Сергей Соловьёв.

Блюз Клима Рощина



скачать книгу бесплатно

© Сергей Соловьёв, 2018


ISBN 978-5-4490-2974-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Светало. Майор Харченко воспаленными глазами всматривался в бинокль, разглядывая окружающий пейзаж. Он не спал уже двое суток, но мозг его лихорадочно работал, прокручивая возможные варианты развития событий. Харченко просто не имел права на ошибку, неся персональную ответственность за успех всей операции.

– Кольцов, – обратился он к щуплому пареньку, всего лишь неделю назад получившему звание лейтенанта, – ты все проверил?

– Так точно, товарищ майор.

– Смотри, Кольцов, отвечаешь головой. Позови Кобрина.

Вскоре появился сержант Василий Кобрин, двухметровый детина с пулеметом Дегтярева наперевес.

– Слушай меня внимательно, Кобрин. На тебя вся надежда по прикрытию операции. Расставь огневые точки по всему периметру, действовать будешь по моей команде. И присматривай за Кольцовым, чтобы тот по своей неопытности не натворил глупостей.

– Не подведу, Иван Григорьевич, – пробасил сержант.

– Азаров, иди сюда, – майор махнул рукой стоявшему неподалеку худощавому мужику в грязных кирзовых сапогах. – Если операция провалится, десятку на Колыме я тебе гарантирую.

– Что Вы, товарищ майор! Мне бы и в голову не пришло дезинформировать Вас.

Андрей Азаров был помощником начальника геологоразведочной партии. Несмотря на большой практический опыт и хорошее знание местности, он все же однажды умудрился заблудиться в глухой сибирской тайге, что тоже было немудрено. Безуспешно проплутав трое суток и истратив все запасы питья и воды, геолог оказался на грани голодной смерти. Шансы на выживание свелись к нулю после встречи с разъяренной медведицей, искавшей своих детенышей. Каким-то чудом, Азаров смог вырваться из лап хищника, получив при этом серьезные ранения. Пройдя еще полсотни метров, он потерял сознание.

Сколько прошло времени, Азаров не помнил, но очнулся он в какой-то огромной избе. Вокруг суетились бабки и тетки в старинных нарядах, омывавшие его израненное тело необычными настоями и шептавшие какие-то странные заклинания.

– Никак очнулся, странник, – пробасил кто-то в углу. – Чей будешь? Крепкий ты, однако, оказался, а по внешнему виду не скажешь. Ну раз очнулся, значит будешь жить.

Азаров с трудом повернул голову, увидев огромного бородатого мужика, сидевшего неподалеку. Он хотел что-то ответить, но вскоре снова потерял сознание.

Так прошло два месяца. Стараниями местных знахарей геолог не только смог восстановиться, но и обрести прежнюю силу. Все это время он находился под неусыпным контролем Елизара и Онуфрия, двух здоровенных мужиков, не спускавших с него глаз. Как только Азаров выздоровел, глава общины, которого звали Степан Демидович, принял о решение о скором возвращении геолога в современный мир.

Но чтобы путник не смог запомнить дорогу, ему надели на голову большой холщовый мешок. Сопровождали Азарова те же два здоровенных мужика. Доведя геолога до безопасного места, они бесшумно сняли с него мешок и также незаметно исчезли.

Возвращаясь к своим, геолог мучительно перебирал в голове возможные варианты объяснения своего чудесного исчезновения и не менее чудесного возвращения. Ничего хорошего его не ожидало. Азарова могли арестовать, обвинив в саботаже и самовольном оставлении рабочего места. В лучшем случае, его бы просто причислили к умершим или пропавшим без вести. Никто не стал бы его искать. Выход из ситуации был только один – сказать все как есть. Однако голословные утверждения надо было чем-то подкрепить.

Будучи опытным специалистом, Азаров на этот раз смог запомнить количество шагов, проделанных с закрытыми глазами, а по образцам почвы, оставшейся на сапогах, достаточно точно определить место своего пребывания.

К счастью, местный начальник милиции младший лейтенант Кольцов серьезно отнесся к показаниям Азарова и срочно доложил обо всем в Москву. Вскоре из Москвы прибыла спец рота НКВД под руководством майора Харченко, на которого было возложено общее руководство операцией. Ну а Кольцов за проявленное рвение получил лейтенанта.

Харченко посмотрел на часы и подал сигнал к началу операции. Стараясь не шуметь, чекисты бесшумно пробирались между деревьями к еще спавшему поселению. Однако их приближение почувствовал огромный алабай, дремавший в сторожевой будке и поднял истошный лай. Точным броском финки Харченко успокоил разволновавшегося пса.

– Граждане язычники, вы окружены! Сопротивление бесполезно! Выходите по одному с поднятыми руками! – прокричал майор в металлический рупор.

Ответом ему была гробовая тишина.

Тем временем бойцы НКВД вышли напрямую к домам, оказавшись в какой-нибудь сотне шагов от них. Внезапно из окон по ним открыли ружейный огонь, который был метким и хорошо организованным. Первые же два выстрела попали в цель, уложив двух бойцов. Остальные отступили и залегли в придорожном овраге.

– Сдавайтесь, вы окружены! Сопротивление бесполезно! – прокричал в рупор Харченко. – Вперед, бойцы!

Бойцы снова двинулись в наступление, и их снова встретил плотный ружейный огонь. Лейтенант Кольцов получил серьезное ранение в ногу. Теперь настала очередь чекистов, открывшим ответный ураганный пулеметный огонь. В разные стороны летели осколки стекол и древесные щепки. Один из отстреливавшихся был насквозь изрешечен пулями. Падая, его труп выбил оконную раму и выпал наружу. Воспользовавшись огневой поддержкой, бойцы НКВД подобрались поближе к оборонявшимся, закидав их гранатами. От взрывов строение быстро занялось огнем.

Майор Харченко с наганом в руке бежал во главе основной части наступающих. Вместе с тремя бойцами он выбил входную дверь, ворвавшись в горящее строение. В одной из комнат раздавался плач и крики о помощи. Высадив еще одну дверь, бойцы начали выводить наружу перепуганных женщин, детей и стариков. Неожиданно из одной из комнат ему навстречу выскочил огромный мужик с топором, но майор быстро успокоил нападавшего, разрядив в него весь барабан револьвера. Чуть позже под охраной двоих бойцов во двор вывели еще одного здоровенного мужика.

– Вот изъяли у этого гражданина, товарищ майор, – доложил один из бойцов, протягивая отобранную двустволку.

– Ну держись, падаль, – злобно прошипел майор Харченко. – Теперь я устрою тебе сладкую жизнь.

Внезапно здоровяк точным ударом сбил с ног одного из бойцов и бросился бежать по направлению к лесу. Но тут из близлежащих кустов неожиданно возник сержант Кобрин, вырубивший великана точным ударом приклада.

– От меня не убежишь, – проговорил он, улыбаясь, и крепко связал бородатого мужика.

– Молодец Кобрин, хорошо среагировал. Буду хлопотать о твоем награждении, – проговорил запыхавшийся майор. – Грузите весь этот сброд в грузовики. А этого злодея ко мне машину. Кобрин, возьми кого-нибудь покрепче, поедете вместе со мной.


Клим глубоко вдохнул крепкий дым сигареты, стоя на балконе второго этажа хрущевки. Он наслаждался летним утренним солнышком, которое приятно согревало своим теплом. Дул едва заметный свежий ветерок, обдавая прохладой утро, пели птицы, и настроение полностью гармонировало наступившему солнечному дню. Сзади тихонько подошла бабушка, обняла и крепко прижалась к внуку, вкладывая в этот жест всю свою любовь и материнскую заботу.

– Ба, ну хватит, ведь все уже позади. Я дома, жив-здоров, слава Богу, все хорошо!!! – внук поцеловал старушку, вытирая ей слезу и благодарно улыбаясь.

– Пойдем, мой сладкий, выкидывай свою соску…, – так она всегда называла сигареты, – пошли есть твои любимые блины, пока они не остыли.

Клим обожал бабушкины блины, их вкус, пышность, сочность, маслянистость, запах. Они ели блинчики с малиновым вареньем, запивая ароматным горячим чаем. «Прямо как в детстве смакую вкус блинов с вареньем», – вспоминал он свои детские радости, с благодарностью поглядывая на старушку.

– Ты Климушка, постарайся забыть все, что произошло. Не вспоминай, где ты был, не было ничего. Ты меня понял?

Внук с любовью посмотрел на старушку и утвердительно кивнул. Всего несколько дней назад он освободился из мест, не столь отдаленных и сейчас впитывал в себя как губка каждый миг свободы. Просидел он три года за собственную глупость и наивность, как впрочем, и многие мальчишки его лет, которых «воспитала» улица.


Клим рос отзывчивым, добрым мальчиком. Подвижный, впечатлительный и наивный он любил сказки, книги про войну, кино о рыцарях и мушкетерах, где добро неизменно побеждает зло. В пять лет бабушка отдала Клима в секцию спортивной гимнастики, поскольку почти весь день она проводила на работе. Он влюбился в этот спорт и все, что с ним связано всем сердцем. Тренеры видели в мальчике перспективного спортсмена с хорошим будущим и свою гордость. Именно поэтому его не жалели на тренировках. Здесь было все: слезы и боль, усталость, вывихи, растяжения и ушибы, успех, радость, медали и миг счастья от вкуса победы, от одной мысли, что ты лучший!

В пятом классе на очередных соревнованиях Клим сорвался с колец и получил обширные травмы рук, челюсти и десен. Больше года мальчик провел в больницах, левую руку неоднократно ломали заново, из-за того, что кости в локтевом суставе неправильно срастались. К моменту его возвращения все ребята из сборной уже далеко продвинулись вперед, кто-то получил кандидата, а некоторые даже стали мастерами спорта. Видя все это, Клим с сожалением в сердце ощутил, что этот спорт теперь для него закрыт, но по детской наивности не мог и не хотел это признавать.

Оба тренера как могли, утешали мальчика, высказывая слова сожаления и сопереживания, советуя попробовать себя в других видах спорта. Егор Анатольевич бил себя в грудь, что похлопочет за Клима перед тренером по легкой атлетике, чтобы тот без проблем взял его в сборную, так как у мальчика для этого есть все предпосылки. Но этим дело и ограничилось.

Горечь разочарования, которую вкусил Клим во всех ее проявлениях, была вызвана неспособностью тренеров его понять. Он так любил этих людей, которые хвалили его за упорство и терпение, ценили в нем жажду победы, гордились как собственным творением, он принес им не одну медаль, став лучшим из лучших, а теперь чувствовал себя чужим и ненужным. Все, что его когда-то окружало, стало теперь таким далеким.

Так как ритм жизни Клима был плотно связан с разъездами, спортивными сборами, поездками и соревнованиями, то теперь у него появилась уйма свободного времени, и непонимание, куда себя деть. Окончательно оправившись после травм, он начал искать себя в других видах спорта, занимался легкой атлетикой, посещал секцию футбола, самбо, но нигде он не испытывал такого удовлетворения и радости, как в гимнастике. В дальнейшем все, что было связано со спортом, растворилось в бурной пучине наступающей новой жизни.


От души нахлебавшись лагерной тоски, Клим еще в колонии зарекся, что не сделает больше ничего, за что его могли снова упечь в это болото под названием тюрьма. Первым шагом к нормальной жизни было освоение профессии. Он сделал выбор. А пока решил хотя бы на время найти какую-нибудь работу. Но сделать это оказалось не так просто. Просыпаясь рано утром, Клим каждый день ходил от одного производственного управления к другому. Однако городок, в котором он проживал, был глубоко провинциальным, все мало-мальски достойные рабочие места были в большом дефиците, вследствие чего парень везде получал отказ. Потихоньку его боевой дух разбился о стену безысходности. «Надо отсюда валить… и как можно быстрее, пока я не превратился в пьяного аборигена», – твердо решил он. От тоски и внезапно появившейся в душе обиды становилось трудно дышать, хотелось тупо нажраться и забыться. Становилось страшно, а в глазах туманилось от безнадеги.

К реальности его вернул хлопок по плечу. Он обернулся и увидел широкую жизнерадостную улыбку под знакомой картофелиной носа. Это был Семен.

– Ну и почему ты не дал о себе знать, когда вышел?

Клим смущенно улыбнулся в ответ и пожал плечами, отводя взгляд в сторону.

– Да вот только вышел и сразу думаю, где же мой друг Семен, а на ловца и зверь бежит.

Семен понимающе ухмыльнулся, отдавая дань шутке, едкостью которых Клим славился всегда.

– Пойдем в «Три пескаря», отметим встречу, – предложил Семен, – по чуть-чуть.

– Пойдем, – с нездоровой готовностью откликнулся Клим. Семен отметил про себя, что парень не в порядке.

Они вошли в небольшую кафешку в несколько столов с чисто провинциальным претенциозным названием «Три пескаря». Дух в ней стоял тяжелый и как везде здесь разливали технический спирт под видом казенной водки, из-за чего местное население медленно, но верно сходило с ума. Из обшарпанного магнитофона, в котором работала только одна колонка, доносился популярный мотив Агаты Кристи.

– Эх, жизнь, – вскользь подумал Клим, – действительно, на тебе как на войне.

Семен тем временем отошел от стойки с двумя стаканами, удерживая в зубах пластиковую тарелочку с бутербродами. Дамочка за стойкой тоскливо проводила его взглядом. Он поставил посуду с закуской на стол, принял картинную позу и с пафосом произнес:

– Акт первый! Встреча на Эльбе! Всем внимание, дамы и господа, недавно освободившийся и выучивший, наконец, эту жизнь не по учебникам, мой друг Клим Рощин!

Публика в кафе отсутствовала, и поэтому оценить красноречие Семена смогла только тетка за стойкой, которая паталогически страдала от недостатка мужского внимания. Семен ей криво улыбнулся, и она глупо заулыбалась. Семен присел. – Ну что, за встречу! Водка приятным теплом разлилась по всему телу.

– Повторим, – суетливо предложил Семен и не дожидаясь ответа налил по второй. По всему было видно, что его уже коснулась рука провинциального алкогольного разложения, с горечью отметил Клим, прикурив сигарету.

Спиртное не расслабляло, разговор не вязался, и поэтому они решили принять ударную дозу в сто пятьдесят грамм, после чего все как-то резко изменилось, оставляя позади нахлынувшие проблемы и невзгоды.

– Теперь поговорим, – закуривая очередную сигарету, деловито произнес Семен.

Они были знакомы еще с детства, но редко пересекались в одной компании, поскольку у Семена были строгие родители, которых он побаивался и не решался ослушаться. За это в кругу друзей за глаза его прозвали «домашний окурок». В дальнейшем никаких особенностей и навыков он не приобрел, поэтому сказать о нем было нечего.

– Че думаешь делать? Чем займешься? – выпуская дым через нос, спросил Семен, изрядно разомлев под парами спиртного.

– Пока встал на биржу по безработице, целыми днями бегаю в поисках работы, но все без толку, – как-то отчаянно-грустно ответил Клим, наливая еще по пятьдесят. Семен понимающе кивнул, и улыбнулся.

– Это Клим, стал мертвый город, в котором остались одни барыги-спекулянты, да алкаши с наркотами. Валить отсюда надо, работы нет, особых развлечений тоже, короче одна тоска, которую пытаешься залить вином, – Семен весь раскраснелся, и во всей его речи чувствовалась безнадега и обреченность, – здесь один конец, либо спиться, либо сколоться, либо тюрьма, последний вариант слишком плачевный – кладбище!

– Очень оптимистически, – заключил Клим, наливая по новой, признав в душе, что и его самого не раз посещали подобные мысли.

– Ты на бирже объявление читал, по поводу набора на учебу?

Клим покачал головой.

– Адмиралтейские верфи набирают на учебу. На время учебы предоставляется общежитие, временная прописка, бесплатный проезд, трехразовое питание, вообщем, сказка для провинциала. Что скажешь? – с лицом умника, решившего сложную задачу, спросил Семен.

– А на кого учат?

– А-аа, готовят судовых сварщиков, – забыв о самом главном, вставил он. Энтузиазм и перспективный настрой на лучшее передался Климу, который загорелся желанием его воплощения.

– Здорово Сема, на днях едим оформляться и спасибо тебе, что именно ты мне это предложил, – протянул руку Клим в знак благодарности.

На самом деле Семен был рад этому не меньше. Он уже давно подыскивал напарника на учебу, так как ехать одному было страшновато, поскольку он редко дрался на улицах, а если и дрался, то в основном по пьяни, да и то в компании. Оставшись один на один с какой-то проблемой, Семен тут же терялся, либо убегал. Ему был необходим сильный духом человек и эту встречу с Климом послал бог.

– Ты о Катьке что-нибудь слышал? – опустив голову, навеянную нелегкими воспоминаниями, как-то робко спросил Клим.

Семен с удивлением посмотрел на него и поморщив лоб окунулся в неприятные воспоминания, как Клим бил ему морду за то, что он однажды проводил Катю до дому, кстати, по ее же просьбе.

– Я думал ты уже перегорел, забыл, сколько дерьма она принесла в твою жизнь, да и сколько времени прошло.

Клим перебил его, охладив взглядом дальнейшие неуместные нравоучения: «Мне до нее по барабану, просто любопытно, что с ней стало, и все, а ты начинаешь тут психотерапевта из себя строить».

Семен уловил нотки злости в интонации приятеля и поэтому глупо заулыбался, стараясь отыскать в голове какую-нибудь шутку, чтобы остудить пыл Клима. Но из-за выражения его лица шутить перехотелось.

– У Катьки в жизни тоже не все в порядке, вышла замуж, родила сына, назвала Костей, но вскоре муж ее бросил. Она снова вышла замуж, а там опять что-то не заладилось. Сейчас она частенько бухает и от той Кати, которую ты знал, уже почти ничего не осталось. Дешевая шлюха, которую можно трахнуть за стакан «Сэма». Извини за прямолинейность.

Клим молча налил себе еще сто грамм и залпом опрокинул, словно пытаясь утопить терзающие воспоминания из прошлого.


В школе Клим учился без особого рвения. Из-за наград и успехов в спорте многие учителя закрывали глаза на его двойки. Классный руководитель, Галина Павловна очень любила Клима за его доброту, отзывчивость, веселый нрав и шутовство, которое постоянно заставляло сотрясаться хохотом весь класс, приводя ее в бешенство. В учительской другие учителя постоянно жаловались ей за сорванный урок, поэтому ей частенько приходилось оставлять мальчика после уроков для проведения профилактических бесед.

В такие моменты он становился каким-то другим, неожиданно серьезным, не по годам понимающим, с которым было любо-дорого беседовать. Галина Павловна жалела Клима как могла, ведь его воспитывала одна бабушка, на которой оставила свой отпечаток война, голод и разруха. Отца у него не было, мать бросила сына, уехав в другой город, где создала новую семью.

В школьные годы у Клима раскрылись организаторские способности, компенсировавшие неудачную учебу. Он организовывал и проводил классные огоньки, школьные вечеринки, балы и викторины. Клим здорово танцевал брейк, заставляя на зависть приятелям пищать от восторга девчонок, а также слыл продвинутым ди-джеем, прозвав себя Хоха.

На одной из таких вечеринок Клим встретил Катю. Он и раньше ее встречал, но как-то не обращал на нее особого внимания, поскольку ей интересовались ребята постарше.

Катя училась в другой школе и была вхожа на все вечеринки местных школ, стараясь не пропустить ни одного вечера. Танцевала она хорошо, словно ритм был создан для нее, грациозна, пластична, гибка и стройна. Она не раз заставляла своих кавалеров, доказывать кровью свое право проводить ее до дому и потискать в подъезде. Несмотря на возраст, фигура у Катьки была абсолютно сформировавшаяся, и при ее появлении каждый мальчишка тайно мечтал дотронуться до ее соблазнительных выпуклых форм, будораживших воображение.

С Катей Клим открыл для себя новый, доселе неизвестный ему мир первой любви, который каждый понимает и переживает по-своему. С ней он познал свою первую близость, сорвав запретный плод, вкусив его прелесть и миг блаженного полета. Душевная и физическая близость объединились в одно мощное порабощающее чувство какого-то фанатизма и одержимости, где рассудок и здравый смысл запирается куда-то далеко, где они усмиряются и крепко засыпают. Клим не хотел расставаться с этим чувством и уже не мог представить и дня без своей возлюбленной.

В свою очередь Катя решила охмурить Клима лишь с одной целью, чтобы без проблем проникать на все вечеринки школы. Она не питала к нему особых чувств, поскольку ее по-прежнему интересовали парни постарше. Она рано познала себе цену и искусно умела этим пользоваться. Клим был для нее всего лишь забавным и смешным парнем, который умел поднять настроение, и с которым было нескучно провести время.

В школе Катя училась без всякого интереса и в отличие от своих сверстниц не стремилась обрести в будущем какую-то профессию. Она жила одним днем, где весь интерес сводился к веселью души и тела. Ее старшие сестры работали в больнице медиками, благодаря им Катя неплохо разбирался в фармацевтике, понимая с чего можно было поймать кайф и расслабуху. У нее уже был опыт употребления барбитуры, а некоторые колеса ей даже очень нравились, например – этаминал натрия.

Однажды под колесами этаминала она пришла на свидание к Хохе, который долго не мог понять в каком состоянии она находится, вроде бы пьяна, а запаха алкоголя нет.

– Хочешь кайфануть? – шевеля ватным языком произнесла она, протягивая ему три маленькие белые таблеточки.

Сильный хлопок по ладошке слегка пробудил сознание Кати, таблетки разлетелись по лестничной площадке. Затем последовала звонкая обжигающая пощечина от которой звенело в ушах.

Клим позвонил в первую попавшуюся квартиру, и сходу выдумав целую историю отравления, уговорил принести ему теплой воды с марганцовкой, которую тотчас же влил в Катю, ругая ее, на чем свет стоит. Катю сильно рвало, она облевала весь подъезд, сильно пожалев, что предложила ему эти колеса.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3