Сергей Романюк.

Переулки старой Москвы. История. Памятники архитектуры. Маршруты



скачать книгу бесплатно

Маршал Борис Михайлович Шапошников


В 1989 г. здесь при раскопках под руководством известного археолога А.Г. Векслера были обнаружены остатки деревянных сооружений, сгоревших в грандиозный пожар 1737 г. Пожар этот начался от свечки, забытой у иконы в доме князя Милославского (отсюда появилось в русском языке выражение «Москва от копеечной свечки сгорела», означающее, что и большое, и важное может разрушиться от незначительной причины). Наряду со многими важными археологическими свидетелями прошлого буквально прямо под травяным дерном нашли заржавевший револьвер, серебряный портсигар с мелочью и записку, где были указаны денежные суммы, хранимые или переводимые на счет в английском банке. Возможно, что кто-либо из владельцев или жильцов дома наспех спрятали эти вещи в дни большевистского переворота, надеясь вернуться сюда когда-нибудь. До советского времени домом владел Н.И. Пастухов, против имени которого в справочнике «Вся Москва» было написано: «Гор. Ярославль. Железо, сталь». Теперь в отреставрированных особняках «Мусейон» – центр эстетического воспитания детей и юношества Музея изобразительных искусств.

Прекрасный образец московского ампира – дом № 4. Изящные приставные колонки с ионическими капителями поддерживают крутой аттик-мезонин с большим полукруглым окном. Центр здания отмечен балконом с легкой, грациозной решеткой и кронштейнами, восстановленными при реставрации дома в 1960-х гг. В этом доме находились отделы Музея изобразительных искусств, и там работала замечательный человек, знаток музейной истории Александра Андреевна Демская. Когда я бывал у нее, мы часто заводили разговор о необычных интерьерах дома и, в частности, о росписи парадной лестницы, с масонскими эмблемами и странными изображениями, похожими на человеческие фигурки в разных позах. Они имеют какое-то символическое, но пока не разгаданное значение. Этот дом построен на бывшей земле церкви Иоанна Предтечи, стоявшей до 1793 г. на углу с улицей Волхонкой. Церковь была упразднена, а участок перешел к частным владельцам. Одна из них, В.А. Глебова, жена владельца соседнего (№ 6) участка, в 1826 г. начала строить этот особняк, который к ноябрю того же года был готов, но только в последних числах августа 1827 г., по сообщению полиции, он был «приспособлен к житью и окны вставлены». Проект здания принадлежит архитектору Ф.М. Шестакову, автору такого выдающегося сооружения, как церковь Большого Вознесения у Никитских ворот. Красива композиция парадного фасада дома, очень сдержанного, но в то же время нарядного, с его отчетливо выделенным центром, где расположен вход. Долгое время его называли домом Верстовского и считали, что композитор жил здесь, но, как оказалось, он никогда не был связан с этим домом. С 1896 г. дом перешел к купеческой семье Бурышкиных, один из которых оставил любопытные воспоминания о купеческой Москве конца XIX – начала XX в., где писал, что дом «…не был удобен для жилья: парадные комнаты хороши, а жилые значительно хуже.

В доме была большая лестница. Ею будто бы вдохновился Грибоедов для четвертого акта „Горя от ума”. Как бы то ни было, но когда Художественный театр начал постановку „Горя от ума”: к нам в дом не раз приезжала из театра большая комиссия, сняла ряд фотографий и сделала зарисовки. Но надо сказать, что наш дом был не единственный, о котором сохранилась такая легенда, отовсюду Художественный театр что-то позаимствовал». Последний владелец – П.А. Бурышкин – собрал, пользуясь помощью и советами И.Э. Грабаря, значительную коллекцию «всего, что касалось Москвы», и намеревался передать ее и весь дом городу для организации музея «Старая Москва». Сразу же после большевистского переворота в доме поместились украинский и немецкий отделы Народного комиссариата по делам национальностей, затем детская библиотека, областная библиотека МОНО, в 1932–1960 гг. его занимали жильцы, пока, наконец, в 1961 г. не передали Музею изобразительных искусств, и после реставрации тут поместились коллекции гравюр и рисунков и архив музея.

На противоположном конце Колымажного переулка, ближайшего к Гоголевскому бульвару, выделяется своими большими формами одно из многочисленных зданий Министерства обороны. Один из родоначальников помпезного советского стиля, архитектор Л.В. Руднев, получил заказ на новое строительство – Народного комиссариата военных и морских дел (Наркомвоенмора) у Арбатской площади (1934–1938 гг.). К счастью, была выстроена только небольшая часть предполагавшегося огромного комплекса с доминировавшей в нем преувеличенно огромной аркой, выходящей на Арбатскую площадь. К сожалению, далеко видна назойливо вылезающая высокая башня этого строения, своим резко подчеркнутым срезом, так не подходящая московскому силуэту. Руднев был одним из самых востребованных советских архитекторов – ему давали заказы военные. Кроме Наркомвоенмора на Арбате, он проектировал здание Военной академии на Девичьем поле, устрашающий огромный параллелепипед, прорезанный ровными рядами окон с тяжелыми обрамлениями. Он считается автором высотного здания Московского университета, но нигде не говорится, что Руднев скопировал проект другого архитектора – Бориса Иофана, который не согласился отодвинуть здание от кромки Воробьевых гор и был отстранен от работы над ним. Напротив военного здания – особняк, выстроенный представительницей славного рода Алексеевых (большая буква «А» изображена на торце здания) – Елизаветой Михайловной, матерью известного московского городского головы Николая Александровича Алексеева, убитого сумасшедшим в 1893 г. в здании Городской думы. Особняк был построен архитектором М.Н. Чичаговым в 1885–1886 гг. Тут после переезда советского правительства из Петрограда в Москву в 1918 г. обосновался один из департаментов Комиссариата земледелия.

Глава II
ВАГАНЬКОВО
Между Знаменкой и Воздвиженкой

Этот район города расположен между двумя крупными радиальными магистралями – древними дорогами. Одна направлялась к волоку около нынешнего города Волоколамска далее к Новгороду – теперь это Знаменка, а другая по Арбату к западным землям – Воздвиженка.

Сейчас здесь один из наименее изрезанных переулками участков центра города – всего два соединяют крупные улицы. В древности же их было значительно больше. Так, на Петровом плане историк Москвы П.В. Сытин насчитывает здесь целых 11 переулков.

Заселяется район с давних времен, что подтвердили археологические изыскания, и, несомненно, раньше первого письменного упоминания о Ваганькове в 1446 г. Под этим годом в летописи говорится о том, как «приде князь великий на Москву месяца ноября в 17 день и ста на дворе матере своея за городом (то есть вне кремлевских стен. – Авт.) на Ваганкове…», то есть в загородном дворе великой княгини Софьи Витовтовны, жены Василия I, активно участвовавшей в управлении Московским княжеством.

Василий, старший сын Дмитрия Донского, 13 лет был отдан отцом в качестве заложника за долг Золотой Орде. После двух лет плена ему удалось освободиться и убежать через Молдавию в Литву, где его помолвили с Софьей, дочерью литовского великого князя Витовта. Василий вернулся в Москву и стал великим князем в 1389 г., а через два года Софья Витовтовна прибыла в Москву и стала великой княгиней. После смерти Василия I в 1425 г. она стала играть большую роль в политике московского двора: ее сын Василий занял великокняжеский престол по завещанию отца, несогласно с традиций, по которой престол должен переходить к младшему брату, к князю Юрию. Вспыхнули междукняжеские распри, еще более усилившиеся после того, как Софья Витовтовна обвинила сыновей Юрия – Василия Косого и Дмитрия Шемяку – в том, что они украли золотой пояс Дмитрия Донского, и прилюдно сорвала его с Василия Юрьевича. «Произошла ссора, – рассказывает Карамзин, – Косой и Шемяка, пылая гневом, бежали из дворца, клялись отмстить за свою обиду и немедленно, исполняя повеление отца, уехали из Москвы в Галич». Сцена эта изображена на картине художника П.П. Чистякова «Великая княгиня Софья Витовтовна на свадьбе великого князя Василия Темного» (в Русском музее).

Великая княгиня Софья Витовтовна


Последовала долгая борьба за власть, в ходе которой ослепили Василия Косого и князя Василия, получившего прозвание Темного. Софья Витовтовна участвовала в этих событиях: ее брали в плен, сажали в тюрьму. Она руководила обороной Москвы от татарского нашествия царевича Мазовши. В продолжение 62 лет она была великой княгиней и в 1453 г. скончалась в инокинях и погребена в Воскресенском кремлевском монастыре.

Предполагают, что название Ваганьково произошло от слова «ваганить», которое Даль в своем словаре снабжает пометой «вологодское» и объясняет: «баловать, шалить, играть, шутить», так как здесь якобы находился «государев потешный двор», о котором нет никаких сведений. Но надо сказать о гуляньях, происходивших, правда, не в самом Ваганькове, а где-то «за ним» и существенно позднее. Гулянья эти принимали такой разгульный характер, что в 1627 г. царь Михаил Федорович указал «послать бирича кликать в Китае и в Белом каменном городе по торгам, и по большим улицам, и по крестцам, и по переулкам, и по малым торжкам, не по один день, чтоб вперед, за Старое Ваганково никакие люди не сходились на безлепицу николи; а будет учнут ослушаться и учнут на безлепицу ходить, и Государь указал тех людей имать и за ослушание бить кнутом по торгам… и о том память послана, чтоб на безлепицу за Ваганково с кабацким питьем не въезжали» (бирич – глашатай, вестник; безлепица – игры ряженых, забавы, танцы. – Авт.).

От случайных звуковых совпадений название связывают и с западноевропейскими «вагантами», странствующими церковниками – clerici vagantes – или музыкантами, переходившими из одного места на другое, из одной страны в другую и распевавшими под аккомпанемент свои песни. Несомненно, связь Ваганькова с немецкими или итальянскими музыкантами XI–XIV вв. даже и предполагать бессмысленно. Предлагается также объяснение названия от имени Ваган (уменьшительная форма Ваганька) – это могло быть, хотя тому и не находится подтверждений.

Церковь Благовещения в Старом Ваганькове


Было бы логичнее объяснить это название наименованием денежного налога за взвешивание товара, который назывался «ваганный». Дело в том, что поблизости от Ваганькова находился брод через Москву-реку, по которому проходила важная торговая дорога из Новгорода в приокские города. Вполне естественно ожидать появления заставы у самого брода под стенами крепости на Боровицком холме, где и собиралась «ваганная» пошлина, которую академический «Словарь русского языка» определяет как сбор за взвешивание товара; «вага» – «вес, тяжесть». Так, например, в Жалованной грамоте конца XV в. на право беспошлинной торговли было написано: «А коли с чем пошлют, с каким товаром или что купят себе, ино им с того товару не надобе мыт. ни весчее, ни померное, ни побережное, ни ваганное…» Место же, где происходило взвешивание, звалось «ваганец»; отсюда и наименование «Ваганьково».

Долгое время это место находилось во владении великих князей или их родственников – в 1472 г. дмитровский князь Юрий Васильевич, будучи бездетным, завещал Ваганьково брату, великому князю Ивану III: «А что мое место Ваганково да и двор на Ваганкове месте, чем мя благословила баба моя, великаа княгини, а то место и двор господину моему, князю великому, опрочь того места, что есмь того ж места Ваганкова дал великому Николе в дом на Песнош». Здесь говорится о Николаевском Пешношском монастыре у Дмитрова. Неудивительно, что приглашенный великим князем Василием III итальянский зодчий Алевиз построил в 1519 г. именно здесь, в Ваганькове, в числе пятнадцати каменных церквей церковь Благовещения.

С 1926 г. переулок был частью улицы Маркса и Энгельса, которая включала в себя и его, и Малый Знаменский. В 1990 г. переулок получил название Староваганьковский, сохранив, таким образом, преемственность с древним селом (номера домов остались еще от советской улицы, поэтому первые дома имеют № 13 слева и № 6 справа). В XVIII в. переулок именовался Шуйским – по двору знатных бояр, а также Благовещенским – по церкви Благовещения, что в Старом Ваганькове, которая находилась на месте дома № 21. Тут была и еще одна церковь: в августе 1531 г. великий князь Василий Иванович «постави церковь древяную обетную» во имя Усекновения главы Иоанна Предтечи «и зделаша ея единым днем; того же дни и священна бысть». На освящении присутствовали великая княгиня Елена и сын Иван. «Весь город собрался тогда, – повествует автор „Обозрения Москвы” А.Ф. Малиновский, – видеть церковь, единым днем созданную». Каменная Благовещенская церковь была разобрана по резолюции архиепископа Августина 9 сентября 1816 г., и материал от разборки был употреблен для постройки дома причта при Крестовоздвиженской церкви (Воздвиженка, 7).

В начале 1820-х гг. на месте Благовещенской церкви был построен небольшой двухэтажный дом (№ 21), который отмечен в московской истории как место, где провел последние годы жизни и умер великий русский художник Валентин Серов.

Утром 22 ноября 1911 г. художник, которому не исполнилось еще и 47 лет, почувствовал себя плохо и вскоре скончался – подвело сердце. «День был солнечный, – вспоминала его дочь, – необыкновенно яркий, из окон гостиной был виден архивный сад (там, где новое здание Российской государственной библиотеки, построенное на месте архива Министерства иностранных дел. – Авт.) с пирамидальными тополями, белыми от инея. На углу стоял, как всегда, извозчик, шли люди – взрослые, дети шли мимо дома, занятые своими делами и мыслями. Я смотрела в окно и не могла поверить случившемуся. Как, неужели так, так быстро и так просто может кончиться жизнь?» Целый день в доме не закрывалась парадная дверь, очень многими смерть знаменитого художника воспринималась как личное горе.

Валентин Александрович Серов


Крутоверхая крыша на доме № 23, как и наличники, решетки окон и другие детали убранства, – результат реставрации здания, одного из немногих сохранившихся в Москве памятников гражданского зодчества XVII в. С 1679 г. в нем размещались подворья Успенского девичьего монастыря, что в Александровской слободе, и Флорищевой пустыни, которые обычно сдавались внаем. В таком подходящем ему доме в 1890-х гг. жил замечательный историк Москвы Алексей Александрович Мартынов (1820–1903). Он участвовал в полемике по определению места рождения Пушкина, написал серьезную книгу об именах московских улиц, которая до написанной недавно Я.З. Рачинским, была основной по топонимии Москвы, он же издал книги «Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества», «Русские достопамятности», «Знаменский монастырь и палата бояр Романовых», «Москва. Подробное историческое и археологическое описание города», «Подмосковная старина» и др. В энциклопедиях его путают с братом Николаем, который интересовался историей России и скончался в 1895 г.

Еще один памятник древней московской архитектуры расположен рядом, на территории бывшей усадьбы боярина Ивана Богдановича Милославского и стольника Петра Саввича Хитрово (№ 25). В 1676 г. по указу царя Федора Алексеевича был упразднен старый Аптекарский двор, а новый обосновался здесь, в Староваганьковском переулке. На новом Аптекарском дворе размещалось несколько палат, «погребов теплых» и прочих строений, где хранились в числе лекарств такие действенные средства, как «меды ставленые 20 ведер дорогого, 150 ведер расхожего, 750 ведер вина, водка ромайная с анисом, водка ис терновых костей, яблочная водка с бадьяном», и много чего другого.

Уже через три года здесь находился «Новый денежный двор». От каменных палат сохранился первый этаж, датируемый 1670 г. (там обычно устраиваются временные музейные выставки); второй же этаж, где помещается дирекция Музея архитектуры имени А.В. Щусева, был надстроен в 1930-х гг.

Дом № 19 появился на участке князя А.С. Трубецкого после пожара 1812 г., но, возможно, в нем сохранились и более древние части. Тут провел последние годы своей недолгой, но славной жизни один из талантливейших артистов русской сцены Павел Мочалов – он родился в 1800 г. и прожил неполных 48 лет. Будучи на гастролях в Воронеже, Мочалов простудился и возвратился в Москву тяжело больным. Помощь врачей, и в их числе известного Федора Ивановича Иноземцева, оказалась тщетной, и 16 марта 1847 г., как сообщали московские газеты, «не стало артиста, который так долго был опорою и украшением московской сцены».

В доме № 19 в 1876 г. жил врач, основоположник гинекологии в России, основатель научной школы В.Ф. Снегирев. В 1910-х гг. тут была квартира писателя А.М. Пазухина, теперь малоизвестного, а тогда много печатавшегося в периодической прессе. Особенно часто его имя появлялось в газете «Московский листок», где за 30 лет его сотрудничества было напечатано более 60 романов и повестей (в том числе и о Москве), а также множество рассказов и фельетонов. В 1911–1914 гг. здесь жил зоолог профессор Московского университета М.А. Мензбир.

За чугунной ажурной решеткой – дом (№ 17), связанный с Москвой газетной. В 1882 г. его, старинный особняк князей Голицыных, купил Николай Иванович Пастухов, издатель газеты «Московский листок», первого в Москве бульварного периодического издания. В ней регулярно появлялись скандальные разоблачения купеческих похождений, занимательные романы и фельетоны, и газета пользовалась широкой популярностью среди определенных кругов московского населения. О ней и ее издателе, известном московском журналисте Н.И. Пастухове, писал В.А. Гиляровский, сам начинавший работать репортером в этой газете: «Немного сейчас – в двадцатые годы XX века – людей, которые знают, что это за газета. А в восьмидесятые годы прошлого столетия „Московский листок” и в особенности его создатель – Николай Иванович Пастухов были известны не только грамотным москвичам, но даже многим и неграмотным; одни с любопытством, другие со страхом спрашивали:

– А что в „Листке” пропечатано?

Популярность „Московского листка” среди москвичей объяснялась не только характером и направленностью издания, но и личностью издателя, крепко державшего в руках всю газету».

Гиляровскому Пастухов «запомнился очень характерными для него как человека особенностями, которые делали его фигуру необычайно колоритной для газетной Москвы того времени.

„Московский листок” – создание Н.И. Пастухова, который говорил о себе:

– Я сам себе предок!

Это – яркая, можно сказать, во многом неповторимая фигура своего времени: безграмотный редактор на фоне безграмотных читателей, понявших и полюбивших этого человека, умевшего говорить на их языке».

В этом же доме размещались редакции журналов «Вестник литературы», «Всемирная иллюстрация» и «Развлечение», а также в 1906–1912 гг. известного журнала «Русская мысль», который редактировался П.Б. Струве, экономистом, членом партии кадетов, написавшим «Манифест Российской социал-демократической рабочей партии». В «Русской мысли» появлялись статьи крупных русских философов, ученых, либерально мыслящих публицистов. Но в 1910–1912 гг. в журнале заведовал литературно-критическим отделом В.Я. Брюсов, который предоставил его страницы не очень-то популярным писателям-символистам, и, в конце концов, Брюсову пришлось покинуть журнал из-за попытки напечатать свой рассказ, запрещенный за порнографию. В январе 1918 г. журнал, так же как и газета «Московский листок», были закрыты большевиками, и здесь обосновалась сначала редакция «Красной газеты», а потом газеты «Беднота». Эта ежедневная газета стала выпускаться новой властью в марте 1918 г., когда осуществлялись драконовские меры против русской прессы, не желавшей быть сервильной по отношению к ней. В этой газете была опубликована речь-предупреждение Ленина крестьянам, что к ним грядут отряды, отбирающие хлеб: «Продовольственные отряды ставят своей задачей только помочь собрать у кулаков излишки хлеба, а не производить (как пытаются наши враги заранее запугать этим деревню) в ней какой-то грабеж всех и вся…» Далее он пообещал, что за хлеб будут давать «мануфактуру, нитки и предметы домашнего и сельскохозяйственного обихода», но на деле это обернулось именно грабежом, беззастенчивым разбоем и репрессиями. Газета «Беднота» издавалась до 1931 г.

В этот дом М.А. Булгаков поселил незадачливых служащих некоей конторы из романа «Мастер и Маргарита», которые после нашумевшего представления заезжих фокусников были охвачены загадочной эпидемией – все беспрерывно пели старинную русскую песню «Славное море, священный Байкал».

Застройка участка (№ 17) принадлежит ко второй половине XVIII в., когда в центре его появились каменные палаты и два небольших флигеля по красной линии переулка. Этот дом перестроен в 1876 г. архитектором М.А. Зыковым, который также надстроил флигели и соединил их с главным домом. Ансамбль зданий украшен чугунными балконами (в ажурную вязь ограды вплетены инициалы Н. Пастухова – «НП»), навесами крылец и решеткой ограды. В начале XIX в. этим участком владела княгиня Н.И. Голицына, мать декабриста, члена Северного общества В.М. Голицына, который жил здесь. В 1860-х гг. тут квартировал писатель А.А. Потехин, автор многих повестей, романов и пьес, составивших восемь томов его собрания сочинений, а в 1880-х гг. – главный дирижер Большого театра И.К. Альтани. При нем впервые в Москве были поставлены «Борис Годунов», «Пиковая дама», «Алеко», «Снегурочка» – оперы, составившие эпоху в развитии русской музыки. В 1906–1908 гг. здесь была квартира артиста Художественного театра И.М. Москвина. Позади главного дома с 1895 г. работала типография «Московского листка», перешедшая в советское время к Наркомвоенмору и потом к институту Маркса – Энгельса – Ленина.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

Поделиться ссылкой на выделенное