Сергей Скорик.

Последнее заблуждение. Лекции по эволюционной типологии. Том II



скачать книгу бесплатно

Из того, что мы не можем значительную часть себя увидеть, произрастает наше заблуждение и наша смерть. Мы не можем увидеть то, чем мы фактически являемся, и поэтому мы обречены блуждать где-то рядом со своим главным и единственным «Я». И наша смерть, которая каждого из нас ожидает, есть встреча с тем «Я», которое мы никогда не могли увидеть, которое казалось нам Пустотой, Богом или Нирваной, – встреча с собственным Лицом: «Придет смерть, и у нее будут твои глаза» (Чезаре Павезе). А поскольку «другие» видят наше Лицо, можно утверждать, что эти «другие», от которых мы когда-то при рождении отделились, несут в себе нашу смерть. Можем ли мы в данной ситуации что-то предпринять, чтобы исправить наше положение? С точки зрения Типологии выход видится нам в выносе своей главной позиции в третью – таким образом мы сможем обнаружить то содержание, что было на главной позиции. Нужно совершить прыжок с первой позиции на третью через вторую и выплеснуть свое сокровенное в мир, на холст, чтобы оно вспыхнуло на третьей позиции, как сирень Ван Гога.

Итак, принцип пересечения первой и третьей позиций можно считать проясненным. Схематично он изображен на рис. 10. Но что при этом происходит со второй позицией, какую роль играют наши Руки или Имена во взаимной встрече? Способны ли мы узнать Имя другого человека непосредственно? Способны ли мы встретиться не как роли, а как актеры, их играющие? Из рис. 10 видно, что наши оперативные позиции при встрече находятся в точности друг напротив друга, так что осуществляется своего рода наложение оперативных позиций. Это «перекресток», где соприкасаются наши Руки, в результате чего становится возможным настоящее Руко-пожатие и взаимодействие. На самом деле такое Руко-пожатие есть глубоко нас затрагивающее и поэтому редкое событие – событие подлинной судьбоносной Встречи, способной повернуть нашу жизнь.


II. Понятие Темперамента

Обсудив позиции как универсальные ячейки, описывающие наше бытие, мы теперь готовы заполнить их некоторым содержанием. Таковым содержанием являются четыре функции психики. Попросту говоря, мы берем четыре функции в жестко обусловленном порядке их следования и помещаем в позиции. В зависимости от того, которая из четырех функций окажется на главной позиции, мы имеем четыре возможных конфигурации, или четыре психологических типа для каждой из архетипических квадр. Учитывая, что квадр тоже четыре, мы получаем в итоге 4 ? 4 =16 психологических типов.

Если обратиться к рис. 7 (см. первый том), где архетипические последовательности функций мы сравнивали с нотами или мелодиями, то соответствующую операцию наложения позиций можно сравнить с выделением главной доли, или начала такта, – точки отсчета, на которую приходится главная позиция. Вспомним также, что Юнг называл это нуминальным акцентом. В результате выделения главной доли и совмещения с позициями функции приобретают дополнительную окраску, отвечающую их местоположению в бытии.

Если у нас было до сих пор четыре версии каждой функции (две черные и две белые), то с учетом четырех возможных позиций образуется 4 ? 4 =16 версий для каждой из четырех функций психики, что составляет в совокупности 4 ? 16 = 64 функции.

Это и есть, в сущности, итог Типологии – шестнадцать психологических типов и шестьдесят четыре функции как их «строительные элементы». Последующие главы будут посвящены детальному описанию психологических типов, однако подробное описание полного комплекта шестидесяти четырех функций (аналогичное тому, что было дано в главе «Шестнадцать функций») выходит за пределы данной книги. Мы хотим отметить тем не менее важный поворот в нашем исследовании: с этого момента мы начинаем изучать не качество и характер функций как таковых, но местоположение и роль каждой функции в жизни конкретного человека.

Следует подчеркнуть, что наложение позиций не разрывает алхимический круг функций, но привносит в этот круг некоторое новое измерение, или новый параметр: Внимание. Размещение одной из функций на входе (в нулевой позиции) и одной из функций на выходе, в тупике (третья позиция) не означает, что психический круг «затыкается» некоторым препятствием, как заглушкой. Напротив, все функции в круговращении помимо своих психических ролей выполняют еще какие-то вторые, бытийные, экзистенциальные роли (непосредственно имеющие отношение к каждому конкретному человеку), которые до сих пор молчаливо игнорировались. Можно говорить о двузначности ролей функций: об их роли в психике как сущем (алхимическое вращение колеса психики) и об их роли в бытии. И если в психическом плане наше колесо «закручивается» Идом, как источником энергии, то в позициях происходит дискриминация по другому принципу (принципу Внимания), и та функция, которая становится на входе, попадая в нулевую позицию, начинает «вторую игру», вторую цепочку ролей.

Давайте теперь конкретизируем четыре конфигурации, определяемые главной долей, или нуминальным акцентом. Мы будем условно именовать четыре образовавшихся типа Темпераментами и различать их по времени суток: Утренние, Дневные, Вечерние и Ночные. Поскольку Чувство первое реагирует на мир, оно как бы всегда раньше других встречает восход солнца. Исходя из этого факта, мы назовем конфигурации, у которых Чувство находится на главной позиции, Утренними (мы отдаем приоритет функции Чувства еще и потому, что оно открывает Малый Круг). Конфигурации с Эмпирикой на главной позиции мы назовем Дневными, с Мышлением – Вечерними и с Сенсорикой на главной – Ночными. Этим названиям не следует придавать особого значения и искать в них какой-то глубокий смысл, это просто наш субъективный выбор – назвать типы так, а не иначе.

И тем не менее времена суток предлагают первый, очень грубый и скорее иллюстративно-педагогический, чем практический способ типирования – так называемое типирование «по входу в комнату». Данный способ частично объясняет мотивацию, стоящую за «суточностью» названий, и устанавливает соответствия между типами и градацией по временам суток. Суть метода заключается в определении реакции типируемого при его входе в комнату: дверь комнаты распахивается, и перед человеком вдруг предстает то сущее, которое находится в помещении. Появление сущего само по себе подобно неожиданному озарению, случившемуся при восходе солнца или вспышке молнии.

Реакция Утреннего типа (реакция Чувства) незамедлительна и молниеносна – такая реакция в наиболее ярко проявленных случаях похожа на истерику, психоз или невроз. Дневной тип реагирует с небольшим опозданием, отставая от события. Дневные типы – интуиты – щупают, присматриваются, прислушиваются к себе. Они улавливают психические флюиды из пространства и переживают их в себе. На это «пережевывание» психики уходит некоторое время, отчего и возникает задержка. Солнце уже успевает подняться над горизонтом, и только тогда Дневной тип «просыпается» и реагирует на событие. Мышление на главной позиции у Вечерних типов – это уже приличный «тормоз», дающий значительную затяжку. Ведь мыслить мгновенно невозможно, мышление – это всегда процесс. Пока Мышление поймет, что вспыхнул свет, пройдет целый день, и солнце начнет склоняться к горизонту. Наконец, Ночной тип настолько опаздывает, что ничего сразу не понимает, так что ему остается просто быть. Поэтому можно назвать Ночной тип «подарком» – он входит в комнату, словно дарит себя. Ночной тип должен не только успеть помыслить, но и построить, спроецировать мир перед собой – на это уходят целые сутки! Сущее задано для него описанием, текстом, который он должен сначала прочесть, истолковать и потом выдвинуть вовне как объект.

Почему же данный метод типирования оказывается несостоятельным на практике? Проблема практического типирования заключается в том, что мы, чтобы воспользоваться этим методом, должны изолировать главную позицию и видеть именно работу главной функции. Но мы фактически не знаем и не можем точно определить, что мы видим, когда человек входит в комнату. Мы не понимаем, на какой позиции осуществляется событие входа в комнату, поэтому описанный метод остается не более чем инструментом для теоретического исследования.

III. Типология и юнгианство: второй перекресток

В этой главе нами был пройден еще один важный перекресток, разлучающий нашу Типологию с юнгианской типологией (соционикой). Поэтому давайте в последний раз оглянемся назад и уточним, что это за перекресток и в чем именно состоит разногласие.

Юнгианская типология и ее наследница соционика строятся на основании аксиомы, согласно которой мир вынесен в объект. Иными словами, нам всем предуготован некоторый единый на всех мир и даны четыре инструмента – каждому свои – для препарирования этого мира (интуиция, ощущение, чувство и мышление). Мы все пробуем этот мир на вкус, потребляем его, как некоторый продукт потребления, но мы не в силах ничего изменить, заглянуть в меню и сделать свой выбор – мы всегда обусловлены неизвестными обстоятельствами, мы не ведаем, что нам поднесут в следующий момент, и, что бы нам ни подали на блюде (будь то хлеб, вино или камень), мы обречены ковырять это своими инструментами: вилками, ножами, щипцами или руками.

Разворачивая эту гастрономическую метафору, можно сказать, что в модели Юнга нам всем, сидящим за большим круглым столом, подают (при рождении) общее блюдо, являющееся миром. Каждый из нас берет с этого блюда одинаковые котлеты и кладет их в рот. Рот выполняет роль своего рода главной позиции, потому что наибольшее внимание мы уделяем котлете во рту, пока разжевываем ее. Потом мы глотаем котлету и чувствуем, как она проходит по пищеводу. Мы проталкиваем ее вовнутрь – это вторая позиция. Когда котлета попадает в живот, мы ощущаем ее в виде тяжести, сытости, но сказать, что это было (котлета или сосиска), мы уже не можем, поскольку у нас нет достаточного внимания в желудке. Это – слабая позиция. Что происходит с котлетой далее, в кишечнике, мы вообще не знаем.

Никто из последователей Юнга при этом не задается вопросом: кладем ли все мы в рот одну и ту же котлету? Или эти котлеты разные, и если один кладет мясную, то второй – рыбную, а третий вообще заглатывает тефтелю? Никто из создателей соционики даже не спросил: а может, само блюдо у каждого свое? Ведь вполне может быть, что к каждому из сидящих за столом подходит свой официант и подает свое фирменное блюдо. И чтобы типологическая система была замкнутой и целостной, этим официантом должен быть не кто-то иной, приходящий из мира, но наша собственная функция, находящаяся в нулевой позиции. Чтобы построить целостную Типологию, мы обязаны не только наши инструменты, но и само блюдо включить в типизацию – мы не вправе оставлять его за пределами нашей системы.

Именно так поступали древние халдеи, когда разрабатывали гороскоп. Они описывали мир целостно, деля год на двенадцать месяцев, или знаков Зодиака, замкнутых в кольцо. Если мы рождаемся в марте, значит, Овен – это наше начало, «рот», наша точка входа, и все наше тело вытягивается по кругу вдоль года, не оставляя ничего вне нас. Мы не говорим, что мы причастны только Овну, – мы принадлежим целому кругу Зодиака, но наше главное событие находится в созвездии Овна. То же самое верно и в предлагаемом здесь типологическом описании: сущее – это не созданный кем-то объект вне нас, это часть нас самих, нами же сотворенный объект. И поскольку сам акт творения полностью лишен нашего внимания, мы этого (акта творения) словно бы не замечаем.

Мы не ведаем, каким образом сущее попадает в наше сознание и становится доступным, чтобы мы вообще могли его как-то препарировать. Именно по этой причине Юнг и его последователи начинали цепочку с главной позиции, которая «встречает» мир как внешний, одинаковый для всех объект. Однако уже сама глубокая разница четырех версий любой из функций, описанная в главе «Шестнадцать функций», намекает на то, что мир дан нам всем по-разному, что не может быть одинакового для всех мира. И разница эта есть результат того факта, что сущее приносится в наше сознание и подается нашей собственной нулевой функцией. Эта функция может быть любой из шестнадцати функций (на нулевой позиции), порождающих сущее совершенно по-разному, – Сенсорика есть лишь частный случай, наиболее доступный для понимания. Мы имеем, таким образом, шестнадцать способов генезиса, генерирующие шестнадцать различных «блюд».

Выделяя мир в объект и универсализируя его, последователи Юнга фокусируют свою типологию на описании характерных методов препарирования мира, подсказывая нам, как эффективнее и точнее справиться с нашей задачей, как правильно разделывать блюдо, с кем предпочтительнее сидеть вместе за столом, а с кем за одним столом лучше не оказываться. Это и есть тот типологический разворот, который можно назвать «типологией личинок». При таком рассмотрении совершенно игнорируются вопросы: а можем ли мы вмешаться в обстоятельства, можем ли изменить мир так, чтобы нам подавали на блюде мороженое вместо котлет, или коньяк, или «ключи от квартиры, где деньги лежат»?

Вместе с тем Юнг и его последователи почему-то ограничиваются тщательным описанием лишь двух позиций – главной и подчиненной, словно у нас есть только две руки, которыми мы орудуем, сидя за столом. Читая работы Юнга и его учеников, мы не находим убедительного анализа остальных двух позиций, что удивляет и обескураживает (такова, например, книга Марии-Луизы фон Франц, посвященная описанию восьми пар сильных и слабых функций). Та функция, что оказывается в правой руке, назначается у Юнга ведущей. Это наша сильная, хорошо освоенная функция, на которую мы в основном опираемся (и поэтому она развита лучше, чем остальные). Другая функция, которая попадает в левую руку, называется слабой, или подчиненной. Она, согласно Юнгу, «тонет в бессознательном» – в этом ее слабость, но в этом также и ее шанс на чудесное, которое приходит из «бессознательного».

Человек типируется, соответственно такому раскладу, по сильной или слабой функции (что отражается в характерных названиях – «чувствующий тип», «интуит» и т. п.). Так, если наш типируемый – мыслитель, физик или математик, опирающийся всюду на одно только мышление, то отсюда делается вывод, что Мышление – его сильная функция, находящаяся на главной позиции («мыслящий тип»), а Чувство – его слабая функция, зажатая, притесняемая (Мышлением), редко используемая. Не требуется убеждать читателя, насколько подобная стратегия и ее выводы могут оказаться наивными и ошибочными. Перед нами фактически открывается не Архетип человека, не его Психотип, но социальный тип («мыслитель», «интеллектуал», «ученый»). При этом добрая половина его психики остается вообще не исследованной.

В отличие от юнгианцев, мы предлагаем целостную систему типирования, где особое значение приобретает не главная и не слабая, но оперативная позиция – тот росчерк, который говорит о нашем бытии: что мы здесь делаем (как сказуемые), в чем состоит наш сказ, что мы хотим сказать и на что хотим показать своей жизнью, в чем суть нашего присутствия и каким образом мы действуем, выступая в сущее. Мы призываем понять, что на самом деле скрывается под маской мыслителя, ученого, интеллектуала, которую мы выставляем миру, – действуем ли мы Мышлением, есть ли мы сами (божественно и монолитно) Мышление, или же мы лишь представляем себя мыслителями, играем роль схоластов и энциклопедистов, компенсируя, защищая и «раздувая» свое слабое Мышление. А может, Мышление начинает нашу конфигурацию, «дует нам в спину», как ветер, и тогда мы просто преподносим себя миру как своего рода «умный подарок».

Напоследок заметим, что, хотя мы частично и расходимся с Юнгом в интерпретации слабой функции, мы не можем не признать то грандиозное значение и тот потенциал, который принесло открытие и исследование Юнгом слабой функции для психологии. Мы, однако, не готовы согласиться с Юнгом и Марией-Луизой фон Франц в том, что слабая функция осуществляет связь с бессознательным. Осознанность и бессознательное принадлежат другому измерению – эволютивному, или психоаналитическому, тогда как слабая функция получает свой статус от категории Внимания.

Точнее будет сказать, что слабая функция, при определенных условиях замкнутости цепочки позиций, осуществляет связь с обстоятельствами «улицы» (нулевой позицией) – в этом состоит ее особенное положение и уникальность. И если слабая функция, фанатично защищаемая нами ввиду своей слабости, в одних случаях служит причиной патологий и психических заболеваний, нуждаясь в лечении, то в других случаях – случаях творческого безумия – она же служит средством для прорыва в чудесное, открывая путь к чуду (обычно закрытый в «здоровой» психике). Весь мистический и религиозный потенциал человека, как заметил Юнг, раскрывается слабой функцией (равно как и вскрываются все психиатрические проблемы!). Только она обладает таинственным ключом к изменению всей конфигурации, и только она способна на подлинный шедевр. Слабую функцию не следует недооценивать – несмотря на ее «фантомное» местоположение в бытии, слабость, ранимость, капризность, инфантильность, на нее следует уповать, в нее следует верить, пытаясь вместе с тем ее понять и отрефлексировать.

Но, возможно, это верно не для всех типов? Быть может, у разных типов – разное отношение к слабой функции? И роль (потенциал) слабой функции зависит от типа? Ответы на эти вопросы прояснятся уже в следующей главе.

Психоаналитические квадры (психотипы)

До сих пор мы занимались преимущественно тем, что обсуждали базисные понятия Типологии, готовили «рабочее место» и оттачивали «инструменты» для типирования. Теперь, когда категориально-философский аппарат зафиксирован, мы меняем курс нашего изложения – начинаем пользоваться плодами и получать первые результаты на основании наших знаний о психике человека. Если окинуть взглядом проделанную нами работу, то можно заметить, что сквозь многочисленные детали и нюансы проступает «скелет» наших построений – оси координат, моделирующие психику и определяющие «геометрию» типологической модели. Эта модель выглядит, подобно древнему календарю майя, как три вложенные друг в друга «шестеренки», представляющие три фундаментальных параметра: Сознание, Внимание и Содержание (функции). Если весь предыдущий материал понят и усвоен, «шестеренки» должны легко примкнуть друг к другу, совместиться и заработать как слаженный механизм.

Мы начали с того, что ввели и описали в первой части книги архетипические кольца функций («горизонталь»), затем ввели категорию Сознания и описали эволюцию («вертикаль»), после чего мы наложили две картины и произвели пересечение «горизонтали» и «вертикали», функций (содержаний) и уровней осознанности. В прошлой главе мы ввели третий параметр – категорию Внимания – и описали позиции как общие «ячейки бытия». Поместив формально функции в позиции, мы таким образом совершили второе пересечение – соединили функциональное Содержание и Внимание, получив Темпераменты. Теперь пришло время рассмотреть недостающее пересечение категорий Внимания и Сознания – психоанализа и позиций, – чтобы замкнуть тем самым треугольник. Тема функций остается при этом в стороне – до конца этой главы нас не будут интересовать конкретные содержания, вложенные в позиции.

При полном игнорировании архетипических содержаний (функций) сами по себе Внимание и Сознание выглядят как достаточно общие и абстрактные категории, говорить о которых можно лишь в общих чертах, прибегая к языку намеков и метафор. Как и в прошлой главе, мы продолжаем находиться на территории бытия, постоянно испытывая недостаток в средствах выражения. Поскольку позиции в чистом виде, как некоторые пустые самонерефлексируемые емкости, не наблюдаются, для их описания мы были вынуждены использовать «ложные компенсаторы» из сущего (метафоры Лица, Рук, Спины и т. п.), наиболее адекватно передающие суть позиций. Мы были вынуждены приблизиться к раскрытию темы бытия с тем арсеналом языка, что был освоен нами прежде, при раскрытии темы функций. Теперь мы должны добавить к описанию позиций категорию Сознания, что значит придать позициям психологическую окраску, или понять, что из себя являют различные эволютивные уровни осознанности, независимо от содержания, в тех или иных позициях.

Говоря иначе, мы хотим спросить: если открытость и закрытость функций связана со степенью осознанности, то каким образом распределение Белого и Черного (то есть осознания) по позициям обуславливает наш Психотип? У нас есть четыре эволютивных уровня (осознанности), которые могут определять окраску нулевой позиции – сущего на входе позиционной цепочки. Окраска остальных позиций, находящихся в жестко детерминированной последовательности, вытекает автоматически из функционального цикла Ид – СуперЭго – СуперИд – Эго, размещенного по позициям. Таким образом, в зависимости от эволютивного уровня той функции, что изначально приносит нам сущее, – в зависимости от того уровня, с которого начинается цикл, – мы имеем четыре возможных «вероисповедания». Под этим словом мы подразумеваем не приобретенную нами при жизни религию, не графу в анкете и не архетипические теологии квадр.

«Вероисповедание» не выбирается нами, но «вручается» нам как что-то «свыше данное», словно до нас уже существующее, – оно есть нечто гораздо более глубокое, тайное, предшествующее нам в Психотипе и неизменное, о чем мы не догадываемся и от чего мы не в силах никогда «откреститься», перейдя в какую-то иную «веру». Как уже отмечалось в прошлой главе, каждый из нас имеет свое сущее на входе, – каждому типу сущее приносится той или иной функцией, так что все шестнадцать типов обладают своим собственным «поставщиком», или способом создавать себе Обстоятельства, в которых они будут проводить всю свою жизнь. Следующая непосредственно за нулевой главная позиция уже всецело предопределена характером и психологической окраской этих Обстоятельств – она являет то, что мы есть с точки зрения уровня осознанности (какую психологическую окраску несет наше Лицо).



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12