Сергей Сакадынский.

Демагоги, пастухи и герои



скачать книгу бесплатно


Феодалы и их вассалы. Первоначально социальная организация первобытной общины представляет собой крайне размытую нечёткую структуру, в конечном счёте трансформирующуюся во что-то наподобие исландской «демократии». В этой структуре нет сложной иерархии подчинения, и единственной формой социального неравенства является рассмотренное выше рабство как форма владения одного человека другим. Структура общества древней Скандинавии выглядит приблизительно следующим образом. Его основу составляют свободные общинники-бонды. Особняком стоят треллы-рабы и хёвдинги-вожди [23]. Рабов в это время очень мало, и это единственный зависимый класс. Хёвдинги пока не имеют реальной власти, точно так же, как исландская логретта, однако их особое положение в обществе обусловлено той сакральностью, которой их наделяет происхождение от богов-асов. В этот период «карлы и ярлы» в общественно-политическом плане составляли нечто целое: родовитая знать ничем, кроме своей родовитости (выраженной в поэтических генеалогиях, возводящих владельцев к мифо-эпическим персонажам) и периодических, ритуального характера приношений со стороны других общинников, не выделяется. Формально функция верховного языческого жреца и предводителя народного ополчения закреплялась за конунгом. Конунг выступает, скорее, как власть исполнительная, верховный функционер племенной организации, ограниченный волей народного собрания, которое нередко позволяло себе заявить: «А если ты не пожелаешь сделать то, что мы требуем, мы восстанем против тебя и убьём тебя… Так раньше поступали наши предки: они утопили в трясине на Мулатинге [24] пятерых конунгов за то, что те были такими же высокомерными, как ты» (Сага об Олаве Святом).

Превратить в полной мере свободных бондов в подданных – подчиненное конунгу ополчение, а затем и в плательщиков даней и податей – вот цель, к которой из поколения в поколение стремились скандинавские вожди эпохи викингов. И, в конечном счёте, достигали ее: «Харальд весь народ в стране поработил и подчинил», – так оценивает первые успехи королевской власти «Хеймскрингла». О том же говорит и «Сага о людях из Лососьей долины»: могущество конунга Харальда Прекрасноволосого возросло настолько, что ни один конунг в стране и никто из знатнейших людей не обладал никакой властью, если их не наделял властью Харальд.

Знать, возглавившая возникшие в VII-VIII вв. локальные племенные объединения, не только сосредоточила в своих руках серьёзную экономическую, политическую, идеологическую власть, но и создавала адекватные этой власти новые административные формы. Можно предполагать, что возвышение этой знати в VII-VIII вв. сопровождалось нарастанием напряжённости в отношениях между хёвдингами и свободными общинниками. Очевидным показателем этого конфликта была эмиграция населения из Норвегии на острова Северной Атлантики и начавшееся в VI-VII вв. движение шведов на Аландские острова и восточный берег Ботнического залива.

Подчинение свободных общинников осуществляется, в основном, силовыми методами. Стратегически этот метод прост – лишить большинство свободного населения оружия и возможности защищаться, а своё окружение наоборот усиленно вооружить. Конунги собирают вокруг себя вооружённых людей, первоначально членов рода, а затем и всех тех, кто готов был сделать войну своей профессией. Так формируется «хирд» – дружина вождя, – как альтернатива и одновременно оппозиция ледунгу – ополчению свободных бондов. Преимуществf «хирд» налицо – свободные от занятий сельским хозяйством воины постоянно совершенствуются в воинском искусстве и всегда готовы взяться за меч, в отличие от крестьян-бондов, которые берутся за оружие только в случае возникновения военной угрозы.

Основой существования королевской власти и подчиненной ей вооруженной силы – в буквальном смысле одним из источников ее пропитания – на раннем этапе стала вейцла. Первоначально – это пир, который бонды периодически устраивали в честь своего местного хёвдинга, но затем вейцла стала исключительно королевской прерогативой, которой конунг либо пользовался сам, либо мог пожаловать кому-то из своих приближенных. Со времен Харальда Харфагра конунги с дружиной регулярно разъезжали по стране, и население каждой местности обязано было к указанному времени доставить строго регламентированное количество продуктов. Численность дружины постепенно возрастала: при Олаве Святом (в 1016 г.) она возросла от 60 до 100 дружинников, затем превысила этот порог. Олав Тихий (1066-1093 гг.) возил с собою уже 240 человек.

Таким образом, преследовались и достигались две цели. Конунг ездил по стране со своими воинами, и это было демонстрацией силы: конунг, таким образом, показывал, что у него есть возможность защитить своих подданный и также есть возможность в случае необходимости подавить их недовольство. В то же время кормить такую ораву за чужой счёт было весьма выгодно, тем более что отъезд сопровождался вручением подарков, опять же в натуральной форме – ремесленных изделий, мехов или продуктов.

Правящая элита, формирующаяся и объединяющаяся вокруг конунга, существовала во многом за счет ресурсов крестьянского хозяйства бондов, вейцла послужила специфической организационной формой выкачивания из крестьянского хозяйства производимого им избыточного продукта, первоначально – в виде натуральных поставок для королевских пиров.

Аналогичные обычаи существовали и у других народов. Например, Генрих II Плантагенет, весьма прогрессивный монарх, всё время, не занятое войной, проводил, разъезжая по стране и пируя в замках своих вассалов.

Феодальная система была в принципе несовместима с современной идеей централизованного всеобщего подоходного налогообложения; вассал был обязан сюзерену военной службой, может быть, разовыми выплатами по случаю посвящения в рыцари или женитьбы сына сюзерена и т.д., но не постоянной уплатой налогов [25] со своих владений. Король должен был, кроме этих преимущественно неденежных феодальных обязанностей своих вассалов, довольствоваться доходами со своего собственного домена и различными косвенными доходами, преимущественно от таможен и выпуска монет, а также нерегулярными поступлениями от выморочного имущества, судебных пошлин и т. д.

Западноевропейские короли прилагали большие усилия, чтобы разными, часто обходными путями ввести подоходный налог для всех подданных (например, посредством принудительной замены военной службы в феодальном ополчении на денежные выплаты, так называемые "щитовые деньги").

Усложнение социальной иерархии общества сопровождает усиление власти вождей – теперь между знатью и рабами образуется многоступенчатая лестница, состоящая из зависимых, независимых и полузависимых субъектов феодального права, связанных друг с другом системой сложных иерархических отношений.

Феодализм, если рассматривать его сквозь призму сложившихся стереотипов, имеет следующие отличительные черты, в несколько изменённом виде сохранившиеся и в современном обществе.

Первое – приоритет статуса. Роль статуса в классическом феодализме огромна, и бедный дворянин – это все равно дворянин. Главный ресурс феодалов – влияние, способность «решать вопросы». Разумеется, приобретается этот ресурс в политической сфере. В силу этого в феодальном обществе положение рождает богатство, а не наоборот. Второе – замысловатые и запутанные отношения лояльности, по сути, система личных связей. Основа классического феодализма – оммаж, совокупность процедур, когда вассал получает от сеньора во владение землю, а взамен даёт обязательства верности и военной службы. При этом действует один из основополагающих принципов феодализма – «вассал моего вассала не мой вассал». Именно этот принцип породил бесконтрольный разгул феодальной анархии во Франции, где, например, созвать арьербан – ополчение из вассалов своих вассалов – было для короля практически непосильной задачей. Англия, в основном, избежала неразберихи в феодальных отношениях преимущественно благодаря Солсберрийской присяге, когда Вильгельм Завоеватель обязал всех феодалов – и норманнских баронов, и только что завоеванных саксонских эрлов и танов, – принести клятву верности ему лично, с тем чтобы гарантировать лояльность всей этой вооружённой толпы землевладельцев непосредственно королю.

На самом деле феодальная система не приносит с собой ничего радикально нового, ибо статус – прямое следствие сакральности происхождения, а хитросплетённая система общественных отношений – результат логического, хотя и несколько хаотичного развития системы соподчинения, возникшая как результат наложения военных институтов управления на институты общинные.

Классическая феодальная лестница выглядит следующим образом. Наверху этой лестницы стоит король – верховный сюзерен и глава державы. Рядом с ним находятся пэры – те, кого сеньор считает равными себе. По сути, их наличие преследует две цели, в первую очередь, легитимизацию решений сюзерена, которые как бы принимаются не им одним, а с одобрения суда пэров; в то же время пэры со своей стороны гарантируют законность власти сюзерена своей поддержкой и влиянием. В современном обществе их место заняли так называемые олигархи – эти новые феодалы нового времени, из своей среды избирающие себе короля.

На следующей ступеньке стоят крупные феодалы – герцоги и князья. Герцоги – прямые потомки и преемники племенных вождей, древняя родовая знать, могущая похвастать не менее сакральным происхождением, чем представители королевского рода. Не случайно борясь с племенным сепаратизмом, Карл Великий упразднил институт герцогства, назначив в каждую область своего управляющего. Впоследствии титул герцога был восстановлен, а параллельно с ним как результат развития административной системы возник титул маркграфа или маркиза.

Оборона границ была делом важным, но в то же время очень хлопотным и дорогостоящим, а феодальные государи не располагали достаточными средствами для содержания многочисленных гарнизонов на пограничье. Поэтому в приграничные области – марки (др.-нем. mark – межа, граница) короли назначали маркграфов – управляющих, которым были предоставлены фактически неограниченные полномочия в их владениях, как то чеканка монеты, право суда, право сбора налогов и решение вопросов мира и войны. Со своей стороны эти новоиспечённые феодалы своими силами и за свой счёт должны были организовать защиту границ. Со временем маркграфы превратились в независимых и могущественных удельных правителей, чья власть вполне могла равняться герцогской, хотя в феодальной иерархии маркграф следует за герцогом.

В современном обществе их заменили представители региональных политических элит, контролирующие регионы. Центральная власть, если она хочет сохранить контроль над государством, вынуждена считаться с этими людьми.

Третью ступеньку занимают графы (ярлы в Скандинавии), первоначально – предводители дружин, затем – управляющие областями, назначенные милостью короля и управляющие от его имени. Именно на этом этапе у скандинавов начинают различаться понятия jarl – собственно ярл как правитель определённой территории и seajarl – «морской ярл», вождь дружины, по сути, пират.

Сегодня это – руководители территорий: мэры городов, главы администраций, назначаемые распоряжением сверху или избираемые местным населением.

Четвертую ступеньку делят рыцари и бароны – мелкие феодалы, часто не имеющие собственных вассалов. Изначально – это дружинники короля, мелкие скандинавские вожди-херсиры и все те, кто удостоился права носить оружие, в то время как у большинства свободного населения его отобрали. Между ними были распределены земельные наделы, некогда принадлежавшие общине, как плата за службу и как гарантия их лояльности сюзерену.

Сегодня это чиновники средней руки, контролирующие отдельные направыления и финансовые потоки, обслуга феодалов, топ-менеджмент предприятий.

Вся остальная масса населения, именуемая народ, находится в основании этой пирамиды. Формально вся эта толпа состоит из лично свободных крестьян и горожан (за исключением, естественно, настоящих рабов, коих в Средние века, как и сейчас, было очень мало), однако де-факто все они связаны непрямыми отношениями зависимости, основанными, в первую очередь, на земельных отношениях. Сегодня эта зависимость осуществляется через рабочее место. Принцип тот же – большая часть заработанного достаётся хозяину, работник же получает сумму, эквивалентную стоимости проживания на данной конкретной территории.

Первое, что сделали племенные вожди, претендовавшие на верховную власть, они присвоили себе право на землю, которая до этого принадлежала общине, а ещё раньше, до её заселения, была ничейной. Затем эту землю они раздали своим вассалам, поначалу на правах условного держания, как плату за военную службу. Таким образом, вся земля, являвшаяся главным, по сути, источником материальных благ, находилась в исключительной собственности феодалов, крестьянин же получал право на ней работать при условии соблюдения одного простого правила – львиная доля всего, что производилось в его хозяйстве, принадлежало хозяину земли и перераспределялось между правящей верхушкой, способствуя ещё большему её усилению.

На протяжении пяти-шести веков на примере скандинавов мы прослеживаем поступательное развитие общественных отношений от самоорганизации общин, являющейся прямым следствием логического развития первобытной демократии, до классической феодальной системы со всеми присущими ей атрибутами. Свод королевских саг – Хеймскрингла, «Круг земной», – весьма наглядно обрисовывает все эти процессы. В самом начале эпохи викингов – в период мирной колонизации необитаемых островов и первых грабительских набегов на побережье Англии, – скандинавское общество предстаёт перед нами в том виде, в котором его рисуют авторы ранних саг. Раннесредневековая Исландия – очевидный тому пример.

В этом контексте сама по себе эпоха викингов видится как попытка массового бегства свободного населения Скандинавии от новых порядков, которые несли с собой социальные изменения, происходившие в тот момент в скандинавском обществе.

Некоторое время спустя мы уже видим полноценные феодальные государства, созданные скандинавами у себя дома и на захваченных территориях, как, например, в Нормандии. Биография её первого правителя Роллона, Хрольва Пешехода исландских саг, показательна для характеристики социальной природы викингов. Младший сын в знатном роде, вступивший в конфликт с конунгом, пират, грабитель, торговец, военный предводитель, постоянно ищущий места для поселения – от небольшого острова Вальхерен до обширного герцогства Нормандского, и, наконец, феодальный правитель завоёванных им земель.

Если в отдалённом уголке мира, на окраине цивилизации, в Исландии северные поселенцы долгое время сохраняли древний общественно-политический уклад, то на землях, где период ломки старых порядков уже давно миновал, они форсированными темпами вливались в новую мировую систему, которая в самой Скандинавии сформировалась окончательно лет на триста позже.

Норманнские бароны, завоевавшие Англию в 1066 году, были потомками тех викингов, чьи предки вершили суд и решали важные вопросы на народных собраниях, однако в их обществе этих собраний уже не существовало – им на смену пришла сильная власть королей с новыми феодальными порядками, зафиксировавшими превосходство вооружённого и сильного меньшинства над бесправным и слабым большинством. Как пишет Г. С. Лебедев, на земле Британии начиналась эпоха викингов, с налетов дерзких разбойничьих банд «морских кочевников», бесстрашно бороздивших моря в поисках добычи и славы. На земле Британии она и закончилась, в столкновении кованых ратей феодального мира.


Реальная власть и иллюзия власти. Мы не случайно настолько подробно остановились на элементарной структуре классического феодализма, знакомой, в принципе, каждому по учебникам истории – это позволяет нам понять суть процессов, происходящих в системе общественных отношений, в том числе и в современном мире.

Разделение истории общества на рабовладельческий, феодальный и капиталистический периоды условно и вряд ли объективно. В эти различные периоды истории в обществе лишь наиболее заметно проявлялись определённые элементы его организации, существовавшие всегда, с самого момента его возникновения. Описанные в учебниках формы этих обществ в чистом виде не встречаются практически нигде – так, классический феодализм можно изучать на примере Франции и – вероятно – Японии. В остальных странах мы встречаемся с различными его модификациями и гибридными формами.

Единственным существенным отличием так называемого «капитализма» от классического феодального общества является то, что субъектом экономических, правовых и общественно-политических отношений становится не земельное владение, а хозяйственная структура – предприятие как самостоятельная экономическая единица, фактически мини-государство со своим бюджетом, законами, внутренней структурой и даже вооружёнными силами. Предприятия в современном мире являются основным источником материальных благ; собственно, они, а не отдельные граждане, выступают субъектами в отношениях с государством. Борьба за контроль над предприятиями, уничтожение или захват «вражеских» предприятий является основным сюжетом современного феодализма, так же как в классическом феодализме – захват земли врага.

Современная система управления предусматривает приоритет предприятий, гражданин для нее является лишь неким трудовым ресурсом, требующим возобновления – подкормки и удобрений. Для того, чтобы гражданин мог всерьез вести дела с государством, ему необходимо пройти определенную инициацию, связанную, как и любая инициация, с испытанием. Испытание состоит в том, чтобы гражданин стал предприятием – в наиболее простом случае зарегистрировался в качестве частного предпринимателя.

В политической сфере это проявляется, в первую очередь, в том, что субъектами политических процессов являются не отдельные граждане, а политические партии.

Конечно, современная экономика отличается от экономики средневековой, в первую очередь, развитой системой денежных отношений – это объективно обусловлено постепенным переходом от натурального хозяйства к хозяйству смешанному, которое включает в себя, помимо производства продуктов питания, ещё и торговлю, и промышленное производство, и ряд непроизводственных секторов экономики. При этом создаётся иллюзия того, что обществом управляют деньги, вернее, те люди, которым эти деньги принадлежат. Однако это следует рассматривать как одно из основных заблуждений индустриальной и постиндустриальной эпохи. Деньги – одно из грандиознейших изобретений человечества, равное по масштабности изобретению производящей экономики и оружия. По сути, первичны не деньги, а материальные блага, деньги же были придуманы как универсальное средство перераспределения материальных благ в пользу элиты, незадействованной в производственных процессах.

Попробуем развить эти мысли, изложив их системно. Первоначально мир не принадлежал никому. Полями, лесами, реками, а также землёй, на которой всё это находится, распоряжались могущественные силы природы, находящие персонифицированное воплощение в образах духов и богов. Эти силы позволяли людям пользоваться природными ресурсами, санкционируя их действия своей сакральной властью. Первым этапом установления собственности на природные ресурсы стало присвоение земли.

У большинства высших животных есть понятие своей территории – места их обитания, которое является в то же время источником пищи. Борьба за территорию характерна для животного мира, и является естественной частью борьбы за выживание, борьбой за ресурсы. Естественно, такая борьба сводится к минимуму в случае отсутствия прямого контакта с конкурентами и избытком природных ресурсов; в случае же плотного заселения территорий и дефицита ресурсов она обостряется, принимая формы открытого силового противостояния, в результате которого происходит передел территорий, связанный с вытеснением сильными животными более слабых.

Аналогичные процессы имели место и в первобытном человеческом обществе на этапе, когда присваивающая экономика была единственным источником средств существования. Ситуация изменилась с появлением производящей экономики – сельского хозяйства. Если до этого границы территорий, занимаемых человеческими сообществами, были условны, то теперь возникает необходимость в проведении чётких границ, потому что земля становится в прямом смысле слова источником пропитания, а охрана этой земли – жизненной необходимостью. Таким образом, формируются понятия своей, чужой и ничейной земли как способа идентификации принадлежности территорий.

Земля распаханная и земля застроенная – это уже не абстрактная территория обитания человеческого стада, это земля общины, отделённая внешней границей и от мира других людей, и от мира дикой природы. Естественно, земля не захватывается самовольно – разрешение занять ту или иную территорию нужно выпросить у инфернальных сил: путём магического ритуала, нередко в обмен на жертву получить санкцию духов на пользование их собственностью. Духи, таким образом, делегируют общине право распоряжаться землёй, поэтому право владения священно, а чужая собственность – табу, покушение на неё может вызвать гнев богов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

сообщить о нарушении