Сергей Самаров.

След Сокола. Книга третья. Том второй. Новый курс – на Руян



скачать книгу бесплатно

© Самаров Сергей Васильевич, 2016 год

Глава первая

Чем больше людей продвигается в воинской колонне, тем медленнее эта колонна перемещается. Эту известную прописную истину князь-воевода Дражко знал уже давно, с тех самых пор, когда впервые сел в седло и возглавил первый свой полк. Было это еще в земле лужицких сербов, когда в результате заговора бояре убили отца Дражко, и будущий князь-воевода со своим полком спасал мать, вывозя ее к сестре, матери князя Годослава. Большой полк продвигался медленно. И Дражко, не имея боевого опыта, взяв с собой только три сотни, прорывался через поля и леса через земли союзных восставшим изменникам лютичей. Пробился, проведя два победоносных боя, оставил мать уже в княжестве бодричей, и вернулся к своему полку, чтобы и его вывести. И вывел. С тяжелыми боями, медленно, но все же вывел. От полка к тому времени осталась только половина. Половина уже могла продвигаться быстрее и незаметнее. Это, малое количество воев, их и спасло, еще тогда понял Дражко.

Именно потому он взял из своей сотни сопровождения только десяток стрельцов, которые имели легкое вооружение и легкую броню, и именно с ними отправился назад в Кореницу. И приказал остаткам своего сопровождения, куда входила полусотня конников и три десятка стрельцов, поскольку один десяток был отправлен в Кореницу раньше, по возможности быстро следовать ускоренным походным маршем в том же направлении, что и он. Сам же с десятком стрельцов сразу погнал коней. По времени года дорога была и не пыльной, и не грязной – зимних дождей давно не было, и потому маленькая группа могла поддерживать достаточно высокую скорость. И даже ветер, который пришел совсем недавно вместе с легкой поземкой, и старался иссечь лицо, не сильно мешал. Ветер дул с полуночной стороны, и был откровенно сырым, неприятным. Наверное, человеку, передвигающемуся пешком, причем, неторопливо, без напряжения, ветер и был бы излишне неприятен. А конникам, которые постоянно в напряженном движении, несмотря на то, что передвигаются сидя, ветер был не так и страшен, хотя он соединял в противодвижении собственную силу и скорость всадников, тем не менее, напряженная скачка не давала возможности замерзнуть даже на ветру. От быстрой скачки тело напрягалось, кровь начинала бегать по венам, и это согревало. Только лицо страдало – краснело от ветра.

Несколько раз князь-воевода на скаку прикладывал руку к груди, где у него в кармане под кольчугой был спрятан флакон с противоядием, полученным от жалтонеса Рунальда для князя Войномира. Карман на груди был не глубоким, и князь-воевода Дражко опасался потерять ту драгоценность, которая заставила его так торопиться. Хорошо еще, что тяжелая кольчуга сидела на нем плотно, и придавливала карман, не позволяя флакону перемещаться.

Одновременно с князем-воеводой торопилась и ночь. Темнота встала уже тогда, когда дорога вывела всадников к крепости Руйгард.

И, даже при всей своей торопливости, Дражко не забыл, что он является еще и воеводой княжества, следовательно, отвечает за боеспособность всех полков, в том числе и на острове. Как эта безопасность соблюдается ночью, в условиях плохой видимости, Дражко не знал. Но узнал. Уже неподалеку от поворота дороги, когда следовало свернуть направо, чтобы ехать дальше в Кореницу, или налево, чтобы попасть в Руйгард, маленькому отряду князя-воеводы встретился конный патруль.

– Кто едет? Стоять! – раздался голос из темноты.

Дражко натянул повод, только замедляя бег коня, но не останавливая его полностью.

– Князь-воевода Дражко! – пришлось представиться в темноту.

И только после этого с двух сторон дороги, и с третьей стороны, спереди, выехало три десятка конников-копьеносцев. Копья у всех были, кстати, опущены в боевое положение, и готовы были к атаке, хотя для копейной атаки, конечно, требовалась скорость, а набрать скорость они не успели бы. Но многие славянские копейщики пользовались вместо скорости хорошо отработанным мощным ударом, наносимым рукой. Славянские копья были не такими длинными, как, например, свейские, и рука справлялась с ними, хотя тоже, конечно, не каждая. Обычно копейщики тренировали одну руку, которая развивалась сильнее. Второй, которая держала щит, такой мощи не требовалось.

– Здрав будь, князь-воевода, – басовитым голосом с характерной морской хрипотцой, присущей многим жителям Руяна, сказал, видимо, немолодой вой из тех, что приближались с дороги. – Я десятник Пребыша из ночной стражи крепости. Верно ли – это ты, князь-воевода?

Десятник подъехал ближе, чтобы внимательнее рассмотреть Дражко. Он, в самом деле, был немолод, но еще крепок, и, похоже, весьма силен. Князя-воеводу узнать было не трудно, тем более, тому, кто видел его хотя бы раз.

– Я помню тебя, Пребыша, – сказал Дражко. – Ты приводил три с лишним года назад мне полусотню копейщиков с острова.

– Да, княже, – сказал десятник. – Извини, что задержали тебя. Следуй своим путем… Эй, там, освободите князю-воеводе дорогу.

Топот копыт впереди показал, что приказание десятника выполняется.

– Так всю ночь по дороге и ездите? – задал Дражко естественный вопрос.

– А как же, княже… Держать стражу на дороге куда как дешевле, чем стены у Ральсвика возводить. Да и нет таких стен, которые штурмом не взять. Стены, говорят, не спасение, если беда придет…

– Много ли таких групп?

– Четыре.

– Что-то нам только одна ваша и встретилась!

– А мы вас давно уже ведем. И окружили со всех сторон. Все четыре группы здесь. Больше сотни воев. Сила немалая.

– Это хорошо. Мы вас второпях и не заметили. А скажи-ка мне, Пребыша, тут другой десяток должен бы недавно проскакать…

– Их тоже останавливали. Только еще светло было. Дневная стража останавливала. Мне только сказали про них. Часа два уж, почитай, прошло. Дальше поскакали. Там одни стрельцы, мне сказали…

– Да. Со мной тоже одни стрельцы.

– Ночной дорогой от стрельцов толку мало. Ночью копейщики нужны или меченосцы.

– Наверное, ты в чем-то прав, десятник. Только мне нужна была не защита, а быстрые ноги коней. Для меня сейчас это важнее.

– Тогда, княже, скачи… Мы тебе не мешаем. А что все в Кореницу сегодня направляются? И все в ночь…

– А еще кто? – спросил Дражко.

– Еще дюжина воев проскакала в дневную стражу. Сказали, боярин вызвал. Это где-то за час до твоего десятка стрельцов.

– Завтра там заседание боярского совета, – подтвердил Дражко. – Бояр там много понаехало. И еще, думается, за ночь понаедет. Оружные вои скакали?

– В полном облачении. Из них два стрельца. У других простые луки у всех. При полном доспехе. Как на сечу поехали. И не больно спешили, не как вы… Да, к утру, все одно на месте будут. Тут дорога одна, не заблудишься.

– А к какому боярину? Кто их вызвал?

– Если и сказали, мне не передали. Наверное, и не сказали.

– Ладно. Несите дозор… – сказал князь-воевода, и ударил коня пятками. Благородное животное сдерживалось только натянутыми удилами. И, когда Дражко отпустил натяг узды, резко сорвалось с места.

Дорога была свободна. Десяток стрельцов сопровождения устремился за князем-воеводой.

Дражко скакал, и думал о том, кто из бояр и с какой целью мог вызвать десяток полностью вооруженных воев в Кореницу. В принципе, в этом страшного ничего не просматривалось. Только другой вопрос возникал: в Кореницу ли действительно ехали эти вои?

Но разрешить этот вопрос можно было только тогда, когда Дражко сам в Кореницу прибудет. Хотя, возможно, разрешить придется раньше. Это Дражко тоже предвидел, и потому напряженно всматривался не только в дорогу под копытами коня, но и дальше…

* * *

Дорога если и утомляла, то только своей монотонностью. Ночь была темной. Видно почти ничего не было. И потому гнать лошадей во всю прыть возможности не было. Легко было зазеваться, и с дороги куда-нибудь в болото улететь. Болота только легким ледком скованы. Выбираться потом долго, если вообще можно выбраться, а то угодишь, чего доброго, в топь…

Изредка виднелся где-то в стороне огонек. Вероятно, там находилось какое-то небольшое селение. Больших селений здесь не было, как хорошо знал Дражко. Смерды живут в землянках. Они и окон не имеют. И не жгут ночами огни. Незачем им это. А свет может гореть только в окне какого-то достаточно зажиточного дома. В сельской местности не было той строгости с ночным тушением огней. Здесь люди если и боялись пожара, то за себя сами отвечали, и потому могли жечь или свечи, или масляный светильник, когда в этом потребность была, и желание.

И только князь-воевода подумал об этом, как его нос уловил отчетливый запах гари, приносимый ветром откуда-то с дороги. Но ветер был сильным, и мог принести запах издалека. Огня видно нигде не было. А запах был такой, словно пахло горелым маслом. А тут как раз и луна из-за туч выглянула, большая, хотя и не полная. До полнолуния оставалась еще, пожалуй, целая поладеница[1]1
  Поладеница – название недели в древнеславянском календаре. Поладеница считалась богиней. Состояла из девяти дней. Они несли числовую форма, и назывались: Понедельникъ, Вторникъ, Тритейникъ, Четверикъ, Пятница, Шестица, Седьмица, Осьмица, Неделя. Славянский месяц состоял из сорока дней. Славянские сутки состояли из шестнадцати часов.


[Закрыть]
. Дражко подогнал коня, поскольку луна давала возможность лучше видеть дорогу впереди. И даже относительно далеко.

Однако у стрельцов сопровождения, что не отставали от князя-воеводы, зрение все же было лучше, чем у Дражко. И они видели привычно дальше. Десятник стрельцов Распута подогнал своего рыжего скакуну, и, поравнявшись с Дражко, показал рукой вперед. Лошади быстро преодолевали расстояния. Теперь уже, пока рука десятника поднималась и опускалась, и князь-воевода что-то непонятное впереди увидел. И слегка подтянул повод коня. При этом не забыл уже привычным движением ощупать себе грудь. Флакон с противоядием был на месте.

Распута еще раз рукой махнул. Стрельцы сопровождения увидели движение руки своего десятника, и тут же обогнали князя-воеводу. Мгновение только и прошло, а уже у каждого в руках был лук, и стрела была наложена на тетиву. Остановиться никто не пожелал. Дальше двигались по-прежнему быстро, но уже не на полной скорости. Где-то в стороне и чуть позади заржала вдруг лошадь. Дражко повернулся на звук, и только тогда остановился. Остановились и стрельцы, и только Распута, позвав за собой одного из них, двинулся вперед, вытягивая голову, чтобы лучше видеть.

Дражко прислушался.

– Кто-то к нам скачет. Догоняет, кажется… – сказал один из стрельцов.

– Нет, со стороны скачет…

Заржал конь под самим Дражко. Что-то почувствовал. Коню сразу же ответил прежний лошадиный голос. А через несколько мгновений в темноте стало заметно движение. Еще две лошади стрельцов призывно заржали. И только после этого на дорогу позади группы выскочил каурый конь, и несколькими радостными скачками приблизился к всадникам. Кони – существа табунные, не любят одиночества. Тем более, в ночи.

– Конь из нашей сотни, – сказал молодой конопатый стрелец, и шмыгнул курносым носом. – К нашим коням, как к своим прибежал. Это из того десятка, что с Квашней поехали. Точно, я узнал его. Радош, кажется, парня звали. Усы еще у него, как стрелы были, в стороны торчали. Тонкие и длинные. Точно, его конь…

– Почему «звали»? – спросил Дражко. – Почему «были»? Может, просто привал стрельцы устроили, и конь убежал…

Стрелец показал на круп коня перед седлом. Круп был обильно полит кровью, хотя сам конь не выглядел раненым.

– Привяжите коня на повод, – распорядился князь-воевода. – Едем. Вперед!

Впереди, кстати, уже видно было десятника и стрельца, что с ним поехал. Они возвращались. Встреча произошла через двадцать шагов.

– Что там?

– Костер был у дороги. Прогорел уже. Дрова маслом политы. Оттого и запах.

– Маслом? – переспросил Дражко. – Зачем в костер масло лить? Разжечь не могли?

– Мы так делали, когда засаду устраивали, – рассказал Распута. – Зажигали костер у дороги. Двое у костра. Ждали людей. Они подъезжали, останавливались, заводили обычный разговор. В это время плескали в костер масло, чтобы ярче пламя было. Приехавших было лучше видно. И их расстреливали. Так и здесь…

– Квашня? – спросил напрямую князь-воевода.

– Нет. Мы дальше проехали. Там два тела на дороге. Наши стрельцы. И рядом с дорогой шесть тел. Все убиты стрелами. Квашню с десятком, наверное, встретили, двоих подстрелили… – Троих… – поправил себя сотник, глядя на коня, привязанного к луке седла, – остальные прорвались, и через плечо в темноту отстреливались. Шестерых положили, других не увидели. Спрятались, должно, хорошо. В темени что не спрятаться…

– Рассказываешь, как сам все видел, Распута… – сказал Дражко.

– Видел – не видел, а Квашня прорвался, и с ним осталось семь человек. Это восемь стрел. Двое, значит, не стреляли. Наши стрельцы промахиваться не умеют. Не в кого было стрелять. Я так, княже, думаю… Засада это была. На твоего посыльного. Нам у Руйгарда стража говорила, что дюжина воев проехала. Это они, стало быть, и были. Шесть тел… Вои в полном вооружении. Один из них стрелец… А там два стрельца было. Они наших и убили…

– Едем, – распорядился Дражко.

– Поехать-то никогда не поздно, – раздумчиво сказал Распута. – Только ты, княже, не обижайся уж, мы все под глазом Семаргла ходим. И никто не знает, когда Семаргл над ним склонится. Если мы по важному делу коней загоняем, ты уж, княже, скажи нам, что делать, если стрела из темноты в тебя угодит. И вдруг Квашня тоже не доехал… И его поручение тоже передай… Хоть один из нас доберется, выполнит.

Князь-воевода, готовый уже погнать коня, снова натянул повод. Вообще-то стрельцы – это простые вои, и делиться с простыми воями ими информацией как-то всегда считалось ненормальным, даже слегка унизительным. Тем не менее, дело было настолько важным, что выполнить его было необходимо при любых обстоятельствах. И Дражко решился. И, остановившись в кругу стрельцов, все рассказал. И похлопал себя по груди, где под кольчугой хранился флакон. И о поручении к Квашне тоже сказал. Стрельцы выслушали князя молча. Но они от откровений князя-воеводы тоже доверием к нему прониклись.

– Будь уверен, княже, – сказал десятник Распута. – Хоть один из нас в живых останется, довезет до князя Войномира противоядие.

И как раз в этот момент откуда-то из темноты прилетела стрела, и ударила в спину курносого молодого стрельца, что чужого коня опознал. Наконечник стрелы вышел через грудь. Кровь ручьем хлынула изо рта, и стрелец упал на шею своему коню. Седло и стремена его еще держали, но держали они только мертвое тело. Другие стрельцы среагировали сразу. Стрельцы умеют по направлению чужой стрелы просчитать место, откуда стреляли. Луки были еще у всех в руках. И десяток стрел даже без команды одновременно сорвался с луков. Все были направлены в одну сторону. И что-то стрельцы, в отличие от князя-воеводы, услышали, потому что сразу трое по знаку десятника устремились с дороги в сторону, на ходу еще по стреле вытаскивая, чтобы быть готовыми к следующему выстрелу. Все сильно пригибались к гривам своих лошадей. Сам десятник и остальные стрельцы сразу соскочили с седел, и встали, прикрывшись конями. Это же с небольшим опозданием сделал и Дражко. Но стрел из темноты больше не прилетало. Только там, куда поскакали трое стрельцов, звякнул металл о металл, и звук этот, всем хорошо знакомый, подсказал, что кто-то нанес удар мечом. Еще через мгновение звук повторился.

Трое стрельцов вернулись вскоре. С собой никого не привели. Коротко, как о чем-то обыденном, доложили:

– Их там четверо было. Двоих сразу стрелами свалило, когда мы отсюда стреляли. По три стрелы в каждом. Двое осталось. Стрелец и вой. Пешие. У ихнего стрельца стрел не было. Кончились, видимо, или тул потерял. Скорее, потерял, когда прятался от десятка Квашни. С собой у него тула не было. Последнюю стрелу в нас послал. У воя простой лук. Стрелец пытался его стрелой стрелять, но коротка оказалась, под ноги моему коню упала. Они за мечи схватились, пришлось и нам. С коня бить сподручнее…

Пленного для допроса взять, значит, не удалось. Хотя князь-воевода и не просил об этом. Просто не успел, так быстро стрельцы ускакали в темноту.

– Где-то еще двое, значит, бродят, – вслух подумал десятник Распута.

– С лошадьми, должно быть, где-то вдалеке стоят, морды зажимают, чтоб лошади не заржали. Боятся, что их обнаружат.

Распута посмотрел на Дражко.

– Искать не будем, – решил князь-воевода. – Некогда. Найдем – не найдем в темноте… Знаем ведь, только по какую сторону от дороги…

Вся группа уже сидела в седлах.

– Вперед! – распорядился Дражко.

Кони с места взяли в карьер. Путь еще предстояло преодолеть немалый…

* * *

До въездных ворот Коренице добрались без происшествий. Подскакали сразу за каким-то небольшим отрядом – десяток конников сопровождали носилки, несомые четырьмя крепкими парнями без доспехов. Видимо, кто-то из бояр прибыл на заседание боярского совета или просто потому временно переселился в Кореницу, что здесь обосновался князь, рядом с которым бояре и стремились держаться… Князь-воевода своим званием пользоваться не стал, чтобы не создавать сумятицу при въезде, и придержал коня, давая возможность носилкам и их сопровождению зайти в город. А сам остановился уже под сводом ворот, не доехав пять шагов до захаба, кивнул вою в светлых доспехах. Вой, узнав Дражко, быстро приблизился.

– Кто тут у вас командует?

– Сотник Магнус Бычья Кость.

– Зови быстро…

Вой убежал во внутреннее помещение, и почти сразу оттуда выскочил высокий, худощавый и жилистый вой в очень длинной, ниже колен кольчуге. Если такому высокому вою кольчуга была длинной, то обычному человеку она была бы до пят. Вой был одноглазый. Один глаз прикрывала светлая повязка. Он подскочил к князю-воеводе, и замер перед его конем.

– Я – сотник Магнус, княже-воевода. Командую ночной сменой. Ты заметил какой-то непорядок в охране? Вели наказать меня или исправить непорядок.

– Нет, сотник, Успокойся. Непорядка я не заметил. Я спросить хотел. Перед собой я послал одиннадцать стрельцов, которые попали в засаду, где потеряли троих. Значит, их осталось восемь человек. Должны были сразу проехать к князю Войномиру. Были такие? Добрались?

Сотник явно почувствовал облегчение, когда узнал, что у князя-воеводы нет претензий к охране ворот. Это было заметно уже по одному тому, как Магнус расслабился.

– Проехали, княже. Уж пару часов, как проехали. А то и раньше… Стрелец Квашня. Мой названный брат, проехал. И с ним семь стрельцов. У одного лошадь ранена, но не сильно. Про засаду ничего не говорили.

– Куда проехали? Видел?

Сотник не задумывался с ответами, не тянул время. В нем сразу чувствовался человек военный и деловой.

– Квашня сказал, сразу к князю во Дворец. В ту сторону и поскакали. Я им пароль[2]2
  Существование паролей имеет давнюю традицию. Использование паролей в Древнем Риме описывает еще древнегреческий историк Полибий (201 г до н. э.). Тогда в качестве пароля использовались дощечки с написанным условным словом. Позже это слово стало передаваться устно.


[Закрыть]
для ночной стражи сказал. Иначе не пропустят. У нас с этим, когда князь в городе, строго. Ночная стража у каждой рогатки стоит[3]3
  В средневековых городах улицы на ночь перегораживались рогатками, мешающими проезду и проходу. Неподалеку от рогатки обычно располагалась и городская стража.


[Закрыть]
. Но тебе, княже, пароль не нужен. Тебя в Коренице всякий вой по усам узнает. Назовешь себя, и проедешь.

– Надеюсь, что узнают. Только вот еще что мне скажи. Между группой Квашни и нами, никто не проезжал? Из той засады, что на Квашню выставлялась, пятеро осталось. Троих мы уничтожили. Два человека живыми во тьму улизнули. Могли нас обогнать, могут и позже приехать. Вои в полном боевом облачении. Не было никого?

– Недавно двое на взмыленных лошадях приехали. К боярину Пламену, сказали, из Арконы прискакали. В полном вооружении. Непонятно только, почему через наши ворота. Если из Арконы, могли бы и через закатные проехать. Так ближе. Хотя, дом боярина у восходной стены. Может, просто не хотели через город ехать. Улицы все на ночь перегорожены. Вокруг стен, пусть и дальше, но быстрее, пожалуй, получится.

– Спасибо, что все знаешь. Но смотри внимательно. Может, еще двое приедут. Спрашивай все. Я утром пришлю к тебе человека. Ему расскажешь.

– Я службу знаю, княже. Все расспрошу, – пообещал сотник Магнус.

– А как тебе Квашня названным братом стал?

– Так я из рабов вышел. Меня вагры привезли со свейских земель. Там младшим ярлом в семействе ярлов был. Но мне тогда было четырнадцать лет, хотя оружие в руках я уже держал. Восемь лет в рабах проходил. На десятый год меня хозяин отцу Квашни подарил, в Свентану. Не знаю даже, за какие услуги. А тот меня, как сыновей держал, и воспитывал вместе с ними. Хотя я годков на десять постарше его сыновей был. Стрелецкому делу учить уже не стал, сказал, что поздно уже по годам. Но в дружину городскую отправил, когда мои десять лет рабства кончились[4]4
  Срок рабства у славян длился только десять лет. После этого раб имел право домой отправиться, но мог остаться и в доме, где содержался, если семья не была против. Так раб становился членом общины. И никого не интересовала его изначальная национальность.


[Закрыть]
. А перед этим оженил. Там я сначала десятником стал, потом, после того, как ты данов разбил три с половиной года назад, воевода Полкан и сотником сделал. А потом уже я на Руян перебрался. Здесь у меня родной брат объявился. Кормчим у боярина Колльбьерна служит. Свою лодку в Ральсвике держит. С боярской дружиной в набеги плавает. Меня с собой звал, но я уж к городской службе привык. Море меня не манит.

– На родину не тянет? – поинтересовался Дражко.

– А кто меня там ждет? Кому я там нужен? Родителей давно на погребальный костер вознесли. Здесь и брат, и семья. Да и свыкся уже.

– А вот скажи мне такую вещь, может знаешь…

– Слушаю, княже…

– Боярин Колльбьерн сдает внаем стрельцов. Недавно три сотни кому-то сдавал. Должны были вернуться. Вернулись уже?

– Колльбьерн в Руйгарде живет. А стрельцов своих в Ральсвике держит. Ко мне оттуда вести не каждый день приходят. Ничего сказать не могу, княже. А что за интерес у тебя до стрельцов боярина?

– Думаю вот, нанять на важное дело.

– Поход, княже, замыслил? Так у нас говорят в народе. Если сам Дражко приехал, знать, быть походу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8