, расширил до добротного дома. С четырьмя гостевыми номерами).


К виноградарству Вовка, в отличие от меня, дышит совершенно ровно. Свой урожай он продаёт на корню местным татарам. На вино.

– Разве татары пьют вино?

– Да – наливай только!

– А я думал: …ислам запрещает…

– Ну,… может, наши татары про это не знают?…


Однажды Вовка позвонил мне по мобильнику, попросил приехать. Соседка призвала его в крёстные отцы для своего правнука. А он, в свою очередь, призвал меня в качестве транспортного средства. Чтоб я свозил их до храма в городе, где было назначено крещение. И потом привёз обратно. Свою машину Вовка в Крым давно не гоняет. Предпочитает здесь перемещаться велосипедом.


Приехав, я застал Вовку за странным занятием. Он сидел в беседке, под сенью виноградной лозы. Рядом с ним на скамье лежало несколько кухонных ножей разной величины.

Он плоскогубцами отламывал у ножей острые концы, а затем напильником скруглял места отлома, делая тем самы, нож, с конца, тупым.

«Правнук у соседки крутизну нрава проявлять стал» – не дожидаясь моих вопросов объяснил своё занятие Вовка. – «Как чуть что – не по-его, – так сразу за нож хватается».

– У ней ещё, что ли, правнук есть? – не допустив даже мысли, что речь идёт как раз о том самом голопопом трехлетнем язычнике, коего нам сегодня предстоит окрестить.

– Да этот, мелкий, склонность к поножовщине обнаруживает! И, ведь явно со знанием дела за нож хватается! Знает, для чего он. Норовит по всем правилам боевого искусства пырнуть.

– Что?! Настолько серьёзно!?

– Да – не то слово! Петровна вот, ножи принесла, чтоб я затупил от греха. Ну, представь себе: голый, трехлетний пупс со свирепой рожей размахивает большущим, для него, кухонным ножом, как римский гладиатор – мечом. И ведь научить его этому никто не мог. Совсем без мужика в доме растёт. Он явно с этим знанием родился. Последствий-то не осознаёт ещё. За нож инстинктивно хватается. Не иначе, как в прошлой жизни головорезом каким-нибудь был.

– Ага. Ахиллесом.

– Почему именно Ахиллесом?

– Арриан, был такой греческий летописец, утверждал, что Ахиллес был родом – как раз из этих мест. Светловолосым и голубоглазым беспредельщиком – скифом. Как и ваш …нехристь. …А мне аналогичный случай тоже рассказывали. Мальчик, рождённый в городе, ничего, кроме городской квартиры не видевший, едва научившись ходить, стал играть в …довольно странные игры. Он …топил печь (т.е., имитировал действиями этот процесс). Маниакально тырил у взрослых ключи, чтобы навесить их себе на пояс и так, с ними, ходить… Ничем, кроме – как атавистической памятью о прошлой жизни, это объяснить …не получается.

– И дальше что было?

– А годам к четырём это …прошло. Забыл своё «плюшкинское» прошлое. В обычные детские игры стал играть.

– Значит, у нас есть надежда, что этот наш …Ахиллес поумнеет раньше, чем нас тут перережет.


За Вовкиным забором из металлической сетки слышались детские голоса и было видно, как стайка разноплемённых детишек что-то воздвигала там из песка. Среди них виднелась и светловолосая, совершенно голая фигурка нашего кандидата в православные христиане.

– А чего он всё время – нагишом у вас?

– Так сам снимает всё с себя! Как Маугли – прямо.

– Ну, …так оно, пожалуй, и должно быть. Греки ведь, по свидетельствам древних, сражались голыми. А недавно в Велесовой книге прочёл: точно так же, нагишом, «скинув порты» шли в бой и древние славяне. …А русский историк Нечволодов считал, что славяне и скифы, это – один и тот же народ. Сами себя они называли славянами. А другие народы звали их скифами.


«Ну, шо?! Приехав? – Послышался из соседнего сада голос Петровны, Вовкиной соседки.

– Добре! Зараз мы соберёмся. Подожди трошки». Затем начальственно прокричала в сторону своего дома: «Оксана! Давай збирайся!»

Лидии Петровне никто не перечит. Себе дороже. В своём семействе она всех строит. (Кроме мелкого, у коего – особые привилегии. Первый мужик в потомстве! До него – только дочери и внучки). Генерал, а не бабушка. А уж, если дело до любимого правнука касается, она превращается уже в …генерала на танке. Философичную тишь Казантипского залива оглашает периодически её начальственный глас: «Оксана! (Мать твою!..) Обуй дытыну!».


Оксана – внучка Лидии Петровны. И – мама «дытыны», её дражайшего правнука с воинственными инстинктами. Мечтательная девица лет 22-х от роду. С …хронически неустроенной личной жизнью.

Мать Оксаны давно живёт в Греции. (Замужем за греком). А сама Оксана, каким-то образом … «промечтав» родительскую харьковскую квартиру, приехала с трехлетним сыном на Казантип. Под крышу и под волевое управление бабушки Лидии Петровны.

По воле бабушки мелкого до сих пор ещё не отлучили от груди. И, если перевести хохляцкое кантри – многословье Петровны, по данному вопросу, на язык сути, то суть её позиции такова: «Если хочешь вырастить „хлопца“, физически здорового, жизнерадостного и удачливого, то „дытына“ должен иметь возможность прикладываться к груди до тех пор, пока сам от этого не откажется». (К четырём годам, по её утверждению, от груди отказываются все).

Не берусь судить, насколько тут Лидия Петровна концептуально права, но правнук у неё, и впрямь, отменно здоровый, очень подвижный и деятельный бэбик. Ласковый, как телок. Открытый и общительный. Но, в то же время, импульсивный и вспыльчивый. Кидающийся, с бесстрашием фокстерьера в драку даже на заведомо более сильных и взрослых. (Не! Ахиллес, определённо, был скифом!).

И, уже исключительно для баловства, но всё ещё регулярно он, без церемоний, лезет маме за пазуху. На присутствие посторонних, при этом, совсем не обращая внимания. Ввергая, тем самым, маму в краску смущения.

…А грудь у мечтательной, волоокой Оксаны – …аки у рубенсовской Вирсавии…


Днём баба Лидуся внучку держит в строгости. Зато ночами Оксана …уходит на берег моря. С кем-нибудь заезжим …помечтать. Премудрая Лидия Петровна про это …старательно не подозревает.

…А ещё баба Лидуся (так, штрих к портрету) умеет играть на гитаре, гармони. И исполняет, при застольях, песни собственного сочинения. Текста я почти не понимаю. (Поёт на украинском). Но мелодии их романтичны, грустны и мечтательны. Полногрудой Оксане было от кого свою мечтательность унаследовать…

2

…Сборы на крестины были не долгими. Язычника изловили, отмыли и приодели, соответственно случаю. Ему это всё явно не нравилось. Но, соблазнившись обещанием катания на машине, он это стойко терпел.


Полчаса спустя, отмотав 30 км. по шоссе, – зелёной галерее из акаций, мы: я, Вовка, Петровна с правнуком и Оксаной, добрались до города.

Крёстная мать и ещё двое пожилых людей, мужчина и женщина, уже ждали нас около храма Иоана Предтечи на набережной. (Кажется, так он называется, если я ничего не путаю). Храм этот имеет вид совсем не похожий на православные храмы России. Построен он ещё римлянами. В восьмом веке.

Крёстная представляла собою полную противоположность крёстному (Вовке). Это была девушка лет 17-ти. Необычной, креольской внешности. Черноволосая, черноглазая, смуглая и очень красивая. Именем, – Александра. Я так и не понял, кем она, и та пожилая пара доводятся семейству Лидии Петровны. Может, какая-то родня…

А крестник Александру, видать, уже знал. Потому, что сразу же, завидев её, устремился к ней с радостным воплем: «Саса! Саса!».

3

Мрачноватая торжественность и необычность внутренних интерьеров храма произвели на нашего Ахиллеса заметно – сильное впечатление. Он, раскрывши рот, переводил свой синий, изучающий взгляд с алтаря на иконостас, с иконостаса на штандарты зажжённых свечей… Наблюдая за ним, я подумал: «Вот так же, наверное, с дикарской непосредственностью и благоговением, входили в древние храмы покорённых городов Малой Азии и Египта его далёкие предки, скифы».


Священник, меж тем, творил обряд крещения. Увлечённый рассматриванием храмового убранства, окрещаемый вёл себя, поначалу, спокойно. Но вскоре, по ходу обряда, стал проявлять признаки нетерпения. Батюшка, видимо, быстро понял, что агнец пред ним – далеко не самый кроткий. И, дабы ускорить процесс, молитвы стал читать торопливой скороговоркой.

Дошёл обряд, наконец, до водных процедур. Спокойно бэбик позволил себя поместить в купель и окатить водой. Кажется, ему это даже понравилось.

Потом священник надел на него нательный крестик, чем привёл простодушного новообращённого в искренний восторг.

«О-о! О-о!» – выпячивая грудь с блестевшим на ней крестиком, поворачивался он то к тому, то к другому из присутствующих в храме. И морозно-синие его глазёнки светились торжеством.


…Вскоре, однако ж, это всё ему, видимо, наскучило – таки. Терпение его иссякло раньше, чем закончился обряд крещения.

«Гулять!» – неожиданно возопил новообращённый раб божий. И стал энергично вырывать свои ладошки из рук крёстных родителей. Растерявшиеся от такого неожиданного демарша крёстные попытались было урезонить бунтаря, призвать его к христианскому смирению.

…Да щас! «Гуля-А-А-ть!!!» – вознёсся к своду древнего византийского храма новый, похожий на боевой клич, вопль. И у святых, на храмовых фресках, изумлённо округлились глаза.

Батюшка, поспешно отвернувшись к алтарю, издал какой-то …подозрительный, хмыкающий звук. И мне показалось: он прикусывает себе губу, чтоб не расхохотаться.

Спасая положение, он торопливо зажёг свечу, и дал её забузившему новоиспечённому единоверцу. Тот взял её обеими ручонками, восхищённо глядя на её трепещущее пламя, восторженно гукал: «О-о!» Батюшка, таким образом, получил возможность довести обряд до конца.

4

Дорога обратно была, как и положено, короче дороги – туда. Вовка с Петровной говорили о всяких хозяйственных делах, Оксана о чём – то, своём, женском, мечтала, а мелкий вёл себя …совсем уж подозрительно тихо… Пока не доехали до дома Петровны.

Едва мы свернули с шоссе, и впереди показались знакомые ему забор и крыша, он, в свойственной ему взрывной манере, резко активизировался. «Снимать! Снимать!» – требовательно завопил он и стал стаскивать с себя футболку и шорты.


Из машины он выскочил, уже – привычно – голым и побежал, сверкая попкой, к своей разноплемённой кампании ребятишек. Сквозь лобовое стекло я видел, как он, добежав, с комично – торжествующим видом демонстрировал соратникам по песочнице, словно боевую награду, свой нательный крестик, выпячивая грудь: «О-о!».

Наркобарон Михалыч

«О, женщины! Вам имя – Вероломство!»

(Уильям – наш – Шекспир)

Написано сие было несколько столетий назад. Но и тогда это было – …уже не новостью (С. Сунгирский).


За забором, на участке моего соседа по крымской даче, с утра мельтешат люди в милицейской форме самостийной Украины. (Крым тогда был ещё Украинским). Похоже на обыск. Вон и – типа – понятые, односельчане, маячат. С виноватым видом. «Не сами – мол вызвались. Привлекли». Может сосед …стырил чего? Ничего невозможного в этом предположении нет. Михалыч – мужик хозяйственный. И, если что – то, кое – где, у нас, порой, лежит плохо, и он это видит, то его хозяйственная натура не позволит ему пройти мимо плохо лежащего, не заховав его как – нибудь получше. По возможности, на своей территории.


Через забор сосед просит меня вернуть ему его лестницу. Сыскарям она нужна, чтоб обыскать чердаки Михалыча.

«Что ищу – то?» – спрашиваю у соседа.

– Наркотики.

– ?! Нифигасе! Круто…

«А! Вот и она, роднуля! – победно орёт один из пинкертонов, следивший за передвижениями Михалыча к нашему разделительному забору и заметивший под его ногами зелёный кустик, с характерными, разлапистыми, зубчатыми листьями. – А вон ещё!» (Если кто не в курсе: «марихуана» – называется. Предмет грёз всех наркоманов этой планеты).


Я и раньше эти кустики замечал на территории соседа. Но думал: может сорняк какой. Прежде – то коноплю только на картинках видел.

Сосед, оправдываясь, на ходу пытается импровизировать, парит сыскарям версию: «Та шо?! Чи я её сажав?! Сама растёт. Ноги ею парю». Под дружный хохот, сыщики записывают эти показания Михалыча в протокол.


…Петра Михалыча …не посадят. Преклонного возраста ради (недавно обмыли его 75-летие) – отделается условным сроком и штрафом.


«Прыська заложила, сука хитрая. Сама, может, травку и подсеяла. А я не замэтыв» – резюмировал произошедшее Михалыч.

«Сука хитрая Прыська», это – предыдущая бабушка Михалыча. Прошлой осенью он с ней развёлся, заподозрив её в …супружеской неверности. (Прыська на четверть века младше Михалыча). И завёл себе другую бабушку, постарше. (Похоронившую уже …двух дедушек). Такие вот латиноамериканские страсти тут, на Крымском берегу, кипят. Сермяжная версия Санта – Барбары.


Прыська теперь периодически появляется на участке Михалыча и скандалит. Что-то ещё материальное с него требует. (В прошлом году у соседа было пять коров. Четыре Прыська, уходя, конфисковала. В качестве отступных). Так что, коноплю вполне могла ему подсеять. (Позже Михалычу конфиденциально сообщили: донос написала именно она).

«Вот, Серёга! Первую бабу потеряешь, а дальше – пи… да рулю!» – всякий раз, после очередного наезда Прыськи, сокрушённо восклицает Михалыч.


Первая жена Михалыча давно умерла. От рака.

Сам сосед травкой не балуется – это точно. Предпочитает традиционно домашнее виноградное вино. Раза два – три на дню он, скучая, предложит мне через забор: «Ну, шо? Пойдём, укинем по стаканчику…».


«Укинуть» соседского домашненького – меня уговаривать не надо. Усегда готов! «Пей от лозы!» – предписывает Библия. Помнится, сразу же после потопа праотец Ной посадил, в первую очередь, …не хлеб, не капусту. Прежде всего он посадил виноградную лозу. И занялся изготовлением вина.

Мои мечтания о собственном винограднике и домашнем вине – конечно же – проявление атавистической памяти, унаследованной, через тысячи поколений, от праотца. И вовсе – не по причине скромности прожиточного минимума. А потому, что такого вина, как крымское виноградное домашнее, …не купить. То, что продаётся, производится по другой технологии. На продажу. И из винограда, удобрениями всякими вскормленном, гербицидами обработанном. (Если оно …вообще сделано из винограда). Процесс же приготовления домашнего вина таков, что …много его произвести невозможно. Потому и не купишь. (У местных ориентировочный норматив заготовки вина, за сезон, – тонна. Больше, видимо, не произвести по чисто физическим ограничениям: работы с этим хлопотным делом – много.

А Михалыч, когда речь ведёт про домашнее вино, превращается в поэта: «Ёго наливаешь, а оно искрыть! – (При этом он, мечтательно – блаженно лыбясь, жестикуляцией рук изображает, как „искрыть“ наливаемое вино). – Ёго пыть хочется!».

И, к говоримому Михалычем я бы добавил ещё и свои впечатления от его вина. Необычный кайф. …Он …мягкий, вкрадчивый, расслабляющий… Обволакивающий, тёплый, ласковый. Мурлычащий и искрящий, как чёрная кошка. Романтичный, как алые паруса галиота, уходящего за горизонт. Как …танец маленькой девочки под луной, на коктебельской набережной…

«Укидывая» периодически по стаканчику, Михалыч, почти всегда, пребывает в благодушном, преисполненном любви к миру состоянии. Он, от доброты и скуки, то даёт мне ценные советы по хозяйству: «Это надо люхбастром (алебастром) заделать». То ворчит добродушно на своего пса: «И брэшеть, и брэшеть… уж и воды дав, и п… ды дав… А вин усё Гавкаить и Гавкаить…».


…Иногда, впрочем, это его умиротворённое состояние омрачает недовольство Петровны, новой бабушки Михалыча.

Появляется она в его владениях, обычно, к вечеру. Когда надо встречать пригнанную из степи корову. (У Петровны – свой дом на берегу залива. И днями она пребывает там). И …я заметил, что, при первых же признаках её появления, свободолюбивый, хозяйски – независимый настрой Михалыча тут же сникает. Он, с видом пацана, которого сейчас взрослые застукают за курением, торопливо прячет со стола винную бутылку: «Лидка пришла! Пи… да рулю!»

Рыжая коровья морда, меж тем, неожиданно возникает в открытом дверном проёме дома. Поняв, что зашла не туда, корова поспешно ретируется. Следом за ней появляется на пороге и сама Лидия Петровна. Глянув на нас, сидящих за совершенно пустым столом, и, видимо, поняв, что стол опустел лишь за несколько секунд до её прихода, она решает проявить великодушие и хозяйскую гостеприимность. «А шо ж ты гостя ни чем не потчуешь? Хоть бы налил чего!» – обращается она к Михалычу.

– …А ты разрешишь? – с безгрешным видом и кроткой надеждой в голосе вопрошает Михалыч. И, с торопливой готовностью движением фокусника возвращает початую бутыль на стол.


Михалыч, хоть и живёт неподалёку от берега «самого синего моря», но …«неводом рыбу» не ловит. От рождения – колхозник, он и сейчас привычно занимается крестьянским натуральным хозяйством. Море для него – понятие, скорее духовное, эстетически и нравственно возвышенное.

«Та шо у нас тут хорошего?! Тильки морэ…» – говорит Михалыч, про ареал своего обитания. Очень, по поему, его недооценивая.


В Москве сосед никогда не был. Вообще, мало где был. (Даже в Ялте умудрился не побывать ни разу, прожив в Крыму всю жизнь). И в его наивном, провинциальном представлении, Первопрестольная – есть сосредоточие всего остального – хорошего. «Окромя мора».

Когда я приезжаю в Крым, то заранее уже знаю, как встретит, о чём спросит меня Пётр Михалыч. И – первый вопрос – вполне ожидаемый, ритуальный: «Ну, шо? Как там Мосхва?»


…У Коэльо есть эпизодический персонаж: живёт в какой-то североафриканской дыре старик – лавочник, мечтающий о хадже в Мекку. Причём, он точно знает, что никогда этот хадж не совершит. Не совершит потому, что …мечтать потом ему будет уже не о чем. (Может, какие-то детали переврал. Сори).

Мой сосед мне очень напоминает этого старика тем, что живёт с мечтой, когда-нибудь съездить «у Мосхву». И, наверняка никогда не съездит. Не захочет лишать себя мечты…


Пётр Михалыч не по-стариковски деятелен, подвижен и энергичен. Его ум ясен и по – хохляцки хитроват. («Когда хохол народывся, яурэй (еврей) …заплакал» – дежурная присказка Михалыча). Его голубые, незамутненные возрастом и горилкой глаза по – юношески живо вспыхивают, отзываясь на тему выпивки или на разговор о женщинах.

Пить же с соседом его вино у меня теперь – полное моральное право. Потому, что, прошлым сентябрём, он привлёк меня к своей винодельческой страде – по полной.

Сначала он, …ненавязчиво так, обязал меня снабжать его бензином для своего архаичного транспортного средства. Просто ставил около моей машины пустую канистру, как бы говоря: «Поедешь, привези наполненную». Деньги не отдавал. «Та! Я тоби буду должен! Погоди трошки. У меня, зараз, грошей нема-е!»

У меня же – свои резоны, подыгрывать этому, по-детски невинному, жлобству соседа. Моё бунгало и участок остаются под его надёжным присмотром. Не столь самого Михалыча, сколько его Мухтара. Пса, хоть и «дворянских» кровей, но очень конкретного. Штаны спустит с любого! И фамилию не спросит.

К тому ж, Пётр Михалыч охотно берётся за любую чёрную, но привычную для него работу по участку. В качестве, как бы, компенсации того, что у него «грошей нема-е». К обоюдному нашему удобству.


Однажды, сентябрьским утром, он пришёл ко мне и объявил: «…Мотоцикл у меня опять сломался». (Мотоциклом с коляской он называет нечто – …маловразумительное, древнее, трехколёсное. Которое громко тарахтит, много дымит и …мало ездит). Жалоба на мотоцикл обычно значит, что, в такой вот деликатной форме он просит его куда-то отвезти.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3