Сергей Полехов.

Великий князь Василий III Иванович



скачать книгу бесплатно


Польский король и великий князь Литовский Сигизмунд Старый. Портрет начала XVI в.


На севере Великое княжество Литовское граничило с Пруссией и Ливонией, где простирались владения Тевтонского (Немецкого) ордена. Эта духовно-рыцарская корпорация, возникшая в Святой земле в конце XII в. для борьбы с «неверными», вскоре обратила свои усилия против языческих народов Прибалтики. В 1309 г. резиденция верховного (великого) магистра, т. е. главы Ордена, была перенесена в прусский Мариенбург – нынешний г. Мальборк в Польше. Еще ранее, в 1237 г., к Тевтонскому ордену были присоединены остатки ордена меченосцев, обосновавшегося в Ливонии (на территории современной Латвии). С конца XIII в. главным объектом нападений обоих отделений ордена – прусского и ливонского – стала Литва и подвластные ей русские земли. Война велась под предлогом необходимости крещения литовцев-язычников и русских «схизматиков», но после католического крещения литовцев и родственного им народа жемайтов в конце XIV – начале XV в. заявлять об этом было уже невозможно. Не помогали и уверения ордена в том, что это крещение – «лживое» и что литовцы и жемайты – «ненастоящие» христиане. К тому же, пока орден тщетно пытался завоевать Литву, на юге Европы возникла другая опасность – османская. В 1396 г. войска христианских держав потерпели поражение от османского войска под Никополем. Стало ясно, что это – гораздо более серьезная угроза для христианского мира. После поражения в знаменитой Грюнвальдской битве 1410 г. орден еще пытался вмешиваться в жизнь соседних государств, но безуспешно.

Таким образом, всё, что могло объединить прусское отделение Тевтонского ордена и Русское государство, – это борьба с Ягеллонами. Ни общей границы, ни спорных территорий у двух стран не было. Иначе дело обстояло с Ливонией. Она издавна граничила с русскими землями (прежде всего с Псковом), вела с ними оживленную торговлю. В отличие от Пруссии Ливония представляла собой гораздо более пеструю картину: здесь владения ордена соседствовали с землями Рижского архиепископства, трех епископств (Курляндского, Дерптского и Эзельского) и города Риги; другими крупнейшими городами были Ревель (современный Таллин) и Дерпт (современный Тарту).

Таким образом, задачи, стоявшие перед русскими государями – Иваном III, а впоследствии Василием III, во многом диктовались отношениями с соседями страны. На западе развернулась борьба за «киевское наследие» между Русским государством и Великим княжеством Литовским, в которой ни одна из сторон не планировала примиряться с существующим положением дел. В поисках союзников на этом направлении московские правители обращали свои взоры на Священную Римскую империю и Тевтонский орден, у которых были свои счеты с Ягеллонами. На юге же и востоке речь шла о выстраивании взаимоотношений с татарскими ханствами – от закрепления вассальной зависимости (Казанское ханство) до установления мирных отношений (Крымское ханство).

На обоих направлениях стояла задача добиться признания международного статуса Русского государства.

Наследник

…Согласно тогдашним правилам, принятым у московских Рюриковичей, как и в большинстве европейских стран, наследником престола становился старший сын. Поэтому перспективы княжича Василия поначалу ограничивались получением какого-нибудь удельного княжества или доли в доходах с того или иного города. Но в 1490 г. Иван Молодой умер, и наследником был провозглашен его сын Дмитрий, за которым закрепилось прозвище Внук (по отношению к Ивану III). Естественно, Софья Палеолог была заинтересована в том, чтобы после смерти Ивана III великокняжеский престол перешел к ее сыну Василию, и вокруг обоих потенциальных наследников престола складывались придворные группировки их сторонников. Развитие событий ускорил заговор, раскрытый в декабре 1497 г. Василий и Софья были обвинены в намерении отъехать то ли в Литву, то ли на Белоозеро. Несмотря на всю серьезность обвинений, казням подверглись лишь шестеро заговорщиков – детей боярских. Софья была посажена под арест в Кремле, вероятно, ту же участь разделил и Василий, впрочем, сохранив при этом некоторые властные полномочия. А 4 февраля 1498 г. в Успенском соборе Московского Кремля состоялась торжественная церемония коронации Дмитрия Внука великокняжеским венцом. Отныне он официально получил титул великого князя, как и его дед. Но уже в марте 1499 г. опала Василия миновала. Он получил титул «государя великого князя Великого Новгорода и Пскова», став, таким образом, вторым соправителем Ивана III (вскоре из-за протестов псковичей упоминание их города было убрано из титула Василия).

За несколько лет чаша весов проделала обратный путь и склонилась в пользу Василия Ивановича. Со второй половины 1500 г. начинается его возвышение, он титулуется «великим князем всея Руси», тогда как Дмитрий Внук отходит от государственных дел. Наконец в апреле 1502 г. Иван III окончательно «положил опалу» на Дмитрия Внука и его мать, вдову Ивана Молодого Елену Волошанку. 11 апреля мать и сын были посажены в заключение, а Дмитрий лишился великокняжеского титула. (Оба умрут в заключении спустя несколько лет, вероятно, не без посторонней помощи: Елена Волошанка – еще при жизни Ивана III в 1505 г., а Дмитрий Внук – уже после восшествия на престол своего удачливого дяди и соперника, в 1509-м.) Спустя всего три дня Василий Иванович был посажен на «великое княжение Владимирское и Московское» и стал именоваться «всеа Русии самодержцем» – единственным соправителем и наследником своего престарелого (по меркам Средневековья) отца. Краткая формулировка официального великокняжеского свода заставляет думать, что в апреле 1502 г., как и четырьмя годами ранее, состоялась церемония интронизации Василия с участием его отца и митрополита всея Руси.

Действия Ивана III оказались очень на руку Василию: 17 апреля 1503 г. умерла Софья Палеолог, а осенью Ивана поразил инсульт, и он оказался наполовину парализованным. Пришлось срочно заботиться о судьбе огромного наследия. В конце 1503-го или начале 1504 г. было оформлено завещание Ивана III – как тогда говорили на Руси, духовная, или душевная, грамота. Содержание таких документов всегда было чрезвычайно важным: великий князь, с одной стороны, должен был наделить свое потомство средствами к существованию, с другой же стороны, от распределения владений и материальных ценностей зависело могущество каждого из них. Нельзя было оставить сыновей без наследства, но вместе с тем нельзя было дать каждому из них слишком много, поскольку это могло угрожать позициям преемника на великокняжеском престоле. Этот принцип московские Рюриковичи осознавали еще со времен Ивана Калиты (1325–1340) – именно от его времени дошли до нас самые ранние духовные грамоты московских князей. Документы такого рода показывают, как постепенно усиливались экономические позиции того, кто занимал московский престол, к которому с 60-х гг. XIV в. добавилось безраздельное владение территорией Владимирского великого княжения. С середины XIV в. наследник престола получал примерно столько же городов, сколько и его братья вместе взятые, но при этом города, которые доставались в придачу к московскому столу, были крупнейшими, важнейшими в экономическом отношении. Завещание Ивана III, при котором территория Русского государства пополнилась важнейшими территориями, стало очередным шагом вперед на этом пути. Василий получил 66 городов, а четверо его братьев – всего лишь 30. Система удельных княжеств сохранялась: Юрий Иванович получил Дмитров, Звенигород и Рузу, Дмитрий Иванович Жилка – Углич и половину Ржева, Семён Иванович – Калугу и Бежецкий Верх, Андрей Иванович – Верею и Калугу (впрочем, реальное выделение владений двум младшим братьям Василия было отложено до того момента, пока они возмужают). Одновременно братья Василия получали части территории бывшего Тверского княжества и земель, отошедших к Русскому государству в результате войн с Великим княжеством Литовским. Таким образом, они делались заинтересованными в защите новоприобретенных владений. Сохранялось и Волоцкое княжество Фёдора Борисовича – двоюродного брата Василия Ивановича. В случае возможных выплат Орде с владений Василия предписывалось собирать более 717 рублей, то есть почти в три раза больше, чем с уделов всех его братьев вместе взятых. Таким образом, уделы продолжали оставаться на тех землях, где они и раньше существовали, но территориальный состав княжеств претерпел изменения. Василий Иванович получил больше других вместе взятых, но, как и его предшественники, вынужден был считаться со своими удельными братьями.

В 1504 году Василию исполнилось 25 лет – достаточно приличный по тогдашним меркам возраст. Иван III чувствовал приближение смерти, и необходимо было задуматься о выборе невесты для наследника. Сам Иван III был обручен с Марией Тверской в возрасте семи лет. Все московские великие князья до Ивана III включительно женились на представительницах правящих домов соседних государств, на престолах которых сидели либо Рюриковичи, либо Гедиминовичи (в Великом княжестве Литовском). Переговоры о партии для Василия Ивановича велись в Дании и Сербии, но успехом не увенчались. Тогда был сделан беспрецедентный шаг – проведены смотрины в семьях подданных государя всея Руси. В Москву со всей страны были доставлены 500 претенденток, и в итоге выбор Василия пал на Соломонию Юрьевну Сабурову, происходившую из старомосковского боярского рода. Впервые великий князь Московский женился на собственной подданной, не имевшей княжеского титула. Да и в боярской среде Сабуровы занимали далеко не первые позиции: попасть в Боярскую думу им удалось лишь после женитьбы Василия III. Сам же этот брак в перспективе оказался несчастливым и закончился трагически. Но об этом ниже.

Первые шаги

Вступление Василия III на отцовский престол прошло довольно буднично. Спустя несколько десятилетий имперский посол в Россию Сигизмунд Герберштейн приведет подробное обоснование отсутствия церемонии интронизации, связав его с тем, что в неволе еще был жив Дмитрий Внук. Однако в таком случае, как заметил историк В. Д. Назаров, законность правления Василия хоть раз поставили бы под сомнение литовские послы, которые неоднократно оспаривали те или иные его титулы, – а этого не было. Так что, как уже говорилось, вполне вероятно, что такая церемония состоялась еще при жизни Ивана III.

После вступления на отцовский престол Василия Ивановича занимали другие, вполне земные дела. Его внимание оказалось прикованным к вопросам отношений с соседями. Еще в последние месяцы жизни Ивана III, в 1505 г., какое-то недовольство по поводу отношений с Москвой высказывал казанский хан Мухаммед-Эмин. За скупыми строчками летописных сообщений остаются неясными причины этого недовольства; не исключено, что казанский хан решил воспользоваться тяжелым состоянием здоровья государя всея Руси, а может быть, рассчитывал на его скорую кончину и возможные проблемы Василия Ивановича, тем более что был жив его соперник Дмитрий Внук: хотя он и томился в темнице, ходили слухи, что какая-то часть подданных Ивана III хотела бы видеть своим новым правителем его внука, а не сына. Как бы то ни было, еще летом 1505 г. в Казани был арестован посол Ивана III Михаил Кляпик, пограблены и частью перебиты, а частью проданы в плен русские купцы. Когда же тот умер и престол занял Василий III, Мухаммед-Эмин заявил, что присягал Дмитрию Внуку, а не Василию, по отношению к которому он «не хочет» соблюдать вассальных отношений. Вслед за этим казанцы совершили набег на Нижний Новгород, осаду которого, впрочем, удалось быстро отбить.

В Москве становилось ясно, что пришло время для решительных действий. Из ростовского ареста срочно был извлечен на свет царевич Куйдакул, брат мятежного хана Мухаммед-Эмина. В конце 1505 г. он крестился в православие и стал «царевичем Петром», принес присягу Василию III, а уже в январе 1506-го была сыграна его свадьба с сестрой Василия Евдокией, после чего он получил Клин, Городен и ряд подмосковных сёл (правда, как выяснилось впоследствии, ненадолго). А в апреле 1506 г. к Казани по Волге двинулись войска удельных князей Дмитрия Ивановича Углицкого (Жилки), осуществлявшего общее командование, и Фёдора Борисовича Волоцкого, великокняжеские – под командованием князя Ф. И. Бельского, а также дворяне князя Юрия Ивановича Дмитровского. Им сопутствовала конная рать князя Александра Владимировича Ростовского, шедшая по суше. Когда судовая рать, не дожидаясь подхода ростовского князя, высадилась на сушу, она подверглась страшному разгрому: казанцы то ли отрезали русские войска от их судов, то ли застали их за развлечениями и мародерством. Но и после подхода сухопутной рати русские войска, пошедшие на приступ Казани, ждал очередной разгром. Им пришлось отступить к Нижнему Новгороду и Мурому. И всё же казанский поход возымел определенное действие: он продемонстрировал решимость Василия III и его окружения бороться за восстановление утраченных позиций. Поэтому в 1507 г. Мухаммед-Эмин просил простить его «проступок», и к 1508 г. вассальные отношения были восстановлены.

Ситуация осложнялась тем, что казанский хан Мухаммед-Эмин приходился родственником крымскому хану Менгли-Гирею, поскольку последний был женат на матери казанского хана. Пока Крымскому ханству приходилось бороться за право на существование, в 1474 г. Менгли-Гирей заключил договор с Иваном III. Ситуация изменилась после разгрома Большой Орды в 1502 г. Амбиции крымских ханов выросли, и если раньше договоры между Московским великим княжеством, а впоследствии Русским государством и Крымским ханством были равноправными, то отныне крымские ханы стали требовать от русских государей повиновения и выплаты дани, наподобие той, что уплачивалась Большой Орде до 1472 г. До поры до времени сближение с Великим княжеством Литовским сдерживалось тем обстоятельством, что в литовском плену находился Шиг-Ахмат – свергнутый хан Большой Орды, заклятый враг Менгли-Гирея. Но смерть Александра Ягеллона развязала руки Великому княжеству Литовскому на русском направлении и поспособствовала переменам в отношениях с Крымом. В 1507 г. брат и преемник Александра Сигизмунд Старый получил от Менгли-Гирея ярлык на обширные русские земли, главным образом те, что совсем недавно были присоединены к Русскому государству. А вскоре, в июле того же 1507 г., пока войска Василия III были заняты на литовском направлении, крымский хан организовал набег на его южные владения – города Белёв, Одоев и Козельск. Это был первый крымский набег на Русское государство, за которым последовали следующие, чрезвычайно многочисленные и разорительные: они продолжались весь XVI, XVII и отчасти XVIII век, а последний такой набег состоялся в 1769 году.

Михаил Глинский

Когда умер Иван III и ему наследовал Василий III, в Великом княжестве Литовском княжил Александр Ягеллон. Он вокняжился там еще в 1492 г., после смерти отца, Казимира IV Ягеллона, занимавшего одновременно литовский и польский престолы. Такое объединение двух государств лишь посредством личности правителя, называемое персональной унией, объяснялось тем, что Ягеллоны хотели сохранить за собой оба престола без более тесного объединения этих государств, их институтов и т. д. (реальной унии). За счет этого Ягеллоны рассчитывали получить в свои руки большие ресурсы. Однако это им не всегда удавалось: так, во время Тринадцатилетней войны Польши с Тевтонским орденом (1454–1466) литовские правящие круги соблюдали нейтралитет, а в 1480 г. во время похода хана Ахмата против Ивана III польский сейм отказался помочь Великому княжеству Литовскому, которое собиралось выступить на стороне Ахмата. Чтобы усидеть на двух престолах, Казимир просто-таки разрывался между двумя странами, проводя часть времени то в Польше, то в Литве. Это способствовало росту самосознания и влияния правящих кругов Великого княжества Литовского.


Казанский хан Мухаммед-Эмин. Реконструкция облика по черепу


После смерти Казимира польский престол занял его старший сын Ян Ольбрахт, а литовский – другой сын, Александр. Великое княжество наконец получило отдельного правителя, и это способствовало оживлению его политической жизни. Молодой правитель принялся энергично укреплять свою власть в Великом княжестве Литовском. Однако начало его правления ознаменовалось войной с Русским государством, начавшейся с мелких пограничных стычек, как показал белорусский исследователь В. Н. Темушев, еще в 1486 г., при жизни Казимира. Эта война окончилась лишь в 1494 г. Чтобы прочнее скрепить «вечный мир» Москвы и Вильны, замуж за Александра была выдана дочь Ивана III Елена – родная сестра Василия. Однако и это не помогло: в 1500–1503 гг. Русское государство и Великое княжество вновь воевали, и победа осталась за первым. В 1501 г., после смерти Яна Ольбрахта, Александр, подобно отцу, занял польский престол, так что возможностей контроля ситуации в Великом княжестве Литовском у него стало меньше. Наконец 19 августа 1506 г. после тяжелой болезни Александр умер. Какие перспективы русско-литовских отношений открывала его смерть? Василий III пытался через свою сестру, вдову Александра Елену, организовать свое избрание на литовский престол. Если бы эта попытка увенчалась успехом, то возникла бы персональная уния Великого княжества Литовского и Русского государства, наподобие той, что связывала Литву с Польшей уже более ста лет. Однако многолетний союз, в котором литовцы научились отстаивать свои интересы перед непомерными аппетитами поляков, оказался сильнее. По всей видимости, кандидатура Василия всерьез даже не рассматривалась: литовцы быстренько выбрали великим князем брата покойного, Сигизмунда Старого. А вскоре он был избран и польским королем. Разумеется, новый король и великий князь не мог благосклонно смотреть на государя всея Руси, который только что пытался составить ему конкуренцию. Смена на виленском престоле развязывала руки Великому княжеству Литовскому, и начало очередной московско-литовской войны становилось вопросом времени. Если Москва хотела развить достигнутые успехи, то Вильна стремилась к реваншу.

Война началась весной 1507 г. – как обычно, с пограничных стычек. На первых порах они не приносили особых результатов ни одной из сторон. Но вскоре в дело вмешался фактор князя Михаила Глинского – фаворита Александра Ягеллона.

Михаил Львович происходил из рода князей Глинских, согласно родовой легенде, выехавших из Орды на службу к Витовту, владевших землями на Киевщине. Их род вплоть до конца XV в. ничем особенным не выделялся и далеко уступал по значению таким княжеским родам, как Гольшанские или Друцкие, а по размерам владений – и князьям Верхнего Поочья. Своим возвышением род Глинских был обязан князю Михаилу Львовичу. Чрезвычайно энергичный, не лишенный талантов, в молодости он успел послужить европейским государям, принял католицизм, а впоследствии сделал головокружительную карьеру при дворе Александра, превратившись в одно из первых лиц Великого княжества Литовского. Это, разумеется, вызвало недовольство литовских вельмож (панов) – Заберезинских, Радзивиллов и других. Ян Юрьевич Заберезинский стал злейшим врагом Михаила Глинского, дело чуть не доходило до вооруженных стычек, и Александру несколько раз приходилось их мирить. Когда Александр умер после тяжелой болезни в ночь на 20 августа 1506 г., Михаил Глинский лишился могущественного покровителя и остался беззащитным перед лицом вельмож. Он тщетно предлагал свою службу новому великому князю Сигизмунду (Жигимонту) Старому, брату покойного правителя. Когда же князь понял, что всё тщетно, он дождался отъезда Сигизмунда в Польшу, убил Заберезинского в его собственном имении 2 февраля 1508 г. и поднял мятеж.

На что же рассчитывал мятежный князь? Из-под Гродно, где был убит Заберезинский, он направился к Ковно, рассчитывая освободить Шиг-Ахмета и передать его Менгли-Гирею, чтобы заручиться его поддержкой. Но этот дерзкий план потерпел неудачу, и Глинский повернул на юго-восток и нашел приют в Новогрудке, наместником которого был брат князя Михаила Иван. Оттуда мятежники перебрались в Туров – резиденцию самого Михаила. Как видим, никакого плана последовательных действий у него изначально не было. Он между тем разыгрывал несколько партий – пытался вытребовать прощение у Сигизмунда и его советников (панов рады), собравшихся в Вильне, а одновременно добивался помощи Менгли-Гирея, молдавского воеводы и Василия III. Именно у последнего и нашли отклик предложения князя Михаила, на которого Василий возложил серьезные надежды. На помощь ему были отправлены московские войска. Но если в одиночку Глинскому удалось взять Мозырь, ворота которого открыл Якуб Ивашенцевич – родственник Глинского, то совместные действия мятежников и русских воевод против таких значимых центров, как Смоленск, Полоцк, Орша, Минск, Слуцк и Копыль, успехом не увенчались. Военные действия в Великом княжестве Литовском не на шутку встревожили Сигизмунда: он энергично принялся раздавать имения Глинских своим сторонникам, лишая материальной базы первых и укрепляя собственные позиции, а поздним летом 1508 г. прибыл из Польши и направился в Смоленск. В итоге Глинский вынужден был ретироваться в Русское государство. Осенью туда выехало литовское посольство, и 8 октября 1508 г. стороны заключили «вечный мир», то есть бессрочный мирный договор, называвшийся так в отличие от перемирий, заключавшихся на определенный срок. Этот договор был большой победой Русского государства, поскольку по нему Великое княжество Литовское признавало его территориальные приобретения, совершенные в ходе двух предыдущих войн конца XV – начала XVI в., хотя Василий III и вынужден был поступиться несколькими спорными пограничными волостями.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8