Сергей Степаненко.

Сила Разрушителя



скачать книгу бесплатно

Когда в глазах перестали мелькать разноцветные искры после очередного перехода, оказалось, мы стоим посреди мощенной рыжеватым булыжником площади. Рядом со мной напряженно озирался Хасиддо.

В центре площади – круглой и довольно просторной – возвышался заросший местным аналогом плюща памятник, а во все стороны разбегались шесть нешироких улочек без тротуаров. Понятно; значит, местные пользуются либо гужевым транспортом, либо и вовсе – ручными тачками. А что? Средневековая Европа именно так и жила, все улицы были в конских яблоках, а вдоль домов хорошо если прорыты сточные канавы. Воду от стирки и помои ведь куда лили? Правильно, за окно. Кстати, под окнами местных двухэтажных каменных строений лучше ходить с оглядкой…

Я сказал об этом товарищу и тут же оказался удостоен поучительной лекции:

– А вот это действительно интересно. Во всех мирах Паутины непременно найдешь что-то схожее в быту, строениях, культуре. Словно Мастер установил для всех единые правила жизни с различными вариациями. Всюду общество живет по каким-то законам, строятся дома, изготавливается посуда, печется хлеб… Да, это не шутка. Почему пшеница, – единственный злак, общий для всех миров, – тайна, покрытая мраком.

Ну да. Город, куда нас занесло, ничем не отличается от наших представлений о Средневековье. Те же каменные блоки, из которых сложены стены, те же ставни на окнах; даже двускатные крыши – и те крыты черепицей. Правда, синей, но уж какая есть. И еще было в нем что-то настораживающее, какая-то неправильность.

– Хас, тебе ничего странным не кажется? – спросил я, сообразив, что именно меня тревожит.

– Что именно? – тут же уточнил он.

– Да безлюдно как-то, тихо…

– Точно! Солнце висит над головой как укор совести, а на площади пусто. И на улицах тоже. Сиеста у них, что ли?

Не ответив, я обошел товарища и направился к торчащему зеленой грудой памятнику. Прикинул высоту, подтянулся на руках и резво взобрался на постамент, где начал очищать камень от растительности.

– Корнеев! А-ну, слезь оттуда! – раздался властный окрик.

– Ха-ас, ты чего? Интересно же!

– Интересно ему! А если эта дрянь ядовитая, тогда что? А ты ее голыми руками обрываешь!

– Понял. – Я потянул из-за ремня складной нож. Вниз полетели срезанные стебли, из-под зелени появились очертания смутно знакомой фигуры. Да ну нафиг!!! – Хас, ты такое видел?

– Нет, не видел. А ты что, с этим трубачом лично знаком? – усмехнулся старший товарищ.

– Почти… – пробормотал я, с недоверием ощупывая покрытую бронзой статую пионера-горниста. Господи, откуда он здесь взялся?!

– Слезай уже, археолог-любитель, – позвал меня Хасиддо, – я направление на выход определил. Тут всего ничего – километров двадцать будет.

Под ногами бугрился округлый камень мощеной улочки, по бокам возвышались дома, сиротливо глядевшие на нас пустыми глазницами темных окон, а за спиной осталась площадь с земным памятником. Кстати, а городок-то действительно смахивает на старую Европу: те же неприветливые улочки, те же узкие переулки, куда только боком и протиснешься, вот только шума людского не хватает, запахов; идешь как в музее…

«Обратите внимание – слева памятник архитектуры семнадцатого века.

Стиль – по?зднее фиг-его-знает-что, всем смотреть и восхищаться! Корнеев!!! Немедленно отлепил жвачку с фасада!!!» – будто наяву услыхал я голос Инги Валерьевны, нашей классной руководительницы. Я даже хмыкнул: как вчера было! Мимо с деловитым жужжанием пронеслось мохнатое насекомое, смахивающее на крупного шмеля; меж камней мостовой тут и там гордо торчали проросшие стебли, даже на вид – жесткие и неприятные; тихо скрипели покачивающиеся вывески над дверями. Мои подозрения по поводу мертвого города обретали все большую уверенность. И ведь что-то заставило людей бросить обжитые места… Или кто-то. Ох, не столкнуться бы с этим…

После часа или около того путешествия по запутанным улочкам, мы остановились у двери харчевни. По крайней мере, вывеска с изображением миски и ложки намекала именно на это.

– Вот, к слову, еще один образец схожести культур в мирах, – заметил Хасиддо, толкнув дверь и первым проходя в помещение. – Можно не знать местного языка, но уж такие родные с детства предметы узнаешь с ходу, да и сами они тоже встречаются в подавляющем большинстве миров. Вилка, к примеру, мало где распространена, а вот ложка, хоть и разных размеров и форм, – практически повсеместно.

Н-да… Как и ожидалось, заведение нас встретило пустым залом. Семь рядов длинных деревянных столов, мощные лавки, отполированные до блеска задами посетителей, потухший камин с висящим на крюке закопченным до черноты котлом, дверь, видимо в каморку, сразу же за барной стойкой, лестничный марш с перилами, уходящий на второй этаж, и пыль. Всюду – на столах, на полу из горбылей, в плошках светильников с торчащими из застывшего жира фитилями – она лежала ровным нетронутым слоем. Я выглянул в окно. За время наших блужданий полдень сменился мягким сумраком вечера. Не мал оказался город, ничего не скажешь, может, не мегаполис, но уж точно не провинциальный городишко.

– Значит, так, – начал распоряжаться старший товарищ, – дверь запри, вон засов в углу стоит. И окна закрой ставнями. А я проверю второй этаж и займусь освещением.

– Мы что, тут остановимся? – спросил я, когда он снова вернулся в зал.

– Тебе что-то не нравится? – Хас шел вдоль стен, зажигая фитили в светильниках. – Дверь крепкая, окна закрываются, комнаты с кроватями опять же. Или ты предлагаешь другое место поискать для ночевки?

При свете трепещущих в глиняных чашах язычков пламени зал преобразился. На стенах заплясали тени, в углах скопился мрак.

– Я думал, мы дальше пойдем…

– Корнеев, у тебя что, обсидовит до краев заряженный пониже спины встроен? – поддел маг. – Мы уже часов шестнадцать на ногах. Отдыхать когда-то надо. Скажи еще, что не устал.

– Устал, – нехотя признал я и тут же ощутил груз пройденных дорог тяжестью в ногах и ломотой во всем теле.

– Вот и я устал. – Хас тяжело плюхнулся на лавку, – Давай, боец, разожги камин. Неуютно здесь.

Я присел напротив очага и принялся шебуршить в нем найденной тут же кочергой. Стоило только тронуть толстый слой золы, как в воздух поднялись клубы черной сажи, от которой я отчаянно расчихался.

– Ну-ка, отойди, курсант! – Эксперт-маг отодвинул меня в сторону, щелкнул пальцами, и в самом дальнем углу зала родился маленький прозрачный вихрик. Потанцевал на одном месте, раскачиваясь из стороны в сторону, а потом уверенно двинулся по комнате, втягивая пыль и паутину и теряя прозрачность.

– Здорово! – восхитился я.

– А, детские шалости, – отмахнулся Хас.

Вихрик тем временем добрался до нас, взъерошил волосы у обоих, пошелестел капюшонами курток и нацелился на кучку золы. Потрогал серым хоботком, втянул, сразу превратившись из пыльно-серого в мутно-черный, и ускакал вверх по ступенькам лестницы. Тот факт, что наш уборщик проигнорировал дверь за барной стойкой, вызвал у меня интерес. Я указал на этот феномен товарищу, и тот, не потрудившись топать за светильником, просто зажег перед собой маленький шарик-осветитель и отправился исследовать непознанное. Я не отставал.

Дверь запирал, что интересно, врезной замок. Не засов, не крюк или амбарный кусок железа. Прогресс, однако: врезные замки почему-то, кроме Земли, мало где распространены. И вдруг такое чудо в забытой Мастером дыре… Ключа к замку, разумеется, не нашлось, но Хасиддо это не остановило. Он поднес ладонь к замку, в котором тут же затрещало, защелкало. Дверь нехотя отворилась, и товарищ, предостерегающе подняв руку, шагнул внутрь. Выждав для порядка секунд десять, я сунулся следом.

Шарик света висел под оказавшимся неожиданно высоким потолком, освещая все ровным золотистым светом. Я присвистнул. Ничего себе каморка папы Карло! Помещение оказалось навскидку раза в четыре больше самого зала, уставленное аккуратными рядами стеллажей от пола до потолка со множеством полок, мешками, корзинами, бочками… Протер ближайшую полку пальцем. Ни пылинки! Я ходил меж нетронутых безжалостной рукой Времени запасов: всюду основательность и порядок, все дышит хозяйственностью. Ни тебе мышиного помета, обязательного для амбаров, ни паутины в углах… Такое ощущение, что хозяин только что закончил уборку и отлучился на минуту. Это при общем-то запустении! Все чудесатее и чудесатее…

– Магия, – пояснил Хасиддо, – какое-то несложное хозяйственное заклинание, чтобы продукты не портились. Весьма кстати, ибо жрать, как ни крути, надо. Давай-ка, Корнеев, организуй ужин!

С этими словами он вышел наружу, а я, подхватив с полки объемистую, но пустую корзину, принялся складывать продукты.

Ужинали при свете жарко пылающего камина. Готовить было откровенно лень, да и, заглянув в котел, я, брезгливо поморщившись, снял его с крюка и убрал подальше. Вместо этого нарезали запечатанную красным воском головку ярко-оранжевого сыра с крупными дырками, ветчину, разложили на блюде какие-то овощи, а принесенные мною колбасы товарищ предложил обжарить на огне в том же камине. Я не возражал и теперь, сидя на табурете с кружкой отличного красного вина в одной руке, другой вращал ручку вертела. Отхлебнул как следует и теперь с удовольствием наблюдал, как они жарятся, шипя пузырьками жира и распространяя умопомрачительный аромат. Эх, хорошо…

Волшебный шарик чуть теплился под беленым потолком, сквозь щелочки в ставнях единственного в комнате окна проникал серебристый звездный свет, тонкими лучиками опускаясь на пол и стену. Хас негромко похрапывал на соседней койке, мне же почему-то не спалось. Пестрые картины богатого событиями дня бесконечным хороводом кружили перед глазами, слишком яркие и живые, чтобы отправить их в разряд воспоминаний. Я представлял, как буду рассказывать все это Скреллу и сотоварищам, а те станут внимать мне с открытыми ртами и явной завистью…

Что-то поменялось. Я протер глаза. Передо мной чуть светился сгусток молочного тумана, клубясь и перетекая из одной неясной формы в другую.

– Что за…

– Извините, не хотел вас напугать, – раздался бестелесный голос.

Я сел на койке, сон упорхнул испуганным воробьем.

– Кто вы?

– Всего лишь хозяин этого дома. В прошлом, разумеется.

Призрак, значит. Понятно. Тут же мелькнуло в голове: как он со мной общается, раз бестелесный? Органов для вибрации звука и резонации, то есть голосовых связок и рта, у него нет по определению. Телепатия?

– Сударь, не утруждайте себя. Я действительно не могу говорить в привычном смысле этого слова, но мне доступно иное общение. Так что не сотрясайте зря воздух, еще разбудите спутника, а эта ночь и так бесценна, пусть отдохнет.

Я уставился на клок тумана уже с бо?льшим интересом. Мало того что сам хозяин апартаментов явился лично поприветствовать гостей, так еще и ночь какая-то необычная, понимаешь…

– Простите, не знаю, как к вам обращаться.

– Этош Ямминг, к вашим услугам.

– Артур Корнеев, рад познакомиться с хозяином приютившего нас дома. Мы тут сами похозяйничали у вас немного, надеюсь, вы не в обиде?

Сгусток тумана внезапно оформился сперва в размытый человеческий силуэт, а после – в плотного мужчину, с круглым лицом, носом-картошкой и пышными, загнутыми вверх усами. На белесо-прозрачной фигуре Этоша были просторная рубаха, нечто вроде жилета и бриджи, опускающиеся ниже колен, откуда в простые ботинки с пряжками тянулись полосатые чулки. Голову ночного гостя венчал такой же полосатый колпак с заваленным налево острым кончиком и крупным пушистым помпоном. В руке призрак держал уже знакомую плошку светильника, над которым танцевал крохотный, призрачный, как сам хозяин, огонек.

Ямминг присел на стоящий у койки табурет.

– О нет, не в обиде, конечно! Мне запасы теперь, сами понимаете, ни к чему, а гостей мой трактир не видел очень давно. Наоборот, я благодарен вам. Вы убрали мерзкую пыль и принесли пусть ненадолго, но жизнь в мое заведение. Вы не представляете, каково это для хозяина – бродить по собственному дому, видеть растущее день за днем запустение и быть не в состоянии сдвинуть даже пылинку! Так что это я у вас в долгу, Артур. Прошу, будьте моими гостями на эту ночь.

– А почему только на эту? – уже мысленно обратился я к Этошу; действительно, что я, как дурак, один в ночи разговариваю?

– Ларгос. Все дело в проклятом Ларгосе. Сегодня одна из восьми ночей в году, когда он не торчит в небосводе, так что вам со спутником повезло. Иначе, думаю, вы уже присоединились бы ко мне и прочим, не успевшим сбежать из Таллинг-Грога.

– Это название города?

– Именно, – кивнул Ямминг, и помпон колпака смешно качнулся.

– Мы обратили внимание – город пуст. Что случилось?

– Видите ли, раньше наш славный город процветал. Только отшумела Война трех камней, жизнь бурлила, люди радовались установившемуся миру и тому, что до нас не докатился фронт, а местных разбойников стража перевешала за городской стеной. А потом началось. Однажды Ларгос поменял цвет. Вот так, ни с того ни с сего, из серебристого стал алым. Мой постоялец Игнатыч, помню, предупредил, что это очень скверный знак и, не дожидаясь конца проплаченной недели, съехал. Даже сдачу не взял.

– Простите, как звали вашего постояльца?! – обалдел я.

– Он представился Игнатычем, сказал, что из очень дальних земель; у нас такие имена в диковинку… Высокий, худой как оглобля. Сказал, картографом служит в какой-то КС. Странное название, вы не находите?

Я закрыл отвалившуюся было челюсть. Я узнал постояльца трактира. Альберт Игнатович Кац, штатный картограф КС, чьей задачей было своевременное нанесение на карту Паутины всех изменений и новооткрытых миров. Дядя знакомил меня с ним, когда еще школьником приводил на экскурсию в Академию. Забавный мужичок был. Уже через пару месяцев бесследно пропал. Поиски результатов не дали, его на всякий случай внесли в список погибших на службе, а семье выплачивают солидную пенсию. Так вот, значит, где он был… Не забыть бы дяде сказать.

– А потом что было?

– Потом ночью появились они. Мы называем их туманниками, зверями-с-той-стороны, да мало ли как еще… Днем их нет, но когда Ларгос поднимается на небо, туманники наводняют город. Именно они повинны в том, что Таллинг-Грог опустел. Всего за неделю они истребили все население, от мала до велика. Я, к примеру, спустился ночью поглядеть, кто шумит в зале – он указал на ночной колпак и светильник – и был убит еще на лестнице.

– Простите, но я не видел тел, или хотя бы следов крови.

– Ах, дорогой Артур! Туманники не оставляют трупов, их жертвы после гибели развоплощаются. Даже если бедолагу растерзают на куски, а кровь зальет все вокруг, к утру не останется и следа.

– Это многое объясняет… А как они выглядят?

– Туманники? Да по-разному. Главное, помните: в городе кроме растений и жуков с мухами не осталось живых, так что, увидев любую тварь, бегите! Какой бы мирной она вам ни казалась, в Таллинге не осталось безвредных жителей.

– Спасибо, учтем. Еще вопрос: что за памятник у вас на площади?

– Не знаю, – совсем как живой пожал плечами Ямминг, – как только с Ларгосом произошли перемены, то тут, то там стали появляться странные предметы. Эта статуя – одна из них. Это еще что, бывало и повеселее… Скажем, просыпается утром добропорядочный горожанин, лезет под кровать за ночным горшком, чтоб вылить, а тот от него убегает. Представляете? Или подойдешь ночью к окну, воздухом подышать, на звезды посмотреть или, чего там, – тот же горшок на орущих внизу глотов вылить, а не тут-то было! Вроде окно на месте, да только закрыто чем-то прозрачным и твердым – пальцем не проткнешь. Ты по нему кулаком, а оно со звоном разбивается, как кувшин, да осколки все острые такие… У меня вот двери в кладовую открываться перестали совсем, старый крюк пропал, а вместо него пластина с дырой появилась: сколько ни бился, открыть не смог.

– Это вещь из моих земель, называется замок.

– Да что ж я, по-вашему, замков не видал? – искренне возмутился призрак. – Всякие есть: большие, малые…

– Этот особый, – просветил я Этоша, – врезной. Он не снаружи висит, а в двери прячется. Так гораздо удобней.

– Вот оно что! А я-то думал…

– А магический фон в кладовой кто устанавливал, чтоб продукты не портились?

– Чего? – изумился хозяин. – Вы о чем, сударь?

– Понятно. Значит, появился вместе с замком. К слову, как бороться с этими туманниками? Ну, какие у них особенности, слабые места?

– Как бороться, не знаю. Слово трактирщика. И думаю, никто не знает, раз они так легко город истребили. Вы хоть знаете, как велик Таллинг? Чтоб пройти из конца в конец, надо потратить неделю, не меньше!

– Ни фига себе! – присвистнул я: вот тебе и средневековый мегаполис!.. – Как же так?

– Дело в том, что нынешний город образован слиянием двух городов – Таллинга и Грога. Наш Таллинг тянется вдоль одноименной реки, Великого Таллинга, и теперь именуется иногда Нижним городом. А выше, на семи холмах, раскинулся Грог, или Верхний город. Что же до туманников – есть, пожалуй, некоторые особенности. Первая – они призрачны, вот как я. Только я не могу и волоска на вашей шевелюре сдвинуть, а они – вполне. Свободно проходят сквозь деревянные двери, если на них не начертан знак Аарг, сквозь камень им доступа нет. И оружие их не берет: стрела или клинок пролетают сквозь туманника, а вот сами они вполне могут убивать.

– Что за знак? – живо заинтересовался я.

Этош принялся чертить пальцем в воздухе, за рукой потянулась светящаяся полоска, сложившаяся в… звезду Давида. Вот тебе и таинственный знак Аарг!

– Если начертить на двери этот знак, то туманник не сможет сквозь нее просочиться.

– Тогда как же они весь город уничтожили, да еще за столь рекордное время?

Этош покачал задумчиво светильником, как бы пробуя на вкус незнакомое слово.

– Просочиться не могут. Могут сломать дверь. Силы тварям не занимать.

– И последнее: как именно убивают звери-с-той-стороны?

– Да по-разному, кто во что горазд. Они ж разные все. Помню, впустил ночью бедолагу, его туманник, смахивающий на скаша, ужалил, так он до утра продержался, все сидел в углу за столом и трясся. Я ему напоследок кувшин вина поставил, хоть как-то ободрить. И знаете что? Последний стакан сквозь него на пол пролился! В общем, к утру он растаял окончательно. Я его теперь иногда вижу – даже болтаем о прошлом…

Ладно, Артур, так со мной всю ночь проговорить можно, а вы, как я гляжу, устали. Да вижу, вижу… Не отнекивайтесь. Я бы не стал тревожить, да уж очень по живому общению истосковался!

– Да ничего не… – начал было спорить я, хотя Этош прав, веки уже прямо свинцом наливаются. – Вы нам услугу неоценимую оказали!

– Ну полно, полно вам, сударь! – усмехнулся в пышные усы Ямминг. – Мне действительно пора. На эту ночь – вы мои гости, ничто вам не грозит. Утром же настоятельно рекомендую бежать из города как можно быстрее и дальше. И раз уж совладали с треклятым замком – моя кладовая к вашим услугам.

Фигура призрачного хозяина трактира внезапно размылась, став чем-то вроде облака сигаретного дыма, и окончательно растаяла.

– Вот те нате, хрен в томате! – проворчал я и принялся расталкивать Хасиддо. Он маг, ему и разруливать.

Обложив меня для начала трехэтажным матом, товарищ все же выслушал историю о хозяине-призраке, после чего скомандовал:

– Спать, Корнеев!

– Но, Хас, он сказал…

– Спать, это я сказал! А на рассвете – в путь. Глядишь, успеем до этого их Ларгоса…

Хас сделал выразительное движение кистью, и я тут же отключился.

Товарищ разбудил меня, когда небо на востоке только начало светлеть. За завтраком, состоявшим из бутербродов и горячего, напоминавшего ячменный кофе, напитка, я раз за разом прокручивал в памяти ночную беседу. То, что призрак изъяснялся со мной чуть ли не тургеневским языком, особого удивления не вызывало. Общайся мы звуковой речью – все было бы иначе, а так, напрямую – мое сознание само трансформировало передаваемые Яммингом символы в нечто простое и понятное, хотя и несколько витиеватое. Надо же – «сударь»… Я мысленно усмехнулся и отсалютовал кружкой незримому Этошу.

Выбравшись на улицу, Хасиддо первым делом проверил направление и расстояние.

– Восемнадцать километров по прямой, – мрачно проинформировал он.

– Всего-то? – обрадовался я. – За три часа дойдем!

– Балбес, – покачал головой товарищ, – ты здешние улочки не видал? Нет тут прямых путей. Ладно, запоминай направление, будем добираться окольными, – и бодро зашагал вперед.

Весь день мы пробирались переулками, закоулками, прыгали через канавы. Несчастные восемнадцать километров по прямой в условиях Таллинга оказались гораздо длиннее. Несколько раз путь преграждали кованые ограды в переулках, провалы на улицах и просто обрушившиеся от ветхости дома. Приходилось искать обходные пути – снова и снова. К собственной гордости, я ни разу не потерял чувства направления и упорно шел к спасительному выходу из гиблого места. Когда на город опустились сумерки, я едва зубами не скрипел от отчаяния. Казалось вот он – выход, почти рядом, только руку протяни! Только где взять такую руку, чтоб через почти сплошной ряд домов протянуть? Тут улицы стали заметно опрятнее: сразу видно – престижный район, живут состоятельные люди. И камень под ногами ровненький, тесаный – не круглый булыжник, как всюду, и фонари уличные стоят, а промежутки между домами превращены в такие узкие щели, что протиснуться нечего и думать. Все правильно, в дорогой части города и безопасность должна быть на высоте. Чтоб в переулках ворье по ночам не пряталось от бдительного ока городской стражи. И тут я услышал скрип. Повизгивающий, резкий.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36