Сергей Рулёв.

Запах жизни



скачать книгу бесплатно

– А может и усохнешь, – задумчиво сказал Леха. – Так что, будем проводить эксперимент или как-нибудь без него обойдемся?

Сашка сделал вид, что напряженно думает, после чего решительно сказал:

– Экспериментов проводить не будем, будем добросовестно трудиться.

– 3начит, тогда начнем, – констатировал Леха и первым поднялся с земли.

Взяв в руки топоры, ребята принялись за работу. Поначалу процесс пошел неплохо, но уже минут через пять безжалостно палящее солнце дало о себе знать. Сашка рубил, превозмогая вновь появившуюся пульсирующую боль в висках, чувствуя, как тело судорожной дрожью отвечает на каждый взмах руки. Однако это только заставляло его злиться и с новой силой опускать топорик на тонкие побеги. Как говорится, здоровая рабочая злость – она и в Африке здоровая.

Правда, запала хватило ненадолго. Вскоре Сашка уже весь взмок и немного сбавил темп. Леха сосредоточенно пыхтел рядом. Они прошли всего какой-то десяток метров, и, когда Сашка посмотрел вперед, на эту бескрайнюю полосу березняка, его захлестнула волна тоски и апатии. Стараясь не поддаваться этому чувству, он продолжал рубить, с тупой монотонностью думая о том, что с пьянками пора завязывать. Вообще-то, он всегда думал об этом, когда его мучило жуткое похмелье, давал себе зарок не нажираться, как последняя свинья. Последнее время он слишком часто зарекался, а вот заходило как раз наоборот. "Неужели я уже конченный алкаш? – вдруг вспыхнула в его голове мысль. – И это в мои-то двадцать четыре?!» От этой мысли его еще сильнее прошиб пот, а сам он, подчиняясь нахлынувшей на него ярости, ожесточенно набросился на кустарник. Тот в ответ, не желая сдаваться без боя, хлестал его по лицу упругими ветками. И с точно такой же силой била по его мозгам мысль: «Не хочешь спиться – надо завязывать». Сашка прекрасно знал истину – все начинается с малого. И то, что сейчас он пока еще не законченный хроник, совершенно ни о чем не говорит. Начиная курить, он думал точно так же – это, мол, все ерунда, захочу – и в любой момент брошу. А не тут-то было. Теперь он просто физически не может представить себя без сигареты.

Перед Сашкиным мысленным взором открылась та пропасть, в которую он с таким рвением катился. Сам. Без посторонней помощи.

«А помнишь ли ты, когда в последний раз книгу или хотя бы газету в руки брал»? – возник в Сашкиной голове обличающий вопрос. «Давно», – последовал короткий чистосердечный ответ.

Сашка не знал, почему все это пришло ему именно сейчас, а не, скажем год назад, когда дело только закручивалось. И ведь причина-то была пустяковая, аж вспоминать не хочется. Ну кинула деваха. Жестоко, правда, кинула, ну так и что с того? Мало ли было у него до нее девиц, которых он сам кидал с не меньшей легкостью? А он, дурак с уязвленным самолюбием, решил отомстить ей, ударившись в веселый загул с выпивкой и девчонками, благо контролировать его теперь было некому – родители уехали в Краснодар, оставив ему квартиру, вполне логично полагая, что он уже взрослый самостоятельный человек.

А он повел себя хуже безмозглого пацана. Да и вообще, если толком разобраться, истинная причина его нарастающего пьянства кроется вовсе не в несчастной любви, а в бесхарактерности и слабоволии. Причину-то для самооправдания можно найти какую угодно. Как говорят в народе – был бы повод, да человек хороший. А друзьями после армии он действительно обзавелся самыми, что ни на есть подходящими. Как в известной комедии – мужик говорит женщине-управдому: «Я – его коллега»; а та в ответ: «Ясно, значит – собутыльник». Так смешно, что аж плакать хочется, когда понимаешь, что это – с тобой, и причем серьезно. И помочь-то ведь некому. Нет рядом настоящего друга, который взял бы тебя за грудки и сказал: «Может, хватит? Посмотри-ка на себя в зеркало и хорошенько подумай». А с другой стороны, стал бы он слушать? Как же! Ведь все нормально, все в порядке. Он же умный, он все знает, понимает, чувствует и так далее. Поэтому, если бы и был у него такой друг, то он послал бы его подальше, и все дела. А ведь и посылал. Потому-то и остался в окружении одних «коллег». И что делать дальше, как выпутываться из этого – один Бог знает.

Сашка мрачно сплюнул, впервые осознав всю глубину того, что произошло с ним за последний год. А мысли лезли и лезли, словно гной из выдавливаемого чирья. И чем больше их появлялось на свет, тем легче и одновременно муторнее становилось на душе. Бросив на землю топорик, он сел и нервно закурил сигарету.

– Что, уже опять перекур? – с ядовитой усмешкой поинтересовался Леха.

Сашка не ответил. Он даже толком не расслышал вопроса.

– Святое дело – перекур, – заявил Леха, растягиваясь во весь рост прямо на откосе дороги. – Особенно когда сам не куришь. И здоровье целее, и лишний повод для отдыха имеется. Красота.

– Слушай, а ты на философа учиться не пробовал? – хмуро поинтересовался Сашка, скептически оглядывая Леху с ног до головы.

– А на фига мне учиться? – с совершенно серьезной миной ответил Леха. – Я же ведь и так уже готовый философ.

Сашка промолчал. С самокритикой у напарника все было в порядке.

– Слушай, а чего это ты вдруг так помрачнел? – еле выдержав минуту тишины, вопросил Леха.

– Да так, – Сашка зачем-то взял топорик, покрутил его в руках и затем воткнул в землю между ног. – Кажется, мне впервые за долгое время пришла в голову по-настоящему умная мысль.

– Да ты что, правда что ли?! – восхитился Леха. – Да быть такого не может! И какая же, если не секрет?

Сашка посмотрел на него хмуро, но вдруг усмехнулся сам и сказал:

– А вот это уж, извини, не твое дело.

– Не мое, так не мое, – пожал плечами Леха. – Тогда давай быстрее докуривай, и погнали работать дальше. Как говорили работорговцы – пашите, негры, солнце еще высоко.

Солнце действительно было высоко. Медленно, но верно оно поднималось по давно проторенной дорожке к самому зениту фиолетовой выси.

До конца рабочего дня оставалось еще много времени.

Глава 2

Сложив руки за спиной, полковник Гришин стоял возле большого окна своего кабинета, задумчиво разглядывая необычное фиолетовое небо. Он смотрел на него так сосредоточено, словно пытался понять какой-то скрытый смысл, заключенный в этом знамении. Сегодняшний день должен стать днем всевозможных знамений, полковник начинал верить в это. Пусть медленно, но чем дальше, тем больше и быстрее он проникался чувством огромной значимости сегодняшнего дня в своей жизни. И не только в своей.

Несмотря на то, что полковник был воспитан на суровых атеистических принципах, впрочем, как и все в этой стране, в глубине души он был твердо уверен в том, что кто-то наверху внимательно следит за суетным копошением на поверхности планеты, и что любое, не укладывающееся в обычные рамки явление следует рассматривать только как знак – предупреждение свыше. Фиолетовое небо, разлитое сегодня над городом, по его глубокому убеждению, можно было отнести именно к таким знакам.

А вообще все началось еще ночью, когда хором завыли все городские собаки, что вообще-то, по всем известным приметам, ничего кроме беды пророчить не может. Что ж, очень даже возможно, что кому-то они и накликали беду, но полковник почему-то был твердо уверен в том, что в его двери эта гостья не постучится. Для него этот вой был скорее сигналом, возвещающим о начале новой эры.

Именно с таким чувством полковник проснулся утром. Он осознал это еще до того, как выглянул в окно, а когда раздвинул шторы и увидел изменившее свой извечный цвет небо, понял, что его чувство никоим образом нельзя назвать случайным.

Кто терпеливо ждет и делает все возможное для достижения своей цели, тот обязательно дождется своего часа. В эту истину полковник верил свято. Еще по дороге на работу в Управление, раскинувшись на заднем сиденье служебной черной «Волги», он думал о том, что когда-нибудь это неминуемо должно было случиться. Рано или поздно. Однако раньше к этому он, пожалуй, еще не был готов, а вот позже его не устраивало. То, что это произошло именно сейчас, когда у него было еще достаточно сил и желания, и уже имелся богатый жизненный и профессиональный опыт, все это, по мнению полковника, тоже являлось очень хорошим знаком. И, хотя, что конкретно подразумевалось под словом «это», он еще ясно не представлял, но шестое чувство подсказывало, что вслед за чередой событий, которые последуют за сегодняшними знамениями, наступит, наконец, момент, которого он с такой надеждой ожидал все эти годы.

Настойчивый стук в дверь, повторенный, по всей видимости, уже не один раз, вывел полковника из состояния задумчивого оцепенения. Он отвернулся от окна, встряхнулся, придавая себе, как и положено, строгий деловой вид и громко сказал:

– Войдите.

Дверь открылась, и в кабинет вошел лейтенант Ковров, выполняющий скромную, если так можно сказать, роль личного адъютанта полковника. Молодой, статный, высокий, всегда одет так, словно готов в любую минуту выйти на парад, он словно напрашивался на то, чтобы его сфотографировали, а фотографию поместили во всех популярных журналах с подписью внизу: «Образец офицера российской милиции». «Девушки, наверное, от него просто с ума сходят», – в который уже раз прямо-таки по-отечески с гордостью подумал полковник о своем подопечном. Когда-то давно он и сам был таким же – молодым и бравым лейтенантом, полным честолюбивых, стремлений и грандиозных замыслов. А, кроме того, у него была цель… Лейтенант тем временем прошел на середину кабинета и бодро отрапортовал:

– Иван Маркович, поступила сводка происшествий за ночь.

– Что-нибудь серьезное есть?

– Нет. Все как обычно.

– Что ж. Хорошо, – полковник несколько разочарованно кивнул головой. – Положи на стол и можешь идти. Хотя, подожди…

Он отошел от окна и остановился возле своего стола, уставившись на лист бумаги, принесенный Ковровым. Тот терпеливо ожидал дальнейших распоряжений начальства. Полковник знал, что адъютант готов выполнить любое его поручение. Не из-за тупости, вовсе нет, а из-за четкого понимания служебного долга. Это радовало полковника и добавляло уверенности в том, что его планам все-таки суждено сбыться. Ковров был для него не просто подчиненным, он был верным соратником, который всегда поддерживал его в замыслах и начинаниях.

Сейчас полковнику ужасно хотелось поделиться с кем-нибудь своими мыслями, и адъютант подходил для этой цели лучше всего. Однако с чего начать, полковник не знал. В голове носились только смутные образы, не имеющие пока четкого перевода на язык слов.

– Что-нибудь нужно, Иван Маркович? – не выдержав затянувшейся паузы, поинтересовался лейтенант.

Если честно, то полковник не ожидал, что его поторопят, поэтому сказал первое, что ему пришло в, голову:

– Жарковато сегодня, не правда ли? – он задумчиво посмотрел на лейтенанта и медленно опустил взгляд.

Сбитый с толку этим непонятным полувопросом, Ковров бросил на своего шефа взгляд, полный недоумения. Он уже успел заметить, что полковник с самого утра выглядит и ведет себя как-то странно. Он явно был чем-то здорово озабочен, хотя и старался этого не показывать. Но шила в мешке не утаишь. Чем ближе ты находишься к начальству, тем чутче ты должен улавливать малейшие изменения в его настроении. Лейтенант Ковров, среди прочих, обладал и этим талантом, что однако не помешало ему сегодня находиться в состоянии некоторой растерянности. Не совсем понимая, к чему может привести так странно начавшийся, разговор, лейтенант ответил:

– Жарковато, конечно, для середины-то мая, товарищ полковник. С утра было двадцать градусов, а сейчас, наверное, вообще все тридцать.

– Да-да, – полковник кивнул головой. – Я знаю. Для середины мая это действительно необычно.

Ковров пристально посмотрел на своего шефа, пытаясь догадаться, о чем тот думает. Однако раскусить его было не так-то легко.

Так и не поднимая взгляда, полковник продолжил:

– А тебе не кажется, Максим, что сегодня вообще творится слишком много необычного и непонятного?

– Вы правы, товарищ полковник, – после секундной паузы сказал Ковров. – Сегодня и правда происходят странные вещи, но больше всего меня удивляет, я бы сказал даже – пугает, ваше поведение, Иван Маркович. По-моему, вы чем-то сильно обеспокоены.

Вообще-то, это было довольно рискованное откровение, но с другой стороны, оно могло принести определенные плоды. Ковров рискнул и, похоже, угадал.

Полковник по достоинству оценил искренность своего подчиненного.

Подсознательная часть его «я» вынесла вердикт – разговору быть.

– Максим, ты вообще веришь в предназначение человека? В то, что судьба обязывает любого из нас сделать в этой жизни нечто определенное, то, ради чего мы вообще появляемся на этот свет?

По мере того, как полковник задавал эти вопросы, его голова медленно поднималась, и к концу своих слов он смотрел прямо в глаза Коврову. Лейтенант немного замешкался с ответом – подобных вопросов от шефа он явно не ожидал – но потом все же негромко сказал:

– Если честно, Иван Маркович, я об этом как-то особо не задумывался. – Он непроизвольно пожал плечами. – Хотя, конечно, иногда всякие мысли в голову лезут.

Полковник усмехнулся. Его немного позабавила последняя несколько по-детски наивная фраза Коврова. Он еще раз усмехнулся, покачал головой и сказал:

– Присядь-ка, Максим, мне бы хотелось с тобой кое о чем поговорить.

Ковров послушно сел на стул. Пока полковник не спеша обходил стол, чтобы занять свое место в кресле, он напряженно думал о том, что бы все это могло значить. Конечно, разговоры с полковником, имевшие некоторую долю личной откровенности, у него бывали и раньше. А последние полгода шеф вообще довольно частенько делился с ним своими мыслями и планами. И всегда в подобных разговорах он по-отечески называл его по имени. Все это льстило самолюбию Коврова и, кроме всего прочего, сулило быстрое продвижение вверх по службе. Что при этом будут говорить за его спиной, ему было абсолютно неинтересно. Главное, он прекрасно понимал, что от него нужно полковнику, никогда не наглел, всегда соблюдал необходимую дистанцию. А полковнику это нравилось. Для него лейтенант являлся образцом идеального подчиненного. Сообразительный, шустрый, всегда понимающий кто начальник – такие люди на дороге не валяются. Таких людей надо беречь и по возможности приближать к себе, что полковник постепенно и делал. Ковров же прекрасно понимал, что нужно шефу и старался соответствовать этим требованиям. Так как у него это получалось хорошо, дела его шли в гору.

– Разговор у нас с тобой, Максим, будет непростой, – сказал, наконец, полковник, усевшись в кресло и следуя многолетней привычке взяв в руки карандаш.

После таких слов шефа, Ковров непроизвольно напрягся.

– Я вас слушаю, Иван Маркович.

– Это хорошо, Максим, очень хорошо, – непонятно к чему сказал полковник. – Я бы хотел поговорить с тобой как с верным товарищем и толковым подчиненным.

Услышав это, Ковров внутренне вздохнул с облегчением и весь превратился во внимание.

– То, что произошло сегодня ночью, я имею в виду переполох среди зверушек, и то, что мы все увидели утром, это все неспроста. Очень возможно, что совсем скоро мы столкнемся с вещами гораздо посерьезнее. Вещами, против которых все наши прежние методы работы окажутся неэффективными. Нам придется придумывать новую форму работы и лучше сделать это сейчас. К неприятностям всегда следует готовиться заранее.

– Да, но откуда у вас такие предположения, Иван Маркович? – совершенно искренне поинтересовался Ковров. Он был удивлен, если не сказать больше – поражен. Речь полковника походила скорее на предсказание ясновидящего. Причем видящего ясно только в мрачных тонах.

– Сердцем чую, Максим, – просто сказал полковник. – Уж поверь мне так оно и будет. Ведь не зря же я пятнадцать лет следователем проработал. На такие вещи у меня интуиция особая.

Ковров понимающе кивнул. Против такого обоснования возразить было нечего.

– Так что же вы предлагаете делать, Иван Маркович? – спросил он. – С чего начинать эту подготовку?

Полковник ненадолго задумался.

– Да, вот это действительно вопрос непростой. Если бы точно знать чего следует ожидать… Как говорится, знал бы, где упадешь – соломки бы подстелил. Мы же наверняка ничего не знаем. Даже предполагать можем только с малой долей уверенности.

– Так что же все-таки делать? – Ковров был окончательно сбит с толку.

– Особо пока ничего. Будем выжидать, – полковник поднялся из-за стола, Ковров тут же последовал его примеру.

– Выжидать и стелить соломку, где только возможно. Это я опять же образно выражаюсь. Во-первых, необходимо увеличить количество патрулей на улицах. Во-вторых, нужно провести основательную предварительно-подготовительную работу с личным составом, особенно с теми же патрульными. Когда гром грянет – креститься будет поздно. Нужно морально подготовить людей к выполнению любых приказов, даже самых жестких. Безоговорочному выполнению, потому что, сам понимаешь, если вдруг начнется разброд у нас, то сделать мы ничего не сможем.

– Я вас понял, Иван Маркович. Все необходимые документы будут готовы уже к вечеру. Несмотря на то, что очень многое из слов шефа смахивало на откровенный бред, Ковров почему-то поверил полковнику. А даже если бы и не поверил – это ничего бы не изменило. В любой организации, построенной по военному образцу, приказы не обсуждаются, они выполняются.

– Хорошо, Максим, – полковник добродушно похлопал Коврова по плечу. – Я рад, что ты меня понял. И еще раз запомни – мы должны быть готовы к любым неожиданностям.

– Уже запомнил, Иван Маркович, – Ковров улыбнулся.

– Мне можно идти?

– Иди, Максим, только о деталях нашего разговора…

– Что вы, Иван Маркович! – возмутился Ковров.

Полковник усмехнулся.

– Ладно, ступай. Подготовь все документы.

Когда за лейтенантом закрылась дверь, полковник снова подошел к окну. Фиолетовое небо. 3намение… Он потер ладонями виски. Разговор с лейтенантом действительно помог ему. По крайней мере, сумбура мыслей в голове больше не наблюдалось. Все более или менее стало раскладываться по полочкам. Единственное, чего он опасался – это не покажется ли Коврову, что у него внезапно съехала крыша? Впрочем, в исполнительности адъютанта он нисколько не сомневался. И это было главным. «Пусть он думает, что я трижды ненормальный, – подумал полковник. – Лишь бы делал все, как надо. Придет время, а я чувствую, что оно обязательно придет, причем скоро, и он поймет, что я был прав». Эта мысль немного успокоила полковника. Все же выглядеть смешным в глазах приближенного подчиненного, не хотелось.

А ведь есть еще одно дело, которое необходимо сделать как можно быстрее. Желательно прямо сегодня вечером. Да, именно вечером он обязательно поговорит с женой. Нужно убедить ее на некоторое время покинуть город. Пусть съездит в Москву сына проведать. Да и поддержит его заодно – все-таки конец первого курса. 3десь она будет для него лишней обузой. А ему самому придется работать, и работать много. И не получится у него разрываться на части. Ему будет нужна возможность полностью сосредоточиться на одном деле. Так что пусть пока семья будет подальше.

Решив для себя семейный вопрос, полковник вернулся к столу и стал просматривать принесенную Ковровым сводку ночных происшествий. Пятнадцать квартирных краж, два разбойных нападения, одно изнасилование, два убийства… Все как обычно. Чего-то чуть больше, чего-то чуть меньше, чем в другие дни. Общий процент все равно остается неизменным.

Когда он только начинал свою службу в милиции, бывало что его просто приводила в шоковое состояние эта теневая жизнь города, большей частью скрытая от простых обывателей, шли годы, и Гришина временами охватывало отчаяние от осознания того, что его работа практически не приносит никаких видимых результатов. Да, он сам лично гонялся за преступниками, ловил их. И ловил много, все-таки он был хорошим следователем. Потом всех этих преступников судили, давали срок и сажали. Казалось бы, город должен становиться чище, но нет, количество преступлений все время оставалось на одном и том же уровне. Всплески резкого увеличения бывали, и не раз, а вот снижения, медленного постоянного греющего душу снижения, несмотря на все старания, так и не наблюдалось. Впрочем, объясняется все очень просто – на место старых преступников неизменно приходят новые. Это похоже на круговорот жизни и смерти.

Со временем Гришин стал думать, что человеческую природу изменить невозможно. Всегда есть люди добропорядочные и такие, которым все общественные правила и законы до одного места.

А ведь он так страстно хотел навести порядок! Это была не просто мечта, это была главная его цель. Рвение, с которым он работал, помогло ему довольно быстро подняться вверх по служебной лестнице, но и только. Постепенно он привык к тому, что люди постоянно убивают, грабит и насилуют друг друга. Чувства притупились, и стремление хоть что-нибудь изменить в этом мире в лучшую сторону, было похоронено на самом дне души. Полковник думал, что навсегда, но… Оказалось, что это стремление все еще живо, не умерло-таки и теперь, разбуженное непонятной внешней силой, вновь овладевает всем его существом.

Порядок. Спокойствие и порядок в обществе – вот что нужно людям. Он может и должен дать им это. Пусть даже многие из них и не желают того. Все равно придет время, когда все поймут – так было нужно.

«Не сейчас, – подумал полковник. – Еще не сейчас».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6